Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 67 страниц)

И демон повиновался. Тварь Разлома выглянула из глаз Лиа и не смогла спрятаться обратно, она выплеснулась чернотой на светящийся от магии мрамор, а потом… Она втянулась в камень, почти так же, как и зерна огня. Но не в светящиеся прожилки, а в черную ломаную линию, что тянулась через весь зал и заканчивалась у каменного трона с обломками странных скульптур, напоминавших зверей.

Арирх выпустил из рук удавку и отступил. На его лице был написан даже не страх, там были горечь и отвращение. А еще узнавание. Словно он знал, что так и будет, словно видел такое не раз.

– Стоп! – услышали мы знакомый голос. – Всем остановиться.

Я подняла голову и увидела как тот, что называл себя Йеном Виттерном, выпустил из рук колодезную цепь, что свисала из дыры в потолке, которой старательно и без всякой магии душил Аннабэль Криэ.

Странно, но ни один из демонов не схватился за зерна изменений. Ни один. А посему, они точно знали, где мы находись, знали, чем это чревато. Поведение мрамора было сюрпризом лишь для нас, учеников первого потока.

– Остановились! – повторил мужчина с половинчатым лицом.

Что было такого в его голосе, что заставляло нас повиноваться ему даже сейчас? Не знаю. Возможно, мы слишком привыкли исполнять приказы, привыкли настолько, что не видели для себя другого выбора. А может, мы были слишком напуганы тем, что происходило и сами были рады взять передышку.

Серая жрица, хрипло дыша, упала к ногам одержимого. Одна половина лица мужчины все еще была обезображена шрамами, которые мы не раз видели на уроках магистра Виттерна, а вторая была скрыта черной маской. Демон перехватил мой взгляд, поднял руку к лицу и одним движением смахнул черную маску на пол. Смахнул вместе с наложенной на нее чужой личиной. Его лицо больше не напоминало нашего учителя, но и на лицо затворника оно мало походило, может быть потому, что мы не знали, как тот выглядит. Мало кто, мог похвастаться тем, что видел правителя без маски после крушения дирижаблей, князь уничтожил все портреты, как и зеркала.

Мы смотрели на высокие скулы, тонкие черты лица, светлые ресницы, обрамляющие серые глаза, на сжатые в ниточку губы. Мужчина притворявшийся Йеном Виттерном был куда красивее магистра.

– Кто бы знал, как мне надоело таскать эту тряпку, – проговорил Северин Рейт Эрито сто двадцать пятый князь Аэры. – Нам обоим надоело, – закончил демон, прозванный в народе затворником. – Что вы так смотрите, леди Астер? Поражены? Этот трюк стар как мир, но признаюсь, было забавно слушать, как вы живописали «магистру Виттерну», – он скупо улыбнулся, – то, что происходило в Академикуме, и несомненно ждали помощи. Ваше разочарованное личико мне нравилось гораздо больше сегодняшнего.

Крис закашлялся, потер шею, на которой осталась багровая полоса и хрипло проговорил:

– Черт, оказывается, я уже привык, что подобные царапины заживают почти мгновенно.

Лиа лежала прямо перед ним, из раны на ее животе на мрамор текла густая, почти черная кровь. Покинувший ее тело демон не успел залечить эту рану.

– Ничто не длится вечно, особенно магия. И особенно любовь, которая позволила этой девчонке нарушить закон и запустить внутрь человека столько зерен изменений, что они не только не убили его, но и штопали несколько дней, – покачал головой князь и с презрением повторил: – Пресловутая любовь, такая непонятная и нестабильная. Поспорим, что она не сможет это повторить?

– Что ты знаешь о любви? – прошептала я.

– Да уж побольше вас всех вместе взятых.

Я услышала всхлип, повернула голову и увидела, как Мэри со слезами на глазах, пыталась оттащить за ногу Ильяну Кэррок от бессознательного Вьера. Глава Магиуса, единственная, кто не отреагировал на приказ князя. Она ,кажется, жаждала не просто укусить тиэрца, она хотела сожрать его целиком. Как быстро с твари Разлома слетела притворная человечность, как тонкая вуаль с дамской шляпки.

