Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 67 страниц)

Стул под девушкой вдруг зашатался, по каменному полу поползла трещина. Кто-то из жриц закричал. Илу без сознания осела к подножию каменного стула, Аннабэль пошатнулась, но устояла. Она открыла глаза, а вслед за ней выпрямилась и магесса… Бывшая магесса, потому что именно сейчас, стоя в нескольких шагах от девушки, я вдруг ощутила пустоту внутри нее. Ощутила без всяких зерен познания, просто каким-то наитием. Матушка назвала бы это излишней впечатлительностью.

В установившейся тишине раздался отчетливый голос Этьена:

– Ну и варварство это ваше отрезание от силы!

И я была полностью с ним согласна. Вот только остальные не оценили. Остальные вдруг окружили девушку на стуле и преподаватели и молоденькие жрицы и даже рыцари подошли, чтобы узнать, как она себя чувствует, кто-то даже поздравил ее. И все начали улыбаться, словно здесь не человека калекой сделала, а жизнь спасли…

И я не выдержала, сбросила с плеч руки Хоторна и бросилась к двери, толкнула ее, выскочила в коридор добежала до угла, понятия не имею, куда собралась и зачем. Я просто хотела отдышаться и не видеть чужих радостных лиц. Истерия, как пить дать, вот тут бы пригодились матушкины капли. Или папенькино бургундское.

– Ивидель, – позвалкто-то, и я обернулась. Позади стояла Аннабэль Криэ. Она была бледна, но в отличие от молоденькой Илу, стояла на ногах.

– Девы, под ней даже пол треснул… – только и смогла сказать я.

– Пол маги сейчас восстановят. Такое не редкость, увы. Сколько бы они не говорили, что не хотят больше ощущать магию, сколько бы их не приходило к нам, в последний момент все равно сопротивляются. Их сила сопротивляется. И не трудитесь возмущаться. – Она взмахнула рукой. – Это чисто инстинктивная реакция, вы ведь тоже одергиваете руку от острого лезвия, чтобы не порезаться. Вот и они так же, и не важно, что нож нанесен не над их головой, а над их силой. Чем сильнее потенциальный маг, тем сильнее отдача и разрушения. Всего лишь причина и следствие. Не выдумывайте ничего лишнего.

– Не первая ваша ампутация? – не смогла сдержаться я.

– Не первая. И думаю не последняя. Иногда лучше отрубить руку, чем каждый раз бояться, что она схватится на нож и причинит боль тем, кого ты любишь.

– Избавьте меня от этого, – попросила я отворачиваясь.

– Давайте же, – скомандовала она, – возьмите себя в руки, вы же Ивидель Астер, где та гордячка, что не позволяла мне увидеть ни одной слезинки?

– Сидит дома и вышивает крестиком.

– Леди Астер, – она покачала головой, – сейчас не время острить.

«Как будто для этого есть специальное время» – ответила я, правда только мысленно. Серая жрица была права, ничего особенного не случилось. Отрезание от силы проводят едва ли не каждую неделю, и меня это так сильно задело только потому, что я видела это своими глазами. Смешно, но маменька иногда говорила: «Не видишь, не бредишь», и была права. Пока я не видела, пока не представила себя на месте этой девушки, мне и дела не было до ритуального зала жриц и до тех несчастных, что не могут обучаться в Магиусе. Я бы тоже не смогла, если затея папеньки с железной дорогой Истербрука прогорела.

– Мисс Ильяна говорила, что они подали прошение князю об увеличении мест в Магиусе, в конце концов, маги всегда служили первому роду, и он от этого только выиграет, – произнесла я.

– Он отклонил прошение, – ответила Аннабэль.

– Я поговорю с отцом, возможно мы сможем учредить что-то вроде фонда для простолюдинов, может быть не на полноценное обучение, а какое-нибудь узкое, или хотя учить их основам…

– А вы взрослеете, Ивидель. Вы начали думать не только о себе, но и о других. И потом… – Она замолчала и с улыбкой продолжила: – Вы заметили, что сегодня ваш огонь был полностью под контролем. Вы вышли из себя, вы были расстроены, разгневаны и растеряны, но ни один язык пламени не выпрыгнул из светильника. Мои поздравления, графиня Астер, вы полностью контролируете свою силу.

