Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 67 страниц)

А вдруг это матушка? Нет, не стоит так думать, не стоит принимать желаемое за действительное. Прав Мэрдок, цветочных лавок вокруг больше дюжины и…

– Идемте, Ивидель, тут не на что смотреть, то ли дело в банке: золото и бронза, чернила и воск, запах больших денег что кружит голову. – Он улыбнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ. В этом страшном месте нечасто улыбаются.

Хоторн оказался прав, в банке пахло деньгами. И не просто гербовой бумагой и восковыми печатями, а очень большими деньгами. Знаете, есть такие места, где робеют даже богачи, места, куда не заглядывают бедняки и куда с неуемным пафосом заходят купцы. Эрнестальский золотой банк был огромен, зал для посетителей напоминал тронный, мраморные колонны походили на лес, столы служащих казались монументальными, как плиты в усыпальницах. И все та же столичная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев, шаркающими шагами и улыбками. Да улыбки бесшумны, но они просто звенели в окружающем великолепии, как бы абсурдно это не звучало.

– Мисс Астер, мистер Хоторн, прошу вас, – поприветствовал нас управляющий. Они тут почти все именовали себя «управляющими». Они управляли финансами. – Прошу сюда. – Он проводил нас к своему столу и выдвинул для меня стул. – Рад видеть вас, графиня, и вас, граф. Чем могу служить?

– Мне нужна вексельная книжка, – сказала я присаживаясь.

– Конечно, леди Астер, – управляющий подозвал одного из клерков и отдал распоряжение.– Это займет всего несколько минут, может, пока приказать подать чай.

– Нет, благодарю вас.

Мэрдок со стуком прислонил свою трость к столу. Тишина в банке нарушил чей-то нарочитый смех. Управляющий никак не прокомментировал это, лишь улыбка стала еще более лучезарной и более натянутой.

– Давай-давай шевелись, проверяй свои бумажки. – Смех сменился визгливым выкриком и на посетителя обернулись все, кто находился в зале.

Вычурно одетый молодой человек прикоснулся к шляпе в знак приветствия и снова повернулся к работнику банка. Служащий быстро листал толстую тетрадь, его выдержка подвергалась немалому испытанию.

– Очень рад был видеть вашего батюшку в добром здравии, – сказал «наш» управляющий.

– Что? – излишне громко спросила я. – Вы видели папеньку? Когда?

– Эммм… Три дня назад, если мне не изменяет память. Он и ваша дражайшая матушка нанесли нам визит.

– Что они тут делали? – спросила я, чувствуя, как один из тревожных узелков внутриразвязывается. Три дня назад! Их видели три дня назад, а значит, тогда все было в порядке.

– Тише, леди Астер. – Мэрдок предупреждающе коснулся моего запястья. – Вряд ли кто-тов этом банке вправе обсуждать действия вашего отца.

– Благодарю, мистер Хоторн.

– Просто я узнала, что они уехали, – извиняющее проговорила я.

– Многие уезжают из столицы. Только на прошлой неделе тут закрылись две лавки и одна мастерская. А в прошлом месяце хозяин кондитерской, где мы пили кофе по выходным, собрал домочадцев, набор фамильной посуды, книгу рецептов и купил билеты в Льеж. Представляете, в Льеж?

– Что значит «неблагонадежен»? – фальцетом спросил молодой человек, что еще минутой ранее смеялся. – Да вы знаете, кто я?

Мы снова посмотрели на крайний стол, улыбка клерка увяла окончательно, он даже не стал делать вид, что все еще раз нежданному клиенту.

– Послушайте, мистер Генье, – вполголоса проговорил служащий.

Я подняла взгляд выше. Стол, за которым в данный момент выслушивал отказ мистер Генье, был последним в зале, за ним стеная шиша частично скрытая драпировками, а в ней… В нише стояла статуя высокой худой женщины, лицо ее оставалось в тени, отсвет падал только на подбородок, который совсем не походил на человеческий. Он походил на звериный. Я ощутила странное «дежавю», словно все это уже было, словно я уже видела ее. Я былав столичном отделении банка два раза, первый с матушкой, второй с братом, но никогда не испытывала подобного. Я повернулась к Хоторну и поняла, что он тоже смотрит на эту статую.