– Как только перестанешь призывать изменения, магия этого места тебя отпустит, – с каким-то странным сочувствием произнес барон Эсток.

Я обернулась, первый советник князя возвышался над Мэрдоком. Сокурсник припал на одно колено и, так же как и я, пытался оторвать ладони от пола. Девы, я даже не успела ощутить чужие зерна изменений, как мрамор поглотил их.

– Это всех касается, – добавил князь и, понизив голос, добавил: – Спокойнее, Сэрра.

Я проследила за его взглядом и увидела незнакомую девушку с бумажным цветком, которая деловито постукивала по ладони широким лезвием ножа, у нас в Илистой норе похожим кухарка орудовала. Это выглядело бы скорее смешно, чем угрожающе, если бы одержимая не стояла над Дженнет и не смотрела на нее как на праздничную индюшку, которой нужно перерезать горло. За те несколько секунд короткой схватки демоны развлекали не только нас с Кристофером.

– Мы же не хотим лишить один из самых древних родов наследницы? – спросил затворник, а один из демонов с факелом рассмеялся. Видимо это шутка только для одержимых.

– Будто вам не все равно!? – выкрикнула Гэли, как раз тогда, когда я собрала зерна изменений и заставила их рассеяться. – Будто вам есть дело до кого-либо!

Я попыталась оторвать руки от пола и зашипела от боли, когда это удалось. Кожа на ладонях была красной и припухшей, как у прачки. Поразительно, насколько равнодушной оставил меня этот факт. На полу остался едва заметный след от ладоней, словно я приложила их не к мрамору, а к замерзшему стеклу.

– Только мне и есть дело, – констатировал затворник и оглядел зал с колоннами с таким видом, словно только сейчас осознал, где находился. – Иногда, думаю, что только я один думаю о будущем, а остальные просто…

– Живем? – спросил Александр Миэр, и я поразилась злости в его голосе.

Не знаю, к чему она относилась. К дочери, которая, все еще стояла на коленях и не могла отнять рук от солнечного мрамора? К князю, который развернулся и медленно зашагал к каменному сидению? К наемникам, что прижимали к земле рыжеволосую одержимую? Или к самому себе, к своим рукам, которые сжимали черных клинок и дрожали? Сжимали, но никак не могли нанести решающий удар матери своего ребенка.

– Вы просто жрете, спите и плодите себе подобных, – без всяких эмоций ответил затворник.

– Именно это и есть – думать о будущем. – Отец Гэли выпрямился и, словно приняв какое-то решение, опустил нож.

– Это красивые слова. – Князь остановился, посмотрел на валяющееся у колонны золотое украшение, на миг задумался, а потом небрежно подобрал обруч, как горожанин поднимает мелкую монетку, вроде и не к чему, но оставлять в грязи жалко, и прямо вот так с нитями пыли водрузил на голову. – А ваши действия говорят об обратном. То, что вы здесь, говорит об обратном.

– Мы здесь, чтобы закрыть Разлом, – спокойно, словно за светским обедом произнес Мэрдок. Мой несостоявшийся жених тоже собрал магию, оторвал ладони от мрамора и встал рядом с Кристофером, пошатнулся, но устоял.

– Вот именно, – не стал спорить затворник, остановился у трона и словно с легким сожалением, коснулся рукой головы одной из скульптур, так похожей на сову.

Государь нарочито вздохнул, а потом взял что-то лежавшее поперек каменного сиденья. Свет факелов отразился от черного кончика, пробежался по клинку и отскочил от светлой стали основания. Клинок первого рода. Клинок лишь наполовину закаленный во тьме Разлома. В последний раз я видела, как он вогнал его между пластин железной кошки Вьера. Князь взвесил оружие в руке, а потом вдруг развернулся и со всего маха ударил по обрубку шеи каменного зверя, что лежал у изножья сидения. Точно ударил, словно проделывал это не раз. Брызнула каменная крошка. – Вот именно, – повторил затворник, опустил клинок, сел на трон и иронично поинтересовался: – Как вы думаете много на Аэре демонов?

А я вдруг ощутила маленькую огненную искорку в правой ступне, она как укол чересчур длинной булавкой заставила меня вздрогнуть.

