Текст книги "Английский сад. 2. Тернистая дорога"
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
– Что мне делать? – хрипло спросила она, ловя себя на мысли, что смотрит на него также, как недавно смотрел на нее Роберт Хомс – голодно.
– Садись сюда, – он указал ей на табуретку с широким сиденьем, замотанную белым полотном, – сядь ко мне спиной, – Флер выполнила его просьбу, сделав это как можно грациозней, – обернись ко мне, чтобы на меня смотрела только часть твоего лица.
– Все? – Флер замерла.
– Пока все, завтра будет видно, что добавим в твой образ, – ответил он.
Полтора часа она сидела как каменная статуя, даже не смея задать ему вопрос, или изменить свою позу. Все это время она одним глазом наблюдала за ним, пристально изучая, то как он смотрит на нее, изучая ее тело, как художник. За окном шумел дневной город, гудели машины, слышался смех, перемешанный с дуновеньем летнего ветра, и июньским зноем. Ришар неожиданно все отложил в сторону, это означало, что их работа завершилась.
– На сегодня все, завтра в это же время, – проговорил он, исподтишка наблюдая, как она одевается.
На следующий день Флер пришла в белоснежном юбочном костюме, напоминая ему ангела с грешными мыслями. Он снова усмехнулся, как этот ангел легко обнажился перед ним, принимая такую же позу. Флер снова все эти полтора часа наблюдала за ним, он снова зарисовывал ее. После работы, он подошел к ней, всматриваясь в ее глаза. Потом он попросил ее одеться, и прийти на следующий день. Она искушала его, ведь она уже до беспамятства любила его, как ей казалось. Вместо недели он работал две, он постоянно что-то менял, то приколол цветок в ее волосы, одевал украшения и шелковые платки. Чего он добивался этим? Как художница Флер прекрасно понимала, что Ришар ищет подходящий образ что-то показывающий. Такое Флер находила у Джулии или у других молодых художников, скульпторов или фотографов, Йен Фергасон называл это «битьем по чувствам». Вот чего Ришар искал, чтобы эта картина била по всем чувствам.
Как-то Флер встала со своего пьедестала, подходя к мольберту Ришара, он пристально посмотрел на нее, критично вглядываясь потом в свой набросок. Флер увидела грешного ангела, не такой какой ее видели все – милой, доброй, сердечной. Здесь же на лице читались грешные мысли, что одолевают ее, с которыми она пытается бороться. Неужели она такая? Флер присела на диванчик рядом с ним, она была завернута в простыню, но ее близость волновала его.
– Сколько тебе лет Флер? – спросил он.
– Сегодня исполнилось восемнадцать, – прошептала Флер.
– Что ж мне тридцать четыре, и особого признанья нет, – заключил он, – кем ты хочешь стать?
– Художницей, – пролепетала Флер, видя, как он сохраняет расстояние между ними.
– Тогда зачем тебе все это? – в его вопросе она не слышала ни раздражения, ни возмущения.
– Мне надо самой все понять, я люблю рисовать натюрморты или природу, немного авангарда, как у мамы, – Флер не замечала, как простыня соскользнула у нее с груди, – вообще-то ты видел мои работы…
– Когда? – он повернулся к ней.
– У моей сестры на твоей выставке, – Флер еле скрывала свою торжествующую улыбку.
– У Джулии? – Флер кивнула, – ах, да, вспомнил, – еще бы не вспомнить, его еще тогда пронзила, как клинок мысль, что он хочет ее видеть в своей постели, запечатлеть все скрытое в ней.
– Может внизу нарисовать павлина, и вообще каких-либо птиц, – предложила она, соскальзывая с дивана.
– Мне нужна натура, – Ришар отмахивался от нее.
– Зато это умею делать я, – патетично заявила она.
– Ты испортишь мне рисунок! – Флер решила не сдаваться.
– Нет, не испорчу.
