Текст книги "Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Анна Снегова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
В конце концов, зря я, что ли, училась у лучшего разведчика Королевства Ледяных Островов? Бульдог будет мной гордиться, если я с блеском проверну эту спецоперацию – самую сложную в моей карьере.
Итак, дано – два замечательных, но крайне упёртых человека. Найти – как заставить их прекратить маяться дурью и взяться за ум. Если попробую в лоб… рискую в этот самый лоб и получить. И вообще вполне вероятно, что даже Ири, вздумаю переть напролом со своими советами, поступит с точностью до наоборот из чистого упрямства. А ведь она явно слабое звено этой комбинации! К Моржу лучше вообще не приближаться, судя по тому, что даже Генрих от него сейчас держится подальше, а уж он-то его знает намного лучше меня.
Хм… задачка!
Я покосилась на Ири. Вся вселенская скорбь отражалась у неё на лице. Примерно так же я выглядела, наверное, когда сидела на полу со шкатулкой джименеи в обнимку, после того как мой Ужасный Принц уплыл и оставил меня одну.
– Знаешь, сестрёнка… я иногда думаю, что было бы, если б не ошиблась дверью однажды много-много лет назад… и мне становится страшно.
– А? Ты о чём? – вскинула голову Ири, очнувшись от раздумий.
– О первой встрече с твоим братом. Ты знала, что мы познакомились, когда мне было семнадцать?
Если бы у спин были уши и они могли заинтересованно прислушиваться, то несомненно, выглядели бы именно так.
– Что, правда, что ли? – удивилась Ири. – Никогда бы не подумала. Брательник мой не похож на... терпеливого человека.
– Совершенно не похож, – согласилась я. – Просто в нашу первую встречу мы проворонили своё счастье. Вернее… это он проворонил. Видишь ли, дорогая, он влюбился в меня без памяти с одного-единственного взгляда, но по какой-то придури решил, что испортит мне жизнь, если в этом признается. И в результате чуть не испортил этим самым решением.
Плечи в белой пиратской рубашке очевидно напряглись. А вот нечего подслушивать девчачьи разговоры!
Ири перестала тайком хлюпать носом и заинтересованно слушала. Вдохновлённая таким двойным вниманием, я продолжила:
– Подумать только, сколько времени мы могли бы сэкономить, если бы сразу честно признались самим себе и друг другу – вот человек, руку которого я не хочу выпускать никогда-никогда! Но… вышло по-другому. И судьба раскидала нас по разным берегам.
– А что было потом? – поторопила Ири, когда я взяла многозначительную паузу и замолчала.
– А потом меня чуть было не выдали замуж. Потому что я как дура плыла по течению и никак не могла понять простую вещь. Только я несу ответственность за свою жизнь! Да, я могу слушать советы, меня даже могут пытаться заставить… но это моя жизнь. И она у меня одна. От меня зависит – сложить лапки и плыть, куда несёт волна, или попытаться барахтаться. Да, это риск. Это огромная ответственность! Потому что можно наломать дров. И за все ошибки придётся винить только себя. Но… если дашь себя сломать обстоятельствам, свою сломанную жизнь проживать будешь сама. И плакать ночами в подушку тоже. Поэтому… Поэтому я не жалею ни секунды, что взбунтовалась. Разорвала постылую помолвку и сбежала на край света. Правда, чуть не потонула по дороге… к вопросу об ответственности. Но расправила плечи и вдохнула полной грудью.
Ири помолчала, осмысливая.
– Мой брат – идиот!
Даже я опешила. Генрих споткнулся. Странный вывод из всего вышесказанного – я вообще-то к другому клонила…
– Почему это?
– Он – мужчина! Он должен был за тебя бороться.
Хм. В этом определённо что-то есть. Но история не терпит сослагательного наклонения.
– Ири, я не хочу сейчас рассуждать как убелённая сединами бабка… но ты ещё совсем молоденькая девчонка. Ты когда-нибудь поймёшь, что у мужиков в головах такие тараканы бывают… размером с морского ежа. Если мы всегда будем надеяться на них… Даже не представляешь, как сильно они могут иногда себя накручивать, и как сильно усложнять простые ситуации. Хотя при этом упорно считают, что так делаем только мы, девушки. Так что… кто-то должен быть мудрее.
