Текст книги "Английский сад. 2. Тернистая дорога"
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
₪
Маленький рай, маленькое счастье, крохотный островок любви – можно бесконечно долго подбирать сравнения и эпитеты, бесконечно долго искать определение нашего счастья и умиротворения. Вот так и думала Урсула, несчастья отпустили вместо них пришло спокойствие и нежность. У нее росли внуки, двое чудных мальчишек: Доминик и Орландо. С появлением младшего внука Артур расцвел, его он объявил своим наследником, собираясь ему отдать свой титул барона Уэсли. Теперь он мог быть спокоен, Урсула замечала, как он получает удовольствие от своей работы. Джейсон все также руководил хирургическим отделением, а Энди Артур планировал через три года сделать заведующей женского отделения. Урсула знала, что это назначение встретит бурю негодования, но Артур не хотел думать об этом. Энди врач от Бога, вот кого точно небеса наделили талантом.
– Здравствуй, мама, – Энди вошла в дом, ставя па пол свою сумку с детскими вещами, Доми, Орландо проходите. Аврора, – девочка выросла, ей уже исполнилось двенадцать, и Энди со страхом думала, какое будущее она себе изберет. Она знала, что из библиотеке Рамсея, где были почти одни медицинские тома, Аврора таскала книги к в себе в спальню, бывшую комнату Дианы. Энди беспокоилась, что Аврора изберет ее путь, что явно не порадует отца Шона. Хоть и кто-то должен продолжать их династию врачей, но только не Аврора. Женщине пока тяжело в этой профессии, хотя может скоро все измениться, но Энди не хотела этого.
– Как у тебя дела, дорогая? – Урсула обнял дочь, целуя ее в щеку.
– Ты же знаешь, что хорошо. Папа отправляет меня в Париж на конференцию, а Шон должен улететь в Штаты, его захотели издавать там, мне не с кем всех оставить, – Энди прошла в гостиную, в Грин-Хилле, как всегда было чисто. Родители поменяли почти всю мебель, мама сменила старые портьеры. Артур снова был в фаворе, потому что «Хомс и Ко» снова была на взлете. И почему она раньше не подумала об этом, отец будет должен отдать кому-то свои акции почему же Аврору не направить по пути Роберта.
– Что у нас все будет чудно. Правда Аврора? – Урсуле нравилась девочка. Она оказалась любознательной и целеустремленной, Аврора вовсе не была пустышкой, какой была Зоя или Мириам. Эти особ раздражали только одним своим появлением, а когда они открывали рот, сразу же становилось, что они глупы и серы.
Энди уехала вечером, почти пять дней она пробыла в Париже. Иногда ее охватывало чувство, будто у Шона есть кто-то, что он не отличается ничем от многих мужчин, но она гнала от себя эти мысли, боясь, что станет подозрительной и все разрушит. Ей приходилось ему доверять. Разве она могла жаловаться на него? Он был безупречен, как ее отец. Урсуле было не в чем упрекать Артура, может ей и приходилось мериться с его не легким характером, но у кого он простой, как говорит Джордж – все мы не ангелы, а Джулия прибавляет, что все мужчины не без греха. Шон помогал ей во всем, при это успевал писать восхитительные романы, полные разных эмоций. Если бы Энди предложили поменять свою жизнь, то она бы в жизни этого не сделала. Именно желание большего порой разрушать обретенное. От бешеных порывов душу, души не складываются в мелодию, такие бури сносят все на своем пути.
Первое поколение наших героев уходило в историю, но свою голову все выше поднимало новое – второе поколение. На что оно было готово? Может их порывы души сметут все на своем пути, разрушив все настоящее, их будущее станет горечью? А может они построят мир еще прекрасней прежнего, и тогда их будущее превратиться в сладость. Кто знает какие карты раскинет судьба, какие знаки покажет она еще. Ведь за белой полосой всегда черная. Все в этом мире имеет быстротечность, все меняется, а время может стать нашим союзником или нашей погибелью.