Дверь открылась и в коридор стали выходить ученики, видимо других уроков с отрезанием силы на сегодня больше не предвиделось.

– Криса и в самом деле не было на дирижабле, – через некоторое время тихо спросила я у жрицы, глядя вслед удаляющимся по коридору рыцарям.

– Ни малейших следов, – ответила она. – И если отбросить версию, что барон Оуэн отрастил крылья и спрыгнул, то может показаться, что… – Она замолчала и с тревогой обернулась, но позади нас никого не было, лишь впереди мелькали алые плащи уходящих из зала жриц.

– Что? – спросила я.

– Что его там и вовсе не было, – едва слышно закончила серая.

– Но ведь его видели, как Крис пытался скрыться именно на этом дирижабле! А потом вы и этот…этот… Лео…

– Мне настоятельно посоветовали забыть, – прервала меня женщина, – об этом дирижабле и о Муньере и о Лео.

– Кто посоветовал?

– Подумайте, Ивидель, кто отдает приказы серым псам?

«Князь» – мысленно ответила я.

– Но раз вы верите, что он Муньер, он мог бы…

– Что? Превратиться в серую найку? Не выдумывайте небылиц, Ивидель. Он не мог ни в кого превратиться, будь он тысячу раз из рода Волка. Муньеры ни в кого не превращались, они занимали чужие тела, да и то ненадолго, и при этом их собственное должно было где-то устроиться с удобствами, в ожидании, когда хозяин вернется. Так что если кто-то видел, как барон Оуэн запрыгнул в гондолу, значит, он и запрыгнул. Если только…

– Что? Да не молчите же, прошу. Каждое слово из вас вытягиваю.

– Хороший навык, – усмехнулась она и продолжила: – Если только глаза этого «кого-то» не обманули. Если только они не видели лишь то, что им показали.

– Морок? Нет, скорее личина, раз у нее был носитель – выкрикнула я немного громче, чем следовало, ина нас обернулись две жрицы.

– Никого постороннего на судне так же не было обнаружено.

– Так не бывает!

– Совершенно с вами согласна.

– Сейчас острите вы. – Я отвернулась из зала стали выходить сокурсники, все такие же понурые, Гэли встревожено оглядывалась. – Что происходит? – я помахала подруге и увидела выходящую вместе с Мэри девушку, что еще недавно была магессой.

– По всему выходит, что ничего. Это-то и пугает. Тот, кого считают выходцем с Тиэры, исчезает с воздушного судна. Само судно, вместо того, чтобы взять курс на Льеж,остается в Запретном городе по распоряжению…

– Князя?

– Если бы. По распоряжению Цецилии Оройе, которая, вопреки приказу государя, взялась лечить Дженнет, хотя по мне, дело безнадежное.

– Вопреки воле правителя? – удивилась я.

– То-то и оно, я слышала, как они ругались. И не кривитесь Астер, я не подслушивала, просто оказалась не в то время и не в том месте.

– Ругаться с государем? Вот теперь вам удалось меня напугать. – Я вспомнила ненавидящий взгляд целительницы, обращенный на затворника.

– Представьте, каково было мне! А теперь прибавьте к этому исчезновение Лео, который едва дождался приземления судна и растворился на улицах Запретного города, успев на прощание попросить меня, быть осторожной. – Она вздохнула. – А князь, вместо того, чтобы прочесывать улицы в поисках беглецов, отправляет половину серых псов по домам, а оставшихся приводит в боевую готовность. Даже мне это кажется… неразумным, – осторожно закончила она.

– Была бы очень признательна, если бы вы пояснили, что это все значит. – Я увидела, как бывшей магессе подошла Гэли и стала что-то говорить.

– У меня странное ощущение, Ивидель, словно мир трещит по швам. Почему никто больше этого не чувствует? Аэра расползается под нашими ногами, как плохо связанный плот. И никто ничего не заметит, пока не останется одно единственное бревнышко, на котором очень сложно балансировать. Очень многие упадут.

– Решили стать пророчицей?

– Не верите. Тогда вот вам вопрос попроще. Кто и на кого наложил личину барона Оуэна? Кто под его видом запрыгнул в корзину дирижабля перед отлетом? Запрыгнул так, чтобы его увидел Лео? Ведь ваш Крис не маг. Второй вопрос, почему все молчат об этом, хотя должны были кричать и бить тревогу?