Я подмигнула Ири и улыбнулась.
– Прости – мне пора возвращаться к жениху. Я по нему уж-жасно соскучилась. Слишком давно не виделись.
И я чуть ускорила шаг.
– Лучше молчи. Ничего не говори, – взмолилась я, хватая Генриха поудобнее за руку.
– Я и так молчу. Я с тобой потом поговорю, – проворчал он, стискивая мои пальцы как раскалёнными тисками. Хорошо-то как!
А меж тем Ири за нашими спинами постепенно замедляла шаг и отставала всё больше с видом крайне взволнованным. Я поглядывала украдкой через плечо.
Наконец, она оказалась в самом хвосте. И остановилась.
Осторожно повернулась к Моржу, который остановился тоже и поглядывал на неё угрюмо исподлобья. Несколько долгих мгновений они стояли так, сверля друг друга взглядами.
– Чего изволите, принцесса? – наконец, буркнул он.
И тут Ири взорвалась. Ох уж эти Арведы с их бешеными темпераментами.
– Ах ты… да какая я тебе принцесса?! Я разве принцесса была, когда ты мне в тысячный раз объяснял, как эти идиотские морские узлы вязать?! Я принцесса была, когда рыдала у тебя на плече?! Я принцесса была, когда…
Она задохнулась, осеклась… а потом бросилась ему на шею и поцеловала. Крепко-крепко обняла за шею, повисла всем телом. Красная косынка упала на землю.
Руки-клешни замерли на секунду, а потом медленно сомкнулись вокруг девушки, прижимая к широкой груди так, что я испугалась, как бы у Ири кости не треснули.
– Чудо моё… в перьях, – проговорил мой жених, улыбаясь, обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.
Глава 52. Слепые холмы
Жаль, что нельзя остановить наш поход и дать этим двоим как следует намиловаться. Я как могла пыталась сохранить ощущение счастья в душе, но к нему всё отчётливее примешивалась грызущая тревога за Подарка. Если мы не успеем до рассвета…
Лучше об этом не думать. И раньше времени не думать о том, что нас ждёт на Слепых холмах. Иначе воображение начнёт рисовать всякие ужасы. Как говорится, смелый умирает один раз, трус – много-много раз. Я довольно в своей жизни чувствовала себя трусихой, сейчас мне хотелось побыть отважной для разнообразия.
Но совсем не думать тоже не получится… поняла я, когда мы остановились перед двумя здоровенными неровными валунами в два человеческих роста, которые склонялись друг к другу, словно две половинки зубатой челюсти неведомого зверя, что притаился в земле и хочет сожрать наглых пришельцев. Всякий след дороги за ними обрывался, будто и не было никогда.
– Слепые ворота, чтоб им… – пробормотала Ири за моим плечом. Я и не заметила, как они с Моржом подошли, держась за руки. Маленькая и тонкая, как тростинка, смущенно рдеющая, она удивительно мило смотрелась рядом со здоровенным медведеобразным спутником. Чудесная пара!
– Нам туда? – кивнул Генрих и посмотрел на сестру вопросительно.
– Угу… обойти можно, забора-то нету, но говорят, это злит Королей слепых туманов ещё больше.
– Да кто такие эти Короли? И нравится мне это твоё «ещё больше»…
– Понятия не имею. Я с ними познакомиться не успела. К счастью, – пожала плечами Ири.
За нашими спинами, тихо переговариваясь, столпились наши спутники. Кроме верной команды невинно убиенного «Изгнанника», к нам присоединились ещё и стражники в алом под командованием капитана, которого, как мы теперь знали, звали Годдард. После удачного побега из тюрьмы Генрих с Ири заперли их всех в клетки, где до этого сидели мы. Ребята там отдохнули, подумали и решили, что такой отважный будущий король им вполне по душе – намного больше, чем нынешняя королева. Ох уж эти мальчики! Им вечно надо подраться, прежде чем подружиться. Так что они на удивление бодро и позитивно приняли новость о смене власти и даже не роптали, когда Старый король велел им отправляться в почётном сопровождении нового Наследника престола. Как оказалось, строптивица Ири подговорила деда не слушаться Генриха и сразу всем объявить о нём.