₪
С Ларой пришлось расстаться. Во-первых она ему изрядно надоела, а во-вторых с ней стало жутко скучно. Она не могла удержать его сексуальными удовольствиями, хотя и пускала в ход все приемы, тем более Арман познакомил его с красивой девушкой Салли Пирс. Арман угадал, что больше всего его привлекают блондинки – такие тоненькие, стройные с огромными глазами. Роберт теперь легко мог удовлетворять свои потребности с такой беззаботной девушкой, как Салли. Его удивляла ее откровенность и ее наивность, как она забавно что-то рассказывала ему, конечно же, она модель ей не нужно много знать, весь шумный город принадлежал ей.
Роберт не хотел любить, да и любовь слишком аморфное чувство. Пока его братец не сказано счастлив, но потом он начнет зажимать девиц, а Джулия, либо молча, будет страдать, либо будет тоже изменять. Правильно говорит Арман, в браке должно быть понимание и нежность, все остальное глупости, которые причиняют боль и неудобства. Роберта завораживала расцветающая красота Флер Фокс. Младшая сестрица Джулии совсем не была на нее похожа. Мягкий овал лица, обрамленный белокурыми локонами, голубые слегка колючие глаза и миловидные черты лица – вводили в заблуждение. Смотря на нее, многие думали, что перед ними ангел, но только один Бог ведал, что твориться в душе этой пятнадцатилетней девчонке, которая зажигала не хорошие огоньки в мозгу мужчин. Через пару лет они все будут хотеть ее, а она, наверняка, будет разбивать всем сердца. Флер совсем не была похожа на свою подружку Элеонору, которая превращалась в полевую нимфу, напоминая отцу о Ирландии. Ему не нужна любовь сейчас, ему только двадцать один, только глупцы и его братец так женятся рано. Он видел, как любили друг друга отец и мать, как они счастливы вместе, но такого почти невозможно достичь.
– Слушай, Роб, тебе нужно женится, – они с Арманом МакОллой выпивали в пабе «Голубь», отдыхая после трудовой недели.
– Я еще не готов, да и не встретил ту единственную, – Роберт сделал глоток пива.
– Женитьба важный шаг, здесь главное не прогадать, – Арман заказал еще пива, – иногда лучше такие тихие жены, как Себилла, нежели беспокойные, как Джулия.
– Вот тут ты не прав, – они уже были достаточно пьяны, чтобы трезво соображать, да и Арман начал говорить, то что без дурмана он бы никогда никому не сказал, – мне может нужен огонь.
– У ты брат любишь девушек с нескромными фантазиями, – пробормотал Арман, опрокидывая еще одну пинту пива.
– Вот если такой будет моя жена, то я забуду дорогу на лево, – Роберт рассмеялся.
– Никогда не говори такого. Шлюхи и выпивка это лекарство от скучного брака, Роб. Запомни это, – несколько лет Роберт даже не вспомнит об этом «золотом правиле» друга, считая его аморальным, но все когда-нибудь меняется.
Их дружба казалось самой крепкой, с Арманом можно говорить о чем угодно, не то, что с занудой Джорджем, который только кажется правильным. Как-то он увидел, как тискал свою жену в беседке, да так страстно, что понимал – Джулии не нужны любовники. Интересно, а ее сестра вырастит такой же горячей штучкой? Или будет холодна, как лед. Но пока Роберт долго не мог думать о юной Флер Фокс, пока Салли дарила ему незабываемые наслаждения, чего еще можно желать? Виктор ценил его, как сотрудника, в компании его все уважали и прислушивались к его доводам и советам. Будущее Роберта куда определенней, будущего Джорджа. Он любил брата, радовался его успехам, но делать, так как делал он – не хотелось. У каждого свой путь-дорога, у него в числе.
– Котик, – промурлыкала Салли, целуя его в плечо, – я скучаю без тебя.
– Прости, но мне нужно еще и работать, – немного раздраженно ответил он.
– Я понимаю, я отвергла всех своих поклонников, ради тебя, – она надула свои пухлые губки.
– Знаю, – Роберт, смеясь, распял ее на кровати, – мне это нравиться.
Нет, любви сегодня не было места в его жизни, а может она еще не пришла? Скоро все станет яснее, какая роль ему уготована в истории семьи Хомс, потому он еще сам не решил, кого он сыграет в театре под названием жизнь.
₪
Зима – весна 1951.