– Вы задаете эти вопросы не по адресу. У меня нет ответов. – Я увидела, как несколько золотых момент перекочевали из руки Гэли в ладошку селянки. Это же увидела и бывшая баронесса.

– А вы знаете, что многие потенциальные маги, которые решили попрощаться с силой, специально просят, чтобы их ритуал был проведен вот так, в присутствии не только жриц, но и магов. А все потому, что маги принимают это близко к сердцу. Они чувствую вину за то, что учатся, а кто-то этого лишен. И чувство вины обычно выражается в золоте. – Она посмотрела на мою подругу.

Все присутствовавшие в зале уже покинули главный корпус Отречения, и мы с Аннабэль двинулись по коридору следом.

– Знаете, у вас великолепно получилось, – сказала я через несколько минут.

– Что именно?

– Отвлечь меня от ритуала отрезания силы и его последствий. Еще минуту назад он виделся мне едва ли не концом света, а сейчас… – я покачала головой, – сейчас мне кажется, что это такая мелочь. Мисс Стентон, могу я задать вам несколько вопросов?

– Вы уже их задаете. – Жрица скупо улыбнулась.

– Куда уходит отрезанная сила? – Улыбка исчезла с ее лица. – Просто в землю? Исчезает? Или нет? Ведь ничего не берется из ничего. И ничего не исчезает в никуда.

– Позвольте мне не отвечать, это знание не для ученицы первого потока.

– Плохой ответ. Очень плохой. Вы могли сказать: «возвращается к богиням ее даровавшим». Могли закрыть этот вопрос раз и навсегда, и избавить меня от сомнений. – Я вздохнула. – Но вместо этого только добавили их. Почему?

На этот раз она не стала отвечать, разглядывая входную дверь с таким видом, словно на ней было вырезано послание Дев.

– Тогда у меня еще один вопрос… – Начала я, но Аннабэль Криэ перебила:

– Не стоит, вряд ли у меня есть ответ.

– На этот есть. Он можно сказать по вашей специализации. Если кто-то нарушит данный в храме обет богиням…

– Кто-то? – уточнила она.

– Моя подруга…

– Ивидель, не врите.

– Хорошо. Я нарушила обет, который дала Девам в нашей часовне при Илистой Норе. Чем мне это грозит, кроме всеобщего порицания и качания головами? Кроме мифического и непонятного «лишения защиты и покровительства», которое давно уже никто не ощущает?

– Почему не ощущает? Скорее все так привыкли к нему, что просто не замечают.

– И все же? Мне бы очень хотелось знать, чего ждать? Может, у меня бородавка на носу вырастет, а может, лошадь понесет? – Я остановилась перед дверью.

– Ну, это может случиться с кем угодно. Чего вы конкретно хотите от меня Ивидель?

– Я была бы очень благодарна вам за примеры. Первый змей предал Дев, какова его расплата? Возможно, были еще случаи, из тех, которыми пугают грешников. Но настоящие случаи.

– Хорошо, попробую выяснить конкретно, но с одним условием, вы скажете мне, почему вас так беспокоит это, по вашим же словам, «мифическое покровительство»?

– Потому что причиной обета в часовне были жизни моих отца и брата.

– Достойная причина. Узнаю все, что смогу.

– Благодарю вас. – Я открыла дверь и вышла на улицу, вдохнув прохладного воздуха.

– Пока не за что.

Я посмотрела на жрицу, сегодня она выглядела немного иначе, более растерянной что ли и более молодой, возможно оттого, что с ее лица исчезло выражение всезнания и уверенности в собственной правоте. Мне захотелось чем-то ее приободрить и я произнесла:

– Надеюсь, что ваш Лео скоро…

– Нет, Ивидель, вне этих стен, мы говорить не будем, – отрезала жрица. – Вы поняли?

– Д-да, – ответила я, совершенно ничего не понимая.

– Тогда будьте осторожны, – пожелала она на прощание и, развернувшись, вернулась в здание.

