Текст книги "Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Анна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 67 страниц)

– А с вами? – вопросом на вопрос ответил Крис. – Что с вами произошло с той минуты, как мы оставили вас на полу ангара?

– Ничего, что было бы достойно вашего внимания.

– Тогда почему от вас несет падалью Разлома?

На этот вопрос учитель ответить не смог. А я ощутила пустоту внутри. Возможно, это был голод. Или короста. Но тем не менее… Не взирая ни на что на Йена Виттерна я рассчитывала. Мы рассчитывали.

Что могло произойти за те несколько часов, после того как мы покинули Академикум? Ответ: все что угодно. Мог ли демон завладеть магистром? Конечно. Вряд ли учитель вел такую же праведную жизнь и был так «дорог» князю, как Цецилия…

Мысль о степнячке заставила меня оглядеться. Глаза давно привыкли к темноте, и я могла видеть почти всех, путь некоторые напоминали лишь тени в сером сумраке. Всех, кроме целительницы.

– Думал, вопрос о моей принадлежности к вражеским силам мы уже прояснили. К чему опять эти подозрения? – Йен Виттерн сделал шаг вперед и тихо произнес: – Я последний, кто стал бы отмахиваться от чужого чутья, но позвольте спросить, вы уверены?

Мы посмотрели на Кристофера. Не знаю, как остальные, а я ему верила. Безоговорочно. И в тоже время, молила Дев, чтобы больше никто не заметил легкую неуверенность на его лице. Да, его назвали Муньером, попутно наделив способностями, а рассказать, как ими управлять, забыли.

– Подумайте, возможно, в вас говорит не столько предчувствие, сколько Запретный город? Вы знаете, как он влияет на людей, а уж с вами произошло столько всего.

Учитель многозначительно замолчал, одна половина его лица выражала сочувствие, а вторая навсегда застыла в злой гримасе.

– Наконец-то хоть кто-то стал задавать правильные вопросы, – раздался посторонний голос, и одновременно с этим я ощутила пламя. Не зерна огня, которые так и ластятся к рукам. Я услышала сухой треск трущегося огнива, а потом вспыхнул факел, за ним второй, еще и еще. И через несколько минут пространство вокруг нас осветило несколько десятков факелов, которые держали в руках одержимые. Лиа, Арирх, мальчик в потертой куртке, девушка с сухим букетом полевых цветов, приколотым к платью, рыжеволосая…

«Они близко», – сказал Крис и оказался прав.

Чего ни он, ни я, да и никто другой не мог предположить, это, что мы окажемся в зале. В самом большом зале, который мне доводилось видеть. Он был даже больше церемониального помещения ратуши Сиоли, больше чем бальный зал в Кленовом саду, больше чем зал отрезания от силы жриц, и даже больше чем каретный двор Льежа. Он был настолько велик, что его стены и потолок продолжали тонуть в темноте, несмотря на огонь факелов.

Я увидела вздымающиеся ввысь колонны, и мужчину в черном пальто. Он шел к нам легкой походкой человека, не обремененного проблемами. Невысокий, но широкоплечий. Я бы даже сказала, основательный, пусть эта основательность не вязалась с простоватым лицом. Барон Эсток, глава промышленной палаты, первый советник Князя, отец Алисии. Той самой ученицы, что огрела Магистра Виттерна в ангаре. Тот самый, что стал первым советником князя после гибели предыдущего на дирижабле десять лет назад в Эрнестали.

Что он здесь делает? Приехал присоветовать князю что-то полезное в трудные времена?

– Может быть, нам все просто немного притормозить? – спросил он голосом доброго дядюшки. Хорошо спросил, так и хотелось кивнуть в ответ. – Остановиться пока не натворили еще больших бед? – Он переложил факел из одной руки в другую и грустно улыбнулся, совсем, как нянька Туйма, когда застала меня за вылизыванием банки из-под меда. – Разве вам мало того, что уже произошло? – Я подняла взгляд на Криса и поразилась выражению несвойственной ему брезгливости, словно рыцарь смотрел на калеку на паперти, что надеется выпросить медяк, демонстрируя неприглядную культю. – Молодые люди запутались, им нужна помощь целителей, поесть и отдохнуть, в конце концов.

