Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 67 страниц)

Приемная пустовала.

– Иви, стой, – меня догнала Гэли.

Женский крик сменился всхлипами.

– Второй этаж, – пробормотала я, поняв, откуда доносится плач.

Я взбежала по лестнице, навстречу мне спускался светловолосый мужчина в домашних брюках и расстегнутом сюртуке. Правая рука в бинтах висела на перевязи. Он проводил меня удивленным взглядом, но ничего не сказал. Не думаю, что кто-то запрещал девушкам находиться в мужском крыле, просто они сами туда не стремились.

Я свернула в коридор, который являлся почти зеркальным отражением женского, и остановилась, словно налетела на невидимую стену.

Тюремная палата отличалась от обычной оковаными сталью дверьми и постом охраны, только вот сейчас эта охрана, два рыцаря с эмблемами серых, лежали на полу без движения. Слава Девам, крови нигде не было видно, но их неподвижность пугала. Девушка в белоснежном платье зажимала рот рукой, стараясь заглушить всхлипы. Получалось не очень. Она никак не могла оторвать испуганный взгляд от распахнутой железной двери. Из крайней комнаты в коридор вышел пожилой мужчина с красной блестящей лысиной на макушке и пучками седых волос по бокам. Он тяжело опирался на костыль и нервно вертел головой.

Я медленно подходила к открытой двери, у которой лежали серые. Женщина всхлипывала, мужчина с костылем гнусаво спрашивал, что происходит.

Я ничего не спрашивала, я уже видела.

Толстяку тоже выделили отдельные апартаменты, правда, он не собирался за них платить. Он лежал на кровати, похожий на тюленя из Зимнего моря, что приплывали к нашим берегам по весне. Тело и лицо замотано бинтами, некогда белыми, а сейчас густо заляпанными кровью, льющейся из перерезанного горла. Кровь растекалась по простыням, одеялу, капала на пол. Я ощутила настоятельную потребность закричать, а возможно, тоже зажать рот рукой, как девушка в белом, ну или, на худой конец, упасть в обморок.

Крис стоял у изголовья и смотрел на труп, который теперь уже точно не сможет говорить.

– Иви, – неуверенно позвала Гэли, и Оуэн обернулся.

Не знаю, что он увидел в моих, но его синие глаза потемнели от гнева. Я почувствовала движение за спиной, но была уверена, что это подруга. Сейчас она точно закричит, и сюда сбегутся не только все обитатели дома целителей, но и двух соседних домов. Даже не знаю, почему я возложила на нее эту почетную обязанность.

Но вместо подруги кто-то другой схватил меня за талию, дернул назад. Пред глазами появилась обмотанная бинтами рука, из которой медленно, как мне показалось, даже неспешно, выехало лезвие.

«Тот парень на лестнице, – мелькнула запоздалая мысль, – тот парень шел вниз, несмотря на то, что девушка кричала».

Тонкая стальная пластина, одно движение которой пресечет все вопросы разом, приблизилась к лицу.

– Не шевелитесь, графиня – прошептал кто-то на ухо, хотя я, завороженная стальным блеском, и так замерла.

Щелкнул взводимый курок, Крис направил на меня метатель. Поправка, не на меня, а на того, кто за мной прятался, чье дыхание шевелило мои волосы. Пальто барона было расстегнуто, к ремню крепилась пустая кобура. Женщина снова запричитала, мужчина перестал задавать бесполезные вопросы.

– Отпусти ее, – потребовал Оуэн. – И поговорим.

– Я пришел не разговаривать, – пакостно ответил незнакомец с ножом. – Я пришел делать дело, – чужая рука стала шарить по талии. – С маленькой графиней.

Я испугалась так, что не могла вымолвить ни слова. А когда я пугаюсь, происходит одно. Пламя ближайшего светильника трепыхнулось, словно живое.

На самом деле это неправильно, эти спонтанные выбросы силы, спровоцированные сильными эмоциями. Нас для этого и отправляют в Магиус, чтобы учились не вредить себе и другим.