– Моя семьяимеет вес в обществе, и то, что вы говорите, возмутительно. Если Оливер Генье не достоин ссуды, то кто же тогда достоин? – Молодой человек вскочил. – Ну, давайте, скажите мне, кто достоин? Чья фамилия имеет больший вес? Может быть… – Он картинно оглянулся. – Может быть, Муньер?

И теперь уже они все, каждый, кто был в этот момент в зале, бросали взгляды в нишу со статуей. Быстрые, виноватые, немного неловкие, словно они подглядывали в замочную скважину и узрели что-то недостойное.

– Может быть, я и есть герцог Муньер? Может быть, я могу купить ваш банк с потрохами?

– Желаете проверить? – громко спросил полный мужчина, незаметно появившийся около стола, за которым обслуживали смутьяна.

– Мистер Вильетон, – шепотом пояснил нам клерк, с интересом рассматривая молодого человека, все еще стоящего посреди зала. – Он всегда лично занимается теми, кто претендует на богатство Муньеров.

– И много желающих? – в полголоса спросил Мэрдок.

– В последнее время ни одного, – ответил управляющий и тут к нашему столу подошел молодой парень в фирменном банковском кителе и поставил на стол деревянную шкатулку.

Словно услышав его слова, молодой франт отрицательно покачал головой, растеряв весь свой апломб. Мистер Вильетон кивнул, словно и не ожидал другого ответа и покинул зал. Все снова вернулись к делам. Представление закончилось, так и не начавшись.

– Прошу, мисс Астер, – клерк открыл шкатулку и выложил передо мной новую вексельную книжку. И я коснулась пальцем титульного листа, ожидая пока бумага «узнает» меня. – Жизнь дорожает, земля дешевеет, люди мельчают… – стал рассуждать управляющий, а потом словно опомнился: – Простите мисс Астер, что надоедаю вам разговорами, мне недостает манер и воспитания. Может быть газету, мистер Хоторн.

– Да, благодарю вас, – ответил Мэрдок, и клерк сделал знак подручному в форме.

Лист под моим пальцем наконец-то позеленел, признав кровь змея, но сделал это с небольшой задержкой, словно нехотя.

– Могу я помочь чем-то еще? Мистер Хоторн не желает ознакомиться с состоянием счета? Предъявления черного клинка будет достаточно для удостоверения личности, и в этом случае присутствие вашего опекуна не требуется.

На стол лег экземпляр «Эренстальского вестника».

– Не стоит, – ответил сокурсник. – Я знаю, насколько он пуст, лучше, чем кто-либо еще.

Я убрала вексельную книжку в сумку, управляющий стал рассказывать Мэрдоку о новом виде вклада, словно слова о пустом счете ничего не значили. Мой взгляд упал на первую полосу «Эрнестальского вестника».

«Огневолосую леди снова видели на улицах Запретного города. Что это знамение богинь или предвестник бед?» – гласил заголовок, под которым поместили рисунок. Схематично изображенная молодая женщина с ярко-алыми волосами стояла на фоне развалин.

Я пробежала глазами статью, ничего выдающегося, опять кто-то что-то видел на запретной территории, и теперь дюжина жриц и философов гадают, чтобы это все значило. Я бросила взгляд на Мэрдока, сокурсник продолжал слушать клерка, и стала быстро пролистывать газету.

«Мэр выразил надежду увидеть князя на ежегодном балу…»

«Цены на жилье снова упали, растет уровень безработицы…»

«Забастовка рабочих на заводе Вента закончилась после переговоров…»

«В городской управе идет подготовка к празднику приуроченному к предстоящему параду лун…»

«Салон «Столичный цвет» предлагает модный в этом сезоне…»

И никакого объявления о грядущем конце света. Никаких сенсаций и взываний к государю, если не считать таковыми чаяния мэра Эрнестали. Ничего не о Тиэрском бароне, не о железных зверях, не о древнем пророчестве. Абсолютно. Тишь да гладь.

– Мы, кажется, наскучили леди Астер настолько, что она взялась за вашу газету, мистер Хоторн, – рассмеялся управляющий.

– Тогда мы, пожалуй, откланяемся.

– Как будет угодно, леди Астер, мистер Хоторн. – Клерк с готовностью вскочил.