А я лишь потом вспомнила о ее напутствии, которое оказалось странно созвучным тому, что сказал ей напарник, тот самый Лео, перед тем, как исчезнуть. Мир действительно трещал по швам, но, как оказалось, у нас было еще время до того, как он распался, ивсе полетело в Разлом. Немного, но было, ведь до парада лун оставалось меньше пяти дней. Мы даже успели сходить в Воздушные сады.

Правило 7. Не забывайте оказывать знаки внимания

Посетить Эрнесталь и не побывать в Воздушных садах, это как приехать в Винию и не пригубить вина. Раньше, до крушения дирижаблей, места в этом ресторане заказывали за недели, а то и за месяцы. К государственным праздникам столики были расписаны за полгода вперед, перед метрдотелем заискивали аристократы и пытались подкупить промышленники. Но то было раньше. В полдень, когда мы с Хоторном вошли в зал, он был наполовину пуст. Подозреваю, именно вторая половина столиков, которые все-таки занимали завсегдатаи, и не давала заведению обанкротиться.

Метрдотель, на растерявший за последние десять лет ни капли своего высокомерия, проводил нас к столику у окна. Я даже на миг замерла, хотя бывала тут и прежде. Прелесть Воздушных садов отнюдь не в кухне и не в столах с крахмальными скатертями, не столовом серебре. Когда-то ресторан завоевал сердца жителей Аэры видом, что открывался из обеденного зала.

– Хм… А здесь вы совсем не боитесь, – констатировал Мэрдок, пристраивая трость.

Официант отодвинул стул, я бросила еще один взгляд в панорамное окно и села.

– Нет, не боюсь. Потому что дело не в высоте, дело в том, что этот ресторан крепко стоит на земле, а не болтается в воздухе, подобно серой найке.

Я говорила правду. Воздушные сады, были построены лет пятьдесят назад, одновременно с гаванью, которая сменила устаревшую вышку Эрнестали. Улица, плавно поднимавшаяся от торговых рядов к пирсам, раздваивалась, становясь похожей на ленту, что выбилась из косы. И та, что огибала здание гавани, приводила горожан в башню, получившую название Воздушной. Может, дело в близости дирижаблей, а может, больших окнах, из которых столица была видна, как на ладони, а может, в цветах, что росли в глиняных кадках и стояли между столами, создавая иллюзию уединения. Растения радовали посетителей цветами круглый год, и попавшим в ресторан всегда казалось, что они в саду, даже когда за окном шел дождь или мела метель.

– А я надеялся, что вы поэтому такая тихая, и уже приготовился просить прощения за неудачный выбор места. – Мэрдок сел напротив и сделал знак официанту.

– Тихая? – Я посмотрела на сокурсника. На того, кто притворялся им. Очень хорошо притворялся, но вот лед, который навсегда застыл в глазах настоящего Хоторна, не скопируешь. Лед, о который разбилось немало сердец и девичьих чаяний. Да что говорить, когда-то я и сама хотела растопить его.

– Вы мне и двух слов не сказали за всю дорогу.

– «Ты» не сказала, – поправила я, пытаясь придумать ответ.

Именно потому и я молчала, боялась сказать что-то не то, боялась насторожить своего спутника. Кто бы знал, как трудно притворяться, что все нормально. И как люди идут в актрисы или того хуже в банковские клерки? Тут пока одну улыбку выдавишь, Девы что надумаешь, а они целый день губы растягивают, пока лицо не сведет.

Насколько все было бы проще, имей я возможность спросить и потребовать ответа. Старая Туйма, всегда говорила, что проще шваркнуть мужика чем-нибудь тяжелым, чтобы мозги на место встали, а уж потом, прикладывая холодные компрессы, объяснить всю глубину его заблуждения. Маменька, конечно, не одобряла такую страсть в отношениях, но иногда она так смотрела на папеньку и на висящую на стене сковородку…

– Мы же на «ты», не забыл?

Определенно в словах старой кормилицы была толика истины.

– Если будешь так улыбаться, точно не вспомню. – Он взял из рук официанта меню и подал мне.

– Какой завуалированный комплимент, вы не часто меня ими балуете. – Я посмотрела ему в глаза.

– «Ты» не балуешь, – вернул он мне мою же реплику.

Я раскрыла меню и тут же закрыла.