– Будь ваша воля, я бы уже давно отправился на отдых, – сказал Кристофер. – Вечный.

– Молодое поколение понятия не имеет о хороших манерах, – с легкой грустью попенял барон Эсток, останавливаясь в нескольких шагах от Оуэна.

Я оперлась руками о пол. Кожу кольнули обломки, под камешками и пылью виднелся голубой в желтых прожилках мрамор. Сейчас подобный не купишь ни за какие деньги, так как карьер по добыче «солнечного мрамора» остался на Тиэре. А это значит, что этот зал был построен до образования Разлома. Не знаю за сколько «до», но уходящие к потолку колонны уже успели потрескаться. А ведь уверяли, что этот камень вечен. Одни жулики кругом, как говаривала маменька. Вон чуть дальше на голубом мраморе пола видны какие-то выбоины странной формы, словно кривые солнышки с толстыми лучиками. А если присмотреться, то рядом колонами небесный цвет камня резко темнел, а ко второму ряду колонн возвращал свой легендарный голубой цвет. Казалось, что кто-то взял кисточку с черной краской и провел ломаную линию через весь зал.

Я поняла, что малодушно предпочитаю разглядывать что угодно, только не смотреть на демонов, только не видеть отблесков огня в их глазах. Это был даже не страх, это была беспомощность, и я очень не хотела, чтобы они ее увидели. Взгляд зацепился за что-то. Я присмотрелась, у первого ряда колонн лежал потускневший обруч. Верховный символ власти, которому место на княжеском челе, а не на пыльном полу.

– Что вы тут делаете? – резко спросила герцогиня, поднимаясь на ноги.

Мисс Ильяна торопливо стаскивала каменные обломки с куртки Альберта. Один из камней был достаточно большим, чтобы сломать кузену пару ребер, и магессе пришлось напрячься, чтобы сдвинуть обломок. Было в этом что-то неправильное…

– Исполняю свой долг в отличие от Трида, – в добродушном голосе советника послышался металл. Барон Эток был кем угодно, только не добряком, за которого его принимали. – Похоже, жижеет герцогская кровь.

– И в чем ваш долг? – спросил Кристофер. – Служить тьме?

– Служить первому роду. Просто служить, – не стал юлить советник, а лишь разыграл искренне удивление: – Вы и меня в чем-то подозреваете?

– Отнюдь, – скопировал его тон Оуэн, – насчет вас я полностью уверен.

Мой взгляд то и дело возвращался к брошенному обручу. А ведь, когда я увидела князя около первого гнезда Астеров, то узнала не сразу. Узнала по рукояти легендарного меча. Узнала, только по символу власти, и никак иначе. А если бы при нем не было оружия? А если бы известный на всю Аэру меч валялся здесь в пыли, так же как и обруч?

Я ощутила резкое покалывание в пояснице, и поняла, что ноги онемели полностью. Короста уже начала свое победоносное восхождение по позвоночнику. Нам миг стало трудно дышать, а перед глазами все потемнело. Неужели все? Я умру на мраморном полу, слушая перепалку с демонами? Нет, не хочу.

Я заставила себя открыть глаза и поднять голову и посмотреть на изуродованное лицо Йена Виттерна. Почему он никогда не носил маску?

– И где же тот, кому вы служите? – спросила Гэли, тревожно оглядываясь.

В голове зашумело, так и хотелось лечь на каменный пол закрыть глаза и больше не подниматься. Но вопреки всему я продолжала сидеть. Мысли в голове звенели словно колокольчики, наподобие тех, которыми маменька вызывала Аньес, нашу беглянку с Верхних островов. В Зимнем море много островов, в том числе и Проклятые.

– Они всегда такие? – иронично уточнил первый советник у Йена Виттерна, опуская факел к земле.

– Почти.

– И как вы с этим справляетесь? С их мнительностью?

А ведь магистр был с экспедицией на Проклятых островах, именно там он лишился лица. Так же как и князь, пусть и при других обстоятельствах.

Как-то раз Тара назвала князя старым. «Ровесник милорда», – ответила на это жрица, имея в виду Йена Виттерна.

