Текст книги "Агентство неслыханной щедрости (СИ)"

Автор книги: Анна Ротш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Она добежала быстро, но всё равно запыхалась. Да и забыла постучать – просто толкнула дверь и ворвалась внутрь.

Лили стояла у окна. Её платье было расстёгнуто – на спине, до самой талии. Волосы рассыпаны по плечам. А Маэль – Маэль стоял позади неё. Его руки лежали на её талии. Его губы – на её шее. Он целовал её почти не касаясь собственными губами.

Некрия застыла на пороге. Её лицо залила краска – от корней волос до кончиков пальцев. Она хотела исчезнуть. Провалиться. Стать невидимой. Но было слишком поздно. Лили обернулась. Маэль поднял голову. Их взгляды встретились с её.

– Простите! – выдохнула Некрия. – Я… я позже… я…

Она не договорила. Развернулась – и вылетела за дверь. Закрыла её за собой. Прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Внутри всё горело. Стыд. Страх. Радость… А открыв глаза – испуг, ведь увидела перед собой Унсина.

– Там, видимо, занято, – сказал он мягко.

Некрия кивнула. Хотела уйти тут же, вот только ноги не слушались.

– Может, прогуляемся? – предложил он.

– У меня много дел, – сказала она тихо. – П-предстоящее событие. Нужно подготовиться.

– Разве тебе не интересно узнать больше про те загадочные туннели?

Некрия вздрогнула, её чуть приподнялись, улыбка исказилась. И впервые за всё это время она посмотрела на него холодно: не как на доброго знакомого и не как на дядю Ноктифера. А как на кого-то, кто слишком много знает.

– Им сотни лет, – выдавила она из себя шёпотом. – Кто-то имеет привычку гулять под дождём, а кто-то – возиться в земле. Особенно, когда этому «кому-то» осточертело сидеть в яме. Но… этой байке не суждено было сбыться, ведь «яма» изначально была пуста, а всё вокруг – фальшь.

Унсин улыбнулся чуть шире.

– Я же не обвиняю тебя в…

– Вы меня подозреваете в том, что не существовало.

– Нет. Напротив...

Некрия устало закатила глаза и оторвалась от двери.

– Повторюсь, у меня слишком много дел. Крайне необходимо дать господину Ноктиферу новый распо…

Слишком поздно осеклась – язык прикусила и поспешила скрыться, как Унсину удалось остановить её всего лишь одной фразой:

– Кажется, – сказал он мягко, – мой дорогой племянник сегодня не сможет тебя принять. Он ведь ещё с поздней ночи принимает в своих покоях госпожу Тамеру.

Утро следующего дня

Пятница выдалась ослепительной во всех смыслах этого слова. Доныне скупой на краски дворец был залит светом. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, гирлянды из живых цветов и птиц, тянувшиеся вдоль колонн, ленты, канаты, зеркала. Всё это переливалось, мерцало и отражалось даже в лицах гостей. А их было так много, что они не помещались в бальном зале. Они стояли в коридорах, на лестницах, на балконах, выходили в сад, возвращались, сновали туда-сюда, как насекомые. И все они были разными: непохожими и чужими.

К примеру, женщина с кожей, покрытой мелкой, переливающейся чешуёй – голубоватой, как пена. Её платье было сшито из чего-то похожего на паутину, и в этой паутине запутались десятки крошечных светлячков. Они ползали по её плечам, по её рукам, по её волосам, а она смеялась, и от её смеха светлячки вспыхивали ещё ярче.

Вот мужчина с рогами, растущими не вверх, а в стороны, – как ветви старого дерева. И на рогах этих висели амулеты. Он говорил низким, гудящим голосом, и от его слов дрожали стёкла в окнах.

Вот девушка с крыльями – не птичьими, не летучими, а какими-то другими: прозрачными, как у стрекозы. Они мерцали в свете свечей, переливались всеми оттенками синего и зелёного, и когда она поворачивалась, казалось, что воздух вокруг неё разрезают десятки тонких лезвий.

Вот старик с чешуйчатым хвостом, лениво тянувшимся по полу. Он не обращал на него внимания. Просто шёл, и хвост волочился следом, оставляя за собой блестящий след.

Вот двое – близнецы? – с кожей цвета пепла и глазами без зрачков. Они стояли у колонны и о чём-то говорили на языке, которого никто не понимал.