– Тогда выбора нет. Вперёд! – скомандовал он.
Мы прошли мимо каменных челюстей, с опаской поглядывая на их угрюмо нависающие над головами края.
Обошлось. Они не стали валиться на нас, смыкаться и иным образом выказывать своё недовольство ночным вторжением. А мы застыли, едва их миновав, поражённые открывшимся видом. Там, за пределами заколдованного круга, за границей Слепых холмов, горизонт прежде был словно скрыт тенью и почти не просматривался..
Ну а теперь мы видели на много миль вперёд – эту покорёженную, мёртвую, иссохшую землю. Она шла в гору, перед нами один за другим высились пологие холмы, будто древний великан взял поверхность под ногами в огромный кулак, смял её и бросил так, сморщенную, а у неё не хватило сил потом снова расправиться.
Ночь была ясная, лунная, и размытый белесый свет, льющийся с небес, щедро высвечивал картину угнетающего опустошения. Серая безжизненная земля, словно выжженная солнцем. Ни единой травинки, лишь несколько чёрных кустарников недалеко от Слепых ворот, упрямо тянущих голые изломы ветвей в чёрное ночное небо. До странности тихо – ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Ни единого самого завалящего кузнечика или ночной цикады.
И теперь ясно стало, почему лошади на Слепых холмах не пройдут – тут и там мы разглядели узкие трещины в земле, что тянулись под ногами по направлению к ближайшему холму, изредка разветвляясь и пересекая наш путь. Не такие большие, чтобы провалиться человеку, но лошадь точно все ноги переломает, если попадёт. Всё-таки зачастую человек оказывается выносливее лошади, на него обычно можно взвалить намного больше.
Мы двинулись вперёд не спеша и внимательно глядя под ноги… поэтому и не пропустили момент, когда трещины стали сочиться тонкими ручейками белесой дымки. Не сказать, чтобы мы не были к этому готовы – всё-таки, довольно наслышаны о Слепых туманах… но зрелище оказалось очень неприятное. Точно белые змеи выползают, извиваясь.
Генрих тут же приказал наломать ветвей, пока мы еще были рядом с кустарниками, чтобы прощупывать путь перед собой, если его укроет туман. Бедные кустарники укоризненно глядели нам в спины, когда мы оставили их далеко позади – обобранных и одиноких.
Мы шли и шли, поднимались всё выше по склонам холма… медленно, осторожно, стараясь выверять каждый шаг. Туманная дымка вела себя не так, как положено уважающему себя туману. Она не собиралась стекать по склонам в низину, а ровным слоем колыхалась над поверхностью. Повисла сначала на уровне колен, потом постепенно стала подниматься и затапливать нас по пояс. Неудобств это не причиняло, кроме необходимости особенно тщательно прощупывать путь. Но и спокойствию не способствовало.
Это продолжалось так долго, что мы устали ждать от странного тумана подвоха. То и дело слышались приглушённые разговоры.
Морж с Ири шли рядом с нами, чуть позади. Он качал головой, не сводя с неё пристального взгляда, и бубнил в чёрную бороду:
– Девочка, ты же когда-нибудь пожалеешь…
– Пожалеешь ты, если не заткнёшься! – шепнула Ири и в противовес грубости сказанных слов ласково, словно котёнок, потёрлась о его плечо.
У неё было такое счастливое лицо… она словно не замечала, где находится и даже думать забыла об ужасах, с которыми столкнулась в детстве. Вот что значит, найти «своего» человека. Мир вокруг исчезает, опасности кажутся несерьёзными, а ты сам себе – героем, способным на любой подвиг. Мне знакомо это чувство. Ири заметила мой взгляд и улыбнулась, послала мне воздушный поцелуй.
Даже Генрих не удержался и поддался всеобщей атмосфере, хотя всю дорогу был очень молчаливый и сосредоточенный. Толкнул Моржа локтем, когда они поравнялись с нами.
– Ну что, старина, вот и кончились благословенные дни твоей свободы! А я тебе теперь припомню все шутки насчет влюблённых мужиков, которые становятся похожи на идиотов.