Я даже затрясла головой, пытаясь изгнать из головы эту мысль, пытаясь прекратить этот звон. Затрясла так, что едва не упала на пол от головокружения. Говорят, перед смертью перед глазами человека мелькает вся его жизнь. Врут, потому что перед моими мелькала какая-то чепуха, связанная то с магистром, то с князем. Даже из смерти у меня ничего путного не выходило.

«Я не такой затворник, каким меня мнят», – сказал князь в библиотеке.

В глазах снова потемнело. Но мысли-картинки продолжали мелькать, словно карты в руках у гадалки. Я вспомнила человека, что как-то летел вместе со мной на дирижабле. Высокий мужчина, прятавший лицо в шарфе, я то и дело ловила на себе его взгляды, но списала это на то, что кроме нас на судне больше никого не было. А сколько еще таких незнакомцев, я встречала и даже не удостаивала взгляда? Если так, то почему запомнила этого? Почему именно за него зацепился мой взгляд художника?

«Князь посещал Академикум и Льеж совсем недавно, на дни Рождающихся Дев. Это я знаю совершенно точно, так как сам организовывал работу охраны», – сказал как-то учитель.

Йен Виттерн и князь Аэры… Карты в колоде, которые сменяют друг друга.

– Девы, я никогда не видела их вместе, – произнесла я, встретилась с растерянным взглядом Мэри, и тут же сама для себя добавила: – Это уж чересчур.

Да, это было слишком. Предположение, что Йен Виттерн и князь Аэры, лица которого уже десять лет никто никогда не видел, князь который носил маску – один и тот же человек, отдавало безумием. Затворник прятал лицо, а магистр Виттерн выставлял увечье напоказ.

И все же было в этой мысли что-то, какое-то разумное зерно, которое все еще ускользало от меня. И вместе с тем, что-то не сходилось, но я пока не могла понять что.

Скоро я просто упаду. Нужно подумать о чем-то хорошем, не хочу, чтобы мои последние мысли были о князе или милорде Виттерне. Лучше буду думать о Крисе, найду его взглядом и не отведу его до самого конца. Буду думать о любви.

Вот Цецилия тоже любила. И до сих пор любит, невзирая ни на что… Стоп. Если кто и может опознать князя, то это именно она. Я же опознала Криса. От влюбленных глаз не скрыться ни за маской, ни за личиной.

Я все же отвела взгляд от Криса и снова оглядела зал, невзирая на сгущающуюся перед глазами тьму. Степнячки нигде не было. Ее не было именно сейчас, когда она могла расставить все по своим местам. Впрочем, кажется, все это скоро перестанет меня волновать. Девы, как же хотелось закричать, заплакать, затопать ногами, а еще позвать Криса и еще раз ощутить прикосновение его сильных рук. А еще лучше все это разом.

Я закрыла глаза, зал исчез и тут же появился перед мысленным взором снова, но на этот раз на мраморе не было трещин и выбоин. На этот раз в нем стояли другие люди, другие маги, они словно чего-то ждали.

Вот и бред уже начался.

Мысли метались в голове, словно ночные мотыльки, а по позвоночнику полз холод. Пламя на ближайшем факеле качнулось, и я открыла глаза, но это была не магия, это Лиа качнула рукой и улыбнулась. Черноглазый Арирх не сводил взгляда с Йена Виттерна. С магистра почти все не сводили глаз. И только рыжеволосый демон уделял куда больше внимания мрамору колонн, чем происходящему.

– Крис, – позвала я и поразилась, насколько слабым был мой голос.

– Послушайте, молодой человек… – Йен Виттерн сделал шаг вперед.

– Стой на месте, кто бы ты ни был, – приказал Оуэн. И этот приказ очень не понравился учителю, он не привык, чтобы ему приказывали.

– Очнитесь, в вас говорит Запретный город.

– Способ проверить человека на принадлежность, как вы сами выразились, к вражеским силам за последние несколько часов совершенно не изменился, – раздался спокойный голос Мэрдока.

