Текст книги "Агентство неслыханной щедрости (СИ)"

Автор книги: Анна Ротш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Её сон был тревожным и прерывистым, а пробуждение – резким и мучительным. Она дёрнулась, сердце бешено заколотилось. Проспала! В панике она взглянула в окно – за стеклом вовсю сияло утро, и снаружи доносились привычные дворцовые звуки: скрип повозок, отдалённые голоса, звон оружия. Взгляд метнулся к комоду где стояли часы. Стрелки показывали без десяти десять.

Паника придала ей сил. Она суетливо сдернула с себя потрёпанное дорожное платье, натянула единственное чистое – простое, серое, без каких-либо украшений. Затем настал черёд обуви. Мысль снова втиснуть ноги в те тесные, ненавистные башмаки заставила её содрогнуться. Но находиться во дворце босиком было просто немыслимо. Сжав зубы, она всё же натянула их. Острая, жгучая боль тут же пронзила ноги, и на глаза навернулись слёзы. Некрия сделала несколько шагов, стиснув зубы, – двигаться было больно, но можно терпеть.

Собрав волю в кулак, она приготовилась к худшему. Сейчас откроет дверь, и там будетон. Она натянула на лицо маску слащавой улыбки, глубоко вздохнула и рывком открыла дверь.

Коридор был пуст.

Улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись растерянностью. Пустота оказалась не облегчением, а новой, неожиданной проблемой. Она была готова к его играм, но не к этому – к полному, оглушительному безразличию. Что ей теперь делать? Ждать?

Решение, подстёгнутое страхом перед гневом начальства пришло мгновенно. Нужно искать. И чтобы не тратить время впустую, она решила отправиться прямо в сердце дворца.

Прихрамывая, она преодолела длинные коридоры и вышла к парадной столовой. И тут, словно по злой иронии судьбы, прямо в дверях она столкнулась с Лили. Королева была безупречна, как всегда – в платье из синего бархата, с холодным, отстранённым выражением лица.

Некрия тут же склонилась в низком, почтительном поклоне, скрывая гримасу боли, исказившую её лицо.

Лили остановилась, её взгляд скользнул по Некрии с ленивым, безразличным любопытством.

– А, мышка вернулась, – произнесла она ровным голосом, в котором не было ни капли радушия. – Поздравляю с поправкой. Надеюсь, ты хорошо отдохнула, потому что времени у тебя в обрез.

– Я... я готова работать, ваше величество, – выдавила Некрия, всё ещё не выпрямляясь до конца.

– Рада это слышать, – Лили сделала шаг вперёд, вынуждая Некрию отступить. – Моего сына ищешь? В последний раз его видели в северном крыле, в библиотеке. Уж не знаю, читает ли он там книги или снова размышляет о тщетности бытия. Исправь это.

Не дожидаясь ответа, королева плавно удалилась, оставив за собой шлейф дорогих духов. Некрия простояла ещё мгновение, а затем, превозмогая боль в ногах, заковыляла в указанном направлении.

Северное крыло дворца было царством тишины и пыльного полумрака. Свет с улицы с трудом пробивался сквозь высокие витражные окна, окрашивая бесчисленные корешки книг в призрачные синие, красные и зелёные пятна. Воздух был густым и сладковатым от запаха старого пергамента, переплетённой кожи и чего-то ещё, неуловимого – запаха забытых знаний и застывшего времени.

Некрия, превозмогая ноющую боль в стопах, заковыляла между бесконечными стеллажами, пока не услышала приглушённые звуки из дальнего зала. Она заглянула туда и замерла.

Ноктифер стоял спиной к ней у массивного дубового стола, заваленного книгами. Его фигура, обычно казавшаяся такой неуверенной, теперь была напряжена, спина – прямая, плечи – расправлены. Он не читал. Он с лихорадочной методичностью перебирал книги с одной стопки на другую, будто впитывая не их содержание, а сам физический акт прикосновения к ним.

Сделав глубокий вдох, Некрия шагнула в зал. Скрип половицы под её ногой заставил его вздрогнуть. Он обернулся.