И среди всех – Некрия. Она стояла поодаль в тёмном углу. Не хотела быть здесь, не хотела видеть их всех, как и не хотела быть частью этого балагана. Но Лили настояла: выбрала платье – цвета чая с молоком; велела сделать гульку с тонкими шпильками из гибкого дерева и лично нанесла румяна.

Некрия смотрела на себя в отражении – в одно из десятков зеркал, висевших на стенах, – и не узнавала: слишком чужая, как будто и не она вовсе. Она отвернулась и начала искатьегоглазами. Успех случился почти сразу: Ноктифер стоял в другом конце зала рядом с Маэлем.

Весь предыдущий день она избегала его и даже этого не скрывала. Передавала указания через бумаги и слуг. Пряталась в тёмных углах и ела в другое время. Она не хотела его видеть, не хотела слышать, не хотела думать…

Маэль проследил взглядом за супругой, которая, взяв бокал, подошла к Некрии и подозвала за собой Унсина. Унсин… Маэль знал слишком много даже про него – про его привычки, тайный бизнес и про то, что Гохия родила сына не от законного мужа. Это и так было слишком очевидно, но почему-то все усердно закрывали глаза на белокурого сорванца.

И сейчас, глядя на Унсина, Маэль думал:«Если бы он был хотя бы наполовину кровным родственником Лили. Хотя бы наполовину!.. Тогда я мог бы стерпеть его присутствие. Тогда я мог бы терпеть его рядом с ней. Рядом с моей женой. Рядом с моим сыном. Рядом с моей…»

Он не закончил мысль. Не нужно было. Он знал, что такие браки имели место – редко, но имели. И это было бы… терпимо.

Ноктифер сделал шаг к ним, когда Унсин протянул Некрии поднос с закусками.

– Как у тебя с обучением? – одёрнул Маэль сына за плечо. – Всё в порядке?

Ноктифер обернулся на отца и, кивнув, шагнул обратно. Не ответил сразу: он снова посмотрел на Некрию, на Унсина, опять на Некрию. И только потом – на отца.

– В порядке.

– Ничего ведь не произошло из-за того, что Тамеру разместили в твоих покоях?

Ноктифер нахмурился.

– До этого момента я думал, что всё нормально, – нехотя ответил он. – Теперь не уверен.

Он всю ночь помогал отцу с документами. И так как спать было некогда, а гостей приехало так много, что нескольких некуда было разместить, Ноктифер согласился вздемнуть в кабинете отца.

Он снова посмотрел на Некрию: она всё ещё стояла в тени и разглядывала украшения зала. Унсин же уже стоял возле Лили и, жестикулируя, рассказывал ей явно что-то забавное, ведь она то и дело прикрывала улыбку ладонью.

Маэль сделал шаг к ним, но теперь Ноктифер его остановил.

– Скоро твой день. Гости уже в очереди собрались, чтобы поздравить.

Маэль искоса посмотрел на кучку тёмных.

– Я не вижу желающих.

– Неудивительно, что они не решаются подойти, – хмыкнул Ноктифер. – Ты бы видел своё лицо.

Маэль перевёл взгляд на сына и так же как и он хмыкнул.

– Девчонка всё-таки справилась со своей работой.

Ноктифер напрягся – Маэль это увидел.

– Вот только много ли ты о ней знаешь? – спросил он вполголоса.

– Ваше Высочество, – пропела Гохия, подходяя. – Ваше Величество. Я хотела бы первой поздравить ва-а-ас... Без лишних глаз. Так как…

Она сделала театральную паузу, после которой улыбка её стала шире.

– …изрядно стесняюсь.

Ноктифер посмотрел на неё без особого интереса. Потом – на отца. Потом – на Некрию. И, чуть поклонившись, пошёл к центру зала. Маэль же с Гохией направились к выходу.

То ли нарочно, то ли волей судьбы Ноктифер подошёл к Некрии ближе, чем то было нужно. Скорее всего, причина находилась напротив.

– Дорогой племянник, – чуть приподнял и опустил бокал Унсин. – Как же ты вовремя. Я как раз интересовался у этих прекрасных дам, как им удалось подобрать такие подходящие платья к столь значимому празднику.

Почувствовав на макушке его дыхание, Некрия поспешила уйти, но… взглядом зацепилась за ту, что следила за ней весь вечер – Морэн стояла, окружённая толпой девиц, но смотрела исключительно на Некрию.

«Нельзя» – твердило ей подсознание. «Небезопасно» – поддакивали поджилки. Поэтому она осталась и вновь надела на лицо непринуждённую улыбку.

