Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 67 страниц)

Но в банке, как оказалось, подобной щепетильностью не страдали.

– В главном зале для добропорядочных клиентов, – мистер Вильетон выделил голосом слово «добропорядочных», – мы себе такого, конечно, не позволяем, только в служебных помещениях. Но уверяю, наши сотрудники получают достаточно щедрое жалование, чтобы не возражать, а мы знаем, что в банк не проник никто посторонний. Но мы не предполагали, что это можно сделать таким способом, – мужчина посмотрел на серых псов и нахмурился. – Будете добры, опустите оружие. Слугам Первого рода ничего не угрожает в этих стенах, если они действительно слуги, а не грабители.

– Мы не грабители, а вот он, – стрелок указал на Криса, – пришелец с Тиэры.

– Ой ли? – покачал головой мистер Вильетон, с любопытством смотря на Оуэна. С любопытством, но без всякого страха. – А я-то подумал, что он посланник Дев, раз сквозь стены ходить не гнушается. Давно мне налетчики с юмором не попадались.

Вот-вот. Матушка всегда в таких случаях говорила: «Расставлял капкан на кроля, а угодил сам». Держали в секрете ловлю пришельца с Тиэры? Решили удавить по-тихому? За что и поплатились. Служащий банка им не верил. И то верно, где это видано, сбывается одно из главных пророчеств Аэры, а глашатаи на площади молчат?

– У нас приказ князя… – начал один из патрульных, но был прерван взмахом руки.

– Который не имеет силы на территории Эрнестальского золотого банка. Эту привилегию мы получили через пятьдесят лет после образования Разлома еще от второго князя, как гарант сохранности сбережений наших вкладчиков. Даже Первый род не имеет здесь полной власти, только наше бесконечное уважение. – Мистер Вильетон склонил голову, словно сам государь был здесь.

Кристофер дернул уголком рта, ни он, ни серые так и не опустили оружия.

– Напомни мне, Стефан, как мы обычно поступаем с пойманными ворами, – попросил служащий, и ему ответил один из охранников банка:

– На усмотрение управляющего. На ваше усмотрение, – пояснил он. – Можно повесить в назидание, а можно…

– Мы не воры, – со злостью сказал один из серых псов, что преследовал Криса.

– Вы так и не опустили оружия, поэтому я склонен верить своим глазам, а не чужим словам. – Мистер Вильетон говорил спокойно и размеренно с легкой улыбкой, словно объяснял условия предоставления займа одному из клиентов.

Я увидела еще двух работников банка, что заглядывали в помещение сквозь распахнутую дверь. За проломом в стене начинался один из малых залов. У ближайшей стены сразу за «волосом Девы» стояло несколько конторок, за ними сквозная арка, соединяющая два зала: малый для персонала и главный для клиентов. Правда, эта арка носила скорее декоративный характер, в ней находилась уже знакомая мне статуя женщины с головой зверя. Люди пользовались самым обычным дверным проемом справа. Один из служащих как раз мялся на пороге, прижимая к груди вексельную книжку, наверняка, заказанную клиентом. Именно сюда приходили работники за разными документами или счетами, в этот зал к высоким шкафам, что раньше стояли у стены, которую разрушили серые псы. Часть опрокинутых стеллажей и ящиков как раз валялась чуть ли не под ногами у Оуэна.

– Хорошо, что мы не основное хранилище вломились, – услышала я тихий голос за спиной, и пусть меня до сих пор возмущало это недопустимое «мы», нельзя было не признать, что в словах бывшего лакея была доля истины. – Тут всего лишь «волос», а представьте, что там?

Представлять я не хотела, как и не хотела слушать черноглазого, который так ловко притворялся человеком, я хотела броситься к Крису-Мэрдоку. Как хорошо, что не все наши желания сбываются.

Я посмотрела на Оуэна, взгляд упал на стену за его спиной, туда, где стояла статуя. А над ее головой, над аркообразным проемом была едва различима надпись. Старые буквы старого алфавита некогда единой Эры. Буквы сложились в слова, слова во фразу чужую и знакомую одновременно: «Не хочу быть собой» – девиз Муньеров.