Их взгляды встретились на мгновение, и Некрия увидела в его глазах не привычную мягкую теплоту, а усталую отстранённость. Он не улыбнулся, не проявил ни радости, ни раздражения. Просто молча смотрел, давая ей понять, что заметил её присутствие.

– В... ваше высочество, – начала она, кланяясь, и голос её прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. – Королева направила меня к вам.

– Я догадался, – его голос был ровным. Он снова повернулся к столу, продолжая перекладывать книги. – Вы... поправились?

Вопрос прозвучал как формальность, долг вежливости, который нужно отметить.

– Да, благодарю вас. А вы... – её взгляд упал на его руки, перебирающие страницы. И она замерла.

Его ладони, обычно мягкие и ухоженные, были исчерчены свежими, розовыми шрамами и ссадинами. Следы от заживающих порезов, мозоли на костяшках.

– Вы... что читаете? – спросила она, чтобы разрядить напряжённое молчание, и сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть корешки.

Реакция последовала мгновенно. Резким, почти порывистым движением он сгрёб несколько верхних книг в стопку и отодвинул её в самый тёмный угол стола, подальше от её любопытных глаз.

– Ничего особенного, – отрезал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки раздражения. – Старые тексты. Скучные.

Она успела мельком разглядеть странные, угловатые символы на одном из переплётов, но названий так и не увидела.

В воздухе вновь повисло неловкое молчание. Он снова отвернулся, уставившись в полку, но было видно, что он не видит книг. Его пальцы снова бесцельно скользнули по корешку.

– Ваше высочество, мы можем... приступить к нашим занятиям? – тихо предложила Некрия, чувствуя, как её собственная неуверенность растёт с каждой секундой.

При обращении «вы» его плечи снова дёрнулись, будто от лёгкого удара током. Он медленно обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то сложное – воспоминание, боль, усталость.

– Хорошо, – произнёс он наконец отстранённо. – Как скажете. Приступим.

Тишина в библиотеке становилась ощутимее, превращаясь в невидимую стену между ними.

– Ваше высочество, – начала она неестественно громко. – Нам следует обсудить предстоящую коронацию. Ваше поведение на церемонии...

– Должно быть безупречным, – монотонно закончил он, все так же перебирая книги, не глядя на неё. – Я знаю. Я изучал протокол вдоль и поперек. Поклоны, реверансы, порядок речей... Каждая мелочь расписана.

– Но... – Некрия запнулась, подбирая слова. – Ваша задача, ваше высочество, – не просто выполнить ритуал. Ваша задача – выглядеть так, как от вас ждут. Властно. Решительно. Возможно, даже... несколько высокомерно. Чем безобразнее будут ваши манеры – в рамках дозволенного, конечно – тем лучше. Вы должны заставить их поверить, что вы – истинный наследник престола.

Она сделала паузу, пытаясь поймать его взгляд.

– Может, мы попробуем потренироваться? Прямо сейчас?

Воспоминание ударило её с такой силой, что она едва не отшатнулась. Последняя их «тренировка» в покоях, тот миг, когда его лицо было так близко, а его дыхание смешалось с её... Она инстинктивно посмотрела на него, ища в его глазах хоть искру узнавания, отзвук того вечера.

Но его лицо было пустым. На нём не было и тени воспоминаний. Тот момент для него словно стерся, исчез, не оставив и царапины на его ледяном спокойствии. Эта мысль пронзила её острее любого лезвия.

Внезапно его взгляд, скользящий по полу, остановился на ее ногах: Некрия попыталась перенести вес, чтобы скрыть хромоту, но движение вышло неестественным, судорожным.

– Что с вашими ногами? – в его голосе впервые за весь разговор прозвучало легкое недоумение.

– Ничего, ваше высочество. Все в порядке, – поспешно ответила она, чувствуя, как горит лицо.

– Снимите обувь.

Она замерла, но его взгляд не отпускал.

– Сейчас же.

Поколебавшисьсь, она, испытывая жгучий стыд, опустилась на ближайший стул и с трудом стащила грубые башмаки. Вздох вырвался из её груди, когда стопы, изуродованные кровавыми мозолями и ссадинами, оказались на прохладном каменном полу.

