Текст книги "Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Анна Снегова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Мистер Винтерстоун! Что вы себе позволяете! Уберите немедленно руки! Я не намерена больше с вами танцевать, Эдвард, – вы пьяны!
Недоумение сменяется пониманием – и даже, кажется, с примесью восхищения – когда я подбираю юбки, эффектно разворачиваюсь, взметнув подол волнами, и с гордо поднятой головой иду наперерез Жабе. Становлюсь у неё на пути, преграждаю дорогу, закрываю собой Ужасного Принца. Очень надеюсь, что этот болван высокородный оценит мои жертвы и куда-нибудь уже уберётся – подальше от хозяйки вечера, а лучше всего и стражи, пока я разыгрываю спектакль.
– Ах, простите, маркиза! Не хотела устраивать скандал и портить столь чудесный бал. Но некоторые мужчины бывают совершенно невыносимы! А на Эдварда всегда плохо действовала выпивка, ещё со времён учёбы в Эбердин.
Усмешку Принца чувствую спиной. Как и ласкающий взгляд – по той же части организма.
Уже скучаю по оклеветанным рукам. И очень даже они к месту были там, где находились! Пусть бы и оставались себе, а мы тем временем поссорились немножко… глядишь, после бы и помирились… Ну что за невезение!
– А на что ещё вы рассчитывали, надевая подобное… платье? – мстительно обрывает крылышки моим мечтам маркиза. – Разве не на то, чтобы шокировать общественность?
– Эту «общественность» шокируешь, как же… – пробурчала я.
– Что-что вы говорите?..
– Я говорю, уж точно не на то, что «общественность» полезет изучать фасон так детально!
Не могу удержаться – бросаю взгляд через плечо.
Генриха нет. Или затерялся в толпе гостей или… ушёл. Как я просила.
Но я не готова была к тому чувству одиночества и пустоты, которое скрутило всё внутри в комок.
Отговариваюсь больной головой и поскорее сбегаю от дальнейшего разговора с Жабой. Не могу решить, что делать дальше. Когда прихожу в себя, замечаю, что иду в ту сторону, где мы танцевали с Генрихом, словно в безотчётной попытке снова его найти и вернуть ускользнувшее волшебство. Так нельзя! Если мы опять столкнёмся, это может спровоцировать его на очередное безрассудство.
Поэтому упрямо разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Наверное, со стороны это всё похоже на трепыхание сонной бабочки. Но я и правда сбита с толку – все чувства растревожены, в мыслях полнейший бардак.
– Миледи… хм… миледи!
Меня догоняет запыхавшийся юноша в маске чёрного кота, лет пятнадцати на вид. Первый бал, возможно.
– Простите, я не танцую… – машинально отвечаю с виноватой улыбкой и порываюсь идти дальше, но он снова догоняет.
– Вам просили кое-что передать! – заговорщически подмигивая, парень склоняется в учтивом поклоне ближе, а сам шепчет:
– Просили передать, что ждут вас у главного выхода из зала. «Чтобы лично принести извинения за испорченный танец». Сказали, будут очень долго и обстоятельно извиняться, – добавил «кот», слегка покраснев.
– Вы уверены, что это мне? – смутилась я.
– А то как же! Велено было передать «самой ослепительной леди этого бала». Так что ошибки быть не может, – подытожил юноша, завистливо вздыхая, и с видимым нежеланием откланялся.
Я поколебалась. Потом ещё поколебалась для очистки совести. Потом нацепила безразличный вид и отправилась искать главный выход из зала…
Чтобы притормозить от ощущения неприязненного взгляда, что впился в лопатки. Свернула с пути и подошла к одному из столов с бокалами, которые в изобилии расставлены были тут и там вдоль стен для гостей, желающих освежиться. Изобразить жажду было совершенно не трудно – я и так от неё сгорала в жарком и душном зале, полном людей. Теперь осторожно осмотреться…
Богомол. Вот на него никогда бы не подумала, что он может так на меня смотреть! Они с маркизой обсуждали что-то, стоя в отдалении. Я даже подумала, что мне показалось, так быстро он снова нацепил сонный и унылый вид. Но на секунду из-под маски показалось другое – хищное. Некстати вспомнилось, что флегматичные на вид богомолы – хищники, которые охотятся из засады.