– Мне плевать, – ответил Альберт. Дженнет наконец смогла взять под контроль магию и подняла руки. По непонятной причине сокурсница не торопилась подниматься на ноги. Хотя почему по непонятной? По очень даже понятной, но несколько неожиданной.

– Десяток? – продолжал спрашивать демон на троне, и обвел взглядом зал и стоящих вокруг одержимых с факелами. – Два? Три?

И словно повинуясь приказу, который мы не слышали, из тьмы выступили еще одержимые. Еще и еще. Разных возрастов, разного пола, разной комплекции, в разной одежде, но все с одинаковыми черными глазами.

– Три десятка? – продолжал спрашивать князь, а они продолжали появляться.

Демонов было столько, что я задумалась, кого именно затворник просил остановиться. Нас? Или все же их? Да три десятка одержимых придушили бы нас как кутят без всякой магии.

– Не будем гадать, – продолжил князь. – Буду откровенен, на Аэре нас пятьсот сорок три души.

– Ох! – вырвалось у Мэри и она отпустила ногу мисс Ильяны.

– У вас нет души! – выкрикнула Гэли, ее зерна изменений растворились в звучащей в голосе ярости, и подруга потрясла руками, словно схватилась за что-то горячее.

– Уверены? – уточнил барон Эсток.

– Не будем углубляться в теологические споры, – взмахнул рукой одержимый на троне. – Называйте, как хотите.

– Больше пяти сотен тварей! – пораженно сказал железнорукий и помог Дженнет встать. Девушка с бумажным цветком на груди отступила на шаг в сторону, но нож убирать не спешила.

– Всего пять сотен, – поправил его князь. – Всего. Скажите мне, это стоит того, чтобы рисковать Аэрой и жизнями всех людей?

– Что за чушь вы несете? – грубо сказала герцогиня. – Мы как раз защищаем Аэру и людей.

– Поясните, – попросил Мэрдок.

– Поясняю, – спокойно ответил затворник, так спокойно, словно у него каждый день требуют ответа ученики Академикума. – Вы знаете, что будет, когда Разлом закроется?

– Эра станет целой, – ответила я, едва не проглотив последнее слово, потому как огненная искорка перебралась на вторую ступню.

– Уверены, леди Астер? А что, если все будет не так? Что если Тиэра все же раздавит Аэру? Кажется, так предсказывали ваши богини? Представьте, что предсказание сбылось. Ведь после того, как вы завершите ритуал пути, назад не будет, переиграть эту партию не получится.

– Мы… мы… – начала едва не плача Мэри. – Когда мы закроем Разлом, демоны исчезнут!

– Вряд ли, – скучающе ответил князь. – Мы не снежинки, чтобы исчезать под первыми весенними лучами солнца. Мы просто потеряем связь со своим миром, потеряем надежду увидеть родных, но не умрем. Если Аэра уцелеет, уцелеем и мы. Но такой исход маловероятен, и мы не хотим рисковать вашим, а теперь уже и нашим миром. Поэтому повторяю вопрос: вы думает о будущем?

– А если это правда? – сказал вдруг Дженнет. – Тиэра раздавит Аэру, там много железа и вообще… предсказание богинь.

– Это вранье, – раздался тихих голос, но мы его услышали, а Мэри так и вовсе опустилась на пол глядя на очнувшегося Вьера, даже глава Магиуса замерла, то ли утомилась, то ли училась ползать о сломанным позвоночником. – Они сами и придумали это предсказание… демоны. Разрежь яблоко, а потом соедини обе половины обратно, разве одна разрушит другую? Нет. А насчет железа… Оно всегда было там, – его голос был едва слышен, – в земле. Не из воздуха же мы его взяли. Металл есть и на Аэре.

– Ничего не берется из ничего, – повторила я одну из самых важных основ магии.

– Вот именно, – сказал тиэрец. – Вот именно. Закончите ритуал…

– Но… – начал Мэрдок, – мы не знаем…

– Вы уже на месте и вы уже начали. – Вьер не пытался встать, не пытался даже поднять голову, словно у него уже не было на это сил, но в его голосе ясно слышалась улыбка. – Наставники были правы, как только ты попадаешь в нужное место, то понимаешь это сразу.

