Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 67 страниц)

Управлять металлом тяжело, иногда почти невозможно. Как я и сказала Крисоферу когда-то, железо слишком тугое для меня. Не то что огонь. Он легок и послушен. И подчиняясь моим мыслям, ползущая полоска железа раскалилась до красна. Увы, это остановило ее всего лишь на секунду, а потом она, шипя словно змея, двинулась к моим ногам.

Что-то загремело над нашими головами. Скорее всего, листы, которым была покрыта крыша первого форта.

До этого момента я не задумывалась о том, сколько вокруг нас металла. На каждую железку, что оживала сейчас во дворе Первого форта меня не хватит.

Я о многом не задумывалась. Например, о том смогу ли я когда-нибудь направить свою магию на князя? И не так как было в библиотеке, когда зерна изменений сорвались с пальцев раньше, чем я поняла это. Применить сознательно. Вложить в действие все знания и весь страх.

Вот только передо мной стоял не князь… Не совсем князь. И все же, для остальных он был правителем, и никто никогда не докажет обратного. Никто никогда не поверит трем безумным девчонкам, как не верили Альберту, как не верят Крису… Девы, сколько еще было таких девчонок и мальчишек, казненных на площади за измену или вовсе тихо сгинувших в небытие?

Дженнет выругалась, а один из пилотов рассмеялся, словно она ему ю сплетню на балу рассказала. Я услышала тихое шуршание, с которым обруч от бочки приближался к моим ногам. При этом я не сводила взгляда с прорезей чёрной бархатной маски и была уверена, что тьма, спрятавшийся там, не сводила взгляда с меня. Я призвала зерна изменений, зачеркнула столько, сколько смогла, сколько поместилось моих маленьких ладонях. Никакого мастерства, голая сила огня. Десятки, сотни и даже тысячи зёрен изменений, и каждое из которых несло жар. Маленькие угольки, способные разжечь большой пожар.

Что там полагается за измену государю по кодексу? Рабский ошейник, конфискация?

Да и прекрасно. В моей комнате куча шляпных коробок, платьев и даже есть шкатулка с драгоценностями, а еще книги, которые я ни разу не открывала, один сверчок и шаль бабушки Астер. Пусть конфисковывают, пусть подарят это все князю, пусть…

Я швырнула силу вперед. Ее было много, очень много, почти, как тогда на улицах Запретного города, когда нас атаковали железные звери. Пусть попробует справиться с этой волной пламени, что сожжет все на своем пути.

Огонь всегда давался мне легко, но что-то изменилось. Многое в тот день изменилось для меня и для моей магии тоже. Тогда я впервые ощутила свою силу иначе. Не как стремительный вал огня, способный уничтожить все на своём пути, нет. Я ощутила каждое зёрнышко, каждый уголёк, и поняла, что могу остановить их, а могу отправить в полёт. Все вместе или каждое по отдельности. Я почувствовала, как сразу десяток осел на железном обруче у моих ног, расплавляя железо. Ощутила, как сотня соприкоснулась с деревянной стеной форта, как от огненной магии у Лия вспыхнули волосы.

Но большинство зёрен, повинуясь моей воле, все же устремились вперёд. И столкнулись с чужими. Зерна изменений князя, исковерканные, вывернутые наизнанку, ринулись навстречу моим. Они впивались мои угольки, словно хищные насекомые. Магия поглощала магию, сила нейтрализовывала силу, заставляя ее исчезать и исчезая вместе с ней. Чужой магии было много. Множество князя против моего. Его сила против моей.

Дженнет что-то выкрикнула, но из-за гула пламени, я не разобрала что, лишь ощутила ее зерна изменений и присоединила к ним свои. Сразу два десятка угольков упали на металлический таз суставчатыми лапами, превращая металл в лужицу. Цецилия смогла отодрать лезвие от руки, разрезав в нескольких местах кожу, и теперь топтала скальпель ногами. Толку от этого особого не было, но надеюсь, она получала удовольствие.

Дышать становилось все труднее и не только от огня и жара, но и от бурлящей в воздухе силы, от обилия сталкивающихся изменений.