Иногда я задумывалась о судьбе тех, кто не попал в Академикум. Из нашего потока только семеро не платили за обучение. Семь счастливчиков, отобранных советом магов. Из нашей группы – смуглянка Рут, отчисленный Леон и Корин. Еще четверо из второй группы. Самые яркие таланты. Думаю, на бесплатное место вполне мог претендовать и умник Отес, но его отец, промышленник, владевший львиной долей завода по производству мобилей, не стал рисковать и сразу оплатил обучение.

А что происходит с теми, кого отсеяли? С теми, кто предоставлен собственной судьбе?

Такие зачастую идут в услужение к магам, не за золото, не за серебро, а за науку, за шанс научиться контролировать свой дар. Но всегда остаются те, кто уповает на Дев и пытается жить обычной жизнью, женится, заводит детей, торгует и даже начинает верить, что все обойдется. Но не обходится. Никогда. Что-то случится – заболеет ребенок, муж зачастит к пышке-булочнице или убежит молоко в очаге – сила вырвется и ударит по первому, что попадется под руку. Дай богини, отделаешься малой кровью, и расколется лишь точильный камень, с которого соскользнул нож, поранивший магу руку. А если нет? Если расколется камень, положенный в фундамент, и дом рухнет, погребая под собой и хозяев, и гостей, и случайных прохожих?

Одна из самых известных вспышек силы привела к наводнению в провинции Литье и гибели двух сел. Вот в таких случаях в дело и вступают жрицы. Те, кто приносит вред своей магией, попадают в Отречение и очень редко возвращаются. Их наказание – рабский ошейник и полная изоляция от магии. Их жизнь – это работа во искупление. И тогда может быть, всего лишь может быть, через несколько лет они смогут вернуться в мир.

Бывает, не попав в Магиус, бедняки идут прямиком к жрицам и просят отрезать их от силы. Лучше жить обычным человеком, чем рабом.

Ходили слухи, что мисс Ильяна давно просит князя расширить факультет и объявить дополнительный набор. Но пока, судя по всему, Затворник хранит молчание.

То, что произошло в доме целителей, никак нельзя назвать правильным. Я не контролировала изменения, они происходили стихийно. Частицы разогнались, огонь вспыхнул прямо перед моим лицом, опалив брови и ресницы. Белые бинты на руке у незнакомца занялись буквально за секунду.

Но то, что случилось потом, произошло еще быстрее. Я уловила эхо чужих беспорядочных изменений, и лезвие, которое должно было вспороть щеку, замерло в пространстве, как и любой другой металл, когда кто-то пытается изменить его свойства. Грохнул выстрел, но свинцовый шар (я не хотела гадать, в кого из нас он должен был попасть) тоже завис в воздухе, подчиняясь беспорядочной хаотичной магии. Не моей.

Мужчина за спиной, вместо того чтобы бросить раскалившееся лезвие, заорал. Я подалась назад, уходя от его горящей руки, всем телом отталкивая белобрысого. Шляпка слетела с волос и покатилась по полу. Я вырвалась и едва не налетела на стену. Незнакомец тряс горящей рукой, пытаясь сбить пламя. Раскаленный нож он так и не бросил, хотя ему наверняка было очень больно.

Свинцовая пуля, потеряв энергию, упала. Гэли стояла рядом с девушкой в белом, напуганная, но вместе с тем решительная – рука вытянута, на кончиках пальцев ощущалось остаточное эхо изменений, словно нити невесомой паутины, повисшей в воздухе.

Кристофер перехватил метатель, как дубинку, и бросился на белобрысого. Но тот взмахнул горящей рукой и едва не ткнул этим факелом рыцарю в лицо. Оуэн отпрянул. Старик с пучками седых волос крякнул и огрел душегуба костылем по загривку. Незнакомец издал сдавленный вскрик, затравленно оглянулся и… с утробным криком бросился в широкое окно в конце коридора. Наверное, этого не ожидал никто, даже Крис, бросившийся следом.

Короткий, всего три шага, разбег, и неизвестный врезался в стекло, словно бык – наклонив голову, закрывая рукой лицо от летящих во все стороны осколков. Его забинтованная рука все еще горела.

В коридор ворвался холодный ветер, принесший с собой ворох ледяных снежинок. Пламя в светильниках заметалось за матовыми стеклами и погасло.

Оуэн выглянул в разбитое окно, помянул демонов Разлома и почему-то первого князя и бросился бежать по коридору к лестнице.