Морж пробурчал что-то невразумительное и снова покосился на Ири, подтянул к себе за руку поближе, как будто опасался, что она куда-то денется.
– Ты до этого места доходила? Знаешь что-нибудь о туманах? – спросила я девушку. Она посерьёзнела.
– Говорила же, меня «выпихнуло» порталом сразу за Слепыми воротами. Так что даже не пойму, хорошо это или плохо, что мы зашли так далеко. Сколько уже идём? Часа два, мне кажется. И вот этот вот хилый дымок, который нам едва по пояс, совсем не похож на то, что мне описывал дед. Он сказал, Туманы бывают разные. Если просто белесый, как сейчас – ничего страшного. Он мешает, ничего не видно, да ладно. Его можно даже собирать и запасать впрок в глиняных горшочках. А потом их кидаешь, горшочек на осколки, а сам туман оттуда выползает. Отличное оружие прикрытия, между прочим!
– Как тот, что вы использовали в тюрьме, когда нас спасали?
– Умгу. Есть ещё серый туман – этот более плотный и опасный. Он уже и звуки глушит, и запутать может так, что совершенно потеряешься.
– Хорошо, что нам такой ещё не попадался, – передёрнула плечами я. Генрих внимательно слушал нашу беседу, прощупывая путь впереди палкой.
– Да уж! А самый опасный – алый туман. Деда сказал, если такой увидишь, надо как можно скорее…
Она не успела договорить. Земля под нашими ногами беззвучно содрогнулась, словно огромный зверь глубоко вздохнул. Мы немедленно остановились, встревоженно оглядываясь.
Белая пелена с тихим шелестом поднялась, будто где-то под землёй подбавили напор. В считанные мгновения затопила нас с головой и неба стало не видно.
А потом туман сгустился и посерел.
Глава 53. Слепые туманы
Словно мы разом погрузились на морскую глубину, и мутные воды сомкнулись над нашими головами. Тугая волнующаяся пелена спутывала по рукам и ногам, застила глаза, давила на виски душным безмолвием.
Мы разом потеряли всех спутников. Я не видела ничего вокруг, даже собственных ног – лишь очертания Генриха, который по-прежнему крепко сжимал мою руку. Я изо всех сил сжала в ответ. Прошептала в панике:
– Ни за что не отпускай мою руку!
– Не отпущу. Больше – никогда.
Я почти не услышала своих слов и его ответа. Догадывалась по обрывкам слов. Самым громким звуком сейчас было биение собственного сердца. Вспомнила, как мы жарко обсуждали перед выходом, не стоит ли всем связаться одной верёвкой. После бурных дебатов решили, что это будет только сковывать движения и помешает, если придётся сражаться. И вот теперь мне показалось, зря мы так не сделали. Ири, Морж, остальные… даже алых пятен форменной одежды стражников не было видно. Я попыталась их позвать – но туман впитывал звуки, как губка воду.
И тут я вспомнила о том, что могу слышать через хрусталь. А на стражниках – хрустальные доспехи.
После жарких объятий и поцелуев в чулане мой запас магии немного восполнился. По крайней мере, достаточно, чтобы попытаться наладить связь. Я потянулась внутрь, к трепещущему огоньку источника у меня внутри. Кончики пальцев осветились янтарными отблесками, искры заплясали в месте соприкосновения наших с Генрихом ладоней.
И тут же будто вату вынули из ушей. В сознание ворвался спутанный комок звуков.
Сдавленные крики ужаса, лязг железа. Скрип и стрёкот – как от шороха хитиновых панцирей огромных насекомых.
– Эмбер, не стой столбом! Двигай за мной, быстрее.
Генрих по-прежнему упрямо тянул меня куда-то, полагаясь на своё кошачье чутьё. Он ведь не слышит того, что слышу я! Не знает, что где-то там, позади, наши друзья сражаются в тумане с бедой. Я зачерпнула мысленно этих звуков и отправила ему. Он замер на секунду, тоже прислушиваясь, а потом выругался сквозь зубы и потащил меня дальше.
– Мы почти на вершине. Надо запечатать эту дрянь. Всё равно не найдём никого в чёртовом тумане!