Ноктифер смотрел на ее ноги с минуту, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах что-то шевельнулось – что-то похожее на... понимание? Он молча подошел к ней.

И вот тут его холодная броня дала трещину. В тот миг, когда его пальцы коснулись талии, чтобы поднять её. Ее тонкость, хрупкость костей под грубой тканью платья – все это обожгло его. Запах дорожной пыли и её кожи, терпкий и простой, ворвался в его сознание, сметая всю выстроенную стену отстраненности. Ему захотелось прижать её к себе, ощутить всем существом, забыв о долге, коронации, обо всём на свете. Эта мысль пронеслась вихрем, дикая и запретная, и он едва не поддался ей, едва не опустил голову к её шее, чтобы почувствовать пульс на её коже.

Но он лишь легко посадил ее на край того самого массивного стола, за которым только что рассматривал книги. Его руки разомкнулись так же быстро, как и коснулись её. Никак не мог заставить себя отступить. Он стоял, пойманный в ловушку ее близости, ощущая жар, исходящий от её тела, и оглушительный грохот собственной крови в висках.

Мир сузился до этого стола, до гула в ее ушах. Она видела, как его взгляд упал на ее израненные стопы, и в его глазах – боль, жалость и... нечто тёмное. Он сделал едва заметное движение, словно собираясь опуститься на одно колено, чтобы осмотреть их ближе. В этом порыве была вся его подавленная одержимость – желание прикоснуться, исцелить, заявить свои права, даже если это всего лишь раны на ее ногах.

Но так же резко, как и начал, он выпрямился. Его лицо снова стало маской. Дистанция между ними вновь стала ощутимой, но теперь она была наполнена грохотом только что отгремевшей внутри него битвы.

– Оставайтесь здесь, – произнёс он хрипло. С трудом вынуждал слова пробиваться сквозь ком в горле. – Я позову врача.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрыми шагами вышел из библиотеки, оставив её сидеть на столе: одинокую и сбитую с толку; с пылающими щеками и бешено стучащим сердцем. Тишина, в которую он её погрузил, была оглушительной.

Она свесила ноги, пытаясь прийти в себя, и её взгляд упал на ту самую стопку книг, которую он так поспешно отодвинул. Один том лежал чуть в стороне, перевёрнутый корешком вверх. Машинально, всё ещё находясь во власти странной смеси стыда, замешательства и непонятной надежды, она прочла название, вытисненное золотом на потёртой коже:

–«Искусство быть камнем».

И чуть ниже, более мелким, но не менее чётким шрифтом стояло имя.

–Автор: Маэльгар.

Урок десятый

Возвращение Ноктифера в библиотеку было не шагами, а гулким эхом его собственной, невысказанной тревоги. Он не просто вошёл – он врезался в застывшую тишину зала. И за ним, словно тень, проследовал придворный лекарь с испитым лицом и дрожащими от страха руками.

Некрия, всё ещё сидевшая на краю стола, инстинктивно выпрямила спину, сжимая в руках злополучную книгу. Но взгляд Ноктифера проскользнул мимо неё, уставившись на врача с таким холодом, что тот замер на пороге.

– Ну?

Лекарь, которого звали Корул, нервно облизнул пересохшие губы и робко приблизился к Некрии, не решаясь, однако, сократить дистанцию до конца. Его пальцы судорожно теребили застёжки потёртого саквояжа.

– Ваше высочество… – голос его предательски дребезжал. – При всём моём почтении и рвении… я… я физически не способен исцелить, не прикоснувшись к пациентке.

Молчание Ноктифера стало тяжелее любой угрозы. Корул, чувствуя приближение гибели, залепетал, словно пытаясь вымолить прощение у самого немилосердного судьи:

– Ссадины, ваше высочество, су-у-ущие пустяки! Никакой порчи, никакой скверны. Промыть, смолой помазать – и заживёт, будто ничего и не было. Только вот в этой обуви… – он с отвращением покосился на грубые башмаки. – Лучше бы босиком ходила.

Он умолк, а во взгляде так и читалось: «Сам возьмись, коли не доверяешь никому».