Я обернулась. Сокурсник вставал на ноги. Одни Девы знали, чего это ему стоило. Он старался не опираться на поврежденную ногу, но, увы, ему это не удалось. Мэрдок качнулся, словно опора мостков на реке, но выстоял. Всего на миг по лицу Хоторна пробежала судорога боли, а потом оно снова стало непроницаемым. Девы, спасать Аэру собрались несколько полумертвых учеников, два пришельца непонятно откуда и степная целительница. Самих бы кто спас.

– Прошу, милорд. – Он протянул Йену Виттерну нож из черного металла. Только мой несостоявшийся жених мог таким любезным тоном предложить человеку порезаться.

– Вы плохо выглядите, Хоторн, – мягко сказал учитель. Это собственно все, что он успел сказать, потому что в этот момент очнулся Альберт.

– Я предпочитаю, чтобы меня трогали полностью обнаженные леди, – недовольно сказал кузен, приподнял голову, разглядывая главу Магиуса, лезвия на железной руке щелкнули. – И я предпочитаю женщин, а не тварей Разлома. – Его голос звучал до странности ласково. До странности, потому что вместе с последним словом железные пальцы вошли в грудь женщине.

Но вскрикнула отнюдь не Ильяна Кэррок, закричала Гэли, и магистр Виттерн обернулся. Глава Магиуса качнулась, когда кузен вытащил лезвия из ее груди.

Учитель бросился назад. Должен был броситься. Мое зараженное коростой воображение даже успело нарисовать картинку героической гибели Альберта от рук магистра, но в действительности, тот остался на месте.

«А Йен Виттерн бы бросился», – пришла еще одна беспокойная мысль.

Мисс Ильяна не упала, не закричала и даже не умерла. Она выпрямилась, и ее глаза залила тьма. Еще один демон…

В Академикуме четыре с половиной одержимых, – так сказала та тварь, что сидела в Этьене. И видимо, не соврала. Этьен Корт, магистр Олентьен, Алисия Эсток, Ильяна Кэррок и… Кто эта половина? Гэли? Не демон, но и не человек, раз работала на тварей Разлома. Очень может быть.

В изящных пальцах главы Магиуса появился нож. Она схватилась за металл, а не за магию и это тоже было неправильно. Кухарка всегда хватается за черпак, писарь за перо, рыцарь за меч, а маг за зерна измерений. Это как рефлекс, сперва ты тянешь руки к огню и лишь потом осознаешь, что именно сделал.

Глава Магиуса попыталась полоснуть Альберта по шее. Но сталь на полпути встретилась с железной кистью, что успел выставить кузен. Кистью, на пальцах которой не было видно ни одной капли крови магессы.

– Нет, – закричала Джннет, бросаясь к Альберту, черная рапира со свистом рассекла воздух, а на кончиках пальцев сокурсницы начали собираться зерна изменений. Лезвие в руках главы Магиуса затанцевало словно живое, а затем раздался грохот. Он отскочил от стен, ударил по ушам и прокатился по залу подобно грозовому раскату. Что-то ударило Ильяну Кэррок в спину. Магесса упала на пол, как сбитая метким ударом мяча статуэтка на ярмарке. Казалось, я даже слышала треск ломающихся костей.

– Видят Девы, это желание недостойно жрицы, но я так давно хотела это сделать, – услышали мы голос. Что-то упало на пол. Предмет закрутился на светлом мраморе и замер в десяти шагах от Йена Виттерна. Разряженный несколько секунд назад в спину магессе метатель.

Дым от выстрела еще не успел развеяться, как цепь звякнула, по ней быстро и с неожиданной ловкостью спустилась Аннабэль Криэ. Она даже не уронила второй метатель, что держала в затянутой в перчатку руке.

– Простите за неурочный визит, но ваша компания в мобиле была столь живописна, что я не смогла побороть искушение и не последовать за ней сюбда.

Ильяна Кэррок попыталась приподнять голову, но с перебитым позвоночником это было неосуществимо. Демон не давал ей умереть, не давал истечь кровью от повреждений сосудов, он даже приглушал боль, но, как я уже говорила, твари Разлома, вселяясь в людей, вынуждены играть по нашим правилам. Человеческие слабости, становились их слабостями. Они могли бегать с ножом в боку или улыбаться с ожогами лица. Но вряд ли могли танцевать без ног. И вряд ли могли поднять голову с перебитым позвоночником.