В галереи Фоксов опять было шумно, лондонский свет, особенно тот, что обожал все новое и свежее. Публика перешептывалась, созерцая полотна с обнаженной натурой, это были не девушки в стиле пин-ап, это были красивые чистые образы. Девушки на картинах нисколько не стеснялись своей наготы, находясь в легкой пене цветов, для каждый их них художник выбрал свой цветок, показывающий натуру дев. Елене понравился от язык обнаженной натуры и цветов, поэтому она настояла, чтобы Джулия разрешила выставляться у них Ришару Полански.
Флер зачарованно смотрела на картины, как бы ей хотелось оказаться на хотя бы одной из них, быть среди ее любимых мимоз. Ей было почти пятнадцать и она цвела с каждым годом все сильней, распускаясь, как тугой бутон. Она не знала, как ей дальше жить, какую дорогу выбрать. Джейсон умолял ее подумать о карьере врача, но в глубине души он давно знал, что Флер вряд ли выберет эту стезю. Флер рассматривала девушку сидящую на бедре, она выставляла свои полные груди вперед, пушистые шапки хризантем, как пылкий любовник касались ее прекрасного тела, лицо же ее почему-то выражало скорбь. Флер еще раз вгляделась в картину, собираясь подойти к следующей. Джулия беседовала с мастером, но она совсем не заметила, как он подошел к ней.
– Она разочарована, что такой красота может быть только в один миг жизни, – услышала Флер. Художник был необычайно красив. Его темные волосы падали на высокий лоб, полные губы изогнулись в мягкой улыбке, а синие глаза как-то странно сверкнули. Говорил он очень забавно, его легкий французский акцент выдавал его. Ришар оглядел девушку, представляя как будет выглядеть этот ангел у него на полотне и у него в постели. Синее брючки подчеркивали ее стройные ноги, которые будут обхватывать его в порыве страсти, нежно-голубая блузка оттеняла ее красивые голубые глаза, что холодно смотрели на него.
– Кто эта девушка? – вдруг спросила Флер, потупляя взгляд.
– Так одна натурщица, – отмахнулся Ришар, – я бы хотел нарисовать вас.
– Это не получиться. Моя сестра жуткая стерва, и если она увидит меня на вашем полотне, то вам несдобровать, забудете дорогу сюда, – вот черт, подумал он, переводя взгляд на Джулию, стаявшую под руку с мужем. И почему он выделил среди всех женщин именно девчонку, хотя чего он хотел, она заставит даже святого забыть о Боге, – почему я так не могу рисовать?
– Вы рисуете? – спросил он.
– Немного, – прошептала Флер.
– А можете, что-нибудь показать? – она достала из маленького клатча свою записную книжку, где она делала времени от времени рисунки, – природа…
– Это скучно, – возразила Флер.
– Да, нет у вас талант, – ответил Ришар, – такие тонкие мгновенья.
– Что ж, спасибо за лесть, – девушка слабо улыбнулась и ушла.
В тот вечер, устало опустившись на свою кровать, Флер долго думала, перебирая в голове все что она услышала и увидела. Этот Ришар сказал, что у нее есть талант, о том, что она рисует никто не знал, ни Джейсон, ни тем более Джулия. Она не была такой открытой и простой, как старшая сестра, которая свободно показывала свои таланты всем. Флер не хватало матери, да и она ее почти не помнила, образ Каталины постепенно стерся из ее памяти, остались лишь напоминания Джулии и Джейсона. Многие свои печали и переживания Флер не могла поведать им, боясь их осуждения и смеха. Джулия для всех казалась идеальной женой, матерью, и хозяйкой галереи, Флер же не могла считать себя хорошей ученицей, человеком наделенным талантами. И вот теперь кто-то посторонний разглядел в ней то, что она сама отвергала. Флер решила рисовать, достигнуть высот Каталины и Джулии, стать такой же хозяйкой галереи, как старшая сестра.