– В нужное?– с сомнением переспросила Дженнет.

– Вы в зале стихий! – вдруг сказала Аннабэль Криэ.

А рыжеволосый демон неожиданно рванулся из рук оного из наемников. Мужчина выругался и вопросительно посмотрел на Александра Миэра, тот кивнул и наемник перестал удерживать одержимую.

– Серьезно? – уточнил Крис. – А что было там? – Он посмотрел наверх. – Подделка?

– Ну, зачем так грубо, – попенял князь, не выражая, впрочем, особого беспокойства. – Там тоже зал. Именно в нем десять родов принесли магическую клятву верности первому князю. Они, кстати, доверяли правителю куда больше чем вы, раз позволили создать зеркальные стены, которые до сих пор реагируют на кровь. – Затворник снова поднял меч.

– Согласно древним текстам, – ответила Аннабэль Криэ, – зал, где приносили присягу, сам по себе артефакт.

– Запретить что ли, учить женщин читать? – иронично спросил сам у себя затворник.

При слове «женщин» я зашипела, так как огненная искорка превратилась в огненную спицу и пронзила ногу до колена. Девы, что это? Короста? Что-то иное?

– Вы правы, безграмотными проще управлять и они не задают вопросов, лишь радостно бегут туда, куда укажешь. Нужно будет подумать, под каким соусом это преподнести, – задумался барон Эток. – Например, одна из женщин перечитав передовицы Эренстальского вестника, твердо уверилась, что конец света неминуем и наглоталась снотворных порошков. Или еще хуже, напоила этими порошками детей, вред от грамотности на лицо…

– Принося клятву, глава рода давал князю право видеть себя в стене в любое время, в любой момент. Это был знак доверия, знак того, что ты не замышляешь дурного.

– Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи, – продекларировал вдруг тонким голосом мой рыцарь, словно передразнивая кого-то, кого я не знала.

– Но согласно пятой описи настоятельницы Отречения Лурдес Молчаливой, видеть князь мог, только пока стена оставалась целой, – закончила серая жрица.

– Надо их сжигать, – констатировал затворник.

– Описи или настоятельниц? – поинтересовался Арирх.

– Я еще не решил.

– А целой была только стена Муньеров, – прошептала я. – И как только род возродился…

– Они смогли его видеть, – закончила Дженнет. – Не удивительно, что эти стены разбили и растащили на камушки.

– Вот, как они узнавали, где ты. – Я схватилась за бедро, внутри которого разливалась огненная боль. В голове снова зазвучал голос одержимого: «Благодарю вас, леди Астер, за то, что выманили из норы этого пришлого…»

– Браво, – серьезно сказал князь. – Могу представить вас к княжеской награде.

– Они тянут время, – прошептал Вьер. – Время… его почти не осталось…

В кои-то веки я была с ним абсолютно согласна. Огненный ручеек продолжал растекаться внутри правой ноги.

– И опять верно. Тянем, – вздохнул затворник и устроился на каменном сиденье поудобнее, словно зритель в театральной ложе. – Ну, давайте, закрывайте ваш Разлом.

И мы замолчали. Замолчали все разом, как толпа на главной площади Льежа, готовящаяся внимать глашатаю, зачитывающему приговор. Тишина и взгляды, которые мы бросали друг на друга, ища поддержки и не находя ничего кроме растерянности.

– Ну, – поторопил нас государь и качнул лезвием, – Я-то никуда не тороплюсь, а вот вы…

Ручеек огня превратился в речку, которая подхватила меня и стала бить о камни.

Я не сдержала стона.

Все обернулись. И демоны и люди. И даже рыжая, князь, и Аннабэль…

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, но боль, в которой я сгорала, отчетливо виднелась на моем лице.

– Иви! – Я скорее угадала по губам, чем услышала голос Кристофера.

Лицо рыцаря показалось мне круглым, как белая Эо, как ее отражение в замковом пруду, что расплывается от одного неосторожного движения.

Огонь поднялся по венам вместо крови, и стон все же превратился в крик. Все смешалось перед глазами, я едва осознала, что падаю… Что упала, когда затылок обожгло болью, когда я ударилась им об пол.