Что я там говорила о том, что перехватить магию невозможно? Это все равно, что пытаться сбить каждую снежинку палкой во время снегопада, не дав ни одной долететь до земли? Но, что если этих «палок» тоже будет много? Если кто-то сможет натравить свои зерна изменений на мои, как натравливают охотничьих собак на дичь? Или, как натравливают закованных в панцирь зверей на убегающих учеников? Что я вообще знаю о запретной магии? Только то, что она под запретом.

Зерна изменений сталкивались, распадались, исчезали, погибая, словно солдаты двух вражеских армий, которых посылали в бой генералы. И весь вопрос был в том, у кого этих солдат больше?

Ответ я уже знала. Численность моих стремительно сокращалась. Я пыталась подчеркнуть ещё и ещё, швыряла их в князя. В любой другой день, я бы поразилась силе, что оказалась мне доступной. Первый форт полыхал, железо плавилось, воздух было трудно вдыхать, но в тот день, я едва не заплакала от бессилия, потому что этого было мало. Потому что казалось, сколько бы ни было сил у меня, у князя было больше. Казалось, черпал свою силу из бездонного колодца. Или из Разлома...

Мои угольки падали и падали. Один за другим. Его зерна тоже бесшумно исчезали, но их место тут же занимали другие и, казалось, этому не будет конца.

– Астер! – закричала герцогиня.

Я знала, что за моей спиной горели ступени, ведущие на вышку дирижаблей, да и сама земля у нас под ногами начала трескаться от жара. Сила продолжала клубиться, продолжала исчезать, разрушаемая чужой. Одно зерно, второе, десятое. Выхода не было, скоро я просто упаду и тогда…

Девы, на что я надеялась? На то, что окажусь сильнее князя? Это ещё глупее, чем надеяться, выйти замуж по любви.

В какой-то миг я вдруг ощутила, какая одна из жалящих пчёл чужой магии впилась мне в шею, и тут же исчезла. Нет, в этой битве мне не победить.

Иногда понимание неизбежности проигрыша спасает жизнь. А иногда её спасает что-то другое. Например, странный свистящий звук, ввинчивающийся в уши. Или, скорее всего, горячий воздушный удар, что обрушился на нас откуда-то сверху, и заставивший меня упасть на колени. Но ещё вероятней, нас всех спасла часть пассажирской гондолы, что рухнула прямо на князя.

Закричала Цецилия. Воздушная волна опрокинула ее на спину, и теперь девушка пыталась подняться. Воздух вокруг был настолько горячим, что казалось ещё немного и загорится он сам.

Я обернулась, вышки для дирижаблей больше не существовало. Как, впрочем, и самого судна. Арирх же сказал, что когда пламя доберётся до газа в шаре, будет, как десять лет назад... Оно и добралось.

С неба на землю падали горящие обломки, один из них вошёл в шею пилота. Бывшего пилота, а нынче просто распростёртого на земле тела.

– Северин! – снова закричала Цецилия.

Девы, это было так непривычно, почти нереально слышать, как кто-то называет князя по имени. Да все происходящее казалось частью какого-то дурного сна.

– Потом будешь оплакивать свою великую любовь. – К целительнице подбежала Дженнет. – Или кто он там тебе, а сейчас… Астер, да помоги же мне! – крикнула она. И я вскочила на ноги.

Цецилия бросилась к гондоле. Я успела перехватить ее руки и не дать коснуться дымящегося дерева. Всего в двух шагах от нас из-под обломков торчали ноги в чёрных сапогах с железными набойками.

– Северин, нет!

– Уходим, быстрее! – Я старалась перекричать рёв пламени.

– Нет!

– Радуйся, ты стала вдовой, не успев выйти замуж, – сказала Дженнет, и теперь мы уже вдвоём потащили сопротивляющуюся женщину к воротам.

– Нет, только не Северин! – продолжала причитать Цецилия.

Мы как раз обогнули дымящуюся груду обломков, когда одна нога в сапоге дрогнула. Потом вторая. Часть пассажирской гондолы качнулась, словно кто-то пытался приподнять ее.

Мне сразу вспомнился лакей с ножом в теле, который ему нисколько не мешал.