– Оружие на пол, больше повторять не буду, – выкрикнул один из охранников банка.

А я поняла, что неосознанно касаюсь пальцами пузырьков на поясе. «Горошина света», «ржа», «мертвая вода», «зерна пустоты», вытяжка из коры лысого дерева, даже средство для чистки серебра, которого недосчиталась Альенс. Одно отработанное движение и любое из них окажется на ладони.

Если дело обернется плохо, брошу «зерна пустоты» вверх, прямо в массивную люстру, хотя бы одно попадание разорвет цепочку и вся эта громадина свалится на охранников банка. Второй рукой швырну воздушную волну в сторону конторок, которые рухнут на серых псов. Останутся толстяк-служащий и черноглазый лакей за моей спиной, надеюсь, с ними мы справимся…

– Не надо, – услышала я голос бывшего лакея и вдруг поняла, что все смотрят на меня.

Все – это серые псы, Крис и… Спасите Девы, я даже не сразу поняла, чей взгляд ощутила. Взгляд статуи с головой волчицы, он был также тяжел, как и камень из которого ее выточили. А этого просто не могло быть, если только я не выпила за обедом настойки опия. Магия двигает камни, но не так. Камень мертв и если бы маг заставил статую повернуть голову, ее шея бы раскололась. А если бы он изменил материал, из которого она создана, то я бы это почувствовала, любое изменение бы почувствовала. Но его не было. Камень – это камень, ничего не получается из ничего…

– Как думаете, леди, чем еще напичканы эти стены? – с любопытством спросил серый пес за спиной. – Если продолжите в том же духе, то ответ мы скоро почувствуем на своих шкурах. Тьма, как же я скучал по этому, – вдруг закончил он со странным весельем и совсем неуместной ностальгией в голосе.

Я бы его не послушала, я редко слушаю советы чужих лакеев. Но в этот момент стрелок серых решил, что с него довольно препирательств.

– Мы заберем этого… этого… – патрульный никак не мог подобрать слово, – ученика и уйдем.

– Нет! – это произнесли сразу трое одновременно. Я, Крис и мистер Вильетон. А управляющий банка еще и скомандовал:

– Взять их!

Одна из сидевших за конторкой служащих, девушка чуть старше меня вскочила со своего места и стала отступать к выходу. Пламя в свечах, что горели в массивной люстре над головой, едва заметно качнулось, словно давая знать, оно здесь, оно по-прежнему со мной.

– С леди, поделикатнее, – все-таки счел нужным добавить мужчина.

Охранники посуровели лицами и угрожающе шагнули вперед, мечи поднялись вверх. Серые псы впечатлились и тоже похвастались перед противниками остротой стали. Не знаю, дошла бы эта взаимная демонстрация железа до настоящей схватки, но именно в этот момент я громко произнесла:

– Меня зовут Ивидель Астер, мой род давно ведет дела с Эрнестальским золотым банком. И папеньке будет очень неприятно узнать, что вы приняли его единственную дочь за воровку. – Вместо ответа управляющий красноречиво оглядел разрушенную стену за нашими спинами. Я же демонстративно отряхнула руки, отпуская зерна, что минутой ранее едва не отправила в полет. – Мы вместе с… с сокурсником прогуливались по улицам столицы, когда на нас напали, мы вынуждены были бежать и защищаться, – закончила я, благоразумно не вдаваясь объяснения и никак не объясняя личину, что была на Крисе, мало ли какие у нас развлечения, пусть лучше строят догадки.

Оуэн отступил еще на шаг и опустил руку с ножом.

– Я не вор, – заявил он, оружие полетело на пол и замерло у ног мистера Вильетона.

А потом… Потом светловолосый Мэрдок исчез, а его место занял темноволосый и синеглазый Кристофер. Девы, как же я была рада его видеть.