– А мы еще задавались вопросом, кто мог изменить расписание и отправить нас в путешествие по Запретному городу без обратного билета, – покачал головой Мэрдок.

– Ответы на самые сложные вопросы, обычно лежат на поверхности, – произнесла герцогиня, ее магия, не успев собраться, рассеялась.

Серая жрица подняла второй метатель и направила его прямо в лицо Йену Виттерну. Не знаю, кто удивился больше, он или мы? Я даже тряхнула головой, полагая, что мой бред стал более качественным.

– Кто ты такой? – четко спросила Аннабель Криэ.

И я поняла, что ошиблась. Не в том, что приняла Йена Виттерна за князя, я полагала, что только Цецилия может опознать затворника. Говоря о князе, это было более чем справедливо. Но существовала еще одна женщина, которая могла узнать не правителя, а магистра. Не зря же у него на столе стояла миниатюра юной баронессы Стентон. Ох, не зря. Не знаю, что между ними в настоящем, но у них было общее прошлое. И это прошлое сейчас заговорило устами серой жрицы.

– Кто ты такой? – повторила вопрос женщина.

– Йен Виттерн, если вы запамятовали, к вашим услугам, мисс Криэ.

«Йен Виттерн назвал бы ее Аннаби», – пришла разумная мысль.

– Магистр Виттерн в Академикуме, – отрезала Аннабэль. – Он никогда не покинул бы своих учеников, тем более, сейчас, когда они так нуждаются в помощи.

– Даже для того чтобы спасти других? – поинтересовался тот, кто притворялся Виттерном, теперь я была в этом уверена. – Кажется, я уже бегал именно за этими? – спросил он иронично.

Я услышала тихий смешок, обернулась. Лиа улыбаясь, качнула факелом. Показалось, или круг одержимых стал уже?

– Даже для этого. Спасти несколько человек или спасти несколько сотен? Для Йена выбор очевиден. Для него, не для тебя. – Метатель приблизился к лицу. – В третий раз спрашиваю, кто ты такой?

Не знаю, чтобы он ответил, возможно, ради разнообразия сказал правду. Но его прервал скрип, долгий и протяжный, так стонет старая рассохшаяся карета, которую выкатили из сарая, где она тихо и мирно дожидалась участи, быть порубленной на дрова для камина. Я снова ощутила огонь, новые языки пламени, новые факелы и увидела открывшуюся в конце зала дверь. Только что там был непроглядный мрак и очертания колонн, а сейчас узкая полоса света осветила стену и каменную конструкцию, которая больше всего напоминала кресло. Или трон, который окружали какие-то полуразрушенные скульптуры.

– Ну-ка отошли! – рявкнула Дженнет, глядя совсем не в конец зала, а на обступивших Альберта демонов. Кузен потирал грудь и даже попытался подняться, но тут же со стоном упал обратно. Хотя нет, не со стоном, а с ругательством.

Но все кроме них смотрели только на открывшуюся дверь, даже всхлипывающая над Вьером Мэри повернула голову к появившемуся в зале Александру Миэру в сопровождении двух наемников с факелами.

– Я не вовремя? – иронично уточнил мужчина, держа в руке отнюдь не нож и не меч, он держал в руке раскрытое лезвие, подобным папеньку по утрам камердинер бреет, вот только у этого лезвие было черного цвета.

– Отец, – закричала Гэли, – сзади!

Она увидела то, чего не заметила я, да и никто в зале. За спиной мистера Миэра в неровном свете факелов угадывалась невысокая тень, силуэт мальчишки, которому совершенно нечего было тут делать. Но вряд ли того, кто сидел в юном теле, можно было назвать ребенком.

– Я сказала, отошли! – повторила приказ Дженнет.

Все случилось быстро. Мальчишка шагнул к ближайшему наемнику, Ильяна Кэррок стала перебирать руками, пытаясь ползти словно краб. Барон Эсток опустил факел, едва не тыкая огнем в лицо Альберту.