Ноктифер словно прочитал это и содрогнулся. Жаркая волна стыда и желания прокатилась по его телу. Мысленный образ – её ступня на его колене; его пальцы, смазывающие раны… – обжёг сознание. Кулаки сжались до хруста, и он с трудом вытолкнул из себя:

– Нет.

Этот отказ прозвучал сдавленно, словно его душили. Но следом, ледяной сталью, в голосе Ноктифера зазвенела та самая, унаследованная от отца, беспощадность:

– Если бесполезен – зачем дышишь? Стража!

Корул побелел, колени его подкосились. В глазах вспыхнул первобытный ужас добычи, учуявшей запах смерти.

– Ваше высочество, подождите!

Голос Некрии разрезал напряжённую тишину. Она спрыгнула со стола, бережно вернула книгу на место, и встала между наследником и трепещущим лекарем.

– Его смерть не залечит мои раны, – твёрдо заявила она, встречая взгляд Ноктифера. – А его знания – могут. Позвольте мне самой обработать ссадины. Но… я не знаю, как это сделать правильно. Пусть он направляет меня.

Она стояла перед ним – хрупкая, бледная, с окровавленными ногами, но с вызовом во взгляде. Она не просила. Она предлагала компромисс, ведь поверила в жестокую решимость Ноктифера.

– Хорошо, – произнёс он тише, обращаясь к лекарю. – Говоришь. Она делает. Понял?

– Понял, ваше высочество! Понял! – закивал Корул, готовый целовать подол платья своей спасительницы.

Ноктифер, не в силах больше выносить это зрелище, резко развернулся и отошёл к окну. Стоял к ним спиной, демонстрируя полное отстранение. Но по напряжённой линии его плеч и сжатым кулакам за спиной было ясно – каждое его чувство было натянуто, как тетива, а Некрия только что коснулась её дрожащей рукой.

Ноктифер стоял у окна, впиваясь взглядом в застывший пейзаж, но весь его мир сузился до звуков, доносившихся из глубины библиотеки. Он не видел, но с болезненной остротой слышал каждый шорох, каждый вздох, каждый тихий шепот. Его воображение рисовало отвратительные картины: дрожащие пальцы Корул, будто нечаянно, скользят по коже её лодыжки; её смущённый взгляд, встречающийся со взглядом старика; приглушённый смех, который они делили за его спиной. Он ревновал. Дико, иррационально, унизительно ревновал к этому жалкому, испитому слуге. Жажда развернуться и сломать ему шею почти сломила его.

– Всё… всё готово, ваше высочество, – донёсся наконец робкий голос Корул.

Ноктифер повернулся с такой стремительностью, что лекарь в страхе отшатнулся. Его взгляд, тяжёлый и безразличный, скользнул по Некрии, а затем впился в Корул.

– Вон, – прозвучало короткое, не оставляющее пространства для возражений повеление. Изуродованные тренировками пальцы Ноктифера указали на дверь. – Чтобы духу твоего здесь не было.

Не дожидаясь второго приказа, Корул, бормоча что-то невнятное, почти бегом покинул библиотеку, оставив за собой лёгкий шлейф запаха лечебных трав, перегара и страха.

Ноктифер перевёл взгляд на Некрию. Та, избегая смотреть на него, уже тянулась к своим старым, грубым башмакам.

– Вы были сегодня великолепны, ваше высочество, – тихо проговорила она, пытаясь втиснуть ногу в жесткую кожу. – Такая… убедительная холодность и гнев. Я почти поверила, что вы и вправду готовы были казнить его. Это вселяет надежду, ваша игра становится всё тоньше.

Его игра. Она хвалила его за мастерское притворство, не ведая, что каждое его слово, каждый жест были вырваны из самой глубины его существа; что это не личина, а его подлинное, искажённое болью и запретным влечением лицо.

Прежде чем она успела надеть второй башмак, Ноктифер резким, почти небрежным движением ноги отшвырнул его в тёмный угол библиотеки. Тот с глухим стуком ударился о ножку стеллажа.

Некрия с недоумением посмотрела на Ноктифера.