И все же я ошиблась. Маг, который накладывал личину, позаботился о том, чтобы молодой человек смог ее снять и привязал к одному из ножей, справедливо полагая, что уж со столь интимной деталью туалета рыцари расстаются редко, а когда расстаются в пылу боя, уже мало кого беспокоит внешность того, кто бросает в вас нож. В любом случае выполнена личина была мастерски, ученикам такое не под силу, я бы на месте серых начала проверять учителей Академикума.

– Отлично, молодой человек. Я управляющий Эрнестальским золотым банком Огюст Вильетон готов вас выслушать, – заявил мужчина. – Вас и юную леди.

– Прежде чем повесить в назидание, – вставил черноглазый.

И я вздрогнула от этих тихих слов, а Крис между тем продолжил:

– Я Кристофер Оуэн претендую на наследство семьи Муньер.

В первый момент, я подумала, что ослышалась или все же выпила опия вместо кинилового отвара.

– Что? – едва слышно прошептала я.

– Не обращайте внимания, пришельцы с Тиэры такие, малость на голову скорбные, – произнес стрелок серых псов.

– Неужели? – уточнил мистер Вильетон, продолжая улыбаться, словно Крис только что погасил большой заем. – Часто с ними встречаетесь?

– Что-то изменилось? – громко спросил Оуэн, и девушка-служащая громко ойкнула и почти прижалась спиной к стене рядом со статуей. А статуя продолжала смотреть. – Закон больше не гарантирует каждому желающему право доказать свою принадлежность к исчезнувшему роду?

«Что он делает?» – мысленно спросила я.

– Он просит об еще одной отсрочке, – услышала я голос бывшего лакея и даже не удивилась. Сил на удивление просто не осталось.

– Гарантирует, – кивнул мистер Вильетон и подал знак охранникам.

Рыцари изменили позы, всего лишь на чуть-чуть, но теперь их оружие было направлено только на серых псов.

– Просит об отсрочке и получает ее, – констатировал черноглазый.

– А вы господа, не хотите сложить оружие? – спросил управляющий у серых псов.

И я даже успела подумать, что драка все-таки состоится, но тут стрелок демонстративно взмахнул рукой, и трое его спутников опустили лезвия мечей.

– А мы хотим воспользоваться правом и засвидетельствовать возвращение полуночного волка, если таковое состоится, или пожелать еще одному неудачнику-рабу успехов в качестве банковского имущества, – на этот раз громко сказал черноглазый лакей. – Или что-то изменилось? – повторил он вопрос Криса. – Согласно указу Филиппа Второго, каждый претендент может привести с собой до семи свидетелей и никто не вправе чинить препятствия, даже сам князь. А нас здесь всего шестеро. И один претендент.

– Хм, – управляющий банком на миг задумался, а потом улыбка вернулась на его полное лицо. – Как приятно видеть такое единодушие среди преступников.

– Мы не преступники, – заявил стрелок серых, оглянулся на стену и как-то сразу погрустнел.

– Мы просто очень торопились, – добавил Крис.

А я вдруг почувствовала себя участницей пьесы абсурда, что ставил как-то в Льеже один режиссер-модернист. Помню, разразился такой скандал из-за того, что актриса на сцене оголила лодыжки. Жаль меня маменька не пустила на премьеру.

– Кто из вас торопливых оплатит ущерб? – деловито поинтересовался мистер Вильетон, делая знак охранникам, которые тут же опустили оружие.

– Все возместит казна, – заявил черноглазый и добавил: – В двойном размере.

– Вот видите, разговаривать всегда приятнее, чем махать железом. – Управляющий просто бросил взгляд в сторону и сразу двое служащих отлипли от стены и бросились в разные стороны. – Элиза, – позвал мистер Вильетон, и единственная девушка в зале помимо меня и статуи с готовностью сделала шаг вперед, – помоги леди привести себя в порядок и сопроводи в главный зал.

– С людьми так легко договариваться, они всегда чего-нибудь хотят, – донесся до меня тихий голос черноглазого, а в следующий миг ко мне подскочила та самая Элиза.

– Прошу вас, леди, – сказала она, распахивая предо мной одну из боковых дверей. Я последовала за девушкой, в глубине души радуясь, что хоть на какое-то время буду избавлена от шепота черноглазого.