На негнущихся ногах я подошла к окну. Белобрысый неловко выбирался из невысокого сугроба. Рука больше не горела, биты сменили цвет с белого на черный. Я погасила бушующее внутри пламя испуга, погасила, как учила мисс Ильяна, переключившись на противоположную стихию. Скорость – на предельный покой, пламя – на лед. Если твой камень преткновения, твой вылетающий без спроса снаряд – огонь, всегда хватайся за воду.

И снег вокруг беглеца растаял и застыл, обернувшись ледяной ловушкой.

– Так тебе! – выкрикнула подошедшая к окну Гэли.

Тот словно услышал, хотя ветер был такой, что отбрасывал занавески под потолок, а хлопья снега далеко в небо. Незнакомец задрал голову и оскалился, как зверь.

Я даже не поняла что, произошло потом. Одна нога белобрысого была скована льдом по бедро, вторая по колено, но он, продолжая безумно улыбаться, достал из кармана маленький цилиндр, похожий на тюбик губной помады, которой матушка запретила мне пользоваться под угрозой монастыря. Достал, посмотрел на Гэли и уронил под ноги, будто бы случайно…

Бумкнуло так, что оставшиеся в раме стекла посыпались на пол. Снова закричала девушка из приемной. Казалось, стены вздрогнули от проникающего в каждую клеточку тела вибрирующего звука.

Лед разлетелся на тысячи кусочков, и освобожденный незнакомец бросился бежать, подворачивая ногу – прыжок со второго этажа не прошел для него бесследно. Немного нелепый в обгоревших бинтах, в домашней одежде посреди зимы, хромающий… Задержать такого будет очень просто... Как же я тогда ошибалась!

– Все еще расстраиваешься, что пропускаешь самое интересное? – спросила у Гэли.

– Не дом целителей, а злачный притон, – высказался старик, пытаясь опереться на костыль.

– Именно так я и напишу отцу, – кивнула подруга. – Ни минуты не останусь в этой богадельне!

А на лестнице уже слышались торопливые шаги и громкие голоса. К сугробу под окнами выбежал Крис, оглянулся и зло пнул ледяную крошку. А я попыталась представить, насколько наш вояж понравится серой. Выходило, что ни насколько.

Сцепив подрагивающие руки, я прошлась из одного угла комнаты в другой. Крис сидел на стуле и возмутительно спокойно следил за мной, заставляя еще больше нервничать. Дверь открылась, и вошедшая Гэли трагичным голосом проговорила:

– Все, приехали серые.

Оуэн тут же встал, подошел к широкому окну, отодвинул портьеру, вглядываясь в снежную круговерть. Я остановилась за его спиной. Напротив крыльца дома целителей стояла закрытая черная карета, обшарпанная и немного просевшая, казалось, просто кричавшая о принадлежности к чиновничьей конторе средней руки.

– Смертная служба, – проговорил барон. – За телом. Лучший дом целителей в Льеже – и убийство. Серые просто взвоют. А вот думать надо было, прежде чем помещать сюда опасного преступника! – с нескрываемым злорадством проговорил Крис.

– Так потому и поместили, что лучший, – ответила Гэли. – В другом он бы сразу умер.

– Откуда знаешь? – Рыцарь опустил ткань, закрывая окно.

– Упала в обморок, – подруга пожала плечами. – Ну почти упала, когда они попытались допросить. Пока целители возились, слышала их разговор. Серые злятся, та девушка из приемной плачет. От меня отстали, но это ненадолго.

– Что-нибудь еще слышала? – Парень шагнул к подруге. – Как нейтрализовали охрану? Как белобрысый вообще попал в дом целителей?

– Мне-то откуда знать? – фыркнула девушка.

– Гэли, что ты слышала? – спросила я.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть, Миэр, – сквозь зубы проговорил Крис. – У нас всего несколько минут до того как они придут сюда – допрашивать одну не в меру резвую обморочную. И тут мы… Такой подарок. Так что говори, если хочешь помочь.

– Иви, – подруга повернулась ко мне. – Он совершенно несносен. Каким был, таким и остался, – девушка отступила к столу. – Вас ищут, особенно его, – она указал пальцем на барона.