– Не провожайте. – Мэрдок взялся за трость, а потом не торопясь повел меня к выходу. – Нашли, что хотели? – в полголоса спросил он едва мы отошли от стола управляющего.

– Что?

– В газете? Только не говорите, что я зря выслушивал этого банковского бедолагу, давая вам время ознакомиться с передовицей.

– Вы могли забрать газету с собой, – возразила я. – Или купить.

– Мог бы. – Он распахнул передо мной дверь на улицу. – Но я решил, что вы предпочитаете читать с удобствами, а не на ходу под дождем. – Он посмотрел на небо, с которого начал накрапывать мелкий дождь. – Предлагаю вернуться в воздушную гавань, следующий дирижабль в Академикум отправляется через полчаса, – Он указал тростью на часы на башне ратуши и снова спросил: – Так вы нашли то, что искали?

Я покачала головой. Нет, не нашла, но отсутствие информации – это уже кое-что.

Мы сели на дирижабль в два часа пополудни. Я, Хоторн и еще два десятка человек. Предупредительный стюард разносил напитки ровно до того момента, как примерно на половине пути судно начало бросать из стороны в сторону. «Сильный боковой ветер» – как сказал нам представитель воздушной компании. Но понимание причин никак не избавило меня от страха.

– Боитесь летать? –с интересом спросил Мэрдок, прислоняя трость к лавке, на которой я сидела и изо всех сил делала вид, что все в порядке.

– Это так заметно? – спросила я, про себя отмечая, что в прошлый совместный полет он не был столь наблюдателен. И я пока не поняла, приятно мне его внимание или нет. Только как-то тревожно... Впрочем, в этом виноват отнюдь не Мэрдок, а раскачивающийся пол под ногами. – Жаль, что другого пути в Академикум нет.

– Последняя авария произошла, если мне не изменяет память, десять лет назад и с тех пор ни одного крупного крушения.

– Десять лет назад тоже ничто не предвещало беды, – произнесла я, а потом выдохнула и заставила себя успокоиться. – Дознавателисказали, что тогда виной всему была ошибка пилота, а ошибки совершают все.

– Ошибки… – протянул Мэрдок, глядя куда-то поверх моей головы, а я мысленно отругала себя. Ведь это была воздушная компания Хоторнов, это были их пилоты, их ответственность.

– Простите меня, Мэрдок.

– Мне не за что прощать вас, Ивидель. Но раз уж вы чувствуете вину, не окажете ли мне честь и не поужинаете со мной в воздушных садах Эрнесталя, в искупление, так сказать?

– Я?

– Вы, – он улыбнулся.

– Я подумаю.

– Это не тот ответ, на который я рассчитывал. – Он положил затянутую в перчатку руку на спинку моего сиденья, а я вдруг поняла, что он нависает надо мной, что внимательно заглядывает в глаза. – Соглашайтесь, выпьем кинилового отвар с бренди и поговорим об учебе… Нет, учеба это неинтересно. Поговорим о вашей помолвке, или о той статуе, на которую так боятся смотреть банковские служащие, вы ведь заметили женщину с головой зверя? Совсем, как в Запретном городе.

– Леди и джентльмены, через несколько минут мы прибываем в воздушную гавань Академикума, не забывайте личные вещи, –объявил стюард.

– Вот видите, полет – это не так страшно. – Мэрдок подал мне руку. – Так как насчет ужина?

– Заманчиво. Я подумаю, – ответила я, вкладывая в его пальцы свои. И надо сказать они почти не дрожали. – Не забудьте вашу трость, – сказала я за миг до того, как еголадонь опустилась на набалдашник. В это мгновение корзина дирижабля ударилась о каменный пирс, и я, вскрикнув, вцепилась в руку сокурсника.

Мы покинули гондолу сразу за тремя жрицами пятого потока. В воздушной гавани Острова уже ничто не напоминало о недавней изоляции. Разгружался грузовой носорог «Путей Лантье», ждал своей очереди на швартовку «Второй почтовый», девушки смеялись, клерки деловито сновали от административного здания к гондолам, и только паровая лапа отсутствовала. Она все еще была востребована на разборе завала первой библиотечной башни.

– Ивидель! Иви!