Комната, в которую она меня привела, оказалась похожей одновременно на малую гостиную и на спальню. Нет, кровати, слава богиням, не наблюдалось, но рядом с диваном стоял небольшой туалетный столик с фаянсовой чашей, куда девушка налила воду. А когда я склонилась и стала смывать с рук пыль, схватила щетку и принялась торопливо чистить юбку. Пусть неумело, зато с лихвой компенсируя это старанием.

Через несколько минут она подала мне полотенце, в уголке которого золотой нитью была вышита голова волка. Я смотрела на вензель, словно не решаясь прикоснуться мягкой тканью к лицу, а когда прикоснулась, на белом полотенце остались серые разводы.

– Лучше не станет, – расстроено сказал Элиза, и я повернулась к зеркалу.

Лицо посерело от пыли, которую так и не удалось смыть до конца. Губы, которые я в волнении то и дело закусывала, стали ярко алыми. Несколько растрепанных прядей торчали из-под шляпки, придавая мне сходство с ведьмой из старых сказок кормилицы Туймы.

– Ох, леди, мы это надолго запомним.

– Я тоже.

– Вы потеряли перчатки, – расстроено сказал Элиза, – Но если хотите, могу послать кого-нибудь в ближайшую лавку.

– Не стоит. – Я задумчиво коснулась пояса, пробежалась пальцами по пузырькам с компонентами. – Маги не носят перчаток. Да и вообще, нам лучше поторопиться.

– Ох, леди, – девушка едва не рассмеялась, – без вас не начнут. Раз уж вас объявили свидетелями, то придется письменно засвидетельствовать… – Она вздохнула. – Как жаль молодого джентльмена, пропадет ведь на каменоломнях. Вы хорошо его знаете?

– Хорошо. Но хотела бы лучше. – Я отвернулась от зеркала.

– А остальных? – уточнила Элиза и тут же пояснила: – Просто один из них так на вас смотрит, леди, как голодающий пес на кусок мяса, мне прям не по себе.

– Они и есть псы, – с этими словами я подошла к двери, но прежде чем девушка распахнула ее передо мной, спросила: – Вы часто такое видите? Часто ли претендуют на родство с Муньерами?

– Что вы, леди, – она даже взмахнула руками. – Последний раз лет пять назад явился один смельчак. Только я в тот день не выходила в присутствие, – в ее голосе появилась досада. – Но уж сегодня… Об этом точно напишут в Эрнестальском вестнике. Напишут, что снова нашелся претендент…

«Да, напишут, – подумала я. – Напишут, что нашелся еще один претендент для отправки на каменоломни».

Она открыла дверь, и мы снова оказались в малом зале, миновали валяющиеся на полу конторские шкафы, над которыми вздыхал один из служащих, и остановились у арки, что вела в главный зал. Прежде чем войти, я бросила взгляд на статую, ее голова все так же была повернута к дыре в стене.

Главный зал совсем не изменился с тех пор, как мы были здесь с Мэрдоком. Поправка, мы были здесь с Крисом, который отказался предъявить служащему черный клинок, которого у него не было. А на тот, что имелся, была прикреплена личина.

И пусть столы стояли на тех же местах, те же работники сидели за ними и заполняли бумаги, арка с отвернувшейся сейчас статуей, словно вся эта скучная повседневность ей надоела, располагалась на прежнем месте… И все же сегодня все было иначе. Было тихо. Настолько тихо, что было слышно, как скрипели перья.

Мистер Вильетон устроился за центральным столом, Крис сел напротив, перекинув пыльный плащ через спинку стула. То один, то другой служащий отрывали глаза от бумаг и бросали в центр зала быстрые взгляды. Свидетели, четверка серых псов, что преследовали Оуэна, расположились на стульях у стены, словно зрители в провинциальном театре, а черноглазый лакей…

– Леди, прошу вас, – услышала я его голос, а спустя секунду увидела сидящим в одном из двух кресел у низкого столика, за которым наверняка так приятно выпить чая, в ожидании служащего с документами. Грязь с плаща пачкала красную обивку. Второе кресло предназначено для меня. Ну, конечно, я же леди. А леди не пристало игнорировать столь вежливое приглашение, хотя так и хотелось пройти мимо и сесть в отдалении, правда, оттуда много не разглядишь. Но как же хотелось «взбрыкнуть», как говаривал папенька, к возмущению маменьки.

