Текст книги "Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Анна Снегова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Например, открывать порталы прямиком между нашими землями, минуя океан… – проговорил Генрих, задумчиво потирая подбородок.

– Угу, – подтвердила Ири. – Из древних книг известно – в истории не раз случалось, что хаотические порталы переносили что-то магическое туда, где магии не было. Вызывая тем самым неслабый переполох и серьёзные последствия, иногда даже влияя на историю.

Я не удержалась и встряла в разговор.

– Мне рассказывал друг – у одного из древних королей эпохи Завоевания неведомо откуда оказались в руках волшебные красные камни, которые пожирали магию замков роз. Он их вставил в корону, и это немало поспособствовало успеху захватчиков! Мои предки-эллери мало что могли противопоставить такой разрушительной магии.

– О, это должны быть кармарраны! – оживилась Ири. – С ними, на самом деле, очень просто справиться! Они мощные внутри, но ужасно хрупкие снаружи. Легко разбить, если сильно постараться.

– Жаль, что мои предки этого не знали, – печально откликнулась я.

– Это всё дела давно минувших дней. Корона давно уже сгинула где-то в недрах королевской сокровищницы. А ты мне лучше расскажи, как найти этот портал? – поторопил рассказчицу Генрих.

– Да никак, – снова вздохнула Ири. – Я ж говорю – он хаотический. На то и хаотический, что войти с одного края в него можно, а вот куда он выкинет – ни за что не предскажешь. И вход как раз на нашей территории. Так что связь односторонняя. Остаётся только путь по морю, но там установлена такая магическая Завеса от чужаков, которую никто не преодолеет. Так что я никогда не попаду домой…

– А сколько лет-то тебе было, когда ты очутилась так далеко от дома? – участливо спросила я.

– Десять, – Ири отвела покрасневшие глаза. – Ничего не умела. Бестолковая была совсем. Растерялась. Подалась в карманники, чтоб не сдохнуть с голоду. Дальше вы знаете.

Мы помолчали немного.

В моей голове помимо воли начал оформляться план.

Глава 34. План и контрплан

Генрих откинулся на спинку массивного деревянного стула с задумчивым видом.

– Значит, через этот портал мы до утерянного континента тоже не доберёмся, раз он односторонний…

Я осторожно коснулась его локтя.

– Есть один вариант. Моя магия…

– Исключено! – он бросил на меня мрачный взгляд. – Видела бы ты себя, когда валялась тут два дня без сознания. В лице ни кровинки, почти не дышала… я на стенки лез от бессилия. Не надо мне ещё раз такого счастья! Нет, я конечно хочу добраться до потаённого королевства эллери… но не такой ценой. Так что даже не обсуждается. Найдём другой путь.

Я вздохнула. Ну нет – так нет. Правда, я не успела ему сказать о том, что для вызова моей магии перемещения используется вполне себе приятный метод… но когда у него вот такое лицо – сразу видно, переубеждать бесполезно.

А жаль! Был бы неплохой способ обойти запрет на «сладости», пока не соглашусь на свадьбу. Что ж… видимо, придётся изобретать контрплан против его плана по моему переупрямливанию.

Я украдкой бросила нежный взгляд на жениха. Надо же, заботится!..

Стоп. А вот эти вот тени под глазами мне совершенно не нравятся. Он сколько уже не спит? Но боюсь, если заговорю на эту тему, из упрямства откажется отправляться баиньки. Мужчины! Надо как-то по-другому.

Я зевнула. Потом ещё раз. Впрочем, это было не трудно – мне и правда всё ещё хотелось спать.

– Птенчик, да ты уже клюёшь носом! Пойдём тебя спать укладывать, – немедленно встрепенулся мой заботливый жених.

– Точно, пора в постель, – с готовностью поддакнула я и первая вскочила из-за стола. Ещё раз поблагодарила команду за тёплый приём, выслушала, краснея, парочку сомнительных напутственных шуток – что-то из арсенала проводов молодожёнов к брачному ложу… и утащила Генриха за руку на свежий воздух.

В качающихся сумерках мы пробирались по кораблю, который стремительно нёсся через пространство, прокладывая новый курс. Было легко и спокойно, и дышалось полной грудью – впервые за долгое время. Все тревоги остались позади. Предощущение чего-то неизведанного будоражило кровь.