Я кричала, а кто-то кричал вместе со мной, кто-то пытался меня поднять.

Воздух в легких кончился, я больше не могла кричать, но могла слышать голос Дженнет, который то появлялся, то пропадал, заглушаемый огненной болью.

– Степнячка говорила… Зелье отсрочило смерть… Но сделало ее крайне мучительной... И долгой.

– Насколько долгой? – кажется, затворнику и в самом деле стало интересно.

Боль заставила меня выгнуться дугой, и любопытство князя казалось почти кощунством.

– Несколько часов… дней…

Герцогиня говорила что-то еще, но я уже не слышала. Огонь влился в позвоночник, перед глазами сгустилась тьма. Сгустилась и тут же развеялась. Жаль, что боль не спешила следовать ее примеру, боль продолжала накатывать волнами, она отталкивала тьму.

Я снова видела зал с колоннами, снова видела людей. Но совсем иных. Они стояли, кто на коленях, кто на четвереньках, двое лежали. Но у всех без исключения руки касались мрамора, а их магия вливалась в пол, заставляя его светиться. Их было пятеро… Нет, шестеро. Еще один стоял в центре с мечом в руках.

Боль дошла до основания черепа, дошла до головы, ввинчиваясь так глубоко, что казалось еще немного и голова лопнет. Еще немного и я исчезну. Исчезнут воспоминания, исчезнут мечты, исчезнут надежды, слезы. Исчезнет любовь, исчезнет все, что было мной, было Ивидель Астер. Это было обидно. Наверное, поэтому я все еще цеплялась за жизнь, за то, что от нее осталось, даже за видения. Мне было так страшно закрыть глаза, ведь неизвестно, открою ли я их снова. А если открою, то где?

Огненная боль вскипала внутри меня, она шипела, бурлила, жгла, а потом просто выплеснулась наружу, как вода из переполненного котелка. Зерна изменений собрались на кончиках пальцев, кисти тут же отяжелели и прилипли к полу. Боль снова накрыла меня с головой, тело выгнулось. Я снова кричала, и этот крик звенел в ушах множеством голосов. Они грохотали, и от этого грохота дрожал пол, дрожали пальцы и даже пламя, что срывалось с пальцев и впитывалось в мрамор. Огня было много. Очень много, больше, чем в воды в Зимнем море.

Это был огненный хаос, огненный грохот. И среди всего этого безумия, я вдруг ощутила чужой взгляд и встретилась с чужими глазами. С чужими и знакомыми одновременно. Они были светлыми, совсем, как у Альберта, совсем, как у первого змея. Его ледяной взгляд резал, словно чирийская сталь.

– Прочь, – проговорил он одними губами, а его руки по-прежнему лежали на камне у нас под ногами. – Пошла прочь! Беги отсюда! Беги! – Он почти кричал.

Мраморный пол разошелся трещиной возле его ног, и возле ног того, что держал меч. А потом из этой трещины, из этого провала стала изливаться тьма. Люди из прошлого вскочили на ноги и разбежались в разные стороны. Боль в очередной раз захлестнула меня, а тьма захлестнула мраморный зал. Человек с мечом оглянулся, и в отчаянии воткнул меч в черную расползающуюся пропасть, вогнал железо в глупой, невозможной, а главное, бесполезной попытке остановить тьму.

Он еще не знал, что тьму не остановить, что если она вырвалась, то накроет тебя с головой. Как меня, когда я все-таки закрыла глаза. Тьма окружила со всех сторон, спеленала, словно младенца и убаюкала, укрыла непроницаемым пологом от боли. Я была готова поблагодарить ее за то, что она есть. Тьма есть. Боли нет. Это уже было так много. Это уже было благо.

Если такова смерть, то она была милосердна, чтобы там не говорили Дженнет или Цецилия, чтобы я не слышала... А я слышала! Сперва отдаленно, словно чье-то бормотание за закрытой дверью. Слышала неразборчивые крики, которые казались мне такими незначительными.

– Астер!

– Что она делает?

В этих криках не было ни силы, ни смысла.

– У нее магический срыв!

– Прекрати! Пусть она прекратит!