– Матушка, – безупречно вежливо вдруг заговорил Ноктифер. – Дядя.

Он не смотрел на Некрию, но обнимал её своим присутствием.

– У вас заказана карета на завтра? – спросил он у Унсина.

Унсин чуть улыбнулся. Посмотрел на Лили – та встала чуть поодаль. Потом – снова на Ноктифера.

– Дорогая сестрёнка попросила остаться на празднование и на день рождения племянника.

Некрия вздрогнула – день рождения. Она забыла!.. Совсем забыла!.. Она думала только о коронации. О документах. О Берте. О Лили. Обо всём, что происходило. Но не о нём. Не о том, что у него на носу не только коронация. Не о том, что ему – что-то нужно. Что она должна… обязана была... У неё не было подарка.

Ноктифер, словно прочитав её мысли и почувствовав, как она напряглась, – чуть повернул голову и сказал – тихо, так, чтобы слышала только она:

– Если вдруг будете размышлять о подарке… я предпочитаю что-то, сделанное своими руками.

Некрия перестала дышать и уронила взгляд.

– Творческое! – подхватил Унсин, всё-таки чудом услышав его слова.

Ноктифер метнул на него недовольный взгляд и вновь уронил его на девичьи пальцы.

– От души.

Унсин чуть кивнул и остановил грима, несущего поднос с закусками. Пока он выбирал подходящую шпажку, Лили что-то шепнула Ноктиферу, потом посмотрела на Некрию и уже громче сказала:

– Ты поможешь.

И в этот момент – лёгкое прикосновение: пальцы к её руке... Едва-едва. Почти незаметно. Но так – нежно. Так – бережно.

– Пойдём в спальню, – сказал он тихо. – Мне нужна твоя помощь.

Некрия нахмурилась.

– З-зачем? Эт-т-то непри…

– Я забыл подарок в спальне.

Она покраснела, глаза спрятала и пошла первая. По пути же он говорил один, будто вёл беседу с самим с собой.

– Коронация совсем скоро, я должен переживать, а мне почему-то всё равно. Даже отец не может влезть в решение совета. Никому неизвестно как их убедить, если... слухов вылезло предостаточно. Как теперь доказать, что я достоин. Как…

Он замолчал и чему-то улыбнулся.

– Вы справитесь, ваше…

– Прогуляемся?

– Не уверена, что это уместно.

– Но до полуночи ещё есть время.

– Дело не…

– Та, что ночевала у меня... Между нами ничего не было.

Некрия остановилась и слишком громко сглотнула сухость на языке. Она не знала, почему он это говорит, даже… даже оправдывается, а не просто «говорит». Но что-то что жгло её весь день и всю ночь, – вдруг разжало ей горло и растеклось по ключицам. Он это заметил, улыбнулся и обронил слишком уверенно:

– Ты ревновала.

Вместо того, чтобы возразить, Некрия накрыла пылавшие щёки ладонями и несколько раз хлопнула себя по лицу. Ноктифер же ещё шире заулыбался, к ней шагнул и, наклонившись, прошептал в губы:

– Подари мне подарок. Авансом.

И прежде чем она успела понять эту странную просьбу, он подхватил её на руки. Она тихо вскрикнула и тут же вцепилась в его плечи. А он понёс её куда-то на слуг наплевав, на шум и взгляды. Остановился только дойдя до высокой колонны, на которой стояла очередная ваза, привезённая кем-то важным, кем-то… Ноктифер бросил её через плечо и усадил Некрию на самый верх – так, чтобы она оказалась выше него и так, чтобы она не могла слезть.

Некрия вцепилась в подобие бойницы одной рукой, другой – в его плечо. А он – он смотрел на неё снизу вверх и молчал. А когда взгляда этого ему показалось мало, он чуть приподнялся, потянул её за подбородок на себя и поцеловал на глазах слуг и гостей. Вот только стоило ей ответить и чуть углубить поцелуй, как он оторвался от её губ, посмотрел на них и хрипло сказал:

– Подожди меня здесь.

Едва она воздуха в лёгкие набрать смогла, он уже стремительно шёл прочь. Не поняла, как одна осталась в этой нелепой позе, в этом странном месте, в этой… Проходящие смотрели на неё с открытым интересом, из-за чего румянец её никак не хотел сходить с лица. Тогда она отвернулась к окошку, чтобы хоть мнимо скрыться от них, но… В полумраке улицы суетились тёмные: стражи волокли Гохию, как мешок с чем-то ненужным и отслужившим своё. Она брыкалась, что-то вопила…

Но Маэль лишь небрежно поправлял цепь на манжете и искоса… искоса смотрел на Некрию.