За неделю она нарисовала ему райских пташек, птиц-лир, павлинов, порхающих колибри у своих ног. Ришар был поражен, его полотно, не смотря на то, что он все еще оставалось черно-белым заиграло новым смыслом, приобрело какую-то яркость. Флер все время находила предлоги сбегала из дома, находила отговорки для Джулии и Елены, чтобы сбежать к Ришару. Она прибывала в своем нарисованном мире, совсем не видя очевидное, не видя, что все что происходит между ней и Ришаром не такое, как в ее мечтах. Но она была юной наивной девчонкой, и конечно она ничего не понимала в отношениях, не понимала, что сближаясь с ним, она меняет свое будущее до не узнаваемости. Флер нисколько не стеснялась раздеваться перед ним, обнажать часть души, показывать свое мастерство. Она считала все это просто необходимым, как воздух.
Сам Ришар все это видел, он не мог побороть в себе искушение, сделать свою очередную натурщицу своей очередной любовницей. Их было сорок девять, сорок девять полотен, сорок девять любовница. Флер должна стать пятидесятой. Искушение было слишком велико, когда он смотрел на ее тело, на эти холодные глаза, золотые волосы, и длинные ноги, он хотел ее. И с каждым днем все было сложнее. Почему с другими все по-другому, уже не третий-четвертый день работы натурщица оказывалась в его постели, и оставалась любовницей до конца работы. Помимо Флер он рисовал еще двух, и одна из них восхитительная брюнетка, а вторая прекрасная сирийка принадлежали ему, удовлетворяя всего низменные потребности.
Ришар с кистью в руках подошел к Флер, он погладил ее по щеке. Он стащил ее со своего пьедестала, уложив на деревянный пол. Ришар поцеловал ее в губы, так пылко, что Флер чуть не задохнулась. Он целовал ее, как зверь жаждущий свою добычу. Его теплые губы мелькали на ее теле, его пальцы сжимали ее грудь, нежную плоть, от его настойчивого пальца у нее внутри сжималось все от нахлынувшего удовольствия. Флер нисколько не пыталась его оттолкнуть от себя, она еще сильнее прижималась к нему, в немом движение прося у него облегчения. Он быстро скинул с себя всю свою одежду, его горячая плоть скользнула в нее, Флер вскрикнула от боли, но Ришар, словно этого не замечал. Сначала он двигался в ней степенно, а потом все сильнее, и сильнее, Флер почувствовала, как какое-то приятное чувство накрывает ее, что-то теплое и липкое попало к ней на живот. Только тогда Ришар увидел ее кровь на себе и на ее бедрах.
– О, Флер, прости меня, – он прижал ее к себе, слушая, как она учащенно дышит.
– Все прекрасно, – прошептала она.
– Но ты… я бесчувственное животное…
– Все хорошо.
Она стала его очередной победой, откуда все это ей было знать? Она стала его любовницей, но не возлюбленной, но она утешала себя, что когда-нибудь он скажет ей, что любит ее. Она не видела ничего, любовь и страсть застилали ей глаза, для нее кроме Ришара ничего не существовало. Он закончил эту картину, начал писать еще один ее портрет, при этом имея еще пару знойных подружек. Флер не видела ничего, она была слепа и глупа от любви. В его объятьях она вкушала страсть, каждый вечер он преподносил ей это блюдо, приправленное его умением любовника. Ришар стал ее наваждением, ее проклятием, ее любовью и мученьем, ибо в жизнь Флер Фокс вернулся еще один персонаж…
₪
Дни пролетали, как стайка птиц, направлявшаяся на юг, будние дни сменялись выходными, легкие горести – ощущением покоя. В то лето наша история еще была прежней, но в то лето, словно неведомый механизм, запущенный судьбой, повернул нашу историю на новую дорогу. Сейчас английский сад цвел яркими красками, наполняя его новыми ароматами, слепая стебельки в сложные композиции, даже не зная во что, все это вырастет. А пока молодые бутоны распускались на полотне жизни, и не догадываясь какие семена упадут в почву, из которых вырастет будущее. Завтрашний день всегда был туманный, и всегда не предопределенным, казалось, что конца их грезам уже не будет никогда, но жизнь она другая, она, то черная, то белая…
В то лето жизнь Елены Саттон совсем изменилась. После того как Том поругался с Эрнстом и Ксантией, они обрели покой. Елена усердно работала, как и Том, ожидая всходов их работы. Она все эти годы ждала, когда сможет подарить Тому ребенка. Она прониклась к маленькому Николасу, искренне его полюбив. Вера тоже привязалась к мальчишке, но ожидала своих внуков. Елене исполнилось двадцать шесть, у ее всех подруг уже были дети. Когда в мае она, дрожа от страха и неопределенности в кабинете Энди, подруга объявила, что она ждет ребенка, то ее охватил неописуемый восторг. В тот день она примчалась в галерею, радостно сообщая эту новость Джулии, которая лишь желала счастья, Джулия заказала торт в их галерею, чтобы отметить это радостное событие. У Елены, словно появились крылья, словно она могла летать и парить. В ней теплилась жизнь, у них с Томом будет ребенок…
– Том, – Елена села у него в ногах, призывая оторваться от его работы, – нам надо поговорить.