Я повернулась на крик и увидела спешащую к нам Гэли.

– Иви! – подруга помахала рукой и стала пробираться сквозь толпу.

– Как примите решение насчет ужина, – Мэрдок тоже увидел подругу, – дайте знать, – и, склонившись к моей руке, обозначил на ее тыльной поверхности поцелуй. Всего лишь обозначил, не коснувшись губами кожи.

– Слава Девам, я тебя нашла, – проговорила Гэли, откидывая капюшон. А я задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся Хоторну. – Ну, куда ты убежала с самого утра? Ты не поверишь!

– Во что не поверю? – рассеянно спросила я и тут увидела жрицу. Она стояла в окружении других посвященных богиням и о чем-то разговаривала со светловолосой девушкой. – Подожди минутку, – попросила я и направилась к жрицам.

– Иви, – обиженно протянула Гэли, – ты не слушаешь? Он сегодня подошел ко мне… Сам, представляешь?

– Нет, – честно ответила я и встретилась взглядом с Аннабэль Криэ. С серой жрицей, что преследовала Криса до того дирижабля. И даже дальше. – Дай мне минуту, – попросила я подругу, ускоряя шаг, так как бывшая баронесса Стентон вдруг развернулась и направилась к главному корпусу Отречения.

– Подождите! – выкрикнула я и спешащий в том же направлении клерк обернулся. – Мисс Стентон! – теперь на нас уже смотрели и сопровождающие женщину жрицы.

Она остановилась и повернулась ко мне. Как все-таки отличалось выражение ее лица сейчас и тогда, во время нашего последнего разговора в спальне. Тогда она была смущена, была обеспокоена, возможно, зла и растеряна. Сейчас ее лицо походило на гипсовую маску. Ни тени эмоций, ни намека на чувства, лишь вежливое ожидание. Идеально для леди, которая всегда должна быть спокойна и выдержана.

– Мисс Астер, – поприветствовала она меня.

Поняв, что больше ничего интересного не предвидится, клерк пошел дальше, жрицы, бросив на нас пару любопытных взглядов, вернулись к прерванной беседе.

– Где он? Он жив?

– Не понимаю, о ком вы.

– Вы знаете о ком я. Крис пойман?

– Не пристало помолвленной леди проявлять интерес…

– Мисс Стентон, мы уже выясняли глубину моего падения, давайте не будем повторяться. Что с Кристофером Оуэном?

– Вы слишком настойчивы, и зачастую во вред себе, как сейчас, например. – Она внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то. Что-то неправильное. В них мелькнул страх. Серая жрица напугана? Я бы даже сказала, что она в ужасе. – Могу лишь уведомить вас, что на дирижабле, что доставил заболевшую коростой Дженнет Альвон Трин в Запретный город, нами не было обнаружено никого постороннего. Ни барона Оуэна, ни кого-либо еще. Только экипаж. Это все, что вы хотели узнать, леди Астер?

– Я… да… просто…

– Тогда позвольте откланяться, у меня много дел, – с этим серая жрица развернулась ипоспешила в Отречение.

– Благодарю вас…

– Ивидель,– коснулась моей руки Гэли. – Все в порядке?

– Честно говоря, уже и не знаю, – вздохнула я.

– Тогда идем. Расскажешь, когда узнаешь, – как ни в чем не бывало, сказала подруга, подхватила меня под руку и повела в сторону.

Я видела, как она возбуждена, видела, как ей не терпится что-то мне поведать, словно ребенку, который увидел на утесе гнездо серой найки и теперь пытается передать свой восторг родителям.

– Иви, – она не выдержала, когда мы покинули воздушную гавань, – у меня был такой день.

Она растянула букву «о» слове «такой», и вышло «тако-о-ой», с многозначительным придыханием.

– Самый лучший день на свете. – Она отпустила мою руку и закружилась на месте. А я порадовалась, хоть у кого-то все хорошо. – Он подошел ко мне сам, я даже не сразу поверила. А потом мы пошли в библиотеку, а потом пили кофе в столовой, а потом… – Она зажмурилась не в силах продолжать.

– Ты будто светишься, прямо как… – Я не договорила.

– Как кто? – с лукавой улыбкой спросила она. Мы подошли к жилому корпусу, и я открыла входную дверь.