Художник, поверивший в нее, только и думал о Флер. Ему хотелось изобразить ее обнаженную среди мимоз, показать всем эту свежесть и юность, эту богиню Юнону. Ришар Полански не был ханжой, и не принимал отрицание плотской жизни ради творчества, ибо наслаждения и были жизнью. Он привык соблазнять своих натурщиц, которые дрожали в его объятьях от страсти, выкрикивая его имя, прославляя всех французских любовников одновременно. Ему нравилась новизна в отношениях, когда любовники только начинают открывать друг друга, изучая анатомию своих наслаждений. Францию он покинул двенадцать лет назад, чувствуя, что его родная страна падет под натиском немцев, в ту пору ему было всего лишь двадцать. Сейчас в свои тридцать два он был пресыщен жизнью. Его работы замечали, покупали, и как предсказывала Елена Сван его звезда через лет пять будет сиять ярко. Он свято в это верил, зная, что скорее всего так и будет. Его встреча с Джулией Хомс много для него значила. Почему, он зная, что Джулия его путеводная нить, он все время думал о ее сестре? Все считали Джулию демоном, а Флер – ангелом, но почему-то Ришар сразу понял, что ангел это Джулия, а демон Флер, от взгляда которой ему стало немного не по себе. Эту девчонку одолевали сильные страсти, как же не повезет ее будущему мужу, если он не сможет обуздать ее темную натуру. Но мечта о картине с Флер оставалась, пока его мечтой. Ведь он никогда не сможет запечатлеть ее на своем полотне, как и обладать ее телом.
₪
Закрыв глаза, и переведя дух, Энди не знала, что сказать родственникам роженицы. Грейс сейчас будет орать, извергать на нее проклятия, как дракон пышущей клубами ядовитого огня. Роды прошли плохо, ребенок выжил, а мать умерла от большой потери крови, да и кто мог подумать, что у нее слабые сосуды, которые просто не выдержали вторых родов? Энди посмотрела не себя в маленькое зеркало, зря, наверное, отец возлагал на нее такие надежды. Она вышла во вторую дверь, чтобы не сталкиваться с родственниками, собираясь поговорить хоть с кем-то. Джейсона она не нашла, поэтому Энди стала крадучись пробираться к кабинету отца. К ее счастью он был там, и находился один.
– Пап, – Энди тяжело сглотнула, – что мне делать?
– Что случилось, дорогая? – Артур снял свои очки, внимательно смотря на дочь.
– Она умерла, жена Тома Саттона умерла, что мне делать? – Артур увидел панику в глазах, которой она собиралась поддаться.
– Сказать, как есть, отключить все эмоции, что я еще могу сказать? Я так же себя чувствовал, когда у меня прямо на столе умер первый раз человек, я долго не мог отделаться от этого чувства, что от меня – Бога зависят жизни, а я убиваю. Но такова жизнь, – Артур снова надел очки, – никто не застрахован от смерти, если же это не была твоя ошибка?
– Нет, сосуды лопнули, – медленно проговорила Энди.
– Об этом должна была знать сама роженица, если ты не наблюдала эту беременность? – Энди показалось, что отец ищет предлог ее уволить.
– Я не наблюдала, они пришли ко мне за пять дней до родов, но сам знаешь за это время не соберешь столько анализов, – Артур улыбнулся, вновь услышав ее профессиональный тон.
– Иди, Энди, – тем же путем она обратно вернулась в палату Мириам, мальчика уже умыли и спеленали, а Мириам собирались везти в морг. С бьющимся сердцем, она прошла в коридор, набирая полные легкие воздуха для храбрости.
– Мне очень жаль, – начала она. Эрнст посмотрел на нее глазами полной ненависти.
– Опять мертвый ребенок? – спросила мать Мириам.
– Нет, – отрезала Энди, – мальчик здоровый, но миссис Саттон умерла, – Том остался сидеть на месте, к ней кинулись Александра и Эрнст. Эрнст схватил ее за плечи, – не трогайте меня, – прошипела Энди, – мы сделали все, что смогли, но почему-то никто нам не сказал, что у нее слабые сосуды, которые просто не выдержали второй раз такого напряжения, да и еще с таким маленьким промежутком между родами.
– Вы бездарный врач! – крикнула Александра, – вы убили мою дочь!
– Я вас всех предупреждала, что ей нужны процедуры и лечение, никаких диет по сохранению фигуры, и как минимум три года между родами, а не два, – процедила сквозь зубы Энди, – мне никто не сказал, что ее сосуды слабы, вы даже ни у кого не наблюдались. Это просто верх беспечности!