– Нет! – Целительница, оказавшаяся неожиданно сильной, вырвалась из моих рук. – Нет!

– Цецилия, – я не дала ей броситься обратно, – он жив. – И указала на ногу, которая снова пошевельнулось. – Жив, слышишь? Но если мы сейчас же не уйдём отсюда, то уже никогда не уйдём.

Не знаю, какое из моих слов возымело действие, но молодая женщина остановилась. Нам на головы с неба сыпался пепел, и казалось, что целительница в одночасье поседела.

– Чемодан, – растеряно проговорила Цецилия. – Мне нужен мой чемодан.

– Вот ведь, – Дженнет оглянулась и указала на лежащий на земле саквояж. – Там он.

Степнячка бросилась во двор Первого форта, герцогиня закатила глаза.

Молодая женщина поняла ридикюль, кожа на боку которого скукожилась и почернела от жара, и тут же зашипела, отпуская. Ручки были горячими.

– Надеюсь, у неё там не только приворотные зелье и нюхательные соли, – не удержалась от колкости Дженнет и, выбежав за ворота, с тревогой оглядела пустынную улицу.

Пока пустынную. Взрыв не могли не слышать. И пусть говорят, что жители Запретного города не суются в золотые кварталы, сегодня они вполне могли сделать исключение и осерчать, раз кто-то устроил фейерверк, а их пригласить забыл.

Цецилия наклонилась, оторвала от подола лоскут и, обмотав обожженную ладонь, снова схватилась за ручку. Через миг она уже бежала к воротам так быстро, как могла. Тяжелый саквояж ударял ее по бедру.

Прежде чем выйти на улицу я всё-таки оглянулась. «Ног в сапогах» под обломками уже не было. Да и сама гондола лежала немного иначе. Огонь продолжал танцевать по бревенчатым стенам. Я почти слышала, как стонало дерево, как трещали опорные столбы, как ходила ходуном крыша, которая в любой момент могла рухнуть. Но двор оставался пустынным, не было видно ни Леа, ни второго пилота. Впрочем, гадать, куда они исчезли, было некогда. Мы побежали вверх по улице, стараясь оказаться как можно дальше от Первого форта.

Мы миновали три квартала, лихорадочно сворачивая то на одну, то на другую пустынные улочки, прежде чем хмурое небо над нашими головами недовольно заворчало.

– Нужно найти укрытие, – проговорила целительница, тяжело дыша.

– Нужно как можно скорее выбраться из города, – возразила я, оглянувшись. Столб серого дыма виднелся правее. – Первого форта больше нет, нам нельзя оставаться в Запретном городе на ночь. – Я посмотрела на солнце, но мутный желтый диск был едва виден из-за низких серых облаков.

– Боюсь, что уже поздно, Астер. – Дженнет нервно рассмеялась и коснулась правой стороны своего лица. – Для меня уж точно.

– Но…

– Давайте уйдем с улицы. Мне нужно сесть, а желательно лечь. Несколько минут ничего не решат, – сказала Цецилия и направилась к ближайшей кованой ограде.

– Говорят, дома золотых кварталов опасны. – Я вспомнила раскаляющиеся металлические прутья старой резиденции Астеров.

– И они правы, почти в каждой резиденции сохранился какой-нибудь охраняющий артефакт или магический рисунок на полу, что различает людей по крови. Стоит переступить порог чужаку, и мало не покажется. Именно поэтому местные селятся в более простых домах, где жили не настолько богатые люди, чтобы позволить себе магическую охрану. – Она приподняла ридикюль и толкнула им металлическую калитку. Ничего не произошло, небо не рухнуло нам на головы, лишь где-то вдалеке раздался недовольный рокот грома. – Но время неумолимо, и магические ловушки выдыхаются.

– Или разряжаются на дураков, что решили пошарить в богатом особняке, – добавила Дженнет, заходя следом за молодой женщиной на территорию чужой резиденции. – Беда в том, что ты до последнего не будешь знать, активна ловушка или нет. А когда узнаешь, будет уже поздно.