– Как влюбленная.

– Ха-ха! – Мы вошли в холл. – Кто бы говорил.

– Судя по всему это взаимно, а по сему, я за тебя рада. Надеюсь, что он достаточно знатен, и твой отец не будет возражать против свадьбы.

– Ну… – Она отвернулась, едва заметно покраснев. – О свадьбе пока речи нет, да обо всем остальном тоже, мы просто провели вместе день, даже полдня. –Она снова улыбнулась. – Жаль, что тебя не было. Хотя вру, ни капельки не жаль. Ты знаешь, что я тебя люблю, но... Ты понимаешь.

– Понимаю. – Я стала подниматься на второй этаж.

– Но Мэрдок пообещал, что в следующий раз мы погуляем по Эрнестали. Вернее… Вернее… – Она стала малиновой. – Ты же знаешь Мэрдока, это предложила я, а он счелидею удачной. Представляешь, так и сказал «удачная».

Я замерла на самой верхней ступеньке, а потом обернулась. Подруга продолжала что-то счастливо щебетать.

– Гэли… – позвала я, заставляя ее замолчать. – Ты говоришь о Хоторне? Ты с ним провела это утро?

– Ну, да. – Она пожала плечами и видно увидела что-то на моем лице, потому что тут же с тревогой переспросила: – А что?

– А то, что я тоже провела это утро с Хоторном. В Эрнестали.

– Но… Но… – она растерялась. – Этого не может быть.

Внизу хлопнула дверь, я перегнулась через перила, увидела Алисию с Мерьем, и теперь уже сама схватила подругу за руку и почти втащила в свою комнату.

– Теперь я понимаю, почему он… – Я захлопнула дверь.

– Что? – Гэли вдруг вырвала руку из моих ладоней. – Что тут можно понимать? Это же безумие! Ты… ты…

Я замолчала и посмотрела на подругу, на ее стиснутые кулаки, на горящее лицо.

– Что с тобой, Гэли? Думаешь, я соврала? Мы будем ссориться из-за мужчины? Из-за прогулки с ним под руку?

Подруга дернула плечом.

– Что ж, – протянула я, – у меня для тебя две новости, хорошая и плохая. С какой начать? – Она не ответила, и я заставила себя продолжать: – Он мой жених, Гэли.

– Что? – Девушка резко обернулась, и я увидела, как побледнело ее лицо.

– Мой отец и его опекун заключили договор. О помолвке не объявляли официально, пока мы не доучимся.

Подруга закрыла лицо руками и медленно осела на пол. Ее плечи дрожали.

– Гэли. – Я опустилась рядом и обняла. Подруга не стала вырываться, ее злость сменилась отчаянием.

– Но я не хочу выходить за Мэрдока, потому что не люблю его, – попыталась утешить девушку я.

– Будто кто-то будет тебя спрашивать. Или меня. Или его. – Она стала вытирать слезы ладонями. – Я встречалась с помолвленным мужчиной! Девы, с мужчиной, который сделал предложение другой! Какой позор. Ну, почему все так ужасно? – беспомощно спросила она. – И вообще, кто из нас сегодня провел день с графом? Ты, я или может быть вообще мисс Ильяна?

– Это и есть моя вторая новость. – Я подала ей платок. – Не знаю, кто провел день с Хоторном, но точно не я, хотя тот, на чью руку я опиралась, выглядел как Мэрдок.

– Что? – Гэли захлопала глазами. – Ты говоришь какие-то глупости.

– Я и чувствую себя глупой. Но тот «Мердок», что был со мной, точно не настоящий.

– Откуда ты знаешь?

– Он тоже пригласил меня в Эрнесталь и предложил обсудить «мою» помолвку. Не «нашу», а именно «мою». А поскольку о брачном договоре не объявляли…

– Так мог бы сказать любой. Любой, кроме Хоторна, – закончила за меня Гэли, успокаиваясь, хотя щеки еще были мокры от слез.

– Точно. Меня удивила его оговорка, но я не стала заострять на ней внимание. А еще, – я посмотрела на подругу, – в банке мы видели статую, женщина с головой зверя. Точно такая же стояла на площади в Запретном городе. И он ее узнал и напомнил мне, где мы ее видели раньше. Но загвоздка в том, что когда мы бежали мимо фонтана, когда искали спасения, Мэрдок был без сознания и вряд ли ему было до осмотра достопримечательностей.