Янтарные искры с моих ладоней тягучими каплями, сгустками света падают на землю, впитываются, на мгновение разрывая серый полог тумана там, где касаются поверхности. Я вижу, как несколько из них сквозь туман улетают прямо в трещины, исчезают во тьме.
И в ответ на касание моей магии начинает дрожать земля под ногами, в ней рождается и постепенно усиливается низкое недовольное гудение. Мелкие камешки подпрыгивают, туман перестаёт быть однородным полотном, теперь он идёт полосами, которые колышутся, свиваются вихрями, пятнами светло-серого, сизого, почти чёрного, белого и цвета волчьей шерсти.
Генрих останавливается, хватает мои плечи и крепко сжимает.
– Не успеваем… Слушай меня! Эмбер, слушай!
Я отвлекаюсь, с трудом отвожу взгляд от пляски тумана вокруг, фокусируюсь на потемневшем лице жениха. Он начинает мне втолковывать торопливой скороговоркой, всё сильнее сжимая плечи:
– У нас с Подарком твоим был уговор. Если будет смертельная опасность для тебя, он последнюю магию истратит на защитный кокон. Так что зови его немедленно! И перемещайтесь обратно во дворец. Я перед выходом позаботился, твои магические запасы мы пополнили. Живо, Эмбер! Ты понимаешь, что я говорю?
Понимаю. Позаботился он, оказывается. Всё продумал. Как всегда – планы внутри планов. Вот почему согласился взять меня с собой в этот самоубийственный поход.
Ворчание там, глубоко внизу, становится рёвом с мерзким подвыванием.
Дрожь земли через подошвы, кажется, проникла мне в тело, пробрала до самых костей. Я почти стучу зубами.
– А т-ты?
– А я не могу уйти, пока мои люди умирают в тумане.
– Но Подарок… если мы потратим его последнюю магию… он же умрёт! Как ты мог приказать ему такое…
– Мог. Потому что, если бы передо мной был такой выбор, я поступил бы так же как он. Мужской разговор. Мы друг с ним друг друга поняли. И я не приказывал, а просил. Он согласился. Так что зови, живо!!
С холодным, как поступь смерти, звуком выходит меч из ножен. Продолжая держать меня одной рукой, Генрих отворачивается, и я вижу, как одна из трещин неподалёку начинает шириться. Ломаные края разъезжаются, из них бьёт алый свет.
– П-подарок! Подарок…
«Иду, хозяйка».
Как только каменная громада лиса тяжело приземлилась на дрогнувшую землю, Генрих притянул меня к себе на мгновение, обжёг горячим и быстрым поцелуем. А потом глянул так, словно хотел навсегда запечатлеть в памяти, ударив меня в самое сердце этим взглядом. Не было прощаний. Без лишних слов он просто оттолкнул меня и отвернулся, описав кончиком меча широкую дугу перед собой, разрезая туман ломтями, оставляя меня за спиной.
– П-подарок…
«Да, хозяйка. Я готов. Идём?»
Какой спокойный голос. Убила бы обоих! З-заговорщики…
Я обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь. Магия… да, магия плещется внутри, разгорается всё ярче.
Стена тумана отступила всего на шаг, испуганная появлением лиса. Как будто готовится в любой миг ринуться обратно, наброситься, сожрать наглецов, которые осмелились его потревожить.
Медленно, намного медленнее, чем обычно, Подарок стал выстраивать вокруг меня янтарную стену, коснувшись лапой ноги.
– Не смей! П-прекрати сейчас же! Немедленно в землю и прорастай!
«Это неразумно. Я не буду».
Из пролома показалась чёрная гигантская лапа в хитиновом панцире, затем ещё одна и ещё. Они ухватились за края трещины, расширяя её, прокладывая путь. Генрих был всё дальше от меня – подобрался к разлому и широко замахнувшись, рубанул мерзкую тварь. С яростным визгом она исчезла. Но рядом уже ширились несколько новых трещин.
Янтарная стена защитного кокона поднялась уже мне до пояса.