– Мы не будем подходить к господскому дому. – Цецилия свернула вглубь заросшего диким кустарником сада. – Меня вполне устроит домик прислуги или старая конюшня.

– В этом то и разница между нами, – тихо сказала герцогиня, но вместо привычной язвительности в голосе слышалась грусть.

Но в этой резиденции нам не повезло, мы прошли сад почти насквозь и наткнулись лишь на беседку с разрушенной крышей, да на высохшие плетни одичавшей розы. Герцогиня постоянно оглядывалась, не выпуская из руки черной рапиры. Но погони пока не было. Почему-то это тревожило сильнее, чем топот за спиной, который мы каждую минуту боялись услышать.

Между владениями по старой доброй традиции, знакомой мне по первому посещению Запретного города, был вырыт ров. Здесь тоже явно готовились к осаде, правда, в отличие от старого дома Астеров, тут ров оказался засыпан камнями от разрушенной постройки, опознать которую не представлялось возможным. От нее остался только серый фундамент, заросший старой травой и молодыми, похожими на росчерки пера, деревцами. Забор был в двух местах повален и оплетен прошлогодним коричневым вьюном. Мы перебрались на соседний участок, как раз когда первые крупные капли дождя застучали по прошлогодним листьям и скрипящей у нас под ногами каменной крошке.

– Туда, – указала целительница, на низкую постройку, к которой вплотную рос старый дуб, и укутывал крышу ветвями, словно большими руками.

– Почему у меня такое чувство, что я здесь уже бывала? – спросила я, следуя за женщиной.

– И у меня тоже, – добавила Дженнет, а потом резко остановилась так, что я едва не налетела на девушку. – Смотри, – она подняла руку, – ставлю все свое состояние, что это Серый чертог.

Я подняла голову и разглядела за черными лишенными листьев деревьями очертания серой замковой башни.

– Резиденция Муньеров, – проговорила я, вспоминая слова милорда Виттерна.

– Мы уже были здесь, только подошли совсем с другой стороны, – герцогиня оглянулась. – Теперь понятно для чего засыпали ров, это сделали нападающие, когда брали замок штурмом, здесь погиб последний Полуночный волк.

– Уже не последний, – проговорила я, вспоминая Криса и случившееся в банке. Девы, неужели это произошло только сегодня утром? А казалось, прошла целая вечность.

– Что? – переспросила сокурсница.

– Вы идете? – уточнила Цецилия, не дав мне ответить. – Или остаетесь под дождем? – И с этими словами скрылась в домике.

Над серым замком Муньеров сверкнула молния, и мы бросились следом.

– Н-да, – протянула герцогиня спустя минуту, – не отель Льежа и даже не купеческое подворье.

– Ты права, для ночлега не годится, – согласилась с ней Цецилия, разглядывая груды мусора по углам, поросшие крапивой и старое осиное гнездо под потолком. Ни дверей, ни окон давно не было, сохранилась лишь стены и крыша, по которой застучал начавшийся дождь.

– Для ночлега? – переспросила я. – С минуты на минуту по нашим следам пойдут, а вы предлагает заночевать тут, а не бежать, куда глаза глядят или еще дальше?

– Во-первых, не предлагаю, – ответила Цецилия, задумчиво рассматривая груду камней у северной стены, а потом, словно что-то для себя решив, просто села на обломки, нисколько не заботясь о чистоте платья. – Нужно найти что-то получше, и желательно пока не кончился дождь, он смоет все следы.

– Напоминаю, Первый форт разрушен, сгорел, моими стараниями, если быть точной. И вряд ли после этого защита князя на нас распространяется, так что ночь нам лучше провести вне этой земли… – Я говорила и видела, как они переглядываются, сидящая на земле целительница и вставшая у окна герцогиня. Совсем как маменька со старой нянькой Туймой, когда я уверяла обоих, что не покидала комнаты, тогда как на самом деле слезала по плющу. В их взглядах было что-то раздражающее и знакомое одновременно. Это было знание. Они знали что-то недоступное мне, и это знание объединяло их. Неприятное чувство на самом деле. А ведь совсем недавно Дженнет говорила о степнячке исключительно в пренебрежительном ключе. Когда все успело так поменяться? – Хотя бы попытаться! Не верю, что вы сдались, – тихо закончила я.