И тут я поняла, что на меня снова все смотрят, вздохнула, встретилась взглядом с синими глазами, в которых застыл лед Зимнего моря, и вся эта чепуха перестала иметь значение. Я почти упала в кресло.

Крис отвернулся и произнес:

– Итак…

Я скорее почувствовала, чем увидела, как все в зале замерли, и клерк с пером в руке, и Элиза, оставшаяся стоять у арки, и, кажется, даже статуя. Вот теперь я почувствовала, что нас загнали в угол. Не там, в переулке, а именно сейчас в светлом зале с вензелями и канделябрами по углам. Крис не маг, он и сам это знал, а значит, выхода не было. Все что происходило в зале было отсрочкой, как и сказал черноглазый.

– Готовы? Тогда приступим, – начал управляющий банком.

– Что я должен сделать? – иронично поинтересовался Оуэн. – Пройтись на руках? Вызвать ветер? Выпить расплавленного олова и не умереть?

– Нет, мистер Оуэн, все гораздо проще. Видите эти бумаги? – мужчина указал на два листа гербовой бумаги, что лежали перед ним на столе. Крис кивнул, и мистер Вильетон продолжил: – Вам всего лишь нужно, чтобы я поставил подпись на одном из них. Хотя, простите, я был некорректен. Вам нужно, чтобы я поставил свою подпись вот на этом, – он постучал пальцем по правому листу, – На этом, – рука переместилась к соседнему, – я распишусь сам без всякого принуждения.

Управляющий банком откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и выжидающе посмотрел на Криса, но никакой реакции так и не дождался и кажется, был разочарован. Точно был, я знала это по себе, так как не раз чувствовала тоже самое.

– Вам, что даже не интересно, что тут написано?

– Не особенно, – Крис улыбнулся скупо и иронично. Так улыбался папенька, после того, как матушка битый час рассказывала ему, какой замечательный сатин она купила на днях в новой лавке. – Но вы же все равно мне расскажете, не так ли?

– Это моя обязанность, – развел руками мистер Вильетон, его улыбка наоборот исчезла, а тон стал отрывистым и деловым. – Согласно этому постановлению, – рука снова коснулась правого листа, – вы, мистер Оуэн, являетесь последним представителем рода Кейл Гоур Муньер Сьерра, а посему являетесь наследником не только имени и титула, но и всех активов. Как только я поставлю здесь подпись, все состояние и недвижимость полуночных волков – ваше.

– И только-то? – хохотнул рыцарь. – Не будете ли вы столь любезны, мистер Вильетон, поставить на этом документе свой автограф? – попросил он. – И сэкономим нам всем время.

– Это самая лучшая попытка за… Дайте подумать, за все десять лет, что я возглавляю столичное отделение Эрнестальского золотого банка. Вы будете удивлены, мистер Оуэн, но еще никто не догадался вежливо попросить, все больше угрожали.

– А если я отдам вам половину состояния? – все так же весело предложил Крис, словно мы все сейчас сидели в гостиной и разгадывали шарады.

– А подкупить пытались не раз, хотя надо сказать, ваше предложение самое щедрое. Увы, – управляющий развел руками, а потом снова сложил их на животе, – я был бы рад помочь, но это не в моих силах. Гербовая бумага не примет ничью подпись, только Муньера и только сделанную моей рукой. Вы же знаете, какой магией обладала семья, на родство с которой претендуете?

– В общих чертах, – ответил рыцарь.

– Тогда на всякий случаю поясню. Подпись на этом документе должны поставить вы, но моей рукой. Вы должны выйти из себя и стать мной, как бы бредово это не звучало, – словно извиняясь, закончил объяснять мистер Вильетон.