– Я. Сказала. Не смей! Ты должен прорасти. Закрыть навсегда эту мерзкую дыру в другой мир. Запечатать там этих чудовищ и эти проклятые туманы. Никогда! Ни одного человека мы им больше не отдадим. Слышишь? И я сейчас не прошу тебя, как друг. Я тебе приказываю! Как твоя хозяйка! Нет… как твоя королева! Последний выживший наследник династии древних королей эллери, которые когда-то тебя вырастили.
Мгновение ошеломлённого молчания. Замершие над моей головой очертания гигантского зверя, окутанного дымкой серого тумана.
«Как прикажете, моя королева».
В знак покорности он опустил голову на лапы. А потом стал медленно погружаться в землю.
«Когда я уйду полностью, вы должны зажечь во мне янтарное пламя»
– Какое пламя? Как я это сделаю?
Но он не ответил. Волны рыхлой земли уже покрывали его плечи, укутывали остроносую морду, закрытые глаза… Скоро лишь кончики ушей оставались над поверхностью, а потом исчезли и они.
А у меня никак не выходило сосредоточиться, собрать остатки непослушной магии и зажечь это несчастное янтарное пламя. С моих ладоней срывались лишь жиденькие сполохи рыжего света, которые годились только на то, чтобы слегка разогнать туман вокруг. Он посветлел, сквозь него стали прорываться звуки. И они ещё сильнее выбили меня из колеи, потому что это были лязг железа, скупые выкрики и визги чудовищ, с которыми сражался мой мужчина там, за моей спиной, а я не могла отвлекаться даже на то, чтобы посмотреть, что там творится.
Ничего не получалось.
Страх потихоньку превращался в самую настоящую панику.
«Всё… будет… хорошо. Ты сможешь. Так… было суждено. Даже твоё имя не случайно. Эмбер. Янтарь. Единственный камень, который горит. А значит, ты зажжёшь своё пламя».
Меня словно толкнуло в грудь, и пелена спала с глаз. Как наяву я услышала наш разговор с мамой много лет назад, на залитой солнцем земляничной поляне моего детства.
«– Твоё имя означает «янтарь». Честно говоря, я была против, чтобы он так тебя называл.
– Почему?
– Потому что янтарь – это слёзы деревьев. Прекрасный камень, скрывающий в себе скорбь. И иногда смерть – если несчастная муха увязнет в гибельной смоле.
– Я не хочу много плакать! И убивать никого тоже не хочу! – на глаза наворачиваются слёзы. Мама гладит меня по светлым волосам, заплетённым в толстую косу, успокаивает.
– Ты сама выберешь свой путь, я это знаю. И вообще, я давно смирилась с твоим именем. Знаешь, почему?
Качаю головой и размазываю слёзы кулаком по лицу.
– Ведь янтарь – это единственный драгоценный камень, который умеет пылать. Брось его в огонь – и он станет дарить свет и тепло другим. Ты – мой свет, моя радость… моё сокровище… Эмбер».
Ласковый мамин голос – словно тёплое прикосновение через время. Ладонью по волосам. На глаза наворачиваются слёзы.
И всё это тепло, всю любовь и нежность, что хранила в сердце нерастраченными долгие годы, я вкладываю в одно-единственное движение. Которым посылаю прямо в землю большой сверкающий шар янтарного света.
Серая безжизненная почва чернеет, словно наполняется жизнью. Утихает дрожь под ногами, снова наступает тишина.
И тут я понимаю, что осталась совершенно одна здесь, на самой вершине холма. Генрих где-то там, вдали, полностью уверенный, что Подарок защищает меня прочной стеной, как было всегда. Ведь они так благоразумно с ним договорились. Он не мог предположить, что неразумная я поменяю расклад своим приказом.
Нервно оглядываюсь и сглатываю комок в горле. Туман вокруг прямо на глазах плотнеет, скручивается в мрачные, почти сизые вихри. И больше нет янтарной громадины лиса, которая его пугала. Стена тумана снова надвигается – упорно и неумолимо, как предопределение.
А потом тут и там вспыхивает алым.
Вспоминаю рассказ Ири. Она ведь не договорила. Если туман становится алого цвета, надо как можно скорее… что?
– Закрой глаза, Эмбер! Сейчас же закрой глаза.