И мы не выдержали. Слишком много напряжения скопилось в этом зале. Мальчишка оскалился, словно звереныш. Гэли призвала воздушную волну, Дженнет заставила огонь пробежаться по древку факела первого советника, прямо к мужским пальцам…

К тому, что произошло дальше, никто из нас оказался не готов. Магия, не успевшая даже набрать силу, не успевшая послушно скользнуть по заданному вектору и ударить с заданным коэффициентом, просто выскользнула из пальцев и упала на пол. И не просто упала, зерна изменений словно прилипли к небесному мрамору, как прилипает к темному крепу кошачья шерсть или древесная стружка. Только магия – это не шерсть, а мраморный пол – не юбка старой Туймы. Зерна изменений упали на пол и растворились в нем, как растворяется щепотка соли в мясном бульоне. Солнечные прожилки голубоватого камня вспыхнули, словно угольки и…

Гэли и Дженнет рухнули на пол одновременно. Девы, я даже на миг забыла, что не могу ходить. Попыталась вскочить, ощутила, как впились в тело ледяные иглы коросты, и едва не взвыла от боли, как горный волк в полнолуние Эо. Смогла сдержаться и вместо крика, просто перекатилась по полу, приподнялась на руках. Не знаю, на кого была похожа в этот миг, да и мне было все равно, потому что в этом зале происходило что-то неправильное.

Гэли повалилась на колени и ее ладони прилипли к полу, словно прибитые гвоздями. Подруга взвизгнула, дернулась, пытаясь вырваться, но солнечный мрамор держал ее крепче капкана.

Кузен попытался подхватить падающую Дженнет, но то ли сил не хватило, то ли магия, что тянула девушку книзу, была настолько велика, что они упали вместе. Альберт обратно на спину, а герцогиня сверху. Ее ладони прилипли к полу по обе стороны от головы железнорукого. Ладони, призвавшие магию…

Я ощутила под пальцами одну из тех странных выбоин, так похожих на солнышки с лучиками. Ох, это были никакие не солнышки и не лучики. Это были отпечатки рук. Точно таких же ладоней, как у Дженнет и у Гэли.

– Гэли! – закричал Александр Миэр, бросаясь к дочери, одновременно с Мэрдоком. Наемник, что стоял справа, почувствовал движение за спиной и развернулся к мальчишке-демону, обнажая черный клинок.

И в этот момент рука Аннабэль Криэ дрогнула. Жрица нажала на спусковой крючок, так и не дождавшись ответа на вопрос. Раздался грохот свинцового заряда. Магистра и жрицу окутал дым. Мужчина был быстр, стремителен, как молния в грозу. Только что метатель смотрел ему прямо в лицо, а спустя миг свинцовый шар ушел в пустоту, задел одну их колонн, выбивая крошку из мрамора, и исчез в темноте. Серая вскрикнула, когда магистр выкрутил ей кисть, заставляя руку в перчатке бросить оружие. Второй метатель полетел на пол. Гэли продолжала биться, как пойманная в силки птица, а вот Дженнет лежала спокойно, глядя в глаза Альберту, а кузен не сводил взгляда с герцогини.

Светлые прожилки на мраморном полу вспыхнули в последний раз и погасли. Раздался свист, звук удара, а потом я увидела, катящийся по полу круглый предмет и даже не сразу поняла, что это такое. Голова мальчишки, что подбирался к одному из наемников. Худенькое тело еще продолжало стоять, а голова, снятая с плеч, чирийский клинком, медленно катилась по солнечному мрамору. Чуть удивленное лицо сменяли пегие волосы. Тело пошатнулось и рухнуло к ногам мужчины, а тот деловито вытер клинок о брюки. Голова прокатилась мимо Мэрдока, который смог сделать всего несколько неуверенных шагов к плачущей Гэли, а потом вынужден был опуститься на пол. Она покатилась прямо к Кристоферу, который остановил ее движение носком сапога. Слава Девам, я видела лишь затылок мертвого мальчишки. А вот барон Эсток смотрел прямо в застывшие глаза, из которых вытекала тьма. Возможно, именно это послужило спусковым крючком для демонов, возможно, напряжение довлело не только над нами, а возможно, они получили неслышный для людей приказ, который прозвучал только в их головах, но на этот раз не выдержали одержимые.