– Эти орудия пытки более не наденешь, – заявил он. – Мы едем в город. Сейчас же. И приобретём тебе обувь, подобающую… – он запнулся, подбирая слова, которые бы не обожгли его самого, – …подобающую тому, кто находится в непосредственной близости от наследника престола.

Некрия вспыхнула. Лёгкий румянец проступил на её бледных щеках, а в глазах мелькнуло то самое смятение, смешанное с зарождающейся надеждой.

И тут же, словно облив её ледяной водой, он продолжил куда отстранённей:

– Я не потерплю, чтобы мою репутацию портили потрёпанные башмаки и окровавленные ноги служанки. Внешний вид должен быть безупречен.

Повеление Ноктифера повисло в воздухе незыблемым указом. Но его исполнение уперлось в простую физическую преграду – единственный сохранившийся башмак на ноге Некрии и его изувеченный собрат, безнадёжно закатившийся в пыльный угол. Мысль о том, чтобы она прошла через половину дворца босиком, была столь же немыслима, сколь и возвращение к старым туфлям.

Мгновение Ноктифер стоял в нерешительности, его взгляд метнулся от её босой стопы к дверному проему. В голове молнией сверкнуло короткое, ясное, невыносимое решение – взять её на руки. Пронести, как ношу, как трофей, как нечто хрупкое и принадлежащее только ему. Мускулы на его руках непроизвольно напряглись, тело подалось вперед в порыве, который едва не сломал его железную волю. Он буквально ощутил в воображении вес её тела, тепло сквозь ткань платья, запах её волос. Это было бы сладким безумием, капитуляцией, публичным признанием в том, в чем он боялся признаться даже самому себе в глухой тишине библиотеки.

Внутренняя борьба исказила его черты, сделала взгляд диким и отстраненным. Он был готов приказать ей, заставить принять эту унизительную милость, но…

– Я… я пойду босиком, – тихо, но четко проговорила Некрия, словно угадав направление его мучительных размышлений. Она не смотрела на него, ее взгляд был прикован к холодному каменному полу. – До кареты недалеко. А на… косые взгляды я как-нибудь переживу.

Ее голос был ровным, но в нем слышалась затаенная обида, щемящая гордость, заставлявшая ее предпочесть физический дискомфорт и унижение от чужих взглядов тому сокрушительному стыду, который испытала с минуту назад. Она сделала шаг вперед, поджав пальцы босой ноги, готовясь к холоду камня.

Ноктифер не стал спорить. Он лишь резко кивнул и, прежде чем выйти, его взгляд упал на стол. Движение было отработано до автоматизма – он протянул руку и подобрал первую попавшуюся книгу, лежавшую на самом краю, словно это была давно обдуманная необходимость, а не внезапный порыв. Книга стала его щитом, формальным предлогом, за которым можно было скрыть смущение и бурю противоречивых чувств. Сунув её в глубокий карман своего камзола, он, не глядя на Некрию, вышел из библиотеки, давая ей понять, что следует поторапливаться.

Их путь по звеняще-тихим коридорам стал для Некрии испытанием на прочность. Каждый её шаг отдавался приглушенным шлепком по отполированному мрамору, звучащим невероятно громко и постыдно. Она чувствовала на себе взоры слуг, придворных, стражников – удивленные, насмешливые, осуждающие. Она шла, глядя прямо перед собой, стараясь дышать ровно, ощущая, как жар стыда разливается по ее щекам.

Но очень скоро она заметила странную вещь. Стоило её взгляду, полному смущения, соприкоснуться с кем-то из встречающихся, как те слуги резко отворачивались, опускали глаза или вовсе пятились в сторону, делая вид, что заняты чем-то невероятно важным. Сначала она подумала, что это просто брезгливость, но потом уловила закономерность.

Ноктифер не произносил ни слова, не делал угрожающих жестов. Он просто… смотрел. И этого было достаточно, чтобы расчистить перед ней путь, оградив от любопытства и насмешек. Это была безмолвная, деспотичная защита.

Карета, поданная ко входу в северное крыло, оказалась роскошным, тщательно закрытым экипажем с затемненными стеклами – идеальное убежище от посторонних глаз. Ноктифер молча откинул подножку и жестом велел ей войти первой. Внутри, в полумраке, пахло кожей, воском и чем-то чуть сладковатым, успокаивающим.