– Раз ищут, значит, скоро найдут. Ивидель представилась, так что, прятаться не имеет смысла, – резюмировал Оуэн. – Слышала что-нибудь еще?

– Они напуганы, – она замялась. – Ну, мне так показалось.

– Чем?

– Охрану оглушили, и… Серый ругался… тут я не очень поняла, – она закусила губу. – Оглушили какими-то волнами… или каким-то фруктом… гранатом, кажется. Но это же чушь? – Подруга сморщила носик.

– Волновая граната? – прошептал Оуэн.

– Точно, – просияла подруга.

– Это так страшно? – в свою очередь спросила я, глядя в напряженное лицо барона. – Охрана жива?

– Да, – ответила подруга, – точно жива.

– Волновая граната – это механизм, – задумчиво проговорил Крис. – При активации испускает высокие волны… это как крик.

– Магия? – спросила я, вспомнив заряд Рут, которая смогла заключить в сферу визг.

– Не магия. Механизм. Инженеры в Ордене давно пытаются создать альтернативу магическим зарядам, но каждый раз получается что-то громоздкое, – он побарабанил пальцами по столу. – Только на телеге возить.

Я вспомнила маленький цилиндрик, что уронил к ногам белобрысый, выбираясь из ледяного плена.

– Но откуда тогда у кого-то такой механи… – Гэли не договорила, не смогла, потому что ответ был очевиден. Если такого механизма нет на Аэре…

– Тиэра, – прошептала я и замотала головой. – Очередной зверь прошел через барьер? Нет, не верю.

– Важно, не во что верим мы, а во что поверят серые, – сказал Крис, смотря куда-то в пространство. – Демоны Разлома!

– Не хочу иметь с этим ничего общего! – заявила Гэли.

– Я тоже не хочу, но кто ж нас спросит. С серых псов действительно станется притащить в Льеж отца, – Оуэн скривился. – А он нужен мне здесь, как собаке пятая нога, – парень стукнул кулаком по столу. – Старик все испортит. Вспоминайте! – потребовал он так, что я отпрянула. – Вспоминайте, что вынесли из лавки Гикара? Все, даже если это медяки на сдачу.

В коридоре послышался шум шагов.

– Я купила зеркало, – быстро сказал Гэли, а я покосилась на лежащий на столе сверток в хрустящей бумаге. С этой чехардой едва не забыла про свой подарок. – Расплатилась без сдачи, а Иви… – подруга повернулась ко мне.

Я опустила голову и посмотрела на рабочий пояс, где в кожаной петле висела коробочка инструментариума. А ведь светловолосый, схватив меня, провел рукой как раз по талии. А если не в зеркале дело? Если дело, ради которого он пришел, это вовсе не я, а… Отцепив коробочку, я положила ее на стол перед Крисом.

– Это и еще линзы, – рядом появились три прозрачных кругляшка.

– Такой есть у каждого рыцаря, – фыркнула Гэли. – Даже у тебя, глупо думать…

– Тихо! – рявкнул Оуэн и взял в руки инструментариум.

– Крис, ты самый несносный и невоспитанный рыцарь. И я не понимаю, за что ты, Иви...

– Замолчи, Гэли, – приказала я. – Просто помолчи.

Шаги замолкли прямо напротив нашей двери. Раздался размеренный стук. Незнакомый голос уточнил:

– Мисс Миэр?

Гэли сделала большие глаза, я ответила ей точно таким же «выразительным» взглядом.

Крис нажал первую кнопку на коробочке, выщелкнул стержень с двумя перекрещивающимися насечками на округлом кончике, которым так удобно откручивать крепежи. Отвертка. Посмотрел и убрал обратно.

– Мисс Миэр?

– Да.

– С вами хотят поговорить.

– Хорошо, чуть позже, – голосом умирающей ответила Гэли.

– Мисс, вы не понимаете, это серые, мне приказали…

– Я же сказала, потом, Я… – она закусила губу, – не могу сейчас, я не одета.

Плохая отговорка, вернее, станет таковой, когда в ее спальне обнаружат Криса.

– Скажите, что приду через несколько минут.

– Хорошо, мисс Миэр, – звук шагов стал отдаляться.

– В следующий раз придет кто-то другой, – прошептала я. – Не столь деликатный.