– А кто мог бы узнать эту статую, кроме него? – спросила Гэли, доставая платок.

– Хороший вопрос,– признала я и ответила: – Выбор невелик Этьен или Крис. Они не только видели статую в Запретном городе, ее могли видеть многие: серые псы, например, или князь. Они знали, что ее видела я.

– Все равно ничего не понимаю. И как такое возможно, когда кто-то бывает в двух местах одновременно? – подруга стала подниматься.

– Я бы тоже хотела знать. – Я тоже встала и поправила подол платья. – Но ставлю золотой на то, что твой «Мэрдок» был настоящим.

«И не только из-за оговорок, а еще потому что мой «Мэрдок» неожиданно мне понравился, по-настоящему понравился» – мысленно закончила я.

– Как-то это не очень меня утешает, – расстроено проговорила Гэли. – Что же нам теперь делать? Идти к магистру?

– И сказать, что какой-то джентльмен проводит время с нами обеими? Ты себя-то слышишь?

– Да уж. – Она поежилась, а потом с какой-то обреченностью добавила: – Знаешь, а ведь тогда… То злосчастное письмо из-за которого сгорел корпус… – Она посмотрела на меня и исправилась: – Ну хорошо, то письмо, из-за которого я сожгла корпус магистра Маннока, было адресовано Мэрдоку. Девы, он всегда мне нравился.

– Он всем нравился, – согласилась я, вспомнив свои «чувства» к сокурснику. – И спасибо, что все же рассказала. Надеюсь, когда-нибудь ты доверишься мне до конца.

– Иви, – несчастным голосом позвала подруга, но я уже подняла руку, давая понять, что не настаиваю, и уточнила: – Говоришь, вы запланировали прогулку по столице?

– Да.

– Мы тоже. Как думаешь, сможешь привести своего спутника в Воздушные сады?

– Думаю, да. – Она несмело улыбнулась. – Хочешь увидеть двух Хоторнов одновременно.

– Очень хочу. И хочу, чтобы они увидели друг друга и объяснились.

– Им придется это сделать иначе… иначе… – Подруга снова сжала кулаки, а потом в бессилииуронила руки и призналась: – Когда ты сказала, что провела день с Мэрдоком, я подумала, что ты это нарочно, что зачем-то хочешь позлить меня или унизить. Кто я и кто он. Не по почину… Прости, Иви, что подумала о тебе плохо. Я подумала, что ты хочешь испортить мой самый счастливый день.

– Я его и испортила.

– Нет. Не ты. А тот, кто это все затеял. Кто бы он ни был.

Правило 6. Теория никогда не заменит практики

Не могу сказать, что в зале было тихо. Скорее наоборот, тревожный шепот не умолкал, он походил на приливную волну, которая с гулким звуком обрушивается на прибрежные камни и ропщет об их твердости. Этот ропот перекатывался от одной группы учеников к другой. От магов к рыцарям, от рыцарей к молоденьким жрицам, от тех к учительскому возвышению, где стояли магистр Виттерн, жрица Илу, бывшая баронесса Стентон и милорд Родриг Немилосердный, еще пара незнакомых рыцарей и даже тот самый преподаватель, магистр Олентьен, что так напугал меня тогда на почтовой станции.

Мой взгляд то и дело возвращался к магу, в глазах которого я видела тень демона. Или мне кажется, что видела. Я в смущении отворачивалась, но тут же вновь смотрела, но не на мужчину, а в центр зала, где на стуле сидела молоденькая девушка в белом чепце и в недорогом, но чистом платье

Она очень нервничала, ей было неудобно, неловко и страшно, но она продолжала сидеть на каменном кресле, боясь поднять глаза от комкающих юбку пальцев.

– Девы, что же сейчас будет! – Гэли вцепилась в мой локоть и я ощутила ее дрожь. Встретилась взглядом с Мэрдоком и увидела в его глазах лед. Он не боялся, он был преисполнен презрения к тому, что сейчас произойдет. Должно произойти.

Девы!