– Да, – он отодвинул схемы в сторону, смотря в ее медовые глаза.
– Я жду ребенка, – медленно выговаривая каждую букву, произнесла она, он поднял ее с пола, мягко усаживая у себя на коленях, целуя в светлую макушку.
– Милая моя, – прошептал он, – я очень рад, и мне все равно кто это будет.
– Я люблю тебя, – пролепетала Елена, вдыхая аромат его одеколона.
– Я тоже, – ответил он.
Они были счастливы в то лето, Елена, ждавшая в январе ребенка, все также с пылом и рвением работала, открывая новые таланты Лондону. Их город отвечал им взаимностью, он любил их, даря им счастье и надежду, что завтра все будет еще лучше, чем сегодня. Жизнь слишком сложна, но и жизнь слишком прекрасна. Ведь она и дана для того, чтобы пройти все пути не сбив ноги в кровь, познав истину, прикоснувшись к небу, вкусив любви и греха, но при этом, не потеряв себя и самое главное свое сердце и душу. В то лето наши герои были счастливы, проводя время в Грин-Хилле или же в Аллен-Холле, принимая дары этой вечной природы, наслаждаясь каждым мгновением этого времени. Ветер менял все, и вскоре их жизнь перестанет быть прежней.
В двадцать восемь лет Энди стала заведующей целым гинекологическим отделением, потеснив со своего поста Грейс Шадон. Энди все обожали в госпитали, ее мягкий, но в тоже время жесткий характер покорял даже злопыхателей, ее умение, тонкое видение вызывало только уважение среди коллег. Ни для кого не было секретом, что через восемь лет ее отцу исполниться шестьдесят пять лет, и он должен будет покинуть свой высокий пост, и тогда начнутся склоки, Артур и Джейсон станут простыми рядовыми врачам и их место займет кто-то другой. Энди все никак не могла отговорить Аврору от профессии врача, Шон же только посмеивался, считая, что четырнадцатилетняя девушка слишком много мечтает. Отец Шона недавно умер, и его мать предложила им переехать а новый дом, как графу и графине Данви. Но Энди было очень комфортно в доме Рамсея и Джорджины, она продолжала пополнять его библиотеку новыми медицинскими томами, наверное, Рамсей гордился бы ей и Элеонорой, они ведь единственные кто выбрал эту стезю врача. Нэлли будет превосходным психологом, жаль, что Роберт выбрал стезю управленца, может их дети продолжат их династию. Как только Энди пришла к этой мысли, она решилась помочь Авроре в ее мечтаниях, ведь из нее и вправду получиться превосходный врач, с ее-то рвением ей только вершины покорять. Конечно, в их госпитале все уже злобно говорили, что скоро он станет лишь для семейки Йорков и их друзей, но разве это могло остановить талантливых людей?