– Мы подадим в суд! – включилась в разговор Ксантия.
– Да, хоть черту! – Энди сжала кулаки, – правда на нашей стороне.
– Еще бы отец главврач поможет! – простонала Александра.
– Что за спор? – к ним подошла Грейс, – доктор Йорк? – для всех Энди стала леди Норманн, для работы она решила оставить эту фамилию. Энди объяснила все начальнице, ожидая ее гнев, – я не вижу ошибки доктора Йорка, вы сами виноваты. Рекомендации мы на то и даем, чтобы их соблюдали, а не игнорировали. Так что, уходите не мешайте работать.
Через неделю Том забирал своего сына. Энди протянула его малыша, почему Том не скорбит, ведь она была его женой. Она знала, что ребенка решили назвать Николасом. Энди ни стала ничего спрашивать, да и к чему все это было. Том сам сделал такой выбор несколько лет тому назад, никто не просил его так жестоко предавать Елену. Энди отвернулась, одергивая вниз свой халатик. Том передал сына Ксантие, попросив ее выйти. Энди непонимающе посмотрела на него.
– Как Елена? – спросил вдруг он.
– Раньше тебя это не волновало, – процедив сквозь зубы, ответила Энди.
– Неужели, я не могу знать? – его голос умолял ее ответить.
– Нет, – отрезала она, – она выходит замуж через три месяца, – Том стал считать, сейчас январь, значит в конце апреля.
– Кто он? – он постарался придать своему голосу равнодушие.
– Фотограф – Йен Фергасон, – Энди ликовала внутри себя.
– Немец?! – презрительно фыркнул он, – хотя не удивительно, возле нее столько крутиться мужиков.
– Это по работе, – добавила Энди.
Она выходит замуж! Замуж за кого-то фотографа! Немца! Черт бы ее побрал! Только он освободился от Мириам и ее семейки, только он получил свободу от Эрнста, как его любимая женщина поспешила пойти под венец. Что же ему делать? Он же все еще любит ее. Все еще хочет быть с ней, не смотря на ее роман с этим фрицем. Что же делать? Что сделать, чтобы Елена снова была с ним?
₪
Майский воздух будоражил плоть. Весна, как всегда не давала спокойно спать, почему-то хотелось совершать подвиги. Лондон утопал в молодой листве и цветах, а до прозрачного неба казалось никогда не достать. Настоящая весна… Цвели сады, наполняя город сладким ароматом цветом, чей запах щекотал нос, и ударял в голову, как хмельное вино. Жизнь была прекрасна, чудна и беззаботна, как полет бабочек. Солнце играло золотыми нитями, как ребенок, играющий с котенком. Весенний ветер, как морской бриз радовал своей нежностью. А ночь дарила ощущение и предвкушение нового дня, скрывая нас под ночными покровами, и пряча как драгоценность.
Это был май легкий беззаботный май Мир менялся. Когда исчезнет восемь ветров и растает соль морей, увидим ли мы мир таким, каким привыкли его видеть? Не что не вечно в этом мире, ни природа, ни чувства. Таянье снега и расцветание ландышей, как смена чувств, меняющая боль на счастье и любовь. Невзгоды проходят, темная полоса заканчивается, и наступает пора весны в сердце, сравниваемое с расцветом тысячей тюльпанов на бескрайних полях.
Только одно оставалось неизменным для Елены – это ее любовь у Тому Саттону, за эти почти четыре года она не сумела выгнать эту поселившуюся в ее сердце любовь, как не прошеный гость. Она хотела, но что-то крепко ее удерживало. Ей было хорошо с Йеном Фергасоном, те месяцы, что он бывал в Лондоне, она ощущала себя счастливой, но каждый раз, как она оставалась одна, в ее душе появлялась щемящая боль и чувства сожаления и стыда. Почему она ощущает себя предательницей? Она согласилась выйти замуж за Йена, когда он красиво сделал ей предложение загородом на пикнике. Отвечая ему, Елена нисколько не колебалась, зная, что с ним она будет чуточку счастливей, чем одна. Но так не могло продолжаться вечно. Вина затопила ее, она не может так больше жить, обманывая всех, и прежде всего себя.