– У Серых дел и без меня по горло, – Гэли дернула плечом. – Успеют еще на мои обмороки насмотреться.

Оуэн нажал на второй выступ. Из коробочки выскочил стержень с плоским скошенным краем. Рыцарь осмотрел стержень со всех сторон и разочарованно убрал обратно. Третья кнопка, и из корпуса появилось тонкое шило. Крис провел по железу пальцами, нахмурился, вдруг поставил острие иглы на одно из увеличительных стекол и нажал.

Я думала, что игла сломается или треснет стекло, но… ничего из этого не произошло. Тонкий стержень с едва слышным щелчком на четверть ушел в корпус и выехал обратно. По прозрачному стеклу линзы разлилась капля жидкости, по цвету напоминающая чай.

– Игла полая, – проговорил Оуэн.

– Что? – переспросила я.

– Игла полая, как у шприца. Так делают, когда надо ввести внутрь лекарство, – стал объяснять Оуэн.

– Я знаю, что такое шприц, – перебила его я. Гэли согласно кивнула. – Почему он такой странный? Зачем кому-то прятать шприц в инструментариум? Это смазка? – Я указала на темную каплю.

– Не похоже, – барон коснулся жидкости пальцами, чуть растер и понюхал.

Я потянулась к стеклу всеми чувствами. «Распознавание веществ» у нас должно начаться только в следующем полугодии, но основные составляющие мы определять уже могли, хотя и часто ошибались.

– Настойка, – сказала я. – Растительного происхождения. Судя по концентрации питательных веществ, из какого-то семени.

– Я не знаю такого растения, – озвучила мои мысли Гэли. – Но это явно лекарство, только неясно, от чего.

Мы снова услышали шаги в коридоре, на этот раз к нам приближалось два человека. Серые наверняка уже поговорили с девушкой из приемного, и та рассказала, к кому приходили странные посетители.

– Лекарство? – поднял бровь Крис. – Не могу придумать ни одной причины, зачем вводить настойку таким странным способом.

– Целители делали мне укол, чтобы не было воспаления, – сказала Гэли. – Чтобы не получить заражение крови. Но я никогда не слышала о том, чтобы кого-то лечили тайком, исподтишка. Представляю, как целитель подкрадывается к больному, – она изобразила то ли крадущегося и больного на всю голову медведя, то ли пьяницу в вечер пятницы, и вдруг замерла, вытаращив глаза. – Иви, а что, если… если так лечили их? Софи, дочка ювелира…

– Безногий Керри с рынка, – припомнила я. – Кто-то еще?

– О чем вы? – потребовал ответа барон.

– Мисс Миэр? – позвал совсем другой голос. Раздался стук. – Вы позволите?

– О том, каким волшебным способом излечивали коросту на местном рынке. – Шепотом ответила я.

– Мисс Миэр? – в голосе за дверью слышалось раздражение.

– Нет, – слабо проговорила подруга. – Уходите.

– Орден серых, – представился посетитель. – Мне необходимо поговорить с вами. Немедленно.

– Минуту, – девушка скорчила разочарованную мину и развела руками.

– Немедленно!

– Я сказала, минуту. Не дадите мне привести себя в порядок, вообще ни слова не скажу, – обиженным голосом отрезала Гэли.

– Хорошо, у вас минута, – недовольно ответили из-за двери.

Воцарилась тишина. Тот, кто ждал с другой стороны, явно не собирался уходить. Хорошо, дверь не вынесли. Хотя с чего бы, Гэли не подозреваемая, в лучшем случае свидетель.

– Как говорили девушки, – стала вспоминать я, – Софи поранили шею, и с того безногого срезали воротник… раны и нападение, от которого все поправляются.

– Их били по голове и вводили лекарство? – воскликнула Гэли и тут же перешла на шепот. – Это оно да? Оно!

– Стоп, – скомандовал Крис. – С чего вы взяли? Кто-то видел, что больным делали укол этим?

– Нет, – покачала я головой.

– Вы не знаете, что за жидкость внутри?

– Нет, – повторила я.

– Так какого демона сочиняете?

– Ну, за это убивают. Значит, это что-то очень важное и нужное, – обиделась Гэли.

– Действительно, – Оуэн посмотрел на подругу так, как моя матушка смотрела на кормилицу Туйму, когда та начала чудить под старость. – Откуда такая вещь у Гикара?