Генрих проводил меня до каюты. Зажёг фонарь под потолком, и тот принялся уютно отбрасывать колеблющиеся тени. Подарок отчего-то за нами не пошёл – остался в кают-компании, развлекать моряков.

Я бросилась животом на койку, обняла подушку и блаженно потянулась.

– Это был чудесный вечер. Спасибо. А теперь спать пора! – сонно пробормотала я, и правда чувствуя приятное сонное томление.

– Мне тоже так кажется. Двигайся!

И меня бесцеремонно отпихнули ближе к стенке. Койка жалобно скрипнула – кажется, она не привыкла к тяжести сразу двух пассажиров.

Сон с меня тут же слетел. Я оторвала голову от подушки и уставилась прямо в лицо своего нахального жениха, который растянулся рядом, заложив руки за голову и с невозмутимым видом смежив веки. Правда, в уголках губ блуждала лукавая усмешка.

Так-так. Ужасный Принц сделал следующий ход в реализации своего коварного плана. Но на всякий случай я решила уточнить. А вдруг?..

– Так у нас всё-таки планируются сегодня «сладости»?

– И не надейся. Просто спим, – ответствовало Его несносное высочество, даже не шелохнувшись. – Я подожду, пока ты накалишься до нужной температуры, чтобы даже не думала о каких-то там дополнительных условиях. Судя по тому, как жарко стало в каюте, ты на верном пути.

Невероятным усилием воли я попыталась погасить янтарные сполохи под кожей и злость. Первое погасилось, второе – не очень.

Ах, так? План, значит!..

Где там мой контрплан?

– Ну спать, так спать... – согласилась я покладисто. Сонно зевнула и прикрыла глаза, а сама наблюдаю из-под ресниц.

А потом послала всё к морским демонам, в одно стремительное движение придвинулась совсем близко, положила голову своему Ужасному Принцу на плечо и прижалась всем телом. Слегка задумалась, а потом для гарантии ещё обняла ногой. Скользнула ладонью в вырез рубашки и так замерла с блаженным вздохом.

Кажется, он опешил. Нет, не так – он просто окаменел от шока.

– Ты... что опять вытворяешь?!

– М-м-м... спать собираюсь. Ты же за этим пришёл?

– Порядочным девственницам положено смущаться и дрожать, как трепетным ланям!!

Фыркаю ему прямо в шею и наслаждаюсь самой настоящей дрожью, которая идёт по его коже.

– А я, может, хочу перестать быть девственницей... как ты там говорил, капитаны могут проводить брачные обряды? – провожу носом вдоль выступающей жилы, легонько прихватываю губами мочку уха. – А давай так?.. ты мне признаёшься, как сильно любишь и жить без меня не можешь, я соглашаюсь, что тоже, ты нас быстренько женишь... желательно прям тут, чтоб мне не пришлось вылезать из тёпленькой постельки... а пото-о-ом...

Абсолютно точно уверена – мой Ужасный Принц никогда в жизни не выскакивал так быстро из постели, когда в ней находится женщина.

Я снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, давя хохот. Даже через неё мне в уши пробивался поток диких морских ругательств. Я приподняла голову, дрожа всем телом от судорог смеха, и увидела, что красный то ли от бешенства, то ли ещё от чего Генрих достаёт из сундука и привязывает на крюк в стене какую-то непонятного вида мешанину из верёвок.

– Эт-то что?.. – спросила я, чуть не икая со смеху.

– Гамак!! – буркнул он зло.

– Поразительно, на какие жертвы готовы идти мужчины, лишь бы их не уличили в нежных чувствах!

– Ну погоди у меня, после свадьбы за всё отыграюсь!

– Жду с нетерпением, – продолжала ухахатываться я.

Засыпать было удивительно приятно – углубление в постели ещё хранило тепло его тела. Неподалёку раздавалось уютное сопение – мой Ужасный Принц хоть и бурчал какое-то время для проформы, почти сразу крепко уснул.

Глава 35. Неожиданные открытия

Остров Горт выплыл из-за горизонта через пять дней пути по новому курсу – по счастью, это случилось прежде, чем последние бочки с водой показали дно.