– Ты обещал угостить меня киниловым отваром и обсудить помолвку. Нашу помолвку, – добавила я, и Хоторн уже приготовившийся сделать заказ дернулся, а потом медленно, даже слишком медленно отвернулся от официанта. На миг в его глазах вспыхнуло синее пламя. В обществе сочли бы его взгляд неприличным. А мне понравилось.

– Смелее, Мэрдок, или перспектива потерять пресловутую мужскую свободу лишила тебя дара речи?

– Осторожнее, Ивидель, – почти прошептал он. – Или узнаешь, что на самом деле лишает меня дара речи. Киниловый отвар и что-нибудь сладкое, что там обычно любят юные леди, – все-таки сделал заказ он, не глядя на официанта.

– Было бы интересно послушать, – ответила я и тут увидела их.

Увидела Гэли, которая вошла в зал под руку с Мэрдоком. Он что-то сказал, и она рассмеялась. Девы, неужели Хоторн умеет шутить? Ни за что не поверю, пока не услышу.

Метрдотель что-то спросил, Мэрдок ответил, Гэли продолжала улыбаться. И как она смотрела на «своего» Хоторна, было что-то в ее глазах, что-то знакомое.

«Прекрати смотреть на меня так, словно я только что убил дракона и бросил голову к твоим ногам», – сказал Крис в Первом форте. И теперь я поняла, что он имел в виду, увидела то же самое в глазах Гэли и осознала, она и в самом деле…

– Она влюблена, – словно прочел мои мысли тот, кто сидел рядом со мной.

– Странно, что ты заметил только это.

Метрдотель подозвал официанта и указал куда-то в нашу сторону. Наш столик, частично скрывал раскидистый куст с вытянутыми листьями и желтыми цветами. Пока еще скрывал нас от них. Или их от нас.

– Вряд ли это случайность, – вздохнул мой спутник, – что из всех заведений города они выбрали именно это?

– Вряд ли, –согласилась я. – Ничего не хочешь мне сказать, пока они не появились?

– А нужно? – уточнил он, и я снова заметила их, эти насмешливые синие искорки в его глазах. – Ты, кажется, все уже поняла.

– Хочешь играть до последнего?

– Ты как всегда слишком безрассудна, Ивидель. – Он покачал головой. – Хотели нас столкнуть? Не оставить выхода? А вот теперь представь, что ты прижала к стенке не Хоторна, а кого-нибудь посильнее, кого-нибудь, кто не будет разговаривать, а свернет тонкую шейку и все дела?

– Рада, что тебя беспокоит сохранность моей шеи. – Я внимательно посмотрела на своего спутника и попросила: – Покажи мне твой кинжал, Мэрдок.

– Что?

– Кинжал из чирийского металла, что подарил тебе отец, могу я взглянуть на него?

– Нет, – отрезал он и снова посмотрел на идущих между столиками Гэли и Хоторна. С каждым их шагом мой спутник становился все более напряженным. Он выпрямился на стуле, мужские пальцы сжались на краю стола и… Тут же расслабились, когда подруга вместе с сокурсником стали усаживаться за столик у соседнего окна, они не дошли до нас всего с десяток шагов.

Тот, что сидел рядом со мной выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Как видишь, я думаю о своей шее, – улыбнулась я и провокационно закончила: – мистер… – позволив ему заполнить образовавшуюся паузу. Только вот «Мэрдок» этим не воспользовался, вместо этого он принялся разглядывать меня с каким-то ленивым интересом. – Кто ты?– все-таки я не выдержала первой.

– Не задавай вопросов, ответы на которые тебе известны, ты бы не пошла со мной в город, не будучи полностью уверенной в том, кто скрывается под личиной. Надеюсь, что не пошла бы.

Девы, сердце забилось быстрее. И пусть он не сказал напрямую, но в тоже время подтвердил то, о чем я давно догадывалась, а мое сердце знало с самого начала, с той самой минуты, как он положил мне руки на талию.

– Так что предлагаю поговорить о чем-то более приятном. О твоей помолвке, например? – Его голос был полон злой иронии.

– Я…

– Что ты? – с интересом спросил «мой жених». – Приглашения уже разослали? Я что-то не получал. Когда же нам ждать этого знаменательного события?

– Никогда, – отрезала я и торопливо пояснила: – Эту помолвку заключил отец.