Он устроился напротив, и как только дверца захлопнулась, карета тронулась. Ноктифер тут же откинулся на спинку сиденья. Из внутреннего кармана своего камзола он достал небольшую книгу в потертом переплете и погрузился в чтение.

Некрия старалась не смотреть на него. Устроилась у своего окна, однако взгляд снова и снова возвращался к книге в его руках. Сердце её ёкнуло. Это была та самая книга. Та, что валялась на столе, та, в названии которой фигурировал «Камень» и та, что была написана… Маэльгар.

«Маэльгар…» – мысленно прошептала она. Это его отец? Или просто совпадение имен? Может, это распространенное имя в высших кругах? Эти вопросы, как спасительные островки, возникли в бурном море её обид и смятения. Она ухватилась за них, пытаясь отвлечься от жгучего стыда, от его слов о том, что она – всего лишь слуга, чей внешний вид бросает тень на репутацию наследника. А ведь она впервые позволила себе чуть больше. Пусть и только мысленно.

Урок одиннадцатый

Карета превратилась в камеру пыток, где палачом был он сам. Ноктифер уставился в раскрытую книгу, но строки расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Внутренний монолог яростно бился в его сознании, как птица о стекло: «Не смотреть. Не думать. Не чувствовать».

Он заставил себя мысленно повторять одну и ту же фразу с начала поездки:«Камень не желает. Камень не чувствует». Но сквозь этот насильственный рефрен пробивался запах её кожи, смешанный с дорожной пылью, и воспоминание о её босых ногах на холодном камне.

Карета давно замерла, но Ноктифер, погружённый в свою внутреннюю битву, не заметил этого. Он не слышал уличного шума за толстыми стёклами, не видел, как Некрия неуверенно посмотрела на него, прежде чем окликнуть.

– Ваше высочество? Мы приехали.

Он не отреагировал. Продолжал впиваться взглядом в один и тот же абзац. Пальцы его, лежавшие на переплёте, были напряжены до дрожи.

Некрия, сжавшись от новой волны унижения, поняла это по-своему: он настолько погружён в свои мысли, что её присутствие стало для него пустым местом. Она медленно, почти с опаской, протянула руку. Но коснуться его руки, его плеча – это показалось ей невозможным, дерзостью. Вместо этого её пальцы легонько легли на край раскрытой книги, на ту самую злополучную страницу.

Эффект был мгновенным и пугающим. Ноктифер вздрогнул, словно от удара током. Его голова резко поднялась, взгляд, дикий и незащищённый, на миг встретился с её взглядом, прежде чем в нём вновь застыла привычная ледяная маска. Он судорожно захлопнул книгу, будто она обожгла ему пальцы.

– Я… я сказала, мы приехали, – тихо повторила Некрия, отдёргивая руку.

Он молча кивнул и вышел из кареты, не оборачиваясь и не предлагая ей помощи.

Бутик встретил их звенящей, натянутой тишиной. Хозяйка бросилась навстречу, но замерла, почуяв напряжение, исходившее от наследника.

Выбор туфель прошёл молниеносно. Ноктифер, не глядя на Некрию, тыкая пальцем то в одну, то в другую пару, выбрал самые мягкие, из тончайшей кожи, без единого намёка на грубый шов.

И тогда, не переводя духа, он обрушил на хозяйку новый приказ:

– Теперь платья. Несколько. Соответствующие.

Хозяйка, сбитая с толку, позволила себе робко улыбнуться.

– Но, ваше высочество, обычно ведь мы подбираем туфли к платью, а не наоборот…

Её слова замерли в воздухе. Ноктифер медленно повернул к ней голову. Он не нахмурился, не повысил голос. Он просто посмотрел. И в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения – лишь абсолютная, бездонная пустота, за которой угадывалась такая опасность, что у женщины перехватило дыхание. Она побледнела и, низко склонившись, прошептала:

– Конечно, ваше высочество. Сию же минуту. Совершенно с вами согласна.