– С Тиэры? – задумалась Гэли. – Там лысое дерево еще осталось?

– Не знаю, – ответила я. – Но Гикар болел коростой.

– И продал единственный шанс на спасение вам? – издевательски спросил Крис.

– А что? – фыркнула подруга. – Может, он уже сделал укол.

– Точно, а потом сгорел. Счастливое спасение, – рыцарь нажал на шило сбоку, заставляя его уйти в корпус.

– У Гикара уже не спросишь, – напомнила я.

– И толстяку очень вовремя закрыли рот, – вынужден был согласиться Крис, убирая инструментариум во внутренний карман пальто. – Значит, поступим так, я отдам эту безделушку мэтру Тиболту, лучше него в травах никто не разбирается. И пусть серая с ним бодается, а не со мной.

– А мы? – спросила Гэли.

– А вы сидите тихо и улыбайтесь. Справитесь?

– Мисс Миэр, – раздраженно позвал голос. – Не откроете, мы выломаем двери.

– Одна просьба, серым до поры до времени об этом, – он похлопал по карману, – знать не обязательно.

– Почему? – проявила любопытство подруга.

– Отберут, – не стал кривить душой Оуэн. – Еще скажут, что это я всех порешил.

– Мисс Миэр, – доски двери тихонько затрещали.

– Иду, – Гэли направилась к выходу.

– Ивидель, – позвал Крис, и я повернулась. – Если кто-то другой, кроме серых, кто-то вроде белобрысого будет спрашивать об инструментариуме, ты со всей охотой и старательностью расскажешь, как отдала его мне. Расскажешь, не дожидаясь, пока тебе для убедительности покажут что-то острое и опасное. Все стрелки переводи на меня, ясно?

– Что сделать, прости? – Я совсем не понимала, как перевод карманных часов может нам помочь.

– Все валишь на меня и изображаешь дурочку.

– А ты? – Я посмотрела в синие глаза.

– Разберусь.

– Но как же… Так нечестно! Нападали на меня, и я хочу знать, что происходит! И если ты… тогда я сейчас… – я судорожно изобретала угрозу, которая показалась бы рыцарю весомой, – расскажу все Серым.

– Давай, – усмехнулся Крис, и от этой его всезнающей усмешки у меня мурашки побежали по коже. – Они тебя по головке погладят и, конечно, в благодарность все расскажут. И покажут.

– Крис, – попросила я. – Пожалуйста. Мне уже на улицу страшно выходить, я в каждом прохожем врага вижу. Я должна знать, что все закончилось. Прошу.

Гэли щелкнула замком.

– Узнаешь. Через день, максимум два, я сам тебя найду и все расскажу. Даю слово. К тому же, если наставник не разберется в растворе, все равно придется привлекать магов, да и с тобой наверняка захотят поговорить…

В комнату вошли два рыцаря с эмблемами серых, и то, что они увидели, им очень не понравилось. Вернее, не понравился широко улыбающийся Крис.

– Мэтры, – поприветствовал он их и, не дожидаясь вопроса, представился. – Барон Кристофер Оуэн, к вашим услугам. Леди очень испугались, и я счел своим долгом побыть с ними до вашего прихода. – Потом, повернувшись ко мне и коснувшись шляпы, проговорил. – Леди Астер, буду рад новой встрече.

Я в ответ вежливо склонила голову.

Но мы не встретились. Ни через день, ни через два. Оуэн не пришел.

[1] Астер – в переводе с языка единой Эры – «змеиный».

[2] Зимние жемчужины – жемчуг, добытый в Зимнем море

[3] Трид – в переводе с языка единой Эры – «блеск».

[4] Совиный Лабиринт – резиденция баронов Оуэнов.

Запись седьмая. О библиотеке и методах сбора информации

Какова степень изменения древесины при перекрытии воздействия двумя кольцами из золота весом до трех грамм, кольца – на указательном и безымянном пальцах?»

Я перечитала задание три раза, понимая одно слово из двух. Взгляд то и дело возвращался к широкому стрельчатому окну аудитории. По огибающей замок дорогетолько что прошел десяток рыцарей. Криса я среди них не разглядела, а вот рыжую шевелюру Жоэла приметила.