– Нет! Выверни это место наизнанку, кузина!

– Она сейчас тут все разнесет!

– Отойдите, я дала слово, что прекращу ее страдания, если дело обернется плохо. А ее, а она мои…

– Я тебе эту черную железку знаешь куда затолкаю?

Просто звуки, как крики птиц по утрам.

– Сделайте что-нибудь!

– Что?

– Что угодно. Или вас вполне устроит братская могила? – последнее несомненно спросил Крис, его голос я узнаю даже на смертном одре. Он один говорил так, словно предлагал всем не умереть, а выпить кинилового отвара.

– Могила меня бы вполне устроила, – произнес напряженный голос, а потом последовал хлесткий приказ: – Олентьен!

Голос двоился, словно приказ отдали два человека одновременно. Олентьен – еще одно пустое слово.

– Давай сюда! Да не эту степную принцессу, а инъектор! Живо!

Я ощутила укол в шею, но он был таким далеким, таким неважным по сравнению с огнем, что разливался по венам. Комариный укус, не более.

– А если это не поможет? Если уже поздно?

– Что ты молчишь?

– Обдумываю вариант с общей могилой.

– Никогда не бывает поздно! Никогда! – Я ощутила легкое, как перышко прикосновение, и оно парадоксально оказалось куда весомее слов. – Никогда, слышишь, Ивидель! А если ты собралась спалить тут все, то начни с меня. Начни с нас с тобой!

«Нас» – какое хорошее слово.

Начни с нас с тобой…

Спалить тут все…

Если вас устроит братская могила…

У нее магический срыв…

У нее… С нас… Начни…

Слова оказались не такими уж и бесполезными, не такими пустыми. Они как заряды метателя ударялись о темноту, об огненную пелену боли. Один удар за другим.

Ивидель…

Нас…

Срыв…

Я услышала хрип и поняла, что он мой собственный. Ощутила жар и тяжесть в руках, ощутила чужое прикосновение. Голоса рывком приблизились, словно кто-то наконец распахнул дверь и стащил с моей головы черную тряпку. Я открыла глаза и вернулась в зал с колоннами, в зал с потрескавшимся мрамором, туда, откуда меня унесла огненная боль. Я все еще ощущала ее в спине, на кончиках пальцев, в коленях и ступнях. Девы, я снова чувствовала ступни.

– Ну как там на том свете, Астер? – услышала я голос Дженнет. – Как богини?

– Тебе привет передавали, – прошептала я, глядя в синие глаза. Одной рукой Кристофер обнимал меня, а во второй сжимал уже знакомый иньектор. За его спиной стоял Мэрдок. Гэли сидела с другой стороны и сжимала мое плечо. Ее пальцы были холодны как лед.

– Тебе не сбежать от меня, Ивидель, даже к вашим богиням, – прошептал Кристофер.

– Скорее вас ждут мои соотечественники в Разломе, – сказал князь.

Я оглядела зал, в интерьере которого произошли некоторые изменения. Затворник по-прежнему сидел на каменном троне, а вот пол, стены, колонны и даже потолок были расписаны огненными росчерками.

– Астер превратила зал стихий в драгоценную шкатулку, – констатировала Дженнет.

– Я? Но... Что случилось? – Я попыталась приподняться, но тело оказалось вялым и непослушным, словно очень долго лежишь в одной позе, а потом не можешь вернуть подвижность суставам.

– Не хотите поблагодарить, леди Астер? – спросил Арирх.

Я перевела вопросительный взгляд на Оуэна, но тот не спешил ничего объяснять.

– Иви, ты… – быстро заговорила Гэли. – Ты призвала столько магии!

Подруга смотрела со страхом. Все они так смотрели, и Мэрдок и Мэри, Дженнет и даже демоны, а вот во взгляде Альберта читалось одобрение. Только Рыжей, казалось, не было особого дела до того, что происходило в зале стихий, да Александру Миэру, который смотрел только на нее. Я увидела их всех и даже магистра Олентьена, а еще пропавшую Цецилию, которая помогала подняться на ноги Аннабэль Криэ. Я увидела их всех разом.

– Никто никогда не призывал столько зерен изменений, – добавила Мэри.