Пока служанки суетились, принося один наряд за другим, Некрия стояла, ощущая себя манекеном. Или даже вещью.

Она не видела, как его взгляд, будто вор, крадучись скользил по её отражению в зеркалах, пока она примеряла платья. Не видела, как его горло сжималось, когда ткань мягко облегала её стан.

Бутик превратился в поле сюрреалистического испытания. Некрии казалось, что шёлковые и бархатные потоки изливались на неё бесконечной рекой. Одно платье сменяло другое: алое, как свежая рана; чёрное, как ночь без звёзд; синее, словно лёд в глубинах забытых озёр. Она уже потеряла счёт, теряла понимание и связь с реальностью. Зачем всё это? Её собственный серый сарафан был чист, скромен и вполне функционален.

Помощница хозяйки, юная тёмная с растерянными глазами, мелькала между стеллажами, тонула в море ткани и постоянно пропадала из виду, оставляя Некрию наедине с очередным творением портных. В воздухе витал напряжённый гул – хозяйка отдавала распоряжения у кареты, где бесшумные слуги упаковывали в бархатные чехлы десятки пар избранной Ноктифером обуви.

И вот, оставшись одна в примерочной, затянутой тяжёлым занавесом, Некрия столкнулась с проблемой. Платье, цвета тёмного вина, облегало её фигуру, как вторая кожа, но крошечная, коварная застёжка-молния на спине, в самом недоступном месте, поддалась лишь наполовину и намертво застряла. Она извивалась перед зеркалом, пытаясь дотянуться. Её пальцы скользили по гладкому металлу, не в силах ухватить крошечный язычок. Пот выступил на висках от усилий и нарастающей паники. Застрять в этом роскошном платье, стать посмешищем…

Отчаяние заставило её высунуть голову из-за занавеса. Помощницы нигде не было видно. Хозяйка – та решала вопросы у кареты. И тогда её взгляд упал на него.

Ноктифер стоял у стойки, вцепившись пальцами в полированное дерево так, что, казалось, вот-вот его расколет. Его спина была напряжена, взгляд устремлён в пустоту, но каждый его мускул, каждый нерв был настроен на неё, на её отражение в зеркалах, на каждый её вздох. Он видел её борьбу с застёжкой, видел, как алело от напряжения её лицо. Он не хотел подглядывать, как и не хотел отворачиваться.

– Ваше высочество… – её голос прозвучал тихо и смущённо. – Не могли бы вы… помочь? Не могу справиться.

Ноктифер медленно повернул голову. Движение его было неестественно плавным, будто он боялся резким жестом выдать бурю, клокотавшую внутри. Неспеша он подошёл к примерной, и итак небольшое пространство вдруг стало крошечным.

– Не двигайтесь, – прошептал он, опасаясь спугнуть собственное спокойствие.

Он боялся до неё дотронуться, боялся, что одно прикосновение к её коже сожжёт его дотла. Ухватился только за сам бегунок, намереваясь одним точным, аккуратным движением освободить её.

Но вместо аккуратного рывка его рука дёрнулась с неконтролируемой, подавленной силой. Раздался резкий, сухой звук рвущейся ткани – и металлические зубья, оторвавшись, безжизненно повисли на нитке. Молния была сломана. Платье испорчено.

Он замер, сжимая в пальцах металлический обломок, смотря на него с немым ужасом. В бутике воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь его собственным, сдавленным дыханием.

Стыд, ярость на себя и дикое, неконтролируемое желание – всё смешалось и ударило по затылку. Он видел, как Некрия обернулась, её глаза расширились от изумления.

Ему нужно было что-то сказать. Что-то, что скроет эту чудовищную слабость, эту потерю контроля. Голос прозвучал хрипло, вымученно, когда он вытолкнул из себя первое, что пришло в голову:

– Этот цвет… Он вам не идёт. Слишком ярок. Режет глаз.

– Я знаю, – тихо, но чётко согласилась Некрия, опуская глаза. Её пальцы сжали шёлк испорченного платья. – Я… я заплачу за него. Каждая монета.

«Заплатит».