Оуэн не сдержал слово и не нашел меня вчера, и что-то мне подсказывало – не найдет и сегодня. Не тот он человек, чтобы забыть о данном обещании. Ох, не тот. Барону проще было бы сразу сказать «нет». Но он пообещал.

Целый день я сидела, как на иголках, едва не провалила зачет по изменениям, три раза проходила мимо замка Ордена. Впору посмеяться. Дженнет точно посмеялась бы, но сейчас мне было не до нее. Последний день экзаменов, еще через день пересдача магических сфер, и все. Если я не завалю сегодня расчеты и фехтование. Отчего же я думаю о чем угодно, кроме этих скачущих цифр и линий? Так и представляю, как в лицо тыкают метателем, а я вместо того чтобы швырнуть зерна изменений, начинаю рассчитывать их степень. Слава Девам, во втором полугодии начнутся предметы поинтереснее, вроде строения земли и магии механизмов.

Я не удержалась от смешка.

– Увидели что-то веселое в задании, Астер? – спросил Луис Дроне.

Магистр был невысок ростом, лыс и желчен, уважал цифры, эллипсы и звезды куда сильнее людей, а уж учеников вообще не считал за оных.

– Нет, мэтр.

– Решили?

– Нет, мэтр.

– Так решайте, а глупо хихикать будете в другом месте, там, где это оценят по достоинству. – Он отошел от стола, и я снова перечитала задание.

Степень изменяемости дерева двойка, с помехами, естественно, меньше, но вот насколько? Вес колец до трех граммов. Тонкие, женские, но перекроют крайние линии, то есть степень изменений уменьшится на ноль целых, три… две… незнамо сколько десятых.

Я вздохнула, никогда не любила цифры. А, с другой стороны, маменькины расчеты расходов и доходов Кленового Сада никогда не выглядели как символы древнего языка, смысл, которых упорно ускользал. Надо просто сосредоточиться, иначе действительно скоро вернусь к амбарным книгам родного дома.

У золота степень изменения пятерка, как и у всех металлов, вес каждого до трех грамм, значит, коэффициент препятствия ноль целых пятнадцать сотых, кольца два… Девы, все же просто. Стоило вспомнить, как я помогала матушке в замке, и все сразу встало на свои места. Права была нянька – не о мальчиках надо думать, а об учении. Два минус три десятых. Одна целая, семь десятых. Это даже не математика, а так, очевидность.

Я быстро написала на листке расчеты столбиком, выдохнула и, откинувшись на спинку стула, оглядела аудиторию. Отес уже давно выполнил задание и скучающе смотрел в окно, Рут улыбалась, вечно растрепанные волосы Вьера торчали в разные стороны еще сильнее, чем обычно, видимо, от изнурительных умственных усилий.

– Если закончили, сдавайте работы. Остальным надо поторопиться. Осталось десять минут, это и так чересчур много для пары задач.

Судя по непривычно растерянному лицу Дженнет, она явно не считала, что это много. Я быстро положила листок на учительский стол и направилась к двери, спиной чувствуя любопытный взгляд Отеса. В отличие от него, я не собиралась дожидаться, пока магистр возьмет бумагу, почти уткнувшись длинным носом в текст, пробежит глазами по строчкам, поставит закорючку, которая обозначает плюс или минус. Результаты станут известны и так. Если пересдача, значит, пересдача, а сейчас надо найти Криса. Вот правильно говорила нянюшка, не доведут парни девку до добра, еще никого не доводили.

На ходу застегивая куртку, я выбежала из замка, рыцари прошли вот по той дороге, скорее всего, на тренировочные площадки. День был на удивление солнечным и теплым для зимы, снег искрился и играл бликами. В Кленовом Саду мы с Илбертом в такую погоду кидались снежками, пока не выросли, и пока матушка нам не запретила.

Свернув за высокую башню библиотеки, я подошла к ограждению, что отделяло полосы препятствий. Всего три жерди на вкопанных в землю столбах. Я коснулась темного дерева и стала разглядывать тренирующихся рыцарей. Меня интересовали отнюдь не обнаженные торсы тех, что заканчивали полосу препятствий, меня интересовал рыжий простоволосый парень, что разговаривал с посвященным рыцарем в черном плаще. Еще трое готовились пройти полосу препятствий, двое болтали неподалеку, один запустил снежком в спину товарища. И ни один из них не был Оуэном.