На самом деле, мы знали, с того самого момента, когда нас привели в один из залов Отречения. Мы поняли все с той минуты, как увидели этот каменный, словно вырастающий из пола стул, о котором всем магам рассказывают, едва в них проснется сила. Это как страшилка на ночь, только всех детей пугают железными чудищами с Тиэры, что кусают за бока непослушных, а нас… А нас отрезанием от силы. Нам рассказывают про серую комнату жриц, про серый неудобный стул с твердыми кожаными ремнями, которые сейчас валялись на земле, похожие на дохлых змей. Про орнамент, что вьется по стенам, про светильники, в которых танцует огонь в обнимку с тенями. Про боль, про крики, про пустоту, которая поселится внутри, когда все будет кончено, про пустоту, которую никогда ничем не заполнить. Для мага, что ощущает частицы веществ, это все равно, что потерять зрение или слух. Для мага, это тоже самое, что стать калекой. Но иногда выхода нет. Не слушающаяся сила способна навредить не только самому магу, но и окружающим.

Я снова в смятении отвернулась, увидела бледную до синевы Мэри, которая цеплялась за руку бледного Вьера, совсем как Гэли за мою. Рукав рубашки бывшего мага чуть задрался, и я разглядела край то ли браслета, то ли какого-то рисунка, нанесенного прямо на кожу. Парень неосознанно поправил манжет, как обычно пряча руки и продолжая смотреть в центр зала Отречения. Кстати, только маги выглядели неважно, только они стискивали кулаки и отворачивались. Рыцари, к примеру, спокойно переговаривались, я заметила рыжую макушку Жоэла и бритый затылок Этьена. Жрицы, так и вовсе посмеивались, учителя спокойно что-то обсуждали. И лишь девушка на каменном стуле обхватила себя руками за плечи.

– Тишина в зале, – вышел вперед магистр рыцарей Родриг. – Вы уже догадываетесь, зачем мы вас сегодня здесь собрались?

– Ну… – протянул одни из рыцарей.

– Потому что сейчас мы увидим силу богинь? – радостно выкрикнула одна из жриц.

– Нам обязательно на это смотреть? – спросил Отес. – В силе Дев мы и так нисколько не сомневаемся.

– Да, обязательно. – Рядом с магистром рыцарей встал Йен Виттерн. – А кто не сможет, пусть смотрит на меня. Мэри, – позвал он, а когда девушка подняла глаза, продолжил, указывая на стул в центре зала: – Вы видите, девушка пришла к нам добровольно. Если она передумает, то может в любой момент уйти отсюда.

– В любой, пока не начнется ритуал, – добавила Аннабэль Криэ, становясь рядом с магом.

– А если она передумает позднее? – тонким голосом спросила Гэли.

– Увы, – развела она руками, – мы приведем в действие силы, остановить которые будет уже невозможно, как бы мы ни старались.

– Рут, успокойтесь, – сказал магистр, и я обернулась, девушка плакала, смотрела в центр зала и не могла сдержать слез. Я ее понимала. Рут была одна из немногих, плата за которую вносилась из казны. Она, по сути, была такой же бедной девушкой, как и та, что сидела на стуле, но нашей Рут повезло пройти отбор, а этой – нет. Магистр вздохнул, а потом вдруг почти выкрикнул: – Ольтео!

– Сгорело год назад, – тут же начала зачитывать с листа бумаги Илу, – из-за неконтролируемого выброса силы пастуха Гийома. Более ста дворов и трехсот жителей включая стариков и младенцев сожжены заживо.

– Гирт!

– Поселок рудокопов целиком ушел под землю, когда один из работников не смог удержать изменения и сдвинул целый пласт горной породы. Тридцать семей оказались похоронены заживо.

– Прекратите! –выкрикнула Мерьем.

– Поместье баронов Домиоров! – продолжал перчислять магистр Виттерн.

– Отошло короне, после того как зимним утромлакей, проведший ночь у вдовицы в соседнем селе и принесший по утру дров, обнаружил всех обитателей мертвыми. Виной тому младшая горничная Эллина, которую взяла на поруки мадам баронесса, самабывшая магессой. Девушка, владевшая магией воздуха, разозлилась на лакея за измену, не совладала с силой, и все обитатели поместья задохнулись во сне.

– Девы, – простонала Гэли.