Я поскорее снова уткнулась взглядом в бокал и мысленно хлопнула себя по лбу. Целый маркиз! Глава дома и не последний человек в том заговоре против короны, который был сорван под стенами Замка ледяной розы! И я правда поверила, что он всего лишь жалкий подкаблучник и всё, на что способен – это выслушивать нотации жены, да раскрывать карман для организации балов? Двойка тебе, Эмбер, за логику, и единица за шпионское искусство.
Но как бы подслушать, о чём они так увлечённо беседуют с женой?
А ведь способ такой есть. Прямо сейчас, при всех, ужасно рискованно… но и упустить момент не хочется. Попробую как-нибудь незаметно.
Я словно невзначай положила ладонь на хрустальный медальон. Так, теперь мне бы ещё стекла добыть, да поближе к беседующим…
Маркиза очень кстати сама держала в руке бокал. Настроить магическую связь так тонко, чтобы она работала только на приём звука, да ещё и незаметно, без каких-нибудь демаскирующих эффектов вроде искр, было необычайно сложно! Но я справилась. В конце концов, уже проделывала нечто подобное, когда подслушивала разговор Его величества с Ужасным Принцем тогда, много лет назад, после нашей с Генрихом первой встречи.
Воспоминание о нём кольнуло чувством вины. А с другой стороны… если вспомнить, сколько я его ждала… Ему полезно будет на себе испытать хоть малую толику моих терзаний. Если он, конечно, способен такое испытывать – а зная его самоуверенность, не факт.
…плохая идея!..
Голос Богомола неожиданно очень жёсток и собран, в нём ни единой нотки уныния и смирения.
…говорю тебе, надо!..
Жаба горячится, что-то доказывает. Что?
…не здесь, дура!..
…как ты смеешь…
…потому что только полная дура будет обсуждать такое здесь!..
Теперь уже он на неё шипит со злостью, а она, кажется, вопреки обыкновению почти не огрызается и чуть ли не заискивает перед мужем. Кажется, не одна я сегодня разыгрывала спектакль на публику.
…тогда что ты предлагаешь, лапулечка?..
…в кабинет. И сколько раз тебе говорить, как меня раздражает твоё «лапулечка»!!
Так, а вот это уже очень плохо. Потому что видела я этот кабинет! В одну из своих бесконечных прогулок туда-сюда по дворцу проходила мимо, он совсем рядом с бальным залом. Богомол как раз выходил оттуда с какими-то бумагами, всем видом показывая, как его утомляют светские мероприятия и что он терпит весь этот шум и гам только ради обожаемой жёнушки. Сразу решила, что это место идеально подходит для «прослушивания», и даже потянулась к нему магией… но обнаружила, что там напрочь отсутствуют стеклянные предметы. Большого значения этому не придала, повздыхала и отправилась дальше – благо забот этим вечером у меня хватало.
И вот теперь выясняется, что я не смогу подслушать такой важный разговор, который продолжится в кабинете, вдали от посторонних ушей! А что он важный, моя интуиция нисколько не сомневалась.
Подарка тоже не отправишь «на дело», слишком уж заметный…
Разве что…
Нет, я же не настолько сумасбродна! Или настолько?.. Пообщавшись с Ужасным Принцем, уже начинаю в себе сомневаться.
Бросаю на оживлённо спорящую парочку косой взгляд. Кажется, они увлеклись руганью.
Была не была!
Как можно незаметнее выныриваю в коридор из бокового выхода. Краем глаза замечаю далеко-далеко справа, в конце его, алый китель. Ужасный Принц ждёт меня там, где и обещал – прислонившись к стене в небрежной позе и поглядывая на проходящих мимо гостей. Надеюсь, что он не заметит мой побег.
Сама сворачиваю влево. Двери, двери, двери…
Нахожу нужную, дожидаюсь, пока мимо пройдёт хохочущая парочка, ныряю в полутёмное, пахнущее книгами и чернилами помещение. Погашенные канделябры по углам, заплывшие воском, в свете луны кажутся безмолвными стражами, которые вот-вот набросятся на того, кто потревожил их покой. Книжные шкафы вдоль стен с открытыми полками. Широкий стол, заваленный кипами бумаг, у высокого решётчатого окна в пол, убранного бордовыми шторами. Почти такие же занавеси драпируют нишу в стене, в которой на постаменте водружена здоровенная расписная ваза.