– Она все сделала правильно, – неожиданно сказал Вьер, открывая глаза, и девушка бросилась к тиэрцу. – Разлом – это рана на теле нашего мира и чтобы его залечить, нужна магия, – он явно повторял чужие слова, правда, голос парня становился все тише и тише. – Теперь я понимаю, что это значит… нужно чтобы вы все… все…. – Что булькнуло у него в горле и парень потерял сознание не договорив.

– Вьер! –Мэри склонилась к его лицу.

– Восхитительно, – высказался затворник, и его голос словно вернул нас обратно, заставив вспомнить кто мы и чем тут занимаемся. Еще минуту назад мы стояли все вместе, напуганные и непонимающие, а одно презрительно брошенное слово расставило все по своим местам, раскидало по разные стороны баррикад.

Мы все еще были в зале стихий.

Разлом все еще не был закрыт.

Демоны все еще занимали тела людей.

– Кто будет лечить Эру? – иронично уточнил затворник. Мы промолчали. – Никто? Я почему-то так и думал.

Возможно, стоило его послушать, стоило сделать шаг вперед, призвать зерна изменений и продолжать напитывать ими стены, вот только… Мы толком не знали, что нужно делать, напитаем, а дальше? А еще, на это не так-то просто было решиться. Только безумец бросается в бой, не думая о последствиях. Мы были не безумцами, мы были всего лишь детьми, недавно выбиравшимися из-под родительской опеки, а от нас требовали ни много ни мало спасти мир.

– Когда же все это кончится? – непонятно у кого спросила Дженнет.

– Если только захотите, то прямо сейчас, – ответил ей барон Эсток, но герцогиня сделала вид, что не услышала. – Итак, мы на исходной позиции, но поскольку мы начали диалог…

– Диалог? – Гэли вздрогнула, словно он ее ударил. – Диалог?! – Она отпустила мою руку и вскочила на ноги. Александр Миэр кивнул одному из наемников, и мужчина встал рядом с девушкой, как бы невзначай покачивая черным мечом.

Крис помог мне сесть. Я ощущала себя бесконечно слабой, словно пролежала без сознания не несколько минут, а несколько недель... Но Девы, я снова чувствовала себя живой, хотя что-то подсказывало, это ненадолго. Возможно хищная улыбка князя, или оружие, что стало мелькать в руках одержимых.

– Да, мисс Миэр, он самый. И я предлагаю его продолжить.

– Что вы предлагаете? – недоверчиво уточнил Мэрдок.

Я огляделась, на первый взгляд в рядах демонов ничего не изменилось, а вот на второй… Нигде не было девушки, которая еще недавно демонстрировала Альберту поварской нож.

– Мистер Миэр, я предлагаю вам возглавить службу выдачи патентов и торговых разрешений Аэры, – быстро проговорил барон Эсток, отступая от Гэли и наемника.

– Всего-то? – криво улыбнулся отец подруги, его взгляд снова вернулся к рыжеволосой женщине.

– И эту проблему мы тоже решим, уверяю вас, – добавил первый советник.

– Не демоны, а торгаши, – услышала я шепот Мэрдока.

– Любую проблему решим, только за бокалом шерри и в тепле.

– Любящие комфорт торгаши, – поправился он и перехватил нож с чирийским лезвием.

– Интересно, что вы предложите мне? – спросил Кристофер. – Ничего, что я интересуюсь, раз уж у нас диалог?

– А чего ты хочешь? – на полном серьезе уточнил первый советник. – Денег? Так их теперь у тебя больше, чем у меня. Титул? И тут тебя ваши богини не обидели. Прекрасную деву? Так ты держишь ее в руках. Любой из людей многое бы отдал, за женщину, которая будет смотреть на тебя так, как леди Астер смотрит на тебя. Так что тебе нужно?

– Я потому и спрашиваю, что самому ничего в голову не приходит, а шерри, я особо не люблю, – деловито сказал Кристофер, а герцогиня выставила вперед черный клинок, не сводя взгляда с одержимого с факелом в руке, что обходил ее и Альберта по широкой дуге. Пока по широкой

– Жизнь, – неожиданно сказал князь. – Ты получишь жизнь, если прямо сейчас возьмешь на руки жену и покинешь этот зал.