Так я и знала, что испытание будет магическим.

– А второй документ? Приказ о представлении меня к княжеской награде? – поинтересовался Крис

А черноглазый рядом со мной тихо хохотнул.

– Почти угадали, – с улыбкой кивнул управляющий. – Это акт о вашем добровольном поступлении в собственность Эрнестальского золотого банка.

– Мне нужно заставить вас подписать и его? – удивился барон.

– Не волнуйтесь, я подпишу его добровольно примерно через два часа, когда истечет время, отведенное для испытания. – Мистер Вильетон взмахнул рукой и в зал внесли большие песочные часы. Они были размером с бочонок бургундского и наверняка такие же тяжелые. Руки у рыцарей-охранников подрагивали от напряжения, когда они поставили конструкцию на пол.

Странная вещь, которая выглядела скорее данью традиции, нежели необходимостью. Уверена, в кармане мистера Вильетона есть современный брегет, как и у доброй половины присутствующих, оказавшихся в этот час в главном зале банка.

– Их перевернут четыре раза, и когда упадет последняя песчинка, я буду вынужден поставить подпись вот на этой бумаге, – указал он на левый лист, который сделает Криса рабом. – Приступайте, – отдал он команду и охранники банка, приподняли часы и перевернули, каменная подставка гулко ударилась об пол. Золотистый песок тонкой струйкой потек вниз.

Я посмотрела на Криса. Зал замер, и… Ничего не произошло. Совсем.

– Вам нужно время на подготовку? – уточнил мистер Вильетон.

– Мне нужна кружка горячего бульона и еще не отказался бы от хлеба с сыром. Не люблю «выходить из себя» на голодный желудок, а сегодня, – он бросил на меня быстрый взгляд, – мне так и не дали поесть.

– У нас тут не ресторация, но почему бы и нет. Будем считать это последним желанием свободного человека. Элиза, – позвал управляющий девушку, что помогала мне привести себя в порядок и та быстро вышла из главного зала.

– Я, кажется, продешевил, – рассмеялся Крис. Но это был горький смех. Я бы сказала обреченный. Наверное, поэтому мистер Вильетон, отдавая приказ Элизе, даже не улыбнулся.

В зале снова установилась гулкая тишина, а по стеклянному сосуду часов продолжал течь песок.

Все смотрели только на мужчин за центральным столом и ждали. Я ждала, беспокойство усилилось. И в какой-то момент даже показалось, что оно не связано с тем, что происходило. Но это было глупо. Самое важное – это испытание, ведь так? Что может быть значительнее Криса, сидящего в кресле напротив управляющего и готовящегося примерить рабский ошейник? Я видела, как он сжимал пальцами подлокотники вопреки ироничной улыбке. И все же, что-то меня беспокоило, что-то помимо происходящего в зале. Я не отрывала взгляда от рыцаря, и тут... Вернулась Элиза с подносом, на котором исходила паром чашка с отваром и стояла тарелка с ломтями хлеба и сыром. Оуэн обхватил рукой чашку, и в этот момент я поняла, что вызывало беспокойство. Его рука. Та самая кисть, которую порезало обломком стены, по которой текла кровь. Крису в отличие от меня не оказали любезности и не дали умыться и почистить одежду. Его руки были грязными, кожа покрыта серыми разводами, но…. Девы! Кожа под ними была ровной, никакой запекшейся крови, никакой раны на тыльной стороне кисти. Но я же сама видела! Видела! Но остальные, казалось, ничего не замечали.

Один из клиентов закончил свои дела и с явным сожалением покинул банк. Швейцар придержал для него дверь, но в тоже время не пустил в зал дородную женщину в меховом манто, вежливо, но твердо, что-то ей объяснив. Надо полагать, в ближайшие два часа новых клиентов банк обслуживать не будет. Интересно, чем они это объяснят? Пришествием Дев, которые заглянули в хранилище, чтобы оформить кредит под малый процент?

Я вздрогнула от гулкого удара каменной подставки об пол. Первая из четырех отсечек пройдена, песок закончился, и рыцари перевернули часы.