Генрих появляется из тумана резко, практически набрасывается на меня. Хватает мою голову, прижимает её к груди. Я закрываю глаза, крепко-крепко жмурю веки. Слышу его тяжёлое, надсадное дыхание. Чувствую движение напряжённых мышц под тонкой тканью, когда он отмахивается мечом. Скрежет и визги каких-то тварей, которых он убивает. Они вокруг нас. Всё ближе, всё плотнее сжимается кольцо.
Со мной в руках Генрих вертится в разные стороны, не выпуская, продолжая наносить удары. Если он отвлечётся на мгновение, если не заметит, если пропустит бросок из тумана…
Нужно как-то помочь! Хоть что-то сделать!
Упираюсь ладонями, пытаюсь отстранится – сильные пальцы сжимают мой затылок, до боли путаясь в волосах, не пускают, не дают поднять лица.
– Не. Открывай. Глаз.
Даже сквозь плотно сомкнутые веки бьёт алый свет, сводящий с ума своей яростной, злой пульсацией. Гнев нездешней стихии, чуждой человеку, мстящей тем, кто потревожил её покой. Раздавить, смять, уничтожить. Мы пожалеем, что осмелились явиться сюда. Мерзкие людишки.
Движения Генриха становятся замедленными. Он… притормаживает, рубит словно наугад.
Земля снова начинает дрожать… но это иная дрожь. Так дрожит оленёнок на хрупких ножках при рождении. И словно тихий звон колокольчиков вплетается в мешанину звуков.
Даже сквозь плотно сомкнутые веки проникают отблески янтарного сияния, которое мешается с алым.
В конце концов Генрих совсем замирает, и мы останавливаемся. Время будто растянулось, невидимые песчинки в песочных часах замерли в полёте.
Что происходит?
А потом будто лопается невидимая пелена. Разом сдергивается морок с окружающей земли, или спадает обруч, что давил на грудь и не позволял сделать вдох.
И я делаю его – этот глубокий вдох, и терпкий воздух обжигает лёгкие.
Мы снова двигаемся, Генрих делает шаг, и я вдруг чувствую, как мой бок прижимается к твёрдой и ровной тёплой поверхности. Стена?!
Стихли все звуки. Звенящая, невероятно чистая и прозрачная тишина – такая, верно, была над миром в день, когда его сотворили.
Медленно, робко я открываю глаза.
И запрокидываю голову, не веря в то, что вижу. Мне хочется смеяться от счастья.
Прямо передо мной, прекрасный и величественный, древний и юный, как лепесток, омытый утренней росой, высится Замок янтарной розы. Не во сне, не в мечтах, не придуманный и не спетый – настоящий, живой, неподвижный, но словно в любой момент готовый сорваться в полёт, как воплощённая в камне песня.
Каменные розы увивают янтарные стены. Две тонкие изящные башенки, галерея с рядом тонких колонн опоясывает стены, большие круглые окна с витражами, где прихотливо переплетаются собранные из разноцветного стекла розы с шипастыми стеблями, и рыжие прозрачные лисицы играют меж цветов.
И над всем этим великолепием – хрустально-ровное ночное небо с редкими пробликами мерцающих звёзд. Прохладный ветер овевает лицо, колышет спутанные пряди волос. Тихо. Спокойно. Прозрачный как слеза воздух безо всяких следов тумана. Как будто и не было его никогда, как будто мне это всё приснилось в кошмаре. Никого нет вокруг – и даже земля залечила раны, потому что я не вижу ни единой трещины ниже по склону, когда оглядываюсь по сторонам. Значит, мы закрыли разлом! Создали новую печать – и она, я верю, простоит века, так же, как стояли замки роз на Ледяных Островах.
Задыхаясь от восторга, я шепчу, цепляясь за тонкую ткань рубашки Генриха.
– У нас получилось, любимый… Мы смогли! Посмотри… посмотри только на эту красоту!
А он молчит, только тяжело дышит, опустив меч и левой рукой всё ещё обнимая меня за плечи.
– Прости. Но я не могу.
Я поднимаю глаза и вижу серые туманы, клубящиеся в его неподвижном, слепом взгляде.