– Продолжать? –уточнил у нас милорд Виттерн.

– Я уже наслушался, – буркнул Вьер.

– Я хотел, чтобы вы поняли, почему мы это делаем. Мы не можем обучить всех, хотя были бы очень рады. Мы совершаем это малое зло для того, чтобы предотвратить еще большее, сотворенное по недоумию, а не по умыслу. И еще я хочу, чтобы поняли,когда вы с такими же лицами, как сейчас, возьмете на поруки юного мага или магессу, кому было отказано в обучении в Академикуме, когда вы его пожалеете и начнете обучать основам владения силой, вы и только вы будете отвечать за его поступки, за его выплески силы и за их последствия. Понятно?

– Зачем вы все это говорите? – спросила Мерьем.

– Затем, что я не хочу перед следующей группой излишнее идеалистичных магов произносить названия ваших родовых гнезд. Все ясно?

Ответа он не дождался, ибо к тому моменту молчали уже все. И рыцари и жрицы и даже Рут перестала всхлипывать, лишь Гэли отпустила мою руку и начала лихорадочно читать молитву Девам.

– Тогда начинаем. –Он взмахнул рукой.

Девушка на каменном стуле вздрогнула, подняла на его испуганные, как у оленя глаза. И тогда Йен Виттерн склонился к ней и коснулся руки.

– Ничего не бойся. Ты не пленница и вольна уйти.

– Но я не хочу, – с трудом проговорила девушка, глядя на милорда с отчаянной надеждой. – Вернее, хочу, но только после того, как все будет кончено. Прошу вас милорд, сделайте все поскорее.

Он сжал ее руку и кивнул баронессе Стентон, рядом с которой стояла Илу. Только они и остались в центре зала. Три женщины, две стояли, одна сидела.

Когда меня спрашивали об этом ритуале, я всегда отвечала, что ничего не помню, что от страха, закрыла глаза и ничего толком не поняла. Хотела, чтобы это было так, но, увы, я помнила все.

– Если боишься, что не совладаешь с собой, можем пристегнуть тебя ремнями? – с тщательно отмерянной доброжелательностью предложила Илу.

– Нет, пожалуйста, не надо, просто… просто сделайте это.

– Не бойся, это не больно, просто немного неприятно. – Аннабель Криэ остановилась рядом с каменным стулом и взяла девушку за руку, с другой стороны встала Илу и сжала вторую ладонь маленькой магессы. – Нам нужно перерезать нить, что связывает тебя с силой.

– Почти, как отрезать ухо, – прошептала Рут. – Или язык.

Я вздрогнула и тут же ощутила на своих плечах чужие успокаивающие руки, обернулась. За спиной стоял Мэрдок, холодный и напряженный, почти чужой и почти свой.

– Не надо, – прошептал он.

«Что «не надо»?» – могла бы спросить я, едва понимая, что сделала шаг вперед, чтовышла из шеренги сокурсников. Не знаю зачем. Предложить девочке оплатить ее обучение? Смешно, я и свое-то не могу оплатить. Взять, как сказал магистр на поруки? Так мне никто не позволит, только не первокурснице, которая себя-то контролирует через раз.

– Не надо, – повторил Хоторн, заставляя меня сделать шаг назад. Спокойный и уравновешенный Хоторн, айсберг в море моих эмоций. Тот Хоторн, что категорически мне не нравился.

На самом деле ничего такого страшного на ритуале отрезания от силы не произошло. Сторонний наблюдатель увидел бы трех женщин с напряженными лицами. Трех женщин, держащихся за руки. Та, что в центре сидела, две других стояли по обе стороны, словно часовые. И судя по сосредоточенным лицам, жрицам приходилось куда как труднее, чем девушке на каменном стуле. Их глаза были закрыты, лица вспотели и блестели, словно они поднимали что-то тяжелое. Соединенные руки дрожали.

Я видела вещи и пострашнее.

В какой-то момент девушка вскрикнула, тоненько и протяжно, как кошка, которой наступили на лапу, а потом раздался треск. Сперва звук казался сухим, словно иссохший вереск ломался под порывом ветра. Но через миг он обрел глубину, как гул колокола на храме богинь, звук последнего удара, после которого этот колокол треснул.