– Чего они ждут? – спросила я скорее у самой себя, чем рассчитывая получить ответ. И, тем не менее, получила его.

– Они ждут, что он проявит магию рода, – тихо произнес черноглазый, и я повернулась к нему, не могла не повернуться.

– Это неправильно, – покачала головой я. – Не все полуночные волки были отмечены даром богинь

– Не все, но имя и состояние перейдет только к тому, кто будет отмечен. Таково завещание последнего герцога Муньера, – бывший лакей побарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. Немного нервный жест, хотя с чего ему дергаться?

– Вы слишком осведомлены для лакея, – только и смогла прошептать я.

– Вы правы, леди.

– В чем?

– Я слишком осведомлен для лакея.

Элиза снова подошла к столу, чтобы забрать поднос опустевшей посудой. Скрипели перья, покачивалось пламя в светильниках…

Я что одна тут переживаю? А у мужчин стальные тросы вместо нервов и паровой котел вместо сердца?

– Как думаете, во сколько такого раба оценит банк? – спросил вдруг один из серых псов, сидящих у стены. Громко спросил, так чтобы Крис услышал. Я вздрогнула, что не укрылось от взгляда черноглазого.

– А вы думали, мы его отпустим? – спросил бывший лакей. – Это же глупо, мы столько за ним гонялись. – Он выпрямился и громко, чтобы слышали все, произнес: – Я уполномочен выписать чек на любую сумму, которую запросит банк за этого раба.

– Кем уполномочен? – спросил мистер Вильетон.

– Князем, – ответил черноглазый.

«Когда?» – хотела спросить я, но не стала. Этот вопрос задавала не только я и не раз. Вряд ли мне ответят на него сегодня. Откуда князь все узнает? И как, так быстро отдает приказы, находясь так далеко

Песок в часах снова закончился, и охранники перевернули их в третий раз.

– Всего лишь отсрочка, – повторил черноглазый вполголоса.

– Вся наша жизнь состоит из отсрочек, – неожиданно для всех произнес мистер Вильетон. Бывший лакей удивленно посмотрел на него, и управляющий пояснил: – В этом банке я слышу все, что мне нужно слышать.

– Я бы спятил, – прокомментировал Крис, на что служащий только рассмеялся. Воистину, Девы создали мужчин не в самый лучший свой день.

– Какая интересная мысль, – снова заговорил серый, что сидел на соседнем кресле.

И я ощутила холодный укол куда-то в основание шеи, словно ледяная капля скатилась за шиворот. Я невольно передернула плечами и выпрямилась, как на занятии с Клариссой Омули. Мой взгляд снова скользнул на статую, что стояла в сквозной нише, соединяющей два зала большой и малый. Меня пробрал озноб. Каменная женщина с головой волчицы, еще недавно рассматривающая дыру в стене, снова повернула голову. Я не знала, когда это произошло и как, но статуя опять смотрела на меня.

Это выглядело полным мракобесием. Больше тысячи лет минуло с образования Разлома, у нас есть магия, есть мобили, есть вера в богинь, но на Аэре нет места статуе, которая может вертеть головой сама по себе. Это никак не вписывалось в картину развитого и просвещенного мира. Камень не может двигаться.

А остальные опять ничего не замечали, кто-то даже закашлялся.

– Вы хорошо держитесь, – констатировал управляющий банком, – а вот леди сидит, как на иголках.

– Она нервничает за двоих.

Мужчины снова посмотрели на меня. Показалось, или лед Зимнего моря во взгляде Криса треснул, и в нем проступила малая толика беспокойства?

Я постаралась придать лицу невозмутимое выражение, совсем как маменька, когда отец грозился урезать ей содержание. Надо сказать, в эти угрозы не верила не только графиня Астер, но и сам граф, да и прислуга тоже. Я спокойно посмотрела в синие глаза, и в этот момент охранники перевернули часы в последний раз. Времени не осталось, последняя получасовая отсрочка скоро подойдет к концу.

– Я был очень раз познакомиться с вами, мистер Оуэн, – произнес мистер Вильетон.