Все пять дней мы с Ужасным Принцем спали в одной каюте, но он предусмотрительно отказывался приближаться ко мне на слишком короткую дистанцию. К концу пятых суток я уже серьёзно подумывала о том, чтобы самой забраться к нему в гамак – слишком мило он выглядел во сне. Останавливало то, что я понятия не имела, как забраться в эту качающуюся туда-сюда ерунду без посторонней помощи. А помощь мне совершенно возмутительным образом оказывать не собирались, разумеется.

Так что поединок продолжался. Моя сила воли – против его. И я не бралась предсказать, чья возьмет – судя по горящим взглядам, которые прилетали мне время от времени, и тому, как тщательно Генрих избегал даже случайно касаться меня, пока мы оставались в каюте наедине, он был на пределе терпения. Но и я тоже, вот в чём вся беда!

В общем, долгожданное прибытие на остров дало мне жизненно необходимую передышку. Иначе мои нервы, как и решимость стоять до конца, грозили вот-вот расплавиться в накаляющейся с каждым днём атмосфере слишком тесной капитанской каюты.

Зато неожиданно выяснилось, что у нас есть много тем для разговоров. Когда мы гасили фонарь и словно в засаде залегали каждый на своём месте… когда ночную тишину нарушали только плеск волн за бортом, да скрип корабельных снастей в вышине… когда предощущение счастья охватывало меня всю до кончиков пальцев на ногах и самую капельку становилось даже радостно от того, что эта сладкая пытка продлится ещё немного… мы принимались разговаривать обо всём на свете.

О дальних берегах, которые он посетил. О книгах, которые прочла я. О чудесах, с которыми сталкивала его жизнь, пока он брёл по бесконечным дорогам. О чудесах, которые я себе намечтала, пока ждала его возвращения с этих дорог.

Несколько минут разговора в темноте когда-то давно стали моим маленьким сокровищем, которые я перебирала в памяти раз за разом столько лет… теперь же я чувствовала себя богачкой, у которой есть все сокровища мира. Тонула в бархатных полутонах его голоса, и снова и снова заставляла пересказывать одни и те же морские байки, только бы он не догадался, что мне просто нравится вслушиваться в него.

Горт оглушил многоцветием красок. После долгого морского путешествия песчаный берег качался под ногами так, что мне приходилось цепляться за локоть жениха, чтобы не упасть. «Из предосторожности», как объяснил Генрих, мы не стали причаливать в небольшом порту, а бросили якорь в укромной лагуне в часе пути от портового городка.

Белый песок тихого пляжа, пышная изумрудная зелень, в которой тут и там вспыхивали переливчатые огни оперения бойких птиц, пьянящие ароматы цветов и фруктов – всего было так много, что я едва успевала вертеть головой и впитывать впечатления, как губка. Тут и там небо протыкали тонкие серебряные стволы необычных деревьев с пучками розоватых перистых листьев на макушках. В кроне тут и там темнели гроздья продолговатых плодов, напоминавших большие орехи. По запаху я немедленно узнала джименею и оценила головокружительную высоту, на которую за ней приходилось взбираться.

– Бедная твоя… совесть, – прошептала я украдкой, стрельнув лукавым взглядом в жениха.

– Да уж, падать было высоковато, – ухмыльнулся Ужасный Принц, приобнимая за плечи. – Но на какие жертвы не пойдёшь ради подарка прекрасной даме!

Пока матросы наполняли бочки чистейшей водой местной речушки, меня потащили на экскурсию в порт. Я упиралась. Но меня всё равно потащили, посмеиваясь, к тропе, протоптанной меж деревьев.

– Миледи, постойте! Я с вами, – обеспокоенно проговорила Ирилинн, догоняя и следуя на шаг позади. – Позвольте вас сопровождать. На этом острове когда-то Серая Маска поджидал Его высочество. Значит, орден в курсе, что здесь – привычная остановка принца. Могут быть ещё сюрпризы.

– С нами теперь Подарок, так что ничего плохого не грозит… но ты, конечно, можешь пойти, с тобой будет спокойнее. Спасибо! – поспешно добавила я, увидев, что Ири успела приуныть. Кажется, она отчаянно хотела доказать свою полезность.