Я стояла и смотрела на Жоэла, стояла и смотрела. Так всегда поступал отец – он никогда не кричал, не махал руками, но тяжесть его взгляда ощущали все.

– Если долго смотреть на человека, он обязательно это почувствует, – объяснил он как-то нам с братом. – Взгляд подобен прикосновению.

– Это магия? – переспросила я.

– Почти, – засмеялся он, целуя маленькую меня в макушку.

Как давно это было…

Рыжий оказался на удивление толстокожим. Или просто был не в курсе методов графа Астера. Парень продолжал разговаривать с наставником и даже пару раз для убедительности взмахнул мечом. Потом отошел к деревянному чурбаку и потряс головой, прежде чем поднять оную и посмотреть на меня.

Жоэл постоял несколько секунд, видимо, ожидая моего исчезновения или хотя бы смущения. Не дождался.

– Смотри-ка, Жоэл нашел себе девушку, – засмеялся один из рыцарей, уже стягивающий нательную рубашку. – Зачем тебе этот недоросль, красавица? Давай к нам.

Я не шевельнулась, продолжала смотреть на приближающегося парня. Слишком недовольного для «нашедшего девушку». Такое лицо у тех, кто очень хочет эту девушку потерять и никогда больше не находить.

– Чего тебе? – совершенно невежливо спросил рыжий, приблизившись, и, словно спохватившись, добавил. – Графиня.

– Книгу пришла вернуть, – сказала я.

– Правда? – оживился рыцарь, разглядывая мои пустые руки. – Она у тебя? Отдашь?

– Да, но не сейчас, – он разочарованно скривился. – Где Крис?

– Красотка, – снова позвал рыцарь без рубашки.

– Забудь о нем, – ответил рыжий, оглядываясь и показывая кулак говорливому сокурснику.

– Я не совета просила, а ответа на вопрос. Где барон?

Жоэл молча хмурился.

– Он рассказал магистру о… об инструментариуме?

– Тсс, – парень едва не подпрыгнул и мгновенно шагнул ближе к ограждению. – Спятила, так орать. Забудь, я сказал. И о Крисе, и об инструментариуме. Поняла?

– Нет, – честно ответила я. – Умом слаба, с детства.

– Это заметно.

– Не забывайся!

– Прошу прощения, – проговорил он таким тоном, что я сразу поняла – нисколечко не просит.

– Значит, не скажешь?

– Нет.

– Очень хорошо, – я развернулась и пошла обратно. – Тогда сама у магистра узнаю.

– Ку… куда? – рявкнул он.

– В башню Ордена, к вашему… который травы чует этим... чем бы там ни было.

– Рыжему дали от ворот поворот! – засмеялись за спиной парни.

– Астер! Графиня! Да, стой же ты, – Жоэл догнал меня. – Правда, что ли, пойдешь к мастеру Родригу? – спросил рыцарь и сам же себе ответил. – Пойдешь, как пить дать, пойдешь. Эх… – он оглянулся, стал серьезным и проговорил. – Найди трактир «Пьяный кучер» и оставь хозяину записку для Шелеста. Все. Если Крис захочет, сам с тобой свяжется. Ясно?

– Что? – не поняла я. – Какой трактир? Где? – Я указала пальцем вниз. – В Льеже? Что Оуэн делает в городе, у вас же экзамены?

– Ну, скажем так, магистры их для него отменили.

– Как отменили? Это же прямой путь домой…

– Не мое дело, ясно? Да и не твое, если честно. Послушай доброго совета, не лезь ты в это. Только хуже сделаешь. И ему, и себе.

– А почему для Шелеста? Кто это? Что за игра? – спросила я, думая о своем.

– Не знаю, – медленно, по слогам, проговорил рыжий. – Что мне Крис сказал, то и повторяю. Он как знал, что ты не усидишь на месте, – парень покачал головой.

– Благодарю, – проговорила я, разворачиваясь.

– Вас этому где-то учат? – крикнул рыжий мне в спину. – Произносить «благодарю» с таким видом, словно подарили человеку весь мир?