В то лето Джастин Трейндж наслаждался этими ускользающими мгновениями зелени, жары и красок. Он радовался, когда в прошлом году победили консерваторы, лейбористы своими мягкими мерами и так загнали Англию в пропасть, из которой ей придется вылезать несколько десятилетий. Но и Черчилля он не понимал, зачем эта возня с союзом и хождение на задних лапках перед США, бывшая колония слишком многое о себе возомнила. Де Голль итак уже косо смотрел на них, презрительно называя Англию «пуделем Штатов». Дафна же полностью соглашалась с ним, что просто вызывало недоумение у элиты. Она стала настоящей красавицей, ни роды, ни забота о двоих детей, не могли ей запретить быть красивой женщиной. В свете она сияла ярче, чем когда-то леди Мария, ее острый язычок был еще острее леди Урсулы. Их семья только становилось сильнее под натиском времени, их незримые узы чувств, связывающее их крепче, чем простые обещания и клятвы. Им не нужно было доказывать свое превосходство, прошлое давно отпустило их, прошлое давно не имело для них значение, было только настоящее, то настоящее, которое бывает лишь только миг, то настоящее, благодаря которому завтра это солнечный день. Они были свободны от предрассудков, но в это лето наша историю начала закручивать новый виток, и эта история никогда не будет безоблачной. Времена менялись…
₪
Он не помнил, как оказался на Кеппел-стрит, наверное, долго блуждал, ища новый паб, куда его давно звал Арман. Паб он так и не нашел, с Арманом он так и не встретился, и собирался идти пешком домой. Роберт замер посреди улицы, плохим зрением он никогда не страдал. Из подъезда вышла Флер Фокс, как всегда в своем голубеньком сарафанчике, она вышла не одна, а с каким-то темноволосым мужчиной в распахнутой рубахе. Она поцеловала его крепко в губы, и загашала в сторону своего французского квартала, он стоял недолго, к нему подошла красивая брюнетка, которую он страстно поцеловал, не прилично глядя ее по телу, они вместе скрылись в подъезде. «Вот козел», – подумал Роберт, стараясь не думать, что делала там Флер. Роберт посмотрел на часы. Джастин уже наверняка пришел домой.
Ему отворила дверь новенькая служанка Трейнджов, тети Марии дома не было, она уехала по магазинам, зато в доме была Дафна. Она обняла Роберта, проводя в гостиную, показав служанке жестом, чтобы она позвала к ним ее мужа. Джастин уже успел сменить свой деловой костюм на домашнюю футболку с легкими брюками. Он разлил им немного бренди.
– Джас, ты еще общаешься со своими дружками-шпионами? – вдруг задал вопрос Роберт.
– Да, а что? – Джастин сплел свои пальцы с пальцами жены.
– Мне нужно узнать кое о ком. Ты же выследил свою будущую жену, может выследишь мне любовника моей будущей жены, – Джастин аж поперхнулся. Роб, собрался жениться?!
– И кто она? – приходя в себя, задал вопрос Джастин.
– Флер Фокс, – ответ поразил несколько Джастина и Дафну, и самого Роберт.
Все это лето Джулия старалась брать везде с собой Флер, аргументируя этом тем, что Флер нужно привыкать к этому новому миру. Роберт же не упускал возможность побыть хоть пару мгновений с ней. Он по-прежнему хотел ее, и эта мысль не давала ему покоя. Он не знал, куда девать свое неудовлетворенное желание, ибо со всеми своими подстилками он расстался, бросив их всех, даже не смотря на хорошеньких девочек, что предлагал ему Арман. Он хотел лишь Флер, и эта мысль заставляла его содрогаться по ночам. Роберт старался быть с ней вежливым, не демонстрировать ей свою похоть, и доказать, что он очень даже ничего. Он брал ее с собой на прогулки, учил ездить на лошади, рыбачить, и за это лето они успели подружиться. Флер уже не смотрела на него с враждой, понимая, что оказывается он пылок и импульсивный во всем, что он любит все прекрасное и отмечает все тонкости жизни. Он убеждал ее, что он замечательный друг, но со всем не показывал, что он может стать ей любовником или мужем. К этой мысли он сам пришел недавно. Оказывается, он любил эту девчонку, и он всеми своими силами готов был отбить ее у этого ловеласа, и доказать ей – все, что ей нужно – это он.
Через неделю ему позвонил Джастин, попросив к нему заехать. Так он узнал, что Флер встречается с Ришаром Полански, а Ришар Полански с еще двумя девушками, что каждая его новая натурщица становилась объектом его фантазий. Его коллекции можно было позавидовать, но Роберт не мог ему завидовать, у него было то, что принадлежало лишь ему – Флер.
Роберт принял решение отбить Флер, доказать ей, что он ей нужен, и в этом ему должна была помочь его чудесная семья. Он привел всем тысячу доводов, почему Флер не может быть с этим художником, и самым важным аргументом стало то, что этот Ришар был бессердечным ублюдком, который был с таким невинным существом, как Флер, и спал еще и с другими. Роберт собирался направить Флер на истинный путь, и ради этого он был готов на все.