– Йен, – она остановила его, не давая себя поцеловать, он замер ожидая чего-то, – нам нужно расстаться.
– Что ты сказала? – его лицо помрачнело, Елена на минуты испугалась, – хотя, я тебя понимаю. Из меня получиться просто никудышный муж, я буду постоянно бывать, то там, то тут, чтобы найти самый лучший в своей жизни кадр, а тебе я буду нужен, когда ты будешь носить детей, поддерживать в трудные минуты.
– Тебе нужна другая жена, которая поддержит твою жажду жизни, – Елена наклонив голову на бок, поджала губы.
– Да, ты права. Мне было хорошо с тобой, и даже чуточку любил тебя, – он слабо улыбнулся, – но камеру я люблю больше.
– Джулия может любить и мужа и камеру одинаково, как это делала ее мать, – заметила Елена, – я все еще люблю его, – он шумно втянул воздух.
– Он же предал тебя! – слегка вспылил он, быстро унимая свой гнев.
– То было давно, – прошептала Елена, – у него умерла жена несколько месяцев назад.
– Тогда, почему он сразу же не пришел к тебе? – Йен прижал ее маленькие ладони к своей широкой груди.
– На это у меня нет ответа, – она вздохнула, убирая прядь волос с лица, – мы можем быть друзьями?
– Почему, нет? – ответил Йен вопросом на вопрос, – конечно, можем. Мы часто будем встречаться в галереи.
Свадьба была отменена, Елена знала, что в глубине души Вера очень переживает за дочь, ведь все ее подруги были давно замужем, у них были уже дети, а у ее дочери не было ни мужа, ни детей. Только работа. Хотя в своем деле Елена стала одной из лучших, ее талант в открытии новых имен и новых видений мира восхищал критиков. Ведь за последние три года она открыла Лондону, да и Англии столько молодых талантов, это и было для нее и Джулии призванием – зажигать звезды. Их галерея стала каким-то мистическом место, где странно сплетались человеческие судьбы, где происходили встречи и разлуки. Вот так было и с Еленой. В тот день она входила через главный вход, чтобы посмотреть, как шла подготовка к персональной выставке Джулии «Портреты», для которой она искала не обычные лица, необычные выражение эмоций, чтобы показать многообразие человеческих чувств. В холле перед выставочным залом ее ждал Том Саттон. У нее перехватило дыхание, Том был бледным и понурым, ей даже стало как-то неловко.
– Здравствуй, можно с тобой поговорить? – в его голосе скользила мольба.
– Да, пошли со мной, – она завела его в свой маленький кабинет, – что ты хотел.
– Я люблю тебя, я не забыл, – начал он, сразу же бросаясь в бой.
– Том… – Елена не знала, что и сказать, потому что чувствовала тоже самое.
– Мне было плохо тогда, все только и говорили, что ты сразу же пошла мне изменять, я не знал кому верить. Мне хотелось причинить тебе боль, но я не хотел, чтобы ты потеряла нашего ребенка, – Елена опустила глаза, ей стало тяжело дышать, – прости меня, – он упал перед ней на колени.
– Я давно простила тебя и Эрнста, с местью в душе нельзя идти дальше по жизни, – ее ладони легли к нему на плечи.
– Не выходи за него замуж, умоляю тебя, – она не могла спокойно дышать, не могла думать, что же он творил с ней. Ее объял огонь, пронзила молния.
– Я уже не выхожу за него замуж, – пролепетала она. Том поднялся с колен, заключая ее в объятья.
– Стань моей женой, – она подняла на него свое пылающие лицо, чувствуя, как его ладони обжигали ее через крепдешиновое серебристое платье.