А Подарок и правда выглядел солидным охранником. Вымахав до размеров хорошего пса, лисёнок вприпрыжку нёсся по тропе, посверкивая на солнце янтарной спинкой, и охотился на здоровенных, размером с ладонь, лазурных бабочек.

Позади нас затрещали ветки.

– А меня чего не ждёте? Я ж спец по непредвиденным ситуациям! – пыхтя, нас догонял Морж.

– Принцессе больше не нужна охрана! У неё теперь есть я, – надменно возразила Ири, задирая нос и упирая руки в боки.

– Принцессе-то, может, и не нужна, – проворчал Морж, пристраиваясь рядом так, что от его крупногабаритной фигуры на тропе немедленно стало тесно, – а вот одной сопливой девчонке, которая вечно влипает в неприятности, точно не помешает.

Ири вспыхнула и демонстративно отвернулась. Мы переглянулись с Генрихом и решили благоразумно не вмешиваться. Разберутся как-нибудь сами.

Зелёный полог спутанных ветвей и лиан расступился как-то совсем неожиданно. С возвышения нам открылся лабиринт домишек, домов, лачуг и вполне респектабельных двухэтажных зданий. Самым распространённым материалом была лёгкая древесина местных деревьев, некоторые дома и вовсе покоились на сваях, как на ходулях – кажется, тут нередко случались наводнения.

Переулки заполняла оживлённая толчея говорливого народу. Необычные лица, странные наряды, причудливые украшения – я никогда не видела такого многообразия и мешанины красок.

– Горт – перекрёсток путей. Здесь оседают редкости и слухи со всего света. Идеальное место для сбора информации. И сейчас мы пойдём к одному из самых надёжных её поставщиков, – заявил Генрих.

Я обречённо вздохнула.

Нет, к такому меня жизнь точно не готовила!

Я прямо кожей чувствовала, что Генрих едва держится, чтобы не расхохотаться над моим выражением лица, и его останавливает только вежливость по отношению к хозяйке.

Вот же зараза. И не мог предупредить?! Во-первых, я бы не рисковала показаться невоспитанной особой, так в открытую пялясь на новую знакомую, разинув рот. Во-вторых, я бы не изводила себя ревностью всю дорогу. Но нет – он явно предвкушал эффект и намеренно эту самую ревность во мне распалял. И теперь наслаждается, глядя на оторопевшую меня.

Нет, ну правда…

Розовая кожа?! Клыки, торчащие изо рта вниз, как у кабанчика?!

Ладно, стоит признать – в целом Оя выглядела практически как человек, а на лицо даже оказалась миловидна, хотя виски и скулы были обильно покрыты ярко-синими татуировками в виде переплетения кругов и ромбов с точками в центре. Синие густые волосы собраны в много мелких косичек и скручены жгутом на затылке. Заостренные ногти, почти когти, уши слегка крупноваты, а плечи широковаты… В остальном же фигура – вполне себе женская. Местами даже очень.

Насыщенно-розовые, цвета фуксии глаза смотрят на меня внимательно, с оттенком добродушной иронии.

– Оя рада гостям. Надо же, у паршивца и правда оказалась невеста! Оя уж думала, это предлог, чтобы сбежать от Ои, не заплатив за лечение.

И розовокожая бросила на Генриха такой взгляд, чуть ли не облизываясь, что я едва не подавилась травяным чаем, который нам гостеприимно налили на заросшей цветами плетёной террасе с видом на море.

– И что же, интересно, она от тебя просила в качестве платы? – прошептала я Генриху угрожающе, пытаясь одновременно держать милую улыбку, чтобы не сердить хозяйку. Кто её знает, на что она способна в гневе. Хотя… ещё неизвестно, на что я способна в гневе. Возможно, скоро узнаю. Как раз подбираюсь к нужной точке кипения.

– А это не важно, – промурлыкал мне мой несносный жених, по-хозяйски обнимая за талию и придвигаясь совсем близко на узкой скамье. – Я ей сказал, что берегу себя для невесты…

Морж рядом подавился чаем и сделал вид, что откашливается, а сам подрагивал всем телом от тщательно давимого смеха.