– Жену? – одновременно спросили Мэрдок, Кристофер и Гэли, даже рыжеволосая обернулась.

– Что-то я не помню, чтобы они приносили клятвы перед лицом богинь, – прошептала Аннабэль Криэ и как бы невзначай отошла от бывшей главы Магиуса, одержимая оскалилась, это перебитый позвоночник ей позволял. Цецилия осталась на месте, на щеке степнячки горело алое пятно от удара. Заметив мой взгляд, она коснулась лица и со злостью посмотрела на Олентьена.

– Демоны редко считают нужным изображать джентльменов. Особенно когда им нужно, чтобы ты молчала.

Я схватила Кристофера за плечо, жест вышел испуганным.

Я вспомнила отрывочные голоса, что звучали в темноте, пока меня окружал огонь, вспомнила инъектор в руках у моего рыцаря и все поняла. Пока затворник носил личину Йена Виттерна и был шанс нас одурачить, той, что могла опознать Северина помогли исчезнуть. Магистр Олентьен помог, а когда обман раскрылся, когда понадобилось противоядие, их вернули. Вернее вернули инъектор, а степнячку так, за компанию. Они не учли только одного, что появиться Аннабель Криэ. Этого никто не учел…

И тут я, наконец, осознала, что короста… Ее больше нет! В свое оправдание могу лишь сказать, что боль еще вспыхивала в теле, пусть это и были всего лишь одинокие искорки, соображала я еще не очень быстро, а жаль.

Кристофер успокаивающе положил свою ладонь поверх моей, поднял инъектор на уровень глаз, взвесил, а потом вдруг сказал:

– Держи! – и протянул Мэрдоку. – Тебе тоже не помешает уколоться. И тебе, – он посмотрел на плачущую Мэри, которая не сводила взгляда с противоядия.

Демоны дали нам настойку из семян лысого дерева. Осталось лишь понять, почему они это сделали? Почему-то этот вопрос казался мне очень важным. Испугались магии, что я призвала в беспамятстве? Но она же впиталась в мрамор, заставляя его гореть, но и только. Разлом от этого совершенно не спешил закрываться. По сути, здесь мои зерна изменений не могли причинить никому вреда.

И все же демоны меня спасли. И не только меня.

Я смотрела, как Мэрдок приложил инъектор к руке, нажал, поморщился, а потом передал Мэри. Мысли толкались в голове, как покупатели на базарной площади, вроде и много, а все бестолковые.

– Не пугайте, леди Астер, – по-своему истолковал мою растерянность затворник, – а то у нее снова огонь потечет по венам. И мы снова будем наслаждаться праздничными огнями. Я, конечно, соскучился по силе Первого змея, но не настолько. – Он переложил меч из одной руки в другую и продолжил скучающим голосом: – Где-то когда-то этот мужчина назвал эту женщину своей, и она согласилась с этим. – Он перевел взгляд с Криса на меня. – А богини услышали. С этого момента вы стали принадлежать друг другу.

– У вас это так просто? – спросил Оуэн сжимая мою руку. Слава Девам, не стал спрашивать, как расторгнуть брак. А то бы я ответила: никак.

– У нас просто, – ответил ему Арирх, приближаясь к Мэрдоку, сокурсник тут же развернулся к одержимому. – А людям обязательно нужна запись в городской книге регистрации, да звон брачных колоколов в часовне Дев, тогда как самим богиням вся эту шелуха без надобности.

Дженнет не сводила взгляда с медленно обходящего колонну одержимого, Альберт сделал шаг вперед, загораживая девушку, его стальные когти-пальцы щелкнули друг об друга. Наемник, что еще оставался рядом с Александром Миэром оглянулся и нахмурился. До этого мне казалось, что за его спиной стоял еще один демон с факелом, но сейчас там уже никого не было.

– Так ты согласен? – уточнил князь и тут же сам себя поправил: – Вы согласны? Я дарю вам жизнь, вы уходите. Все просто.

– Надолго ли? – Кристофер обнял меня одной рукой. – Как только мы выйдем отсюда, твои серые псы затравят нас как бешеных волков.