– Да, – лишь губами ответила она. У нее закружилась голова от его крепких поцелуев, она стала терять ощущение реальности. Том посадил ее на маленький столик, продолжая покрывать поцелуями ее лицо. Она сходила с ума от счастья. Елена слабо улыбнулась, все внутри сгорало от страсти и необузданного желания, которое мог унять только Том. Он провел своей горячей рукой по ее голым ногам, летом она предпочитала совсем не носить чулки, стаскивая с нее нижнее белье. Его слегка шершавые пальцы, так рьяно доказывали ей, что она просто заблуждалась, находясь рядом с Йеном. Елена жадно хватала воздух, трясясь от неожиданно нахлынувшей на нее волне удовольствия. Том только смеялся, как всегда смеялся, что она не может задерживать моменты ожидания. Он продолжал пытку страсти, сводя все больше ее с ума. Он овладевал ей с таким остервенением, что ей казалось, что сейчас у нее что-то лопнет внутри. Как же было хорошо. Елена сжала его плечи, забываясь на миг, находясь в сладкой неге. Ее взгляд неожиданно упал на часы.
– Смотри, что ты со мной сделал! – воскликнула она, видя свой потрепанный внешний вид.
– Тебе идет, – усмехнулся он.
– Черт, через полчаса придет Джулия, так что тебе пора уходить, – она спрыгнула со стола.
– Я приеду к тебе вечером, – он чмокнул ее в щеку, – до вечера.
₪
Свадебный ужин прошел в шумной обстановке. На столах было много шампанского и вина, рыбных закусок и горячих мясных блюд. «Валентайм» – традиционное место для праздников, стал очевидным выбором Джастина. Он не собирался устраивать скромную церемонию, да и не к чему это было. Сейчас он был в зените, никто почти не сомневался, что он станет следующим премьером страны, хотя сам Джастин в это совсем не верил. Его свадьба Дафной Коллинз, дочерью композитора надело сразу много шума. Ведь ему скоро будет тридцать, а ей только двадцать, да и невеста была беременна, и дотошная публика смогла разглядеть то, что так тщательно Дафна и Мария скрывали под искусно скроенном платьем.
Он вспомнил позапрошлое Рождество, когда Дафна подарила ему антикварные часы, тогда он так и не смог узнать у нее откуда она нашла на них деньги. В тот же день он сказал ей, что она выиграла их пари, ее глаза радостно засияли, она бросилась к нему на шею, крепко целуя его в губ. В ту ночь она отдалась ему, это было так восхитительно блаженно, в ее невинных, но в тоже время нескромных объятьях он растворился, забылся, показалось, что на мгновенье он попал в рай, умер и воскрес. Она так искренне дарила ему себя, что в этот раз он поверил, что все будет по-другому. Дафна таяла в его руках, плавилась, как воск от огня, она потом она заплакала, на миг он испугался, что его страсть оказалась слишком безудержной. Она прижала его к себе, шепча нежные слова, это были слезы счастья. На следующий день он хотел сделать ей предложение, но она мягко остановила его, ответив, что не хочет торопиться. Ему потребовался год, чтобы окончательно укорениться в мысли, что Дафна его будущее. В ноябре он сделал ей предложение, чему были рады и его родители, и ее отец. Они уже готовились к свадьбе, когда она робко сообщила ему, что ждет ребенка. Джастин долго утешал ее, говоря, что нет ничего позорного в том, что она будет с небольшим животиком выходить замуж.
Был промозглый февраль, когда они венчались. Лондонский свет воспринял это легко. Ее отец уважаемый человек, а Джастин – свет консервативной партии, конечно, этот союз выглядел, прежде всего, союзом по любви. Джастин обнял Дафну, в толпе промелькнула Зоя, его бывшая жена, было видно, что она просто не решается подойти к Дафне и сказать, какая она вероломная, что так легко захомутала Джастина Трейнджа. Дафна нервничала, да и ей нельзя было, ведь еще три месяца до рождения их ребенка. Она отпила сока, ощущая, как горячая ладонь легла к ней на талию. Ох, как же он действовал на нее, как же он пробуждал в ней все ее скрытые фантазии, приводил в замешательство. В голове, как яркая вспышка, появились воспоминая о прошлой ночи, когда она дрожала в его объятьях, как осиновый лист на ветру, как же ей было хорошо в те минуты. Похоже он знал все ее тайные местечки, и пользовался этим, накаляя ее как металл в печи. Дафна улыбнулась, она пошла танцевать с Джорджем Хомсом, после танца он оставил ее с дамами, а сам направился к своей жене. К Дафне подошла Зоя Бишоп, ехидно смотря на нее.