Поскорее ставлю на полку ближайшего шкафа принесённый с собою бокал. Этого хватит для моей магии. Я смогу подслушать разговор. Теперь только убраться подобру-поздорову, пока…
– Кажется, один самоуверенный Птенец нарывается на то, чтобы ему основательно почистили перья! – в глубоком бархатном голосе моего Ужасного Принца – раздражение и нетерпение. С невольным испугом отскакиваю от двери, но при виде Генриха сразу успокаиваюсь, хотя сердце продолжает колотиться, как бешеное. Но на этот раз по другой причине.
Он плотно прикрывает дверь, в два широких шага преодолевает разделяющее нас расстояние, срывает и забрасывает куда-то в угол, не глядя, свою пиратскую треуголку с прикреплёнными к ней деталями маскарада. Теперь понимаю, как он умудрился так быстро меня догнать. С моими юбками не очень-то побегаешь…
Все мысли заканчиваются, когда меня надёжно берут в плен, обнимая за талию обеими руками.
– А впрочем, это место отлично подойдёт для нашего «очень важного разговора». Только я не совсем понял из твоего демарша на балу – мне руки держать при себе, или как? – лукавый взгляд прожигает меня, добирается до самых потаённых желаний, и я понимаю, что в том смятении, в котором нахожусь, темнить уже бесполезно. Он всё сам прочтёт по лицу.
– Руки пусть остаются, – шепчу с обречённым вздохом и прикрываю глаза завесой ресниц, чтобы этот нахал не догадался, что разговаривать, собственно, уже и не обязательно.
И когда мы почти уже начали наши «объяснения», шум в коридоре извещает меня, что Жаба с Богомолом идут сюда, по-прежнему переругиваясь, и вот-вот распахнут дверь в кабинет.
Как же я могла забыть!! Нет, всё-таки, категорически нельзя разведчикам влюбляться и терять голову.
Глава 10. Безмолвный разговор
Я столько раз за вечер паниковала, а потом успокаивалась, а потом снова, что моя нервная система, кажется, слегка перегрузилась. Иначе как объяснить, что мне совсем не страшно? Или может, дело в том, что в этот раз есть, на чьи плечи переложить ответственность за выпутывание нас из очередной экстренной ситуации. Ну а что? Плечи… сильные такие плечи, широкие, на них можно много ответственности сложить. Да и обладателю полезно – для разнообразия, а то «не любит ответственности» он, понимаешь ли.
Не удержавшись, веду по этим замечательным плечам ладонями. Шепчу:
– У тебя есть план? У меня закончились.
Генрих останавливается на полпути к моим губам и дарит мне одну из необъятного арсенала своих сверкающих улыбок.
– Разумеется! И он тебе понравится.
Что-то сомневаюсь – но кажется, выбирать не приходится, потому что шаги уже почти у двери. И что можно придумать за оставшиеся…
Меня резко дёргают за руку. Послушно подбираю юбки и делаю несколько шагов вслед за Ужасным Принцем… а он спиной вперёд втискивается в нишу в стене, бедром сдвигая в сторону постамент с вазой, а меня втягивает за собой. Ещё одно быстрое движение – и плотная портьера скрывает проём вместе с нами от посторонних глаз.
Отчаянный план, как и все его планы – дерзкий и совершенно сумасшедший! Конечно, в комнате полумрак, ниша в самой глубине, затаилась в обрамлении книжных шкафов так, что вовсе не на виду… и всё же. Безумие!
Безумие – прижиматься так сильно в темноте. Безумие – ощущать, как бережно и в то же время горячо прикосновение пальцев к обнажённой спине, запутавшихся в моих волосах. Безумие – чувствовать его губы на виске. Принимать ритм его дыхания под грудью как свой. Таять от нежности.
– Ты все свои юбки втащила? – смеётся в темноте мой сумасшедший мужчина.
Бросаю смущённый взгляд вниз. Не вижу ничего. Вожусь в его руках, как пойманная птица в силках, пытаюсь хоть немного выпутаться – с тем же успехом. Хмыкнув, охотник даёт мне всего только иллюзию свободы. Я смогла неловко повернуться к нему спиной, чтобы оценить масштаб бедствия и проверить, точно ли штора плотно задёрнута, а волны сверкающей материи – надёжно спрятаны за ней. Крепкое объятие на талии намекает, что дальше этих трепыханий сфера моей свободы не распространяется, и притягивают ещё ближе – до звёздочек в глазах и сбитого напрочь дыхания.
Всё! Больше ничего не успеваю.
Дверь открывается с протяжным скрипом. Мы замираем.
Как я и думала – это хозяин с хозяйкой. Заходят шумно, шелестя одеждой, продолжая спорить. Судя по вспыхнувшим на шторе отбликам – зажигают свечи. Нам с Принцем это не очень помогает, у нас по-прежнему полутьма.
Жаркая. Тесная. Сводящая с ума.
Нас, кажется, не увидели – но я не уверена, что заметила бы, даже будь иначе. Для меня весь мир сузился до размеров этой крохотной ниши в стене. Все запахи мира – до запаха моего мужчины. Все прикосновения – до чутких, уверенных прикосновений от талии вверх через тонкую ткань. Его ладони не спешат – изучают, медленно перемещаются на мой дрогнувший живот, непривычный к такой дерзкой близости, обнимают крепче, выбивают последние миллиметры воздуха между нами. Они знают, что спешить некуда – отныне здесь их территория.
Остатки сил трачу на то, чтобы дышать беззвучно, не сорваться хриплым выдохом или стоном. Хотя это – почти невыполнимая задача сейчас, когда Ужасный Принц прихватывает губами кончик моего уха.
Там, за портьерой, кто-то говорит о чём-то неприятными голосами. Мне не хочется знать, о чём – я пытаюсь вытолкнуть эти противные раздражающие звуки из своего маленького заколдованного мирка, в котором есть всё, что мне нужно для счастья.
Но всё же некоторые слова насильно прорывают мягкую пелену, которой окутано моё сознание. Потому что это обо мне.
– …чёртова Леди Доктор путает нам все карты! – это Жаба, её раздражённое кваканье.
– Почему нельзя всё сделать тихо, не понимаю, – её супруг раздражён не меньше.
Руки Генриха напрягаются. Он прекращает медленное поджаривание на открытом огне одного несчастного Птенца и вместо этого замирает, прислушивается. И чем дольше слушает, тем я отчётливее, прямо кожей, по сгустившейся атмосфере ощущаю, как в нём закипает гнев.
– «Тихо» уже пытались! Но ей просто до безобразия везёт.
– Это везение называется «магия проклятых эллери»! Но мы его прекратим, – шипит Богомол.
– Как ты прекратишь магию? Её можно прекратить только вместе с ней.
Генрих подаётся вперёд, и я едва успеваю схватить его запястье прежде, чем он отдёрнет штору.
– Не надо!.. Пожалуйста!.. – шепчу одними губами едва слышно.
Проходит несколько бесконечных мгновений прежде, чем он всё же удерживается на последнем краю безрассудства. Стоит им его увидеть, теперь без маски, стоит лишь крикнуть страже, которая так близко… у меня сердце кровью обливается, стоит представить, что будет. И какое счастье, что я смогла утихомирить его порыв.
Ужасный Принц остаётся за моей спиной – кладёт мне руки на плечи и стискивает их, словно убеждая, что сможет меня защитить. И тут я понимаю… что он ни капельки не удивлён тому, что я эллери. Он это знал! Что ещё он знает обо мне? Решаю осмыслить всё это как-нибудь на досуге.
Снова Жаба – её голос пышет злобой.
– Я едва сдерживалась сегодня, чтобы не придушить её собственными руками! Такая наглость – заявиться в мой дом в подобном виде!
– Ты сама её пригласила, – хмыкает маркиз.
– Но я же не думала, что она настолько порочна… ты видел это платье? А впрочем, видел, видел, не отпирайся! Я знаю, все вы одинаковые! Стоит одой развратной мамзельке мимо пройтись чуть ли не голышом, так глаза выскакивают, как у краба на стебельках!
Я почувствовала, что у меня горят щёки и уши. Небо, как же стыдно! А Жаба всё не унимается. Видать, крепко я её задела.
– Да сколько ж можно одно и то же!! – взвивается её супруг.
– А, так ты её защищаешь?! Ты разве не знаешь, какие про неё слухи ходят? Что у неё половина Университета в постели перебывала! Иначе с чего бы ей быть до сих пор не замужем? Никто не хочет себе столь испорченную жену! Гниль под невинным личиком.
Я вздрагиваю, как от удара. Против воли слёзы наворачиваются на глаза. А он всё слышит… и я не могу ничего сказать, чтоб оправдаться. Да и не хочу – невыносимый стыд сковал так, что не вздохнуть.
Вот теперь уже мне хочется уйти. Бежать отсюда так далеко, как только смогу. Кажется, это была последняя капля – после всех мерзких слов и отравленных взглядов. Я устала делать вид, что меня это не задевает.
Пытаюсь вырваться, но держат слишком крепко. И не собираются никуда пускать – наоборот…
Мой Ужасный Принц склоняется ближе, и пока за пологом продолжается ругань на повышенных тонах, я слышу хриплый шёпот над ухом, на самой границе слышимости:
– Тш-ш-ш-ш… Забудь!.. Твоё сияние не померкнет от пары брошенных комьев грязи.
Бережно, как величайшее сокровище, он собирает мои волосы в ладонь и отводит их от спины.
– И я знаю, что ты сияешь только для меня.
А потом обжигает поцелуем шею.
Глава 11. На коже
История моей любви написана его прикосновениями на коже.
Рождение доверия и пепел первых страхов – на ладони, когда он вёл меня по коридору сквозь тьму. Так давно – словно тысячу лет назад.
Расцвет надежды, почти увядшей моей надежды на счастье – на губах, когда он нашёл меня в заснеженном лесу под пугливыми звёздами и вернул из небытия отчаяния, в которое я погружалась всё сильнее.
И вот теперь – новую, терпко-страстную, жгучую главу пишет осторожными касаниями на моей спине. О нашей встрече и узнавании, о мгновении страсти, вырванном у судьбы. О том, что чужие взгляды не ранят, если есть один-единственный, в котором – твоё отражение. О том, что чужие слова опадают, как шелуха, когда драгоценным камнем подарено слово родное.
Кончиками пальцев проводит по трепещущей коже, меж лопаток, по плавной линии спины и ниже – до самой кромки безумного выреза моего сумасшедшего платья. Изгибаюсь – как лук в руках умелого лучника, дрожу натянутой тетивой, покоряюсь верной стрелой, что вот-вот сорвётся в полёт к назначенной цели.
В темноте наощупь тянусь ладонью – вверх и назад, провожу по шершавой щеке, зарываюсь в беспорядке волос...
Ох, кажется, магия Лизетт не зря подсказала ей выбор именно такого платья!
Короткими вспышками янтарные искры срываются с моих рук и утекают куда-то вверх – и мы замираем от этого странного и чарующего зрелища. На секунду меня выдёргивает из томного плена нахлынувших чувств и возвращается способность мыслить.
Магия! Моя непослушная и непредсказуемая магия перемещений. Снова караулит под кожей, ожидает ненасытно новой пищи, как костёр хворосту. Вот-вот снова выйдет из-под контроля. Она знает, чего ей не хватает – и кажется, выдаёт моей стыдливости карт-бланш на любые действия сегодня и впредь, просто потому, что ей не терпится продемонстрировать, на что способна.
Но я буду не я, если так просто поддамся искушению. Ответственность! Чувство, которое в меня не просто вбивали годами – я с ним, кажется, родилась.
Что мы имеем? Эту свою магию я не могу контролировать. Не знаю, как ею управлять. Понятия не имею, куда нас закинет – что, если в море? И в прошлый раз я перенесла вместе с собою дерево, которое проломило кроной крышу. А что, если в этот раз я проломлю что-нибудь головой Ужасного Принца? Нет, может, с какой-то точки зрения ему и полезно было бы… но экспериментировать что-то не тянет.
Может, я действительно хроническая трусиха, но жутко боюсь в чём-то напортачить – ещё одна неизлечимая беда таких маниакальных перфекционистов, как я. Авантюрной жилки во мне практически нет. Наверное, тот, кто выдаёт её детям при рождении, запас для всего Королевства потратил на Принца, и на меня совсем не осталось.
В общем, если я и решусь когда-нибудь на эксперименты с перемещениями, то уж точно лишь после того, как основательно натренируюсь на деревьях. Поэтому легонько вздыхаю, прогоняю светляков, выпутываю ладонь из шевелюры Генриха и чинно складываю руки на животе.
Он тут же чувствует перемену в моём настроении, потому что прекращает творить непотребства с моей спиной. Издевательски фыркнув куда-то мне в затылок, просто прижимает к себе, и мы продолжаем дальше наши очень странные прятки, стоя спокойно... ну почти.
После долгих и бесплодных попыток, у меня всё же получается сосредоточиться на том, что говорят в кабинете. В моём размягчённом состоянии даже противный жабий голос уже не так раздражает.
– …вот поэтому и хочу!
– С чего ты взяла, что сможешь? Ты разве когда-нибудь пробовала?..
– Да что тут сложного-то! Правильно же говорят, если хочешь сделать что-нибудь хорошо, сделай это сам.
– Ты меня пугаешь. Кстати, если попытаешься провернуть такой же трюк со мной – знай, что я в завещании сделал одну любопытную оговорку. На случай любой смерти, кроме как от старости, всё имущество отходит приюту для бездомных собак.
– А у твоих собак морда не треснет столько имущества получить?! И вообще, что будет, если ты от болезни помрёшь?
– Не волнуйся, милая жёнушка! Ты ещё, может быть, помрёшь раньше меня и тебе не придётся из-за этого тужить.
Словно воочию вижу, как маркиза возмущённо надувает щёки, пытается придумать ответ поязвительнее, но ничего не выходит.
– Разговор окончен! Мне твоё разрешение не нужно. Просто решила поставить в известность.
– Учти, если правда вскроется – я буду отпираться и утверждать, что ничего не знал. Под королевский трибунал одна пойдёшь.
– Я в тебе не сомневалась!.. – шипит жаба и кажется, движется к двери, тяжело ступая и волоча юбки.
Неужели пронесло?..
– Что это? – её удивлённый оклик заставляет меня похолодеть.
– «Что это» – что? – бурчит недовольный маркиз.
– Эта штука на полу… очень похожа на…
– Ты права! – от его флегматичности не остаётся и следа. Маркиз тоже заметил части маскарадного костюма, который Генрих так неосмотрительно швырнул на пол.
– Но как же это… я же видела, когда мы шли сюда, как пират направлялся куда-то в сад… при бороде и треуголке, как положено…
– Нас провели! Как слепых котят!! Их двое! – яростно рубит воздух своим гневом Богомол.
Кажется, мы с Генрихом забыли дышать. Я так уж точно. Маркиз продолжает, в спешке чуть ли не глотая слова:
– Немедленно возвращайся в зал. Я прикажу капитану стражи осмотреть как следует сад и усилить патрули. Хотя… раз он бросил маску, значит уже сделал, зачем приходил. Скорее всего, чёртов Изгнанник уже на пути к своему кораблю. Ну да ничего – может, успею прищемить ему хвост.
Последние слова уже были едва слышны, потому что маркиз с маркизой поспешно выходили из кабинета, громко хлопнув дверью.
Я отдёрнула штору и вывалилась на свежий воздух, в смятении глотая его полной грудью и щурясь от неожиданно яркого сияния свечей. Мысли ворочались с трудом, голова была тяжёлая, будто в неё свинца налили или камней натолкали. Всё, что понимала – наше время опять сжимается до размера точки, его снова катастрофически не хватает.
– Уходи быстрее, пока он до капитана стражи не дошёл! Я задержу. Что-нибудь придумаю.
– Птенчик, твоё платье конечно шикарное… но это не повод, чтобы я вечно прятался под твоими юбками!
– Ну да, сейчас самое время для одной из твоих дурацких шуток! – возмущённо отвечаю и ухожу поспешно вглубь кабинета, в сторону высокого окна в пол. Пытаюсь высмотреть через белую решётку изящной рамы, началась ли уже суматоха.
– Так, я что-то не понял – ты опять отказываешься идти со мной?
Всё той же обнажённой спиной чувствую, что для одного невезучего Птенца, кажется, запахло жареным. Медленно поворачиваюсь и даже не удивляюсь, когда вижу сурово насупленные брови и сверкающий взгляд. Нет, всё-таки в нём действительно есть что-то пиратское!
– Я… прости… но как же тогда…
– Что ж, я думал отложить это на потом, но раз ты мне до сих пор не доверяешь и колеблешься… Придётся сейчас.
И он идёт на меня, на ходу расстёгивая китель и белую рубашку под ним. Слаженными, натренированными движениями быстрых пальцев, от которых у меня сердце подскакивает куда-то к горлу. Судорожно выдыхаю остатки воздуха и пячусь, пячусь, пока не врезаюсь в письменный стол.
– Т-ты что это делаешь?!
– Хочу тебе кое-что показать.
– Эт-то я уже поняла! Почему сейчас?!
– А, то есть в целом возражений не имеется?
Опасный блеск в его глазах и хищная улыбка окончательно заставляют меня позабыть, что мы вроде как сейчас должны куда-то убегать и от чего-то там спасаться.
Моё сероглазое искушение стремительно подходит совсем близко, а потом неожиданно хватает меня за талию и усаживает прямо на столешницу, заставляя сдавленно ойкнуть. Берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь.
– Вот причина. Посмотри сама.
Держит запястье крепко, не даёт отпрянуть, не даёт снова убежать.
– Вот почему я пропадал на полгода. А не то, что ты себе напридумывала, глупый Птенец.
На его загорелой коже под самым сердцем – белый росчерк едва заросшего косого шрама.
Глава 12. Скандальная репутация
Вскидываю взгляд в испуге:
– Как?..
– Видать, я кому-то очень крепко насолил. Непременно узнаю, кому и чем, даю слово! – серые глаза темнеют, словно грозовые тучи. Не завидую этому человеку. Но выходит… всё-таки Генрих – объект заказа Красной Маски? А я-то думала… Ничего уже не понимаю.
– Ты его видел?
Осторожно провожу рукой вдоль шрама – боюсь сделать больно. Я поймана в клетку его рук, которыми он опирается о столешницу по обе стороны от моих бёдер – но даже не собираюсь спасаться из этого плена.
– Нет. Кинжал вылетел из тёмного переулка. Я как раз причалил к острову, который обычно навещаю по пути к Материку, чтобы пополнить запасы. И меня там, судя по всему, ждали. К слову, на Материк я плыл за одним неугомонным Птенцом! – с этими словами он бегло поцеловал меня в плечо. – Это было где-то через месяц после нашей прошлой встречи… а в результате путь к тебе получился несколько дольше, чем я планировал.
Глубокий, пристальный взгляд… ловлю его ответным таким же.
Как жестоко раскидывала нас судьба! Как долог был путь друг к другу… И всё-таки правильно подсказывало сердце – не зря я мучительную тревогу за него топила в злости на него же. Уговаривала себя, что мой несносный Принц просто-напросто меня забыл и развлекается где-нибудь – всё, лишь бы не поддаваться панике, не верить, не думать о том, что на самом деле он… вернуться ко мне просто не может. И не исключено, что не сможет уже никогда.
И вот теперь он стоит передо мной – живой и практически невредимый, продолжает торопливо рассказывать о своих злоключениях, убеждать, что я зря ему не верила… а у меня в голове мысли только о том, что мой бедовый Принц снова подвергает себя смертельной опасности именно сейчас, в эту самую минуту. Что он сунул голову в коварную ловушку, только чтобы вернуться за мной – а однажды удача ведь может ему и изменить.
– Меня в последний момент Морж оттолкнул. Нет, не делай такое удивлённое лицо – не настоящий. Потом познакомишься. Так вот лезвие, ко всему прочему, ещё и какой-то дрянью было смазано. Я чудом выкарабкался – по счастью, лекарь местный хороший попался… провалялся столько времени как идиот в постели… эй, ты чего?
Смаргиваю навернувшиеся слёзы, беру его лицо в ладони.
– Глупый, глупый Принц… ну чего тебе там не сиделось, где у тебя лекарь хороший попался? Послал бы мне весточку, я бы сама приехала. У тебя же рана едва зажила!
Снова хмурится.
– Не нравится мне твоё настроение, Птенчик! Я дал слово, что за тобой вернусь – я за тобой вернулся. Принцы клятвами не разбрасываются, чтоб ты знала! Вот чего мне не хватало там в состоянии овоща, так это твоей жалости. И вообще – прекращай хлюпать носом, и давай уже и правда отсюда…
Скрип двери.
Задумчивое, недовольное бормотание:
– Да куда ж она задевала этот дурацкий… веер.
На пороге останавливается и смотрит на нас круглыми глазами младшая дочь маркизы.
– Вы что тут делаете?
Да сколько же можно! Ну почему всем на свете людям приходит в голову влезть, как только мы с моим Ужасным Принцем остаёмся наедине? Да ещё в самые трогательные моменты! В конце концов, это жутко злит!
Обнимаю Генриха за шею покрепче, чтобы не вздумал поворачиваться к двери и не показывал лица. Говорю запальчиво, с апломбом:
– Как что делаю? Оправдываю свою скандальную репутацию, конечно же! А вы мне мешаете это делать, Бетти. Не могли бы вы прикрыть дверь с той стороны?
Оказывается, в экстренных ситуациях во мне всё же просыпается талант актрисы.
– Это же… это же не Эдвард, правда?
По быстро сменяющимся выражениям лица Бетти понимаю, что хотя шестерёнки в её голове движутся со скрипом, с минуты на минуту они всё-таки провернутся, и она поймёт.
Я не стала ей отвечать, потому что как раз в этот момент меня здорово отвлекли. С невозмутимым видом исследователя Генрих поддел пальцем крохотную полоску ткани на моём плече и потянул её вниз. Я отпрянула, насколько мне позволил стол, и непослушными пальцами вернула лоскуток на место.
– А ты что делаешь?!
– Как что? Помогаю тебе дальше оправдывать твою скандальную репутацию, – очень серьёзно ответствовал мне Его сероглазое высочество, изо всех сил пряча под маской этой серьёзности разгорающийся в глазах пожар. Ох, зря я к нему обниматься полезла!
И бывают же такие люди! Меня, к примеру, опасность обычно вгоняет в панику, а то и полный ступор. Его, кажется, только раззадоривает – словно это перец к пресному блюду, без которого жизнь скучна и неинтересна. А вот я бы не хотела язву схватить от таких переперчёных блюд! Мне достаточно спокойной размеренной жизни – с ма-аленькой такой капелькой приключений.
– Ты вообще понимаешь, что сюда сейчас вся стража сбежится? – устало спрашиваю его безнадёжным тоном, а сама уворачиваюсь от попыток проделать то же самое со вторым лоскутком.
Очень вовремя спрашиваю, между прочим – потому что Бетти разевает рот и громко зовёт эту самую стражу.
– Ага. И как раз собираюсь делать отсюда ноги. С тобой за компанию, раз уж мы всё прояснили.
Генрих вдруг отодвигается, стаскивает китель и зачем-то начинает его выворачивать наизнанку – а изнанка оказывается чёрного цвета.
Надевает его снова. Так и правда будет незаметнее убегать в темноте! А я решаю, что достаточно натерпелась страху за его жизнь. Кто-то из нас двоих должен быть трезвомыслящим.
– Вот и правильно! Беги скорее – но только один, потому что я тебя буду задерживать. Я в своих тяжеленных юбках ужасно медленно бегаю! И у них слишком заметный цвет. Нас тут же поймают.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносимая упрямица? – раздражённо спрашивает Генрих, застёгивая последние пуговицы и пряча яркое пятно белой рубашки. – Я сказал, ты идёшь со мной! Мне тебя на плечо перекинуть и украсть по-пиратски?!
Спрыгиваю на пол и складываю руки на груди.
– А я сказала, что никуда отсюда не пойду и буду прикрывать твой отход!! В конце концов, встретиться потом можно, где-нибудь ещё. Меня-то не ловят по всему Материку! Скажешь на какой остров, я к тебе приплыву.