Урок пятьдесят второй

С каждым новым шагом воздух становился прохладнее, – как будто дворец сам разделял свои покои на парадные и тайные, и в тайных дышал иначе.

Ноктифер шёл быстро. Он почти бежал – насколько можно было бежать по мраморным плитам, не поднимая шума. Подарок для отца он нёс в правой руке – узкий, тяжёлый футляр, обтянутый тёмной кожей, с серебряной застёжкой. И хоть смотрел он перед собой, но когда перед ним возникла Морэн, всё равно едва не налетел на неё. Она стояла посреди коридора и тяжело дышала, словно бежала за ним следом и никак не могла догнать, а теперь жалела, что растратила на это последние силы.

– Бабушка, – сказал Ноктифер отходя. – Что ты здесь делаешь?

– Эта девчонка, – сказала она, откашлявшись. – Она тенир.

Футляр скрипнул в его руках.

– Что?

– Ты слышал. Ты знаешь, кто такие тениры. Ты знаешь, что они делают. Она…

– Да-да, – в его голосе прозвучала усталая, почти издевательская насмешка. – То же самое ты говорила про матушку. Так что да, я верю. Вполне. Тенир.

Он хотел обойти её, но Морэн, словно его отражение, шагнула следом.

– Ты не веришь мне.

– Я верю тебе, – кивнул он, начиная раздражаться. – Просто мне всё равно.

– Тебе не всё равно!

Она шагнула к нему и ткнула кривым пальцем в грудь.

– Ты сам не понимаешь, что с тобой происходит, верно? Ты не можешь есть, не можешь спать, не можешь думать ни о чём другом. Это чары! Тениры пускают их, как щупальца. Они высасывают всё живое. А ты даже не замечаешь, как становишься пустым.

В его взгляде – в тёмных, глубоких глазах, унаследованных от отца, – что-то сверкнуло.

– Ты хочешь сказать, – произнёс он медленно, – что я не сам выбрал её? Что она меня заставила?

– Я хочу сказать, что она тебя использует.

– Нет.

Скрип противней прежнего.

– Она не использует меня. Она меня… – он запнулся, подбирая слово. – Она ничего от меня не хочет.

Палец Морэн дрогнул. В глазах мелькнуло разочарование.

– Ты уже под её чарами, – сказала она тихо. – Ты сам не видишь. Она оплела тебя, как паутиной. И ты не выберешься. Никогда. Тениры…

– Это называется иначе, – голос его был уже не просто твёрдым, он был ледяным. – То, что ты называешь «чарами». То, что ты называешь «паутиной». То, что ты называешь «тениром»... Это называется иначе.

Он сделал шаг к ней. Один. Но этого хватило, чтобы она отступила и выставила перед собой дряхлые руки.

– Это называется«любовь», бабушка.

Её губы дрогнули – что-то куда хуже улыбки.

– Тогда ты глупец. И ты пожалеешь.

Ноктифер больше не мог это выносить, поэтому едва ли не оттолкнул её от себя, когда она вновь встала у него на пути. Пошёл быстрее прежнего, поэтому едва ли не прошёл мимо нужной колонны. Молча Некрию снял, но не поставил на пол, а закинул на плечо.

– Что вы делаете?! – запищала она. – Поставьте меня! Не… не… немедленно!

– Не могу, – невозмутимо направился он к бальному залу. – У меня руки заняты.

– У вас одна рука занята! Одну руку вы можете…

– Одну руку я не могу, – перебил он. – В одной руке подарок. А если ты продолжишь брыкаться – я его уроню.

Она замерла. Потом – снова начала вырываться уже сильнее.

– Тогда уроните меня! Лучше меня!

Он остановился. Повернул голову – насколько можно было повернуть голову с ней на плече.

– Глупее предложения я не слышал.

И пошёл дальше. Она брыкалась ещё немного. Потом – затихла. Потому что поняла, что это бесполезно. И потому что – в глубине души – ей не хотелось, чтобы он её отпускал.

По пути Некрия кое-как рассмотрела футляр. Он был чуть-чуть приоткрыт, а внутри на чём-то бархатном болтался крохотный пузырёк.

– Что это?

– Чернила, – ответил он почти сразу. – Редкие.

– Редкие?