– Именно так и заключаются помолвки, – мой спутник отвернулся. – Ты ослушаешься отца, Иви?

– Ослушаюсь, – с вызовом ответила я. – Хочу выйти замуж за другого.

– Интересно за кого? – Мой спутник снова посмотрел на меня.

– За того, кто бросил голову дракона к моим ногам и сам этого не заметил, – тихо ответила я. – За того, кто уже назвал меня своей по обычаям своего народа и повязал мне на палец ленту.

– Тебе нужен тот, кто даже не колечко не расщедрился? – на этот раз злости в голосе мужчины не было, лишь констатация факта.

– Маги не носят кольца. И да. Нужен.

– Что ж буду с нетерпением ждать, – ответил он, и в его глазах появилось что-то новое. – Мне стоит интересоваться именем жениха и вызвать его на дуэль? Или просто прирезать в подворотне?

– Нет. На все три вопроса.

– Почему?

– Хотя бы потому, что его тоже особо не спрашивали, хочет ли он жениться на мне. А что касается имени… Какое оно имеет значение? Аристократов много…

– Согласен, никакого.

– И теперь, когда я ответила на твои вопросы, может быть, ты ответишь на мои?

– Может быть, – обнадеживающе сказал «мой жених».

– Тогда зачем все это? – Я указал на его лицо.

– Не нравится? – спросил он и замолчал, когда подошедший официант поставил перед нами чашки с киниловым отваром, а потом с поклоном удалился.

И все же я успела заметить полный любопытства взгляд, брошенный на моего «Мэрдока». Без сомнения, он же обслуживал столик Гэли и успел разглядеть наших «одинаковых» спутников. Конечно, с точки зрения обывателя это вполне объяснимо, близнецы – не такое уж редкое явление. И это объяснение устроит всех, кроме тех, кто знал графа Хоторна. И знал, что он последний в своем роду. Знал, что он единственный.

– И все же, это была не лучшая твоя идея, Ивидель, – вздохнул мой спутник, любопытство официанта не укрылось и от него. – Порадуй меня и скажи, что вы с мисс Миэр не запланировали чуть позднее столкнуться в каком-нибудь безлюдном переулке и потребовать объяснений от нас обоих?

– Порадую. Нет, не запланировали. Сперва мы хотели столкнуть вас прямо здесь, и с трудом отказались от этой идеи.

– Поблагодарим богов за маленькие радости, – пробормотал он. – И что же заставило вас отказаться от столь соблазнительной шалости?

– Ее театральность. Обязательно пойдут слухи, а сейчас не самое лучшее время для еще одного скандала. – Я взяла в руки чашку с теплым напитком.

– Ты поражаешь меня, Ивидель.

– А уж себя-то я как поражаю, – пробормотала я, отпивая напиток. – В любом случае, вряд ли мне грозила серьезная опасность, и уж точно не с твоей стороны. – Он хочет объясняться намеками, что ж, я владею этим мастерством в совершенстве.

– А если опасность грозит не тебе? – серьезно спросил молодой человек. – Если опасность грозит кому-то, кто тебе дорог? Что, если твои опрометчивые поступки способны спровоцировать… – Он замолчал, но я и не нуждалась в продолжении.

– Тогда этот кто-то должен был проследить, чтобы я не поступала опрометчиво. Например, поставить меня в известность, что в очередной раз собирается сунуть голову в петлю и затянуть ее потуже, – наконец высказала я все, что копилось внутри. – Как же я устала от твоих тайн.

– Туше! –поднял ладони молодой человек, наклонился ближе и вдруг совсем другим голосом произнес: – Ты понятия не имеешь во что вмешиваешься.

– Так расскажи мне, – попросила я и увидела, как изогнулись его губы в до боли знакомой усмешке. И я поняла, что он сейчас скажет «нет», как говорил много раз до этого. – Даже если ты отправился за головой дракона, не вычеркивай меня из этого сражения. В конце концов, эта голова предназначена для меня, я имею право выбирать того чешуйчатого гада, которого ты укокошишь.

– Какие привередливые леди пошли, – протянул он задумчиво.

– Леди тоже может быть полезной, – сказала я и немного неловко поставила кружку на стол.

– Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо. – Он посмотрел в окно и вдруг сказал: – Надеюсь, твои Девы видели, что я всеми силами старался уберечь тебя от всего этого. И очень надеюсь, что мне это на том свете зачтется, а то, что мы там, в самом скором времени окажемся, не подлежит сомнению.

– Ты… тебя… это касается Тиэры? И запрещенной магии? – выпалила я. – Ты поэтому так опасаешься? Нам придется выступить против заветов богинь? – Девы, я почти не верила, что произношу это, спрашиваю, с нетерпением ожидая ответа.

– Хуже. Нам придется выступить против князя.

– Но это невозможно! – воскликнула я громче, чем следовало и несколько посетителей обернулось на наш столик. Правда, не Гэли с Мэрдоком. Сокурсник что-то рассказывал, а подруга слушала, не замечая никого и ничего. Девы, ведь мы же договорились призвать мужчин к ответу, а она налюбоваться на Хоторна не может. Как же ее так угораздило? А меня? Нет ответа на вопросы. – Это невозможно, – уже тише повторила я. – Мы умрем, если осмелимся.

– А я что сказал? – хохотнул мой спутник. – Не передумала?

Я покачала головой, поймала обеспокоенный взгляд приближающегося официанта и заставила себя улыбнуться. Сейчас, сидя в большом зале Воздушных садов и пробуя терпкий киниловый отвар, я не хотела думать о чем-то плохом. Смерть казалась мне слишком далекой, слишком неуместной, слишком недостойной того, чтобы о ней думать. Ресторан – это вам не площадь с виселицей.

– Нет. Расскажи мне все.

– Всего не знаю даже я, но… почему бы и нет. Обета молчания с меня не требовали. – Он с минуту раздумывал, а потом подал мне руку и произнес: – Для начала предлагаю уйти отсюда. Здесь слишком много любопытных глаз и чутких ушей. Плюс мисс Миэр и мистер Хоторн, слишком похожий на меня, вернее, я на него.

Мы поднялись, молодой человек бросил на скатерть золотой. Подскочившему к столу официанту осталось только наблюдать, как мы покидаем зал, оставив почти нетронутыми чашки с отваром и тарелку с крошечными пирожными, что он так и не успел подать и теперь растерянно держал в руках.

– Леди, – коснулся фуражки швейцар, распахивая пред нами дверь, – милорд…

Он замешкался, не спеша закрыть дверь. И через миг я поняла почему. Из черного, отделанного позолотой экипажа, остановившегося напротив ресторана, выбрался высокий господин в сером плаще и вытянутом цилиндре. Серые глаза без всякого выражения оглядели улицу, губы пренебрежительно сжались. Его резкие черты лица были мне знакомы. Нос с горбинкой, подбородок с ямочкой и выражение превосходства. Герцог Трид, отец Дженнет. Мало кто мог позволить себе не узнать первого советника князя.

Следом за герцогом из кареты выбрался еще один мужчина. Он не был столь высок и элегантен, не был столь хмур, как милорд Трид, но носил не менее дорогую одежду, а на лице его застыло выражение почти детского любопытства. Очень многие были обмануты этими широко распахнутыми глазами и легкой улыбкой. Даже папенька чуть не попался, при первой встрече посчитав барона Эстока наивным простачком. А отец Алисии, глава промышленной палаты отнюдь им не был.

– Леди, – проговорил герцог Альвон Трид, лишь обозначая поклон и касаясь рукой цилиндра, тогда как вторая рука сжимала трость. Я склонила голову. Милорд Эсток тоже рассеяно коснулся шляпы. Мужчины, скользнув по нам взглядами, скрылись за дверью Воздушных садов. Швейцар вытер пот со лба и стряхнул с кителя несуществующую пылинку.

– Трость, – едва слышно прошептала я и положила ладонь на локоть своего спутника.

– Что? – так же тихо спросил он.

– Трость, – повторила я и ощутила, как напряглись мышцы под моими пальцами.

Он понял. Трость, на которую был вынужден опираться настоящий Мэрдок, осталась в Воздушных садах. И следующий посетитель, что займет наш столик непременно обнаружит ее прислоненной к стулу. Хоторн никогда бы не оставил ее, только не тот, кто вынужден опираться на нее при ходьбе. Но возвращаться за ней было немыслимо.