– А во-вторых, – продолжала молодая женщина, словно я ее и не прерывала, – Первый форт стоит целехонький.

– Так что, если хочешь, можешь вернуться и вымолить прощение. – Герцогиня отвернулась к окну.

– Но…

– Первый форт – это не деревянный амбар, в котором мы имели несчастье жить, – сказала сокурсница.

– Настоящий Первый форт находится под землей, – со вздохом пояснила Цецилия. – И он куда больше того, что ты видела. Намного больше. – Она подтянула к себе чемоданчик и щелкнула замками.

– Вы меня не разыгрываете? – спросила я.

– Вспомни Мэрдока, – продолжая смотреть на струи дождя сказала Дженнет, – вспомни, как Крис и Этьен притащили его в Первый форт. Хоторн же…

– Маг земли, – пораженно закончила я, вспоминая испуг Хоторна и его попытку применить магию, которую пресек князь. – Он мог…

– Да, он мог, – согласилась целительница, доставая из чемоданчика склянку из зеленого стекла. – Возможно, он даже успел что-то почувствовать, хотя бы пустоту у нас под ногами. Но я разубедила его говорить об этом, иначе все труды по его излечению пошли бы прахом. – Она стала разматывать тряпку со своей ладони.

– Но зачем… К чему это все князю? Многие роптали, что он живет в какой-то лачуге, пренебрегая дворцами… – Я переводила взгляд с герцогини на целительницу, чувствуя, что это не все, что они собирались мне сказать. И это далеко не самое важное.

– А ты не поняла? Это ширма. Случись кому напасть на Первый род в Первом форте, их ждал бы очень неприятный сюрприз. Да и потом, тому, кто сейчас смотрит на мир глазами Северина, нравится подобное. Он любит плохо слепленные фасады и бутафорию, за которыми скрывается нечто иное. – Я увидела, как слезинка скатилась по щеке молодой женщины.

Да, она была права, я вспомнила нерасторопную горничную и таз белья в ее руках, вспомнила лакея в банке – все это было похоже на поставленный неумелым режиссером спектакль, бесталанные актеры, неправильно подобранный реквизит, нехарактерные героям реплики.

– Вы там были? – спросила я.

– Да, – ответила Цецелия, нанося на ладонь мазь. – Один раз.

– Нет, – одновременно с ней ответила Дженнет, повернулась, – лицом не вышла, – и снова коснулась правой стороны лица.

Да, она изменилась. Ветреная короста уже заявила на герцогиню свои права, разукрасив щеку девушки рисунком, так похожим на рыбью чешую и кору дерева одновременно. Болезнь словно разделила лицо пополам, слева обычная ровная кожа, а справа смертельный узор, словно кошка, у которой одна половина морды белая, а вторая черная.

– Мне очень жаль, – прошептала я, чувствуя, как дрожит голос, – так жаль, так…

– Я не нуждаюсь ни в чьей жалости, Астер, а особенно в твоей! – Герцогиня снова отвернулась к окну.

– А вот я бы не отказалась от малой толики, – прошептала я, ощущая слабость в коленях, и оперлась рукой о стену. Произошедшее на дирижабле вдруг настигло меня во всей своей неприглядности. Раньше у меня не было ни минуты, чтобы все обдумать, а сейчас, глядя на сокурсницу, я вдруг ясно увидела свое будущее. Рисунок на коже, страх и смерть. – Девы! – Я все же опустилась на пол.

– Вижу, ты уже больше никуда не торопишься, – я поймала на себе внимательный взгляд Цецилии. – Хочешь нам что-то рассказать?

– Не знаю… Хотя, вряд ли это уже имеет значение. Я ненамного переживу тебя, Альвон Трид. Там на этом дирижабле тварь… Нет демон, он влез… проник… – Я всхлипнула.

– Он взял тебя? – бесстрастно переспросила целительница, убирая склянку обратно в чемодан.