На миг перед глазами снова сгустилась тьма, я опять увидела зал и людей, но на этот раз они стояли на коленях. Ушей коснулся далекий заунывный голос, то ли поминальную справляли, то ли милостыню просили. Один удар сердца, тьма развеялась, а я увидела перед собой Лиа. Одержимая улыбалась, старательно растягивая губы, словно хищная лысая кошка. Я отшатнулась. Вернее попыталась, но горничная схватила меня за плечо, притянула к своему лицу, будтоно намереваясь поцеловать вот этим вот своим широким издевательски улыбающимся ртом. Гул в голове усилился, а лицо Лии заволокло туманом, туманом, который был только в моей голове.

Сколько мне осталось жить? Секунды? Минуты? Вряд ли больше. Ничтожно мало, а я боюсь девчонку, пусть та и одержима. Что мне может сделать демон? Неправильный вопрос. Что еще мне может сделать демон? Если бы могла, я бы рассмеялась. Угрозы тварей Разлома впервые показали мне… Нет, не смешными, а попросту несостоятельными.

Я вернула Лиа улыбку и сама схватила ее за руку. Девы, какие слабые у меня пальцы. И, тем не менее, мне удалось ее удивить, девушка скривилась от отвращения, что меня только обрадовало. Но это был всего лишь миг, а затем горничная, рыча, как собака, впилась зубами мне в кисть. Раньше, я никогда не задумывалась какие острые у человека зубы.

Мы потеряли равновесие и упали на солнечный мрамор, факел откатился в сторону. Оказавшаяся сверху Лиа подняла голову, с ее губ капала моя кровь.

Я слышала, как закричала Дженнет, как ругался Альберт. Одержимая навалилась сверху, и мне не сразу удалось ее скинуть. Ноги в этой битве участвовать не собрались. Все, что я могла, это выгнуться и отчаянно оттолкнуть одержимую. И даже слегка удивилась, когда это удалось. Я скинула себя Лиа, перевернулась, приподнялась на руках. И в этот момент девушка набросилась на меня сзади, повалила, схватила за волосы, оттянула назад, заставляя задрать голову, а потом толкнула обратно, едва не наваливаясь на затылок. Я ударилась лбом о солнечный камень.

Шум в ушах стал оглушающим, темнота снова сгустилась. Мраморный пол исчез и появился снова. Сквозь гул пробился далекий голос: «А теперь все вместе». Голос, который когда-то звучал здесь. Голос, который прорвался сквозь века, сквозь остервенелый визг Лиа, которая снова потянула за волосы и снова ударила меня лбом об пол. И еще раз. По губам потекло что-то теплое.

– Ну что же вы все липните к моей Иви! – услышала я голос Криса и даже не сразу поняла, в каком из двух залов, прошлом или настоящем, он звучит. – Отцепись от нее!

Тяжесть тут же исчезла. А я с досадой попеняла богиням на свою беспомощность. Сколько еще раз он будет вынужден меня спасать? Скольких демонов отбросит? И тут же сама себе ответила, столько, сколько потребуется, так же как и я на его месте.

– Ивидель, –позвал Крис, перевернул меня на спину и помог сесть. Он даже успел большим пальцем стереть кровь с моих губ. Каким мягким было это движение, каким мимолетным. Миг нежности среди хаоса. Миг, который грубо прервали. Лиа налетела на рыцаря со спины и впилась зубами в ухо, словно голодная кошка. Ее одержимость оставляла девушке все меньше и меньше человеческого. Оуэн вскочил, завертелся на месте, а потом все же оторвал горничную от себя, надеюсь не вместе с ухом. Оторвал и отбросил второй раз. Девушка налетела спиной на колонну. В руке Кристофера сверкнул сталью нож, а через миг лезвие вошло одержимой в живот.

Безволосая Лиа только рассмеялась. Видимо, было что-то смешное в полоске стали под ребрами. А может, и не в этом, а в том, что не успел ее смех стихнуть, как моему рыцарю накинули удавку на шею. Демонов всегда забавляет какая-нибудь пакость. Я увидела тонкий черный жгут на светлой коже, услышала хрип, который ударил по ушам сильнее крика.