Глава 54. Последнее письмо
Светлеющее небо. Рассветные лучи проникают сквозь полупрозрачные стены и подсвечивают их снаружи. Янтарь отзывается, вспыхивает всеми оттенками рыжего и золотого, играет отбликами, как живой. Магия стен такова, что находясь внутри, ты можешь наслаждаться солнечным светом, но снаружи не видно, что происходит в Замке.
Отмечаю это механически. Волшебная красота рассвета в Замке янтарной розы не трогает моего сердца. Не сегодня.
Иду одна по коридорам и анфиладам, ведя кончиками пальцев по стенам. Подушечки касаются рельефа там, где попадается резьба или выпуклые завитки. Приятно. Почти.
Один, два, три завитка… тонкие пальцы скользят по янтарным панелям. Я иду вперёд, не замечая красоты вокруг, не глядя на эту ожившую мечту, воплощённую грёзу, которая сводила с ума многих и многих долгие столетия. Теперь она у меня в руках. Но оплачена слишком страшной ценой.
Возвращаюсь мысленно на пару часов назад – туда, где мы оставили эту невероятно долгую, бесконечную ночь.
Когда туман рассеялся окончательно и последние клочья его на склонах Слепых холмов истаяли без остатка, я увидела, что земля усеяна обрубленными лапами каких-то тварей, похожими на конечности скорпионов, и ошмётками хитиновых панцирей. Но постепенно и они растворились в воздухе, как только их коснулись первые лучи солнца. Все трещины закрылись до единой, земля стала девственно чиста и черна, будто только что вспахана. Но спутников наших не было видно. Никого – на всем обозримом пространстве. И мне хочется надеяться, что всё же их просто вытолкнуло куда-то хаотическим порталом. Не буду думать о самом худшем. Не выдержу ещё и этого. Тело отца Ири нашли, когда твари из туманов его убили. Мы же на Слепых холмах сейчас одни. Это даёт мне робкую надежду.
Четыре… пять… шесть завитков… пальцы проскальзывают над пустотой там, где рельеф узора на стене ныряет в углубление… семь…
Я иду в комнату в самом конце янтарного коридора, где за полуприкрытой дверью меня ждёт любимый человек. Это самая ближняя комната, в которой нашлась кровать. Он дошёл туда сам. Запретил помогать, даже поддерживать. Просто сказал, что хочет немного отдохнуть.
И я оставила его одного ненадолго, как он просил. Ушла подальше. На самом деле, мне самой захотелось спрятаться – хотя бы на пять минут, чтобы как следует прореветься. Чтобы он не слышал моих слёз.
Толкаю высокие створки тёмно-шоколадного дерева, на каждой из которых – выпуклая янтарная роза в середине золотого венка из листьев. Двери распахиваются от простого прикосновения, как будто ждали, что я приду.
Внутри уютно. Мне кажется, всё осталось, как было, со времен древних королей. По крайней мере, мебель выглядит более массивной и крепкой, чем та, что украшает королевские дворцы в нынешние времена. Менее вычурной. И она из тёмного дерева, а не белого, как любят сегодня. Широкий шкаф, секретер, стулья с выгнутыми спинками, крохотные столики… огромное витражное окно в полстены напротив. На нём – один-единственный белый лис держит в лапах янтарную розу на фоне восходящего солнца, укрытого розовыми облаками. Настоящее солнце там, за окном, подсвечивает всё это великолепие золотыми лучами.
Я перевожу взгляд на широкое ложе, где под королевскими вензелями прямо поверх белого покрывала, не снимая сапог и положив руки под голову, лежит мой Ужасный Принц. Невидящий взгляд широко распахнутых глаз остановился на потолке. На полу возле постели небрежно валяется меч.
Еле заметно дёрнул головой. Услышал, как я вошла.
– Ты была права, Эмбер. Я не должен был выпускать твою руку тогда, много лет назад, когда мы шли с тобой вдвоём по тёмному коридору. Судьба наказала меня за слепоту.
Мне хочется его ударить, чтобы выбить это спокойствие и равнодушие из голоса.
– Не говори так! Мы бы не стали теми, кто мы есть сейчас, не ценили бы так друг друга, если б не пережили… и это мы тоже переживём. Подарок! Ты можешь сделать темно?