– Да, – ответила я, а герцогиня снова повернулась к нам, в глазах девушки была тревога, рапира в ладони качнулась. – Это было ужасно, я… не могла этого выносить и... выпила яд… то есть вытяжку из коры лысого дерева, чтобы только… чтобы только демон ушел. С ними так боролись до изобретения черных клинков, и пусть я не была уверена, но… Демон и ушел, а я сбежала. Дальше вы видели.

– Откуда у тебя эта настойка? – резким голосом спросила Цецилия.

– Нашла у себя в комнате, – растерянно ответила я. – Кто-то подбросил целый пузырек.

– Хорошо. Это очень хорошо, – молодая женщина вдруг улыбнулась.

– Ну ты даешь, Астер, – герцогиня покачала головой, – По мне так пить заведомый яд для изгнания демона – это то же самое, что лечить головную боль повешением. И что в этом хорошего? – обратилась она к целительнице.

– А то, что раз у кого-то на Аэре есть яд, то значит, у него же есть и противоядие. Нам остается лишь…

– Найти этого «кого-то» вместе с противоядием, – закончила Джженнет.

– И не умереть раньше времени, – добавила я.

– А вот с этим я вам помогу, – сказали Цецилия и стала, что-то искать в сумке.

– Демоны, – задумчиво повторила, Дженнет, – словно пробуя слово на вкус. – До сих пор с трудом верится. Если бы сама не видела, если бы меня не привезли в Первый форт, если бы князь счел нужным притворяться человеком… – Она поежилась, а мне оставалось только гадать, что она пережила за эти дни в резиденции демона Разлома, которому надоело изображать человека.

– Если уж ты сомневаешься, – целительница достала один пузырек, затем второй, а потом убрала оба обратно, – представь, что скажут на это люди?

– Да они нас казнят за хулу и ересь, – фыркнула герцогиня. – Слава Девам, Астер устроила пожар на дирижабле, переполошила этот гадюшник, и мы смогли бежать, – впервые в ее голосе я услышала немного теплоты. – Кстати, что насчет тебя, Оройе?

– А что насчет меня? – поинтересовалась та, вытащив на свет нужные пузырьки, и теперь энергично их трясла.

– Ты прожила с этими тварями столько лет, только не ври, что они не пытались взять тебя, не удивлюсь, если твои глаза сейчас почернеют… Ох, прошу прощения, они и так черные.

– Не слишком ли поздно беспокоиться об этом? – Цецилия снова улыбнулась и протянула один пузырек Дженнет, а второй мне.

– И все же? – вместо того чтобы взять склянку, сокурсница демонстративно приподняла свой черный клинок. Красноречивый жест.

– Пытались, но у них не получилось, – правильно истолковала его целительница.

– Почему? Только не говори, что тоже болела коростой, и случилось чудо исцеления.

– Не скажу, хотя соблазн велик, столько бы вопросов отпало само собой. – Степнячка вздохнула. – Демоны не любят переболевших коростой, точно так же как болеющих. Они для них яд. Вы для них яд. Останься выходец из Разлома в теле больного, умрет вместе с ним.

– Это ужасно, – вырвалось у меня.

– Что именно? Что твари умирают вместе с людьми или то, что Оройе не может доказать, что не одержима? – уточнила сокурсница, лезвие в ее руках качнулось, но она все же взяла один из протянутых целительницей пузырьков, я последовала ее примеру.

– Вам придется поверить, потому что я здесь с вами, а не в Первом форте, не в тепле и безопасности.

– Поверить? – задумалась герцогиня, а потом все же подняла рапиру и добавила: – Демоны боятся не только коросты, еще они бояться черных клинков. – И с этими словами сокурсница поднесла клинок почти к самому лицу степнячки.

– Дженнет, – предупреждающе воскликнула я. – Ты же не собираешься…

– Убить ее? Нет. Для того, чтобы проверить ее на одержимость, совсем не обязательно убивать, достаточно простого пореза.

– Но ты этого не сделаешь, – спокойно возразила целительница.

– Почему?