– Ири, стукни-ка дядюшку Моржа от души по спине за меня, – вежливо попросила я.

– С огромным удовольствием стукну! – кровожадно отозвалась Ири. Морж немедленно перестал кашлять и отсел подальше, во избежание.

– А может, хоть ты останешься с Оей? – с надеждой повернулась хозяйка к новой жертве, прикладывая ладонь к обширному бюсту. Бюст призывно заколыхался под облегающей одеждой, которая была сшита из лоскутков синей ткани и оставляла открытым впалый розовый живот.

– Не останется, – мрачно ответила ей Ири, дотянулась-таки до Моржа и так врезала ему по спине кулаком, что тот чуть со скамьи не свалился и с удивлением воззрился на хрупкую девушку.

– Бедная, бедная Оя… – всхлипнула хозяйка, сноровисто наливая себе в чашку еще чаю из пузатого медного чайника. – так и останется последней из ошак-изым… Память о нашем славном народе сотрётся с лица земли, как только я умру… а я так хотела подержать на руках своего малыша… Может, кто-то из вас-таки передумает, а? Я бы хорошо ухаживала за мужем!

И она широко улыбнулась во все свои… кажется, штук пятьдесят острых зубов.

Морж сглотнул и придвинулся обратно к Ири. Даже Генрих слегка напрягся, и я решила срочно переключить на что-нибудь опасное внимание знахарки.

– А кто такие «ошик-изым»?

– «Ошак-изым»! – поправила меня Оя. – Мой народ. Бесславно сгинувший от удара жестокой стихии. Извержение вулкана погубило наш маленький островок, на котором мы жили, не зная горя, много-много веков. Мужчины, женщины, старики, дети… никого не стало. Я в тот день вышла в море на лодочке, собрать редких водорослей для зелий. Это меня и спасло. Сейчас думаю – зря. Лучше бы вместе со всеми. Не так горько, и сны не мучали бы…

Мы замолчали. Оя плакала, не вытирая крупных розоватых слёз, одновременно улыбаясь и попивая чай, а мы не находили слов и просто продолжали молчать. Подарок подкрался к ней, положил ушастую голову на колени, и она машинально погладила его, проскрежетав коготками по камню.

– Слушайте, а у нас же есть в команде ещё один холостяк непристроенный! – встрепенулась я, когда молчать стало совсем уж невмоготу.

Оя перестала реветь и заинтересованно прислушалась.

– Точно! – понял меня с полуслова Генрих. – Хватит ему уже в каюте торчать, пора вытащить на берег за шкирку, и пускай идёт, знакомится! Хоть какая-то польза будет.

– А, тоже моряк? – слегка разочарованно скривила клыкастую физиономию Оя. – Нет, вы не подумайте, я не привередничаю! Я вообще на любого согласна. Но хорошо бы не моряк – от них противно несёт ромом, а меня воротит от этого запаха.

– Не волнуйся, от него не несёт, – успокоил её Генрих. – Этот сноб брезгует добрым матросским ромом и повсюду возит с собой ящики самого изысканного вина из графских погребов…

Я вскочила на ноги.

Присутствующие воззрились на меня с удивлением, и я подняла руку с просьбой помолчать секундочку. Вот она! Вот она, мысль. Я, наконец, смогла ухватить её за хвост.

Странный запах в каюте – в тот день, когда я обнаружила грязный отпечаток ботинка на бальном платье. Неприятный запах, который казался неуместным на корабле. Здесь все пили только ром – а в каюте гадко пахло вином.

Какая же я дура! Столько времени была слепа. Это же было так просто!

Подарок подозрительно спокойно реагировал на Ири… это совершенно точно не она нанесла ему рану.

Лис говорил, что кокон пробил мужчина – когда мы в первый раз поставили капкан на Маску в гостевых покоях дворца маркизы. Во второй раз капкан поймал Ири в образе служанки – и она не смогла выбраться из него! А на её ладонях и следа не было от каких-либо порезов, которые могли оставить те пятна крови на сколотых краях кокона.