– Такие добывают только в одном месте – на дне высохшего озера. И только раз в десять лет.

Она перевела взгляд на его профиль. И в этот момент в груди её разлилось приятное чувство. Оно вынудило её расслабиться и прижаться к его плечу. Чуть-чуть, он бы и не заметил, – она так себя успокаивала. Но он почувствовал, хоть и промолчал. Шаг замедлил, чтобы растянуть удовольствие, – да и только.

Когда они вернулись в зал, там уже собралась очередь. Гости тянулись длинной пёстрой лентой от входа в зал к возвышению, где восседал Владыка. Увидев сына, он жестом велел проходить к нему вне очереди. Поэтому Ноктифер поставил Некрию на пол, поправил футляр и пошёл сквозь толпу и шёпот. А дойдя до отца, протянул его молча, словно поздравления и тем более пожелания были излишни.

– Это что-то необычное, – произнёс Маэль, открыв подарок, но не продемонстрировав его никому из окружения. – За свою жизнь я видел такие чернила только дважды. Поэтому лично хочу видеть того, кто добыл этот заказ.

Несколько часов спустя

Пять утра или около этого. Дворец, ещё час назад гудящий сотнями голосов, теперь лениво затихал. Гости расходились – в каретах, на носилках, кто-то пешком, шатаясь и держась за стены. Слуги, бледные от усталости, разносили последние бокалы, гасили свечи, подметали лепестки цветов, которыми был усыпан пол. Где-то в дальнем крыле кто-то ещё пьяно смеялся, но и этот смех сходил на нет, растворяясь в серой предрассветной мгле.

Зал пустел. Оставались только те, кто не хотел уходить, – несколько теней у колонн, двое-трое гостей, спящих на диванах, да музыка, которая всё ещё звучала где-то в вышине, но уже не она сама, а её призрак.

А в покоях Маэля горел свет. На этот раз она ждала его не в своей спальне, а пришла лично. Сидела на краю кровати, расчёсывая волосы ленивыми движениями и перебирала в памяти прошедший вечер.

Дверь открылась, Маэль остановился на пороге, чуть сжав в мёртвой хватке дверную ручку.

– Не стоит меня баловать.

– Не знаю, о чём ты подумал, – хитро улыбнулась она, – но это всего лишь массаж.

Он чуть приподнял бровь – не поверил. Ближе подошёл и остановился за её спиной.

– Ты видел матушку?

Он покачал головой.

– Не видел её весь вечер.

– А… – она повернулась к нему. – Зачем ты решил позвать ту… Заведующую агентством?

Маэль потянулся к замку цепочки, но Лили остановила его, положив свою руку поверх его.

– Мне показалось, я с этим затянул.

Нехотя она убрала руку, но он всё равно успел ухватить её за кончики пальцев.

– Ты знаешь.

Она отвернулась, выхватила руку и взяла с кровати флакон с маслом. Открыла. Капнула на ладони. И – повернулась к нему.

– Сядь.

Он сел на край кровати, а она забралась позади. Положила руки ему на плечи и плавно провела ногтями по коже.

– Ты… – сказала она тихо. – С какого момента?

– С самого начала.

Маэль чуть наклонил голову и прикрыл глаза.

– И ты всё равно… – она запнулась. – Ты всё равно…

– У меня день рождения, – перебил он тихо.

Руки её застыли на его плечах. Её замутило.

– Что? Я имею в виду да, ко…

– Сегодня мой день рождения, – он чуть повернул голову, но глаз не открыл. – Поэтому я захотел сделать тебе подарок.

Лили в непонимании нахмурилась, её руки неспешно сползли по его лопаткам. Тошнота поднялась выше.

– Подарок? Мне?

– Да, – он криво усмехнулся, будто сам не верил в то, что говорит. – Я решил стать более… контактным.

Она моргнула. Отшатнулась от него. Закрыла рот ладонью. И побежала к двери. Побег её был недолгим, – Маэль услышал её в соседних покоях, которые служили его запасным рабочим местом. Но звуки…

Он всегда всё знал. Всегда. Это было его сутью. Он знал о каждом заговоре, о каждой измене, о каждой тайне, которую прятали в этом дворце и даже за его пределами, – если то его интересовало. У него были уши везде – в кухнях и в спальнях, в кабинетах и в конюшнях. Доносчики, слуги, тени… Он знал, кто с кем спит, кто кому врёт, кто что скрывает. Он знал всё, ведь это было его способом выжить. Но сейчас он пошёл за ней и… ни черта не понимал.