– Потому что именно я пришла тебе на помощь там, – она мотнула головой, не отрывая взгляд от герцогини. – Не оставила тебя один на один с демонами, я помогла тебе сбежать. Тогда ты верила мне, а я тебе. И если ты сейчас ранишь меня, ты убьешь это доверие, и после этого нам останется только разойтись в разные стороны, вряд ли мы сможем повернуться друг к другу спиной. Доверие вещь хрупкая.

Целительница замолчала, а Дженнет некоторое время смотрела на степнячку, а потом хрипло произнесла:

– Может быть, я пожалею об этом, но… – Она опустила лезвие, а потом открыла пузырек и вдруг залпом, как батрак после рабочего дня, выпила содержимое пузырька. Это и был ответ. – Похоже на свиной жир, пакость страшная.

– Благодарю, – кивнула Цецилия, а потом вдруг сама поднесла палец к клинку и легонько провела по черному лезвию. Я даже вздрогнула.

– Доверие – вещь не только хрупкая, но и обоюдная. – Целительница подняла руку и показала герцогине выступившую на коже кровь. – Я не болела коростой и никогда не была одержима. Но признаюсь сразу, я болела брюшным тифом, после которого меня и сослали, вернее, сама уехала. У нас в степи считается, что переболевшая брюшным недугом женщина не способна принести здоровое потомство. Так я и оказалась в Льеже в школе целителей.

– Почему князь терпел тебя? – спросила я. – Он не стал… – Я замялась пытаясь подобрать слово, которое не вызывало бы во мне ужас, но так и не смогла.

– Пользоваться мной? – спокойно спросила женщина. – Моим телом? Да, не стал. Мало того, собирался убить, но… Меня спас Северин, каким-то непостижимым образом он вернул себе тело и не дал демону причинить мне вред. Так я и поняла, что мой князь, мой Северин еще жив. А тварь поняла, что не всесильна, а еще она поняла, что может управлять нами, используя чувства, угрожая причинить боль то мне, то Северину. Демон любит боль, она его развлекает. – Целительница отвернулась, и я видела, как она смахнула слезы с глаз.

Стараясь скрыть неловкость, я осторожно вытащила пробку и понюхала. Пахло и в самом деле не очень.

– Погоди. – Цецилия остановила мою руку, не дав поднести пузырек к губам. – Дженнет я уже предупредила, теперь должна сказать тебе. Да, эта настойка отсрочит болезнь, но чем более долгий срок она оттянет неизбежное, тем больнее будет исход. Один их наших погонщиков, которому настойка подарила два месяца жизни, умирал двое суток от страшной боли. И ни одно средство не могло приглушить эту боль, – горько сказала женщина. – Считаю, ты должна знать.

С минуту я смотрела в глаза целительнице, а потом залпом, совсем как герцогиня опустошила пузырек и закашлялась. Вкус и вправду был отвратительный.

– Не струсила, Астер. Тем более у нас с тобой есть универсальное средство от любой боли. – Герцогиня отсалютовала мне рапирой. – Если твой срок придет раньше, даю словно, что два дня мучиться ты не будешь. Окажешь мне ответную любезность?

– Конечно, герцогиня Трид, вы всегда можете рассчитывать на меня, – ответила я ей в тон.

Дженнет отвернулась к окну, но я откуда-то знала, что она улыбается.

– Отлично, раз с этим закончили, то предлагаю… – начала Цецилия, но ее перебила сокурсница.

– Тихо, – скомандовала она, отпрянула от окна и едва слышным шепотом закончила: – Там кто-то есть.

– Кто? – одними губами спросила Цецилия, перебираясь ближе к окну.

– Он не представился, – так же тихо ответила Дженнет, когда я совсем неэлегантно устроилась на куче мусора под подоконником и выглянула наружу. Ничего кроме стены дождя не увидела.

Несколько минут мы вместе смотрели на струи воды, а потом…

– Вот, вы видели? – напряженно спросила герцогиня, и я кивнула, продолжая всматриваться в черные стволы старого сада.

Да, я видела пусть и мельком. Успела рассмотреть что-то размытое, очень похожее на человеческую фигуру и вместе с тем яркое, словно огненный всполох. Но первая странность заключалась в том, что никакого огня поблизости не ощущалось. Вторая – в том, что вряд ли какое пламя сможет гореть под этим проливным дождем.