– Поздравляю вас…
– Спасибо, – еле сдерживаясь, ответила Дафна.
– Вы очень красивы, хотя Джастин не особо любит толстых дам, – Зоя посмотрела на ее живот.
– Вы ошибаетесь, – она сложила домиком ладони на выпирающем животе.
– Что ж, он не постоянен, – Дафна рассмеялась ей прямо в лицо.
– Кто бы говорил, это вед вы ему изменяли? – Зоя зло взглянула на нынешнюю супругу Джастина.
– Он тряпка, поэтому и изменяла, – услышала Дафна, встречаясь взглядом Джастина почти через весь чал.
– Мне надо идти, – она поджав губы, вернулась к мужу. Зачем она пытается его очернить, или она все еще любит его, и жалеет, что он бросил ее, а может, она считает – ее божественную никто не заменит, рядом с Джастином может находиться только она?
В мае у Джастина родился наконец-то долгожданный сын, которого он назвал Роэном Кевином. Его жизнь начала стремительно меняться в новом десятилетии, колесо Фортуны снова стало крутится для наших героев, наполняя счастьем и надеждой их молодые пылкие сердца.
₪
Сентябрь 1951.
С Эрнстом он разругался в пух и в прах, когда заявил, что женится на Елена Сван. Они с Ксантией долго рвали и метали, то называя его предателем, то обрушив на Елену весь свой гнев. Александра назвала ее ведьмой, которая попросила Энди убить Мириам, от этих русских можно было ждать чего угодно.
– Прошло мало времени, – твердила Александра, пытаясь донести до зятя, что такая, как Елена ему не подходит, и никогда не займет место Мириам, – очень мало времени.
– Я люблю ее! – крикнул Том, – мы любим друг друга! А вам этого просто не понять!
– Любовь это чувство для глупцов! – ответила сквозь зубы Ксантия.
– Не ожидал от тебя такого, мама! – Том стиснул кулаки, бросив злой взгляд на Эрнста, – хотя я давно знаю, что ты любовница Эрнста. Не пробуй это скрывать.
– Что? – Ксантия открыла рот от возмущения.
– Наверное, поэтому ты позволила ему прикарманить денежки отца! – продолжал Том, подозревая, что этот разговор приведет, к тому, что он уйдет отсюда навсегда.
– Том?! – голос Ксантии дрогнул, она встала, собравшись уйти, но остановилась, – ради нее ты готов уйти отсюда навсегда?
– Да, – громко прошептал Том, замечая, как Эрнст готов наброситься на нее с кулаками, – я должен быть вместе с ней!
– Уходи, Том, – Эрнст не хотел больше спорить, – только Ники оставишь здесь.
– Он мой сын! – глаза Тома нервно сияли, – Ты не имеешь на него никаких прав.
– Еще как имею! – Том замолчал, потом продолжил, – хотя я понял чего ты ждешь! Денег! Я дам их тебе! Подавись своим бизнесом, забери все мои счета! Только отстань от меня и Елены, мне двадцать шесть лет, черт возьми.
Только Томас не хотел их слушать, он бросил деньги, которые они успели накопить с Мириам, и ушел, твердо зная, что скоро он женится на Елене. Они стали жить вместе с Верой, ожидая свадьбы осенью. Том считал, что не может забрать с собой Николаса, дабы само присутствие сына будет напоминать возлюбленной о его браке, но Елена сама уговорила забрать Николаса с собой.
В сентябре они обвенчались, на их скромной свадьбе были только их друзья, которые были искренне рады за них. Елена в скромном платье цвета слоновой кости шла под венец с Виктором, жаль только, что Фредерика не было в этот день. В этом узком одеяние Елена напоминала фарфоровую статуэтку. Виктор передал дрожащую руку Елены Тому, священник произнес слова молитвы, зная, что венчает православную невесту и протестантского жениха. Но разве это могло стать препятствием для любви? После тихого семейного торжества молодожены поехали в Париж, город любви и надежд. Они гуляли по улицам, где еще ощущалось присутствие войны, но новое десятилетие открывало для них новые двери и возможности. Все то, что виделось невозможным, стало более ощутимым и реальным. Что же еще одно сердце нашло свое сердце.