Очевидно же, что их было двое – людей в тот вечер на балу, которые вышли на охоту. Только у каждого была своя собственная цель. Мы поймали только одного – Красную Маску – и расслабились, решили, что теперь-то в безопасности. Надеюсь, не поплатимся за свою самонадеянность.

Я повернулась к Генриху, который настороженно ждал моих слов, стоя рядом в напряжённой позе.

– Надо срочно возвращаться на корабль. Если ещё не слишком поздно. Кажется… у меня много очень неудобных вопросов к Эдварду Винтерстоуну.

Глава 36. Цена милосердия

Я растерянно посмотрела на жениха, невольно сжимая руки в кулаки.

– Боюсь... что Эдвард Винтерстоун всем врал. Это он ранил моего лиса.

Взгляд Ужасного Принца моментально стал жёстким.

– Морж – на корабль. Ири, не дёргайся. Это задача не для тебя – будет странно, если приказ о задержании одного из членов экипажа принесёшь именно ты. Могут не послушаться. Винтерстоуна до моего прибытия не допрашивать, запереть в каюте с охраной. Прислать сюда кого-нибудь с отчётом.

Генрих отдал чёткие отрывистые распоряжения прежде, чем спросил, на чём основаны мои обвинения. Возможно, понял по моему потрясённому лицу, что всё серьёзно. В любом случае, такое доверие меня тронуло.

Морж коротко кивнул и скрылся из глаз – по его габаритам я бы в жизни не подумала, что он способен передвигаться так быстро.

– А мы?.. – робко спросила я. Чувствовала полнейшую растерянность. Всегда почему-то как в первый раз удивляюсь, столкнувшись с людской подлостью.

– А мы пойдём медленно и со всеми предосторожностями, как только нам сообщат, что Эдвард на борту и вежливо… ну, или не совсем, усажен ждать нашего возвращения. – Словно почувствовав моё состояние, Генрих незаметно оказался рядом и уже провожал меня обратно в кресло, не торопясь снимать с талии твёрдой руки. – Этот порт – лабиринт. Не хотелось бы из-за угла получить неожиданный привет, пока будем добираться вместе с тобой, если Винтерстоун уже успел смыться. Спасибо, но я научен горьким опытом. А ты пока расскажешь всё по порядку. В чём именно ты его подозреваешь?

Ну, я и рассказала.

О том, что вечером после прибытия на бал-маскарад мы с Подарком поставили «капкан», чтобы поймать Красную Маску. Как теперь выясняется, Маской была Ири, но сначала в капкан попался какой-то мужчина в чёрном. Я уверена, что это был Эдвард. Мы знаем точно, что он присутствовал в тот раз на балу – играл роль пирата, чтобы отвлечь внимание от Генриха и дать ему возможность проникнуть туда, куда его не звали. И у них были поэтому одинаковые пиратские кители. Алые. Но подкладка-то была чёрной! Я видела, как Генрих воспользовался тем же трюком, чтобы скрыться от стражников в ночи – просто вывернул его наизнанку. Уверена, Эдвард поступил так же, чтобы попасть в гостевые покои.

И он сумел как-то проломить кокон и выбраться, когда капкан захлопнулся. Выбраться, оставив пятна крови на осколках. Вот почему он отсиживался в каюте – опасался, что лис его узнает! Или я что-то заподозрю. Единственный раз мы с ним столкнулись на корабле – в тот момент, когда Генрих заставил всю команду выстроиться передо мной после того, как мы едва не убились, лазая на мачту. И в этот момент ладонь Эдварда была закрыта платком, который он почему-то не выпускал из рук. Я больше чем уверена, что на его ладони обнаружится порез.

И в каюте тоже был он – оставил след от грязного ботинка на моём красивом платье. Ири бы так не поступила – вообще вряд ли женщина могла бы испортить такую красоту. И это Эдвард ранил моего лисёнка. Убить не смог, и на том спасибо. Оставил после себя запах графских вин, который заставил меня насторожиться своей неуместностью.