Мы продолжали смотреть в окно еще несколько минут, но огненный всполох исчез и больше не появлялся, лишь снова пророкотал гром, на этот раз в отдалении.

– Что дальше? – спросила я. – Будем уходить из города?

– Будем искать место для ночлега. – Цецилия вернулась к чемодану и щелкнула замками. – И лучше прямо сейчас, пока идет дождь, так нас будет труднее выследить.

– Вымокнем до нитки, – констатировала Дженнет, но все же отошла от окна и остановилась у дверного проема.

– Либо мокрое платье, либо сухая комната в Первом форте, – предложила целительница. – Я думала, ты уже сыта по горло гостеприимством князя, но если это не так…

– Идем, – прервала ее сокурсница и первой оказалась под дождем.

За ней под холодные струи выскочила целительница, таща громоздкий саквояж. Я покинула наше временное укрытие последней, лишь раз оглянувшись. На полу рядом с кучей битых камней остались стоять два пузырька, содержимое которых, мы с Дженнет выпили, надеясь, что это продлит нам жизнь. Девы, как же страшно!

Одежда промокла через пять шагов. Вода стекала с волос на лицо и глаза, делая мир размытым, словно отражение в водной глади реки. Сокурсница шла первой, Цецилия о чем-то сосредоточенно размышляя, двигалась следом, я замыкала нашу тройку, и постоянно оборачивалась. Почему-то казалось, что кто-то смотрит в спину, но разглядеть чтобы то ни было, не представлялось возможным. Обувь промокла насквозь шагов через двадцать, когда полуразрушенная башня Серого чертога оказалась по правую руку. В стене была пробита дыра и провал, казался большим черным ртом, готовящимся проглотить путников.

Это случилось, когда мы обогнули остов башни и даже почти миновали защитную стену, наверняка когда-то надежно защищавшую двор серого чертога от внешнего мира, а сейчас лежащую в руинах. Я даже разглядела круглое кольцо колодца сразу за большим проломом, очередную безголовую статую и даже высохшее корявое дерево, лишенное коры, совсем, как у нас в Илистой норе, но удивиться этому уже не успела.

Дженнет что-то выкрикнула, но из-за шума дождя я не расслышала что, зато успела заметить мужскую фигуру в темно зеленом плаще и фуражке, что стояла чуть в стороне от старого замка. Девы, в такую погоду хороший хозяин и слугу за элем не пошлет, а этому-то что здесь понадобилось?

С минуту незнакомец и герцогиня рассматривали друг друга, а потом мужчина пригнулся, но не так как пригибаются, когда хотят выказать уважение или подобрать монетку. Он наклонил голову, как зверь учуявший добычу, как зверь, готовый атаковать. Я вскрикнула, собирая в ладонь зерна изменений. Не огонь, от которого под таким дождем мало толку, я собрала лед. Понизила температуру льющейся с неба воды, превращая струи в острые ледяные сосульки… И едва не полетела в грязь от толчка в спину. Смахнула влагу с глаз, обернулась и увидела еще одного мужчину в старой перепачканной углем куртке. Но не это было его самой примечательной чертой, а его полные тьмы глаза. Демоны!

– Ты разозлила меня, девочка, – произнес он, и хоть голос был другой, более низкий и хриплый, я вдруг отчетливо поняла, кто передо мной.

– Арирх!

– И не только меня. – В пальцах мужчины появился нож, он затанцевал между пальцами, словно серебристая лента. – Поэтому мой тебе совет, прекрати брыкаться, пока мы не решили, что пристрелить породистую кобылку проще, особенно после того, как стало понятно, что объездить ее не получится.

Я ощутила, как Дженнет применила магию, как ее зерна изменений ринулись к первому мужчине, услышала крик целительницы. Но мой взгляд, словно привязанный возвращался к пальцам демона, к ластившейся к ним стали, к струям дождя стекавшим по лезвию.

Возможно, именно это стало толчком к пониманию происходящего, стало его отправной точкой. Я уже не раз видела, как демоны играют с оружием, как они демонстрируют свое умение. Демонстрируют, но не применяет. Почему?