Оуэн взмахнул руками, пытаясь дотянуться до напавшего со спины мужчины в черном плаще. Дотянуться до Арирха, а когда это не удалось, попытался схватиться за удавку, просунуть пальцы под жгут и глотнуть хоть немного воздуха. Но улыбающаяся Леа с ножом в животе, схватила Кристофера за руки, а Арирх сильнее затянул удавку, и хрип оборвался. Кристофер пошатнулся, зацепился за что-то ногой и стал заваливаться назад на душившего его мужчину.

Мой рыцарь падал так медленно. И так неотвратимо. Я знала, что когда он упадет, все будет кончено. Они просто навалятся на него, набросятся сворой, как шакалы на раненую добычу и разорвут на части. Вместо того, чтобы умереть, я увижу, как умрет Кристофер.

Нет! Не хочу! И не буду! И пусть я не могу сражаться, не могу двигаться, ничего не могу, даже призвать огонь... Вернее могу, но это будет иметь определенные последствия. А почему я до сих пор думаю о последствиях? Понятия не имею, но именно сейчас в эту минуту перестану. Обещаю. Что мне терять? Ничего, кроме рук, которые скорей всего прилипнут к полу и станут такими же бесполезными, как и ноги. Ну и пусть! Знаете, когда нечего терять, когда отбрасывается все лишнее и ненужное становится очень легко принимать решения. Становится очень легко, не оглядываться.

Арирх сделал шаг назад, и коленом толкнул Криса, чтобы не упасть вместе с Оуэном. Крис дернулся, качнулся вперед… И зерна изменений привычно собрались в моей руке и отправились в полет.

– Ивидель, нет! – услышала я предостерегающий крик Мэрдока. Девы, кому-то еще было дело до того, что я творю.

Кисти рук мгновенно налились тяжестью, словно на каждое запястье повесили по ведру с водой. И этой тяжести невозможно было сопротивляться. Я тут же повалилась вперед, ладони коснулись солнечного мрамора. По светлым прожилкам камня побежали искорки. Срывающаяся с пальцев магия впиталась в мрамор, как вода в губку. И не просто впиталась, она будто стремилась туда, как река, которая всегда стремится к морю. Она уходила в камень вся, не получалось послать ни одной капли, ни одного зернышка к Арирху и Лиа, чтобы отвлечь их от Кристофера. Я хотела спалить черный плащ демона, хотела раскалить нож, что торчал из живота горничной, чтобы выжечь ее изнутри, сплавить мышцы, обуглить кости, пусть тогда попробует посмеяться…

Но ты предполагаешь, а Девы отмахиваются от твоих замыслов.

И все же, светящийся мрамор отвлек демонов от Криса. Пусть на миг, но они замерли, заворожено глядя на огненные прожилки под ногами. Оуэн упал на колени, Арирх склонился к нему, снова затягивая жгут, и в этот момент мой рыцарь вдруг резко запрокинул голову назад и ударил затылком одержимого прямо по носу. Демон не выпустил удавку, но чуть ослабил ее, позволяя Крису вдох. Всего лишь один глоток воздуха, но именно он и стал решающим. Продолжающая сжимать его руки Лиа удивленно вскрикнула, когда Оуэн сам обхватил ее запястья, словно не хотел, чтобы это прикосновение заканчивалось. Он перестал дергаться, перестал обращать внимание на демона за спиной, он смотрел только на девушку. Смотрел так, как никогда. Смотрел так, словно сейчас эта девушка с обожженного головой была для него самым важным, тем от чего невозможно было отвести глаза.

Веселость горничной куда-то улетучилась. Она разжала пальцы, больше не желая прикасаться к рыцарю, не желая удерживать его руки.

– Прочь! – повторил Крис, и я едва узнала его голос. Он был совсем другим, он пробирал до самых костей, как зимний ветер в ущелье, что способен свести с ума кого угодно. Я словно слышала его не ушами, а чем-то иным, чем-то сидящим глубоко внутри. И не только я. Его слышал демон. Слышал не просто слова, он слышал приказ, которого нельзя ослушаться, а только беспрекословно подчиниться.