Всё это время подлец притворялся, что ему плохо, чтобы не выходить из собственной каюты и меньше сталкиваться со мной, рискуя разоблачением. Представляю, какой неожиданностью для него стало, что Генрих прихватил меня с собой в море! По словам Моржа, "болезнь" Эдварда выглядела достаточно правдоподобно, поэтому можно предположить, что он специально выпил какую-нибудь дрянь вроде рвотного средства, чтобы отвести от себя подозрения. Насколько я успела его узнать, этот человек – тот ещё трус, такой поступок вполне в его духе.

Чем дольше я рассуждала, чем дольше складывала кусочек за кусочком те детали, которые пришли мне в голову давным-давно и которым я наконец-то нашла нужное место… тем отчётливее понимала, что это единственный ответ, который объясняет все оставшиеся нестыковки и странные детали.

Время текло преступно медленно. Оя пыталась рассказывать какие-то местные байки, но все только делали вид, что слушали. Ири прохаживалась по краю террасы, настороженно вглядываясь в заросли палисадника. Генрих оставался рядом со мной, хмуря брови каким-то своим мыслям.

Я же пыталась понять только два момента, раз за разом прокручивая в голове события минувших дней. Всё-таки кое-что не давало покоя и не находило внятного объяснения.

Первое – как именно Эдвард смог выбраться из невероятно прочного янтарного кокона, созданного Подарком. Ведь на моих глазах летящий кинжал отскакивал от него, как игрушечный!

И второе – зачем вообще ему всё это понадобилось и чего он хотел добиться.

Но это мы узнаем, как только встретимся с ним лицом к лицу. И мне не терпится посмотреть в его бесстыжие голубые глаза.

– Ушёл, сволочь! На корабле нету. Ребята сказали, через пять минут, как мы покинули борт, тоже засобирался. Погулять, видите ли. Ножки размять. Я ему разомну, дай только встречу! И бока заодно.

Запыхавшийся Морж показался на террасе, утирая пот со лба обширным платком. Вид у него был рассерженный – словно у носорога, который пробежал трусцой пару миль, и которому не терпится теперь на кого-нибудь как следует наступить.

– Ничего без меня не можешь, да? Это тебе не верёвочки вязать! – вскочила с места Ири. – Миледи, позвольте? Остров невелик, далеко ваш Винтерстоун не уйдёт. Доставлю тёпленьким. Будет знать, как портить мою профессиональную репутацию. Уж я бы точно не наследила таким бездарным образом!

И не дожидаясь моего соизволения, она резво как метеор взяла разгон с террасы… чтобы быть схваченной сзади за талию и оторванной от земли.

– Ку-у-да?

Рефлекторно вскинутый кулак Красной Маски не нашёл цели – её запястье перехватила гигантская клешня.

– Одну не пущу! – угрожающе пробасил Морж, руки которого утратили человеческую форму.

Ирилинн цветом лица и правда теперь оправдывала свою кличку. Она прошипела разъярённой кошкой:

– В няньках не нуждаюсь! Клешни убрал!!

– Да идите уже вместе! Время только зря теряете, – раздражённо прервал их перепалку Генрих и повелительным жестом указал на сад.

Морж коротко кивнул и утащил упирающуюся Ири с террасы. Кажется, поставил её на ноги только где-то за деревьями, когда рассерженные вопли грозила услышать уже вся округа.

Мой жених принялся нарезать круги вокруг меня, напоминая злого кота, хлещущего себя по бокам хвостом. Кажется, ему тоже не терпелось уйти на поиски – но он сдерживал свою порывистую натуру. Охраняет меня? Да ещё Подарок осторожно подкрался и сел у самых моих ног, делая вид, что просто мимо проходил. С такими двумя защитниками мне ничего не страшно! Хорошие мои…

– Пупсик, сядь, не мельтеши! У бедной Ои уже голова закружилась! – заявила розовокожая, слегка шепелявя.

Я резко развернулась.

– Кто?!

– Трудности перевода! Она не совсем по назначению использует некоторые слова! – поспешно отозвался Ужасный Принц с невинным видом. – У неё «Пупсик» означает что-то вроде «милый друг»! Не подумай ничего дурного.

Я подошла ближе, с не менее невинным видом взяла его под руку и шепнула на ухо:

– Милый «пупсик», намекни ей пожалуйста, что если она продолжит в том же духе, я ей подарю словарь, а в отношении тебя тоже использую что-нибудь не по назначению! Например, вон тот веник в углу выглядит многообещающе.