₪
Октябрь – декабрь 1953.
Джулия отошла от окна, опускаясь на старенькую софу, которую Диана решила перетянуть другой тканью. Ремонт в Аллен-Холл продолжался, и наверное, на это потребуется еще не один год. Джулия тяжело вздохнула, она совсем не понимала Флер. К чему все эти бесконечные прогулки с Робертом, когда она встречается с этим Полански. После того, что она узнала о нем, его путь в ее галерею закрыт, она больше не позволит этому развратнику и бабнику выставляться у себя. Она помнила беспокойное лицо Роберта, его взволнованный голос, когда он рассказывал о романе Флер. Сначала она не хотела верить, но потом на нее сошло осознание, что Флер рушит свою жизнь, марая себя об этого ублюдка Полански. Он ведь ни чем не отличался от Эверта, только Джулии хватило смелости признаться себе самой, что ее любовь полное ничтожество, которое не заслуживает ничего, даже ненависти.
Она прислушалась к Роберту, и стала осторожно раскрывать натуру Ришара, но Флер ни хотела ничего слышать. С этим Джулия не могла бороться, да и не было сил. Джулия снова была беременна. Джордж просто был на седьмом небе от счастья, и Джулия не могла противиться его желаниям. Она ведь видела как он любит своего брата и сестру, и конечно же, Дженни и Гарри не должны быть эгоистами, пусть у них будет еще кто-то, кого они будут любить.
Джулия положила ладонь на живот. В этот промозглый октябрь она чувствовала себя просто ужасно, и конечно же, теперь Роберт возлагал все надежды на брата, думая, что может он повлияет на Флер. Хотя Джулия в это не верила, уж слишком хорошо она знала упертый характер Флер. Да, она была влюблена в этого Ришара, именно поэтому она не видела, как он обманывает ее, делая посмешищем в глазах общества. Джордж же спас ее, Джулию, от этого подонка Эверта, почему же Роберт не может спасти ее сестру от этого бабника Ришара? Роберт хороший парень, да о нем мечтает любая, а Флер просто дура, раз не видит этого всего. Тогда к чему все эти прогулки, пикники? Мотивы Роберта Джулии были крайне понятны, но Флер, чего она добивалась?
Флер вошла в Зимний сад, ее лицо радостно сияло, она плюхнулась на софу рядом с Джулией. Сестры молчали. За прошедшее лето Флер сблизилась с Робертом, оказалось он вовсе не являлся скучным и пресным, он увлекался искусством и литературой, долго и с пылом мог говорить о своей работе, при этом Флер вполне все понимала. Она больше не видела вожделения в его взгляде, и не знала, каких ему это стоило сил, чтобы скрыть свое влечение к ней. Джулия кинула краткий взгляд на Флер, язвительный вопрос был готов сорваться с ее языка, крепким словцом Джулия-то и отличалась от всех.
– Как прогулка? – она еле сдерживала себя, чтобы не кинуться на Флер.
– Все отлично, – Флер блаженно откинулась на спинку софы.
– Я не понимаю тебя! – горячо прошептала Джулия, – просто не понимаю. Ты спишь с этим бабником, когда рядом с тобой столько достойных молодых людей.
– Ты на Роберта намекаешь? – фыркнула Флер, – ну, ясно!
– При чем здесь он?! – Джулия повысила голос, в ее голосе скользило раздражение.
– Да, при том! Вы все сватаете мне его! – Флер вскочила с софы, – только не получиться! – Она выбежала из Зимнего сада, оказываясь в картинном коридоре, сев на окно, остановившись на полпути в библиотеку.
Какого право она имеет вмешиваться в ее жизнь. Они с Ришаром любят друг друга, пускай он этого еще не сказал, но они любят друга. Он писал ее третий образ, не зря он так хотел запечатлеть ее на своих полотнах. Он любил ее, просто не мог сказать об этом. Какого черта, Джулия смеет толкать ее в объятья Роберта. Конечно, они стали друзьями, но это не означало, что она будет вешаться ему на шею. Флер не слышала шагов, даже не видела как кто-то сел на подойник рядом с ней.
– Чего грустишь? – услышала она, увидев Джорджа рядом с собой.
– Почему все лезут в мою жизнь? – вспылила Флер.
– Может быть, они все переживают за тебя? – Джордж позволил ей склонить голову к себе на плечо.
– Да, нет же. За свою репутацию, – прошептала она, стараясь спрятать лицо. Джордж удержал его за подбородок, пристально смотря ей в глаза Он сам не понял что на него нашло, но он поцеловал ее. Ее губы дрогнули под его, это был короткий холодный поцелуй, на который Флер не хотела отвечать, – Джордж…
– Прости меня, – он слез с подоконника, – сам не знаю, что на меня нашло сейчас. Флер…
– Джордж… все хорошо, – она пожала его руку, и направилась в холл.
Она сама виновата, подумала Флер. Какого черта она тут перед ним изливала душу, так язвительно с ним разговаривала, когда может и в правду все переживают за нее. И зачем она подставила ему свое лицо для поцелуя, он же хотел поцеловать ее в щеку, а никак не в губы, он же любит ее сестру, и ей хотелось верить, что он верен ей. Зачем она так неловко пошевелилась, и поэтому его губы угодили в ее. Флер заметила Роберта идущего в Мраморную гостиную. Он был чертовски красив и неотразим в белоснежной рубашке под песочным жилетом, в плотных такого же цвета, как и жилет брюках, вправленных в высокие сапоги для верховой езды. От его зеленых глаз, смотрящих на нее из-под каштановых волос, у нее замирало сердце. Нет, нет, бежать, Флер, бежать… От его похотливых рук и его похотливых глаз. Ему нужно только одно от тебя Флер, с чего бы он так обхаживал ее? Роберт хотел ее, с прошедшей весны ничего не изменилось. А она любит Ришара, и это чувство взаимно, так что пусть Роберт ни на что не рассчитывает.
₪
В кафе приятно пахло булочками и кофе. Помешивая воздушную пенку на кофе, и грустно гладя на входящих и выходящих людей, почему-то вспомнился разговор с Робертом. Он рассчитывал на нее, ожидал, что она как-то сможет повлиять на свою непутевую подругу. Но этой уверенности у Элеоноры совсем не было. Шейла твердила ей, не лезть в чужие дела, и что Флер правильно поступает. Саму же Элеонору просто передергивало от мысли, что после того, как мужчина предается любви с тобой, спит с другой. Шейлу же такие вещи никак не удивляли и не волновали. Но Роберт, она не могла подвести собственного брата. Нужно ему помочь. Роберт всегда добивался желаемого, но на короткий миг Нэлл показалось, что он готов отказаться от всего задуманного, и оставить Флер в покое. Он был в отчаяние. Впервые он полюбил, и впервые ему не отвечали взаимностью, на это было больно смотреть.
Флер как обычно опоздала, наверное, не могла расстаться со своим ненаглядным Ришаром. Элеонора холодно ее чмокнула в щеку, подозвала официанта, чтобы заказать подруге кофе и круассаны. Нэлли долго не решалась заговорить, в голове все еще звучали слова Роберта: «Я люблю ее, и я сгорю, если мне не ответят тем же. Почему я сам себя наказываю, зная, что мне никогда не отдадут свое сердце». Она печально улыбнулась, в то время, как Флер просто светилась от счастья.
– И как он в постели, оправдывает свое прозвище французский любовник? – начала Нэлл, не скрывая свое презрения и сарказм.
– Это не твое дело! – прошипела Флер.
– От чего же, Флер, – если сам Роберт не может сказать ей о своих чувствах, то она сделает это за него, – брось его, он не достоин тебя и никого другого. Он нищ, он ничего не может предложит тебе, ничего кроме секса и разбитого сердца со сломанной гордостью.
– Ты, кажется забываешься, Нэлл, – Флер собралась было встать и покинуть ее, но осталась сидеть неподвижно.
– Я? Нет. Роберт любит тебя! Мне просто больно смотреть, как ты заигрываешь с ним, как даешь ложную надежду, что он сможет покорить тебя, – ну, вот и сказала все. Простит ли ее Роберт за это?
– Роберт любит себя и своих шлюх! – выпалила Флер, она поднялась, Элеонора перехватила ее за запястье.
– У него давно нет любовницы, если ты об этом, и по сравнению с твоим Полански он просто святой! – не смотря на рвущийся гнев наружу, глаза Нэлл выражали спокойствие.
– Оставь меня, Элеонора! Черт с твоим братом, и его похотью! – она выдернула руку, быстрыми шагами направляясь к выходу.
Как же они достали ее! Она ничего общего не хочет иметь с Робертом Хомсом, с этим похотливым мерзким ублюдком, который ровным счетом ничего не знает о любви. Она направилась в сторону Гарден-Дейлиас, ожидая застать там этого бессердечного подонка, чтобы высказать ему все, поставить все точки над «i». Ее впустила в дом Глория, говоря, что Виктора и Дианы нет дома, но зато в доме есть сэр Роберт. Вот он ей-то не нужен! Она не стала дожидаться, когда Глория дойдет до его комнаты, и позовет его. Флер стремглав поднялась по лестнице, резко открывая его дверь. Роберт сидя на кровати просматривал кипу бумаг, делая постоянные пометки, готовясь к совету директоров. Он поднял на нее свои зеленые глаза, от взгляда которых у нее перехватило дыхание.
– Флер, – он поднялся с кровати, направляясь к ней, – что ты здесь делаешь?
– Не подходи ко мне, ублюдок! – она сделала шаг к двери, – ты мерзкий тип, хватит лезть в мою жизнь! Ты ничего не знаешь о любви!
– Флер, в чем дело? – Роберт сделал еще пару шагов навстречу к ней.
– Не подходи ко мне! Бессердечный… хватит подсылать свою семейку! Я люблю Ришара, и тебе этого не понять!
– Чего мне не понять? То что он мерзкий тип, и что он трахает всех подряд, не делая особых различий! – Роберт схватил ее за плечи, – черт тебя подери, я люблю тебя, дурочка! – она залепила ему пощечину.
– Ты будешь последним мужчиной на этой земле! Я помру, но никогда не подойду к тебе! – она хотела влепить ему еще одну пощечину, но Роберт перехватил ее руку, прижимая ее к двери, – Пусти меня или я закричу, что ты меня насилуешь!
– Я же зверь, чего же от меня ждать! – почему в его голосе присутствует горечь, почему он так легко сдался? Роберт отпустил ее, – давай, иди пока я не передумал, и не сделал того, что ты сейчас сказала.
В тот вечер он впервые крепко напился, он ушел из дому, чтобы родители не видели его пьяного лица. Он все пил и пил в пабе. Флер однозначно ему дала понять, что никогда не будет с ним. А чего он хотел?! Она ровным счетом ничего не знала о нем, не знала, что у него так много было любовниц, что он не такой уж и сухарь, он наслаждается жизнью, да, он любит властвовать, но его, как и любого зверька можно еще переучить. Он добрел до Левер-стрит, поднимаясь к Элеоноре. Отец будет читать нотации по утру, мать причитать, Джордж просто его не впустит, да и Арман не примет его, Джастин тоже не будет рад ему, а уж Энди просто убьет его, в принципе, как и Том. Оставалась лишь Элеонора, его милая понимающая сестра. Нэлл открыла ему дверь.
– О, Роберт, что с тобой? – воскликнула она, – Шейла помоги мне довести его до дивана, – они вдвоем дотащили до дивана в гостиной. Нэлл приложила мокрую тряпку к нему на лоб, – почему ты так напился?
– Она никогда не полюбит меня, Нэлл, никогда… Она сказала, что я бессердечный ублюдок, что я последний на земле… я убит…
– Тебе надо поспать, – прошептала Элеонора, укрывая его пледом.
Но почему ее брат так горяч и неистов во всем? Будь она проклята эта Флер, эта глупая девчонка, которая заставила страдать ее брата. Чего же ей еще надо? Или она просто боится принять эту любовь?
₪
В ноябре хотелось просто сидеть дома, но Джулия не разрешала этого делать. Она и Елена ждали рождения детей, и конечно, все взгляды были на нее. На Флер. Флер запахнула свой халат, проходя на кухню. Джейсон еще не встал и у нее было несколько минут, чтобы приготовить завтрак им двоим. Она полезла в холодильник извлекая оттуда бекон и сыр. Сыр с беконом она поджарила, напекла панкейков со смородиновым желе. Послышались шаги в комнате Джейсона. Он пришел после принятия душа, берясь за кружку крепкого кофе без сливок и сахара.
– Ты сегодня в галерею? – спросил он, проглядывая утреннею прессу.
– После обеда, – до обеда она хотела заскочить к Энди на прием.
– В субботу Хомсы нас пригласили на ужин в Гарден-Дейлиас, – Джейсон решил начать этот разговор издалека.
– Я не поеду, – отрезала Флер, наматывая на вилку тягучий сыр.
– Не вижу смысла отказываться, тем более из-за Роберта, – Флер вздрогнула, а ведь они не виделись с той ссоры в его в спальне уже три недели.
– Я все равно не поеду, – настаивала Флер.
– Хватит, вести себя, как капризный ребенок. Твоя мать бы не посмотрела на твой возраст и отшлепала бы тебя, – Джейсон умолк, чувствуя, что сказал что-то лишнее.
– Это с твоих слов, папа, – процедила сквозь зуб Флер, – я ничего общего не хочу иметь с этим мерзавцем Робертом.
– Дура, ты Флер. Вот Эверт был точно мерзавцем, а Роберт совсем другой, – Флер потупила взор, чтобы глаза не выдали ее истинных мыслей.
– Потому что он сын твоего друга, – вдруг выпалила она.
– Это еще не объясняет. Роберт совсем не похож на своего деда. Артур это уж точно знает, наверняка, – Джейсон отодвинул тарелку от себя, – твоя мама тоже думала, что была влюблена до приезда в Англию. Она была закрытой, стеснительной, а внутри нее бушевало пламя, и благодаря мне она стала свободной. Тебе тоже нужно отпустить все свои предрассудки, и увидеть Роберта за его масками. Он не такой уж и бабник. У Виктора тоже хватало любовниц до того, как он женился. Да и он был помолвлен с другой, пока не решил, что его невеста не чета Диане. Я тоже не бы святым, до твоей мамы у меня было бессчетное количество женщин, но у меня никогда не было несколько интрижек сразу.
– И все же мне не нравится Роберт, – Флер сложила посуду в мойку, показывая, что она совсем не хочет говорить об этом.
Неделю назад Флер уже была у Энди, она пришла сдать кое-какие анализы, так как к нее появились странные ощущения, и ей нужно было узнать что с ней происходит. Энди в тот день сухо задавала ей вопросы, в том числе когда она начала половую жизнь или сколько к нее партнеров. Все это в глубине душе оскорбляло ее, но ведь Энди врач, а потом уж подруга и знакомая. Флер снова вошла в кабинет, если бы она была бы беременна, то Энди сказала бы это еще в прошлый раз. Энди смерила ее тяжелым взглядом, смотря в исписанные листы.
– Не советую менять часто любовников, – вдруг произнесла Энди, – Флер, подумай об этом, это передается только половым путем, и только мужчина является носителем.
– Но у меня один партнер! – слабо возразила Флер, и сразу же сникла под строгим взглядом Энди.
– Может он изменяет тебе, или был крайне не разборчив в прошлом, – предположила Энди, – это серьезно если ты его не поймаешь, то он так и будет тебя заражать, и ты никогда не сможешь иметь детей. Все это время пока лечишься никаких половых сношений. Вот тебе рецепты, через две недели придешь ко мне вновь.
Флер вышла от Энди в потрепанных чувствах. Конечно, ее Шон не был идеальным, но вокруг него никогда не было дурной ауры, да и репутации. Шон производил впечатление сильного человека, готового сражаться со всем миром, чего не скажешь об Ришаре. Где-то в глубине души Флер понимала, что он слаб, но она-то наивная и глупая предполагала, что он когда-нибудь станет другим. Он ведь так и сказал ей о своей любви, поэтому она и не смела признаться ему в ответ. Флер зашла в галерею, в выставочном зале суетились рабочие люди, Джулия снова позволила выставляться фотографу Йену Фергасону, бывшему любовнику Елены. Елена ходила между ними, беременная она производила сильное впечатление на людей. Флер поздоровалась с ней, собираясь пройти в кабинет, но пришел Йен и им с Еленой нужно было поговорить с ней. Проект начала Джулия, но сегодня ее не было, и поэтому всем занимались они.