Она не открыла, не ответила. Да и дыхания её не было слышно.

Первая мысль была – она умирает. Поэтому, уже через считаные минуты был вызван придворный лекарь и всеми силами затолкан к Лили, – ей пришлось пустить его, когда Маэль поклялся не заходить следом. По этой же причине, когда Корул вышел к Владыке, в коридоре появился Ноктифер.

Лекарь… этот чёрт был бледен и растерян. Глаза смотрели в пол, пальцы подрагивали, но язык… было видно как тот так и просился наружу. Увидев Маэля,

Корул отшатнулся.

– Что с ней?

Корул зажмурился и нехотя промямлил:

– Королева велела молчать.

Лицо Маэля впервые за долгие годы исказилось в смесь удивления и абсолютного негодования.

– Как ты смеешь так отвечать Владыке?

Но Корул лишь поднял на него свои глаза, полные понимания и сочувствия.

– Гнев женщины, – сказал он тихо, – куда-а-а-а опаснее, господин.

И прежде, чем Маэль смог бы руку над головой его занести, он юркнул меж ним и Ноктифером, и скрылся в тени коридора. Спасло ситуацию и то, что в этот момент появился другой слуга: он подошёл почти бесшумно, поклонился Маэлю, но тот даже не обернулся – закрытая дверь никак не давала ему покоя и явно мозолила глаза.

– Ваше Величество, госпожа Морэн покинула поместье.

– Она ничего не просила передать?

Слуга помялся.

– Нет, Ваше Величество. Для вас – ничего.

Маэль махнул рукой, после чего слуга поклонился и исчез. А потом заговорил тот, кто стоял поодаль, прислонившись плечом к стене, скрестив на груди руки:

– Все тёмные ждут завтрашней церемонии.

– Почему ты здесь?

Ноктифер лениво пожал плечом и в десятый раз посмотрел на взъерошенный затылок отца.

– Когда матушке тяжело, разве я могу быть в другом месте?

Маэль скрипнул зубами так отчётливо, словно это был не он вовсе, а резкий звук, доносившийся со двора. Опять к двери ринулся, за ручку схватился и ворвался, наплевав на уговоры с той стороны и женский писк.

А Ноктифер остался стоять и смотреть на закрытую дверь. Но вместо беспокойства на губах его была вполне себе искренняя и довольная ухмылка: ему было смешно. Смешно, что отец – такой властный, такой умный, такой всезнающий – до сих пор не понял ответа на самый простой вопрос в своём… существовании.

Урок пятьдесят третий

Суббота уже почти закончилась или как любили бурчать старые гримы – рассыпалась на осколки. Гости разъехались, коридоры опустели, слуги, еле передвигая ноги, доделывали последние дела. Где-то далеко, в бальном зале, ещё горели свечи – но их было мало. Да и догорая, они словно делали одолжение и доставляли только лишние неудобства, роняя воск на пол.

Некрия не была здесь весь день. С самого утра она ушла в город – искать подарок для Ноктифера. Бездумно она ходила по лавкам – дорогим и дешёвым, – и не находила ничего, что было бы… правильным.

Тем временем подготовка к очередному торжеству только начинала набирать обороты. И хоть гостей почти не осталось, ведь только часть коронации должна была дойти до глаз народа, а большая планировалась остаться в тайне – слуги всё равно не находили себе места.

Новый ворох сплетен, пересуды и главное – ожидание, – оправдаются ли их домыслы? Ктоонна самом деле, этот наследник? И неужели именно это дитя с его странной душой принесёт крах всему сущему?

Без лишних вопросов и подозрений со стороны Некрия дошла до покоев, которые, – без одного дня, месяц служили ей пристанищем и потянула ручку на себя. А закрыв за собой дверь, почти по привычке, увидев Ноктифера у собственного шкафа, подпрыгнула на месте, – на этот раз беззвучно.

Он не двигался и даже не смотрел на неё, – вероятно, настолько был полон мыслей, что не заметил её прихода. По виду его складывалось ощущение, что был он здесь давно и всё это время покорно был прикован к одному месту.

– Вы… – выдохнула она. – Что вы здесь делаете?

Он медленно перевёл на неё взгляд и задумался. Внутри же...онопять проснулся.

– Пришёл за подарком.

Она моргнула и спрятала пустые руки за спину.

– Ещё рано.

Ноктифер чуть склонил голову, из-за чего упёрся виском в дверцу шкафа. Потом – посмотрел