Второй укол в основание шеи, от которого я вздрогнула. Песок тек и тек, его становилось все меньше и меньше. Время, словно беговая лошадь, неслось вперед.

– А я был очень рад познакомиться с вами, леди Астер, – услышала я шепот черноглазого, и даже хотела нарушить данное себе мысленно слово не разговаривать с ним, не слушать его, делать вид, что его нет, потому что были вещи и поважнее. Как же я была неправа. Важным было все, что происходило в главном зале Эрнестальского золотого банка. Каждый жест, каждый взгляд, каждый удар песочных часов об пол. – Жаль, что наше знакомство было столь скоротечным, – бывший лакей продолжал говорить, а я продолжала смотреть на Криса, когда третья ледяная игла вошла в затылок. И на этот раз осталась там.

Я попыталась повернуть голову, попыталась поднять руку и коснуться волос. И поняла, что не могу шевельнуться. Знаете, однажды охотники папеньки смогли поймать в горах рысь. Кошка была очень злой, она была готова разорвать каждого, кто приблизится. Но ей этого не позволяла веревка на шее. Ловчая петля на длинной палке, не дающая зверю двинуться. Как не давали сейчас двинуться мне.

Я сидела в кресле, словно одна из кукол во время игрушечного чаепития. Кукла, которая не могла сама даже повернуть голову. И вместе с этим не чувствовала вокруг никакой магии, ни одного зерна изменений. Ничего, совсем, как со статуей, что вращала головой. Я не могла даже этого. И только глаза еще принадлежали мне. Все что я могла, это смотреть на Оуэна. Иногда взгляд – это очень много. Иногда он сильнее, чем прикосновение.

– Нет! – вдруг четко и громко произнес Крис.

И в его синих глазах появилось что-то необычное. Что-то привычное, вроде злости, и что-то новое, вроде страха. Страха за меня. Страха, которого, по странному стечению обстоятельств, не испытывала я. И не потому, что такая смелая, а потому, что еще не успела осознать, происходящее. Что кто-то… Что сделал? Нанизал меня на булавку, как радужную бабочку с Чирийских гор?

– Нет! – повторил Крис, поднимаясь.

– Мистер Оуэн, – начал управляющий таким тоном, каким гувернеры разговаривают с непослушными учениками, – вам нужен я, а не она… – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– Уверен? – непонятно у кого из них спросил черноглазый.

Игла, что все еще была воткнута мне в шею, вдруг шевельнулась и заставила шевельнуться меня, резко склонить голову на бок, словно серую найку. И знаете что? Это оказалось неожиданно больно. Я бы закричала, но… Не получилось даже открыть рот. Кукла на игрушечном чаепитии не может сама взять чашку и отпить из нее воображаемый чай, за нее это должен сделать ребенок. А еще он может оторвать куколке голову и даже не задуматься о сделанном.

Кричать я не могла, но боль отразилась в моих глазах, перелилась через них и потекла по щекам горячими слезами. Это стало решающим для Оуэна.

– Не смей, – проговорил он, и его голос был едва слышен от переполнявшей ярости.

– А кто мне помешает?

Игла в моей шее снова дернулась, заставляя выпрямиться. Ее лед пополз по позвоночнику, коснулся лопаток, а потом спустился ниже к талии, я почти не чувствовала спину, словно всю ночь пролежала на холодной земле. Жаль, но это никак не сказалось на боли, которая сидела гораздо глубже, в самих костях, что стремительно обрастали ледяным панцирем.

– Убери от нее…

«Руки, – он хотел сказать: – руки!»

Но Кристофер не договорил, и думаю, я знаю почему.

Потому что серый наверняка сидел в кресле и обе его руки покоились на подлокотниках. Я не знаю, откуда во мне взялась эта уверенность, но это было именно так. И угрозы Криса выглядели, мягко говоря, несостоятельными, как угрозы пьяного матроса, которому показалась грубой паровала лапа.

– А иначе? – уточнил бывший лакей, и один из серых псов, что сидели у стены, рассмеялся.