– Идем, – пришел к тем же выводам мой спутник и стал быстро спускаться вниз по улице. Наверное, слишком быстро, потому что пожилая матрона, что торговала на углу первыми весенними цветами, глядя, как я еле поспеваю за мужчиной, осуждающе покачала головой. А я едва не рассмеялась, потому что тот, за кем я последовала бы хоть в Разлом, всегда так ходил.

– Куда мы направляемся?

– Подальше отсюда, – ответил мужчина и свернул на узкую боковую улочку, в этот час пустынную, только с витрины очередной цветочной лавки на нас приветливо смотрели алые розы. Я услышала трамвайный звонок и далекий свист и улюлюканье уличных мальчишек.

Мой спутник вдруг остановился, повернулся и вдруг склонился ко мне. Склонился с неожиданным намерением коснуться моих губ своими. Это было настолько неправильно, настолько вызывающе, настолько восхитительно, что я уперлась кулачками ему в грудь. Девы, с таким же успехом, я могла бы попытаться отодвинуть стену. Вот так и попадают в беду юные леди, которые уходят из ресторации с незнакомцами в неизвестном направлении.

И все же я своего добилась. Заметив мое движение, молодой человек замер и с хорошо знакомой издевкой спросил:

– И это все? Даже пощечину не дашь?

– Как-то ты сказал мне, что не позволишь ни одной женщине бить тебя, – прошептала я, не в силах и оттолкнуть его, ни отстранится сама.

– Сказал. Рад что ты запомнила. И не очень рад, что ты так легко меня узнала.

– Почему?

– Раз догадалась ты, мог догадаться кто-нибудь еще.

– Крис… – позвала я.

– Тсс, – покачал головой рыцарь. – Никаких имен.

– Но ты обещал мне рассказать…

– Раз обещал, значит, расскажу. Идем, а то торчим тут, как три тополя на плющихе, – Он потянул меня дальше по улочке.

– На какой плющихе? И почему три, если нас двое?

Вместо ответа Крис рассмеялся. Я снова услышала трамвайный звонок, оглянулась. В стеклянной витрине цветочной лавки пожилая торговка расставляла кадки с цветами. Заурчал двигатель, это джентльмен в кепке оживил свой мобиль и пересек перекресток. Мы снова свернули и едва не столкнулись с разносчиком, что нес куда-то изрядно обедневший лоток с пирогами. Он даже остановился, словно раздумывая, а не попытаться ли всучить нам оставшийся товар, но потом махнул рукой. Мы вышли обратно на широкий проспект, по которому неспешно ехал трамвайный вагон. Ватага мальчишек бежала следом. Крича, они показывали пальцами на смельчака, который все же запрыгнул на задник и едва удерживал равновесие, держась за вагон. Пытаясь держаться.

Крис… Девы, как хорошо, что я могу хотя бы мысленно называть его по имени. Крис подвёл меня беседке и усадил на лавочку. Трамвай только что уехал, и кроме нас тут никого не было. Я расправила платье, не сводя глаз с рыцаря.

– Расскажи мне всё, – снова попросила я.

А он снова улыбнулся и нараспев произнёс:

– Богини создали этот мир…

– Не настолько сначала, – взмолилась я.

– Что ты хочешь, чтобы я рассказал?

– Откуда ты? Что происходит? Почему ты…

– Стоп. Позволь мне задать еще один вопрос, а потом я начну отвечать на твои. – Он задумчиво оглядел улицу. Мальчишки все также продолжали бежать за вагоном, из трубы которого шел пар. Разносчик уже скрылся за углом шляпной мастерской. – Меня до сих пор ловят как пришельца с Тиэры?

– Да. Но только на Острове.

– Это очень странно, не находишь? – Он скрестил руки на груди. – Чего же проще, взять и объявить народу что, дескать, прокрался к нам супостат недобрый, с намерением погубить мир благостный. – Было очень странно слушать эти издевательские слова произносимые губами Мэрдока, голосом Мэрдока, Мердока, который никогда не позволял себе подобного. – А ещё проще объявить награду, и тогда за моей головой каждая собака охотилась, никакая личина не спасла. Но они этого не делают. Князь не делает.