– В твоих устах, милая, это слово звучит совершенно по-другому! Повторяй почаще, – и улыбчивая зараза, даже не смутившись, поцеловал меня в висок.

Интересно, я когда-нибудь научусь сердиться на него по-настоящему?

Прошло ещё полчаса, в течение которых моя тщательно замаскированная тревога лишь нарастала, и её не могли унять ни шутки Ужасного Принца, ни десятая чашка чаю Ои.

– Идут, – нарочито-небрежно проговорил вдруг Генрих вполголоса, и словно невзначай стал так, чтобы я оказалась за его спиной. Рука моего жениха легла на подвешенный у пояса пиратский кортик.

Через пять минут на пол к моим ногам был брошен Эдвард Винтерстоун. Он стоял на коленях со связанными за спиной руками и был жалок. Светлые волосы растрёпаны, в глазах – бешеная злоба загнанной в угол крысы, на скуле – свежий кровоподтёк.

– Взяли его у антикварной лавки. Как увидел нас, тут же дал дёру. Сразу видно – совесть не чиста. Но я оказалась быстрее – вовремя успела перехватить, пока кое-кто пыхтел позади, как ластоногий, – Ири подула с довольным видом на сбитые костяшки пальцев. Так это она его?!

– Послушай, Высочество, разжалуй ты уже эту нахалку обратно в матросы, а? Сил нет терпеть. Я б ей объяснил, как старших уважать! – Морж припечатал увесистой клешнёй плечо Эдварда, который порывался было встать, а сам бросил гневный взгляд на Ири.

– Послушайте, вы оба! Заткнитесь уже! Будьте так любезны, – и Генрих подошёл к пленнику, возвышаясь над ним грозной тучей. – А ты рассказывай. Я с удовольствием послушаю, какого рожна ты забыл в каюте моей невесты… с острыми предметами.

С этими словами он вынул из ножен кортик и небрежно повертел его в пальцах. Тонкое лезвие взблеснуло на солнце. Лоб Эдварда покрылся испариной.

– Не имеете права!.. – процедил сквозь зубы Эдвард.

– А ты видишь где-то здесь королевскую гвардию или папочкиных слуг? Кто мне помешает вытрясти из тебя всё… всю подноготную? – хищно осклабился Ужасный Принц, и лезвие замерло в его пальцах. – Знаешь, а ведь я девчонку – и ту простил. В конце концов, ей ведь стало стыдно за себя. Даже у неё обнаружилась совесть – хотя крайне скромная и почти рудиментарная.

– Отлично сказано… – поддакнул Морж и закашлялся, получив увесистый тычок в бок. Для такой хрупкой девушки Ири обладала удивительно тяжёлой рукой.

– А вот в тебе, крыса корабельная, я даже зачатков не наблюдаю. Не скажешь, отчего решил заплатить нам такой чёрной неблагодарностью? За то, что мы тебя подобрали, когда ты никому не был нужен, даже собственной семье? Столько лет делили пищу и топтали одну палубу, терпели твою высокомерную физиономию, от которой даже щи кисли. Хотя под конец уже тошно было. Даже в королевском дворце я не видал столько презрения к окружающим и веры в собственную исключительность! А тебе не приходило в твою пустую голову, что самомнение – прекрасная штука, но только если оно на чём-то основано?

Вот последний тезис прозвучал очень самокритично, как будто Ужасный Принц его вывел из собственного опыта. Но я решила не говорить об этом Генриху, чтобы не сбивать чудесный патетический накал его речи. Честно говоря, сомневалась, что Эдварда это расколет, но попытаться определённо стоило.

Винтерстоун отвечать не торопился. Подниматься с колен тоже. Обводил окружающих взглядом исподлобья и молчал. Особенно его поразила, кажется, Оя – на ней он даже вздрогнул. Она в ответ широко улыбнулась. Похоже, слишком широко, потому что он сглотнул и больше в ту сторону вовсе не поворачивался. Вообще, кажется, ушёл в глухую оборону и усиленно делал вид, что самое любопытное для него сейчас – это окрашенные коричневой краской грубые доски пола.