Мысль пронеслась в его сознании, мгновенная, ясная и порочная. «Книга», – отчаянно просигналил мозг, пытаясь вызвать в памяти холодные постулаты.«Эмоция – трещина в граните. Привязанность – яд, растворяющий волю». Но эти слова рассыпались в прах перед простым, животным порывом.

Пусть платит. Но не монетой.

Его взгляд самопроизвольно упал на её губы, на миг задержался там, и он с физической ясностью представил себе её цену – один-единственный поцелуй. Всего один. Быстрый, как кража. Чтобы вспомнить, каковы они на вкус, смыть этим прикосновением горечь её слов и свой собственный стыд.«Камень не желает. Камень не чувствует», – всё твердил он себе.

Но тут же он осознал ужасающую правду: не сможет остановиться. Один поцелуй будет лишь первой каплей, которая обрушит плотину. Он не оторвётся. Его пальцы вцепятся не в металл молнии, а в её плечи, его губы будут требовать большего, его одержимость, долго сдерживаемая, поглотит их обоих целиком, здесь, в этой примерочной, на полу, среди обрывков дорогого шёлка. Он не просто потеряет контроль – он утонет в ней, и ему уже не будет дела до последствий.

Это осознание парализовало его сильнее любого страха. Он отшатнулся, резко разжал пальцы, и обломок молнии с лёгким звоном упал на пол.

– Не надо, – его голос прозвучал глухо. Он чувствовал, как трещит и рушится его каменная оболочка, обнажая беззащитную, пульсирующую плоть. – Забудьте. О платье. О… обо всём.

Он не смотрел на неё. Он не мог. Внутри него бушевала война между жаждой прикоснуться, и мужчиной, который так хотел выслужиться перед ней и получить похвалу за свои прорывы в обучении. И пока он стоял, отвернувшись, с бешено колотящимся сердцем, он понимал, что проигрывает эту войну с каждой секундой, что проводил рядом с ней.

Ноктифер сделал несколько шагов к выходу и внезапно остановился.

– Не получается, – тихо, но отчётливо произнёс он, и его слова повисли в воздухе, словно признание в самом страшном преступлении. – Я пытаюсь… но ничего не выходит.

– Вы об уроках? – неуверенно произнесла Некрия. – О том, что не сможете стать тем, кем хотят вас видеть...

Жалость и странная нежность шевельнулись в ней.

– Ваше высочество... – оживилась она, желая подобрать слова утешения. Шагнула к нему, из-за чего почти сразу упёрлась в мужчину. – Всё приходит с практикой. Вы обязательно...

– Оденьтесь, – оборвал он её, почувствовав лёгкое прикосновение тела к своей спине.

Он резко развернулся, и прежде чем она успела отпрянуть, его рука молниеносно рванула тяжёлую шторку примерочной. Ткань с глухим шуршанием сорвалась с колец и накрыла её с головой.

– Иначе...

Он стоял, тяжело дыша, сжимая в руке часть бархата, не в силах произнести угрозу, которая пугала его не меньше, чем должна была напугать девушку. Потом резко разжал пальцы, позволив ткани упасть к её ногам.

– Просто... оденься.

В этот момент дверь в зал-примерочную распахнулась. На пороге стояла хозяйка бутика с новым платьем на руках. Её взгляд метнулся от Ноктифера к Некрии, с которой только что упала шторка, к его бледному лицу и её растерянному виду.

– Всё в порядке, ваше высочество? – робко осведомилась она. – Ваша…

Ноктифер медленно повернулся. Его глаза были темны и пусты, а голос прозвучал обезличенно-спокойно.

– Закройте дверь, – тихо сказал он. – Кажется, время очередного урока.

Хозяйка, не говоря ни слова, покорно кивнула и отступила, притворив дверь.

Когда щелчок замка прозвучал в наступившей тишине, Ноктифер шагнул вперёд. Не к выходу, а к Некрии. Его пальцы мягко, но неумолимо вырвали из её рук сползающее платье, позволив ткани окончательно упасть на пол.

Урок двенадцатый

Он сделал шаг назад, проводя рукой по лицу, словно стирая с себя маску. Его взгляд, ещё секунду назад пустой и чёрный, теперь выражал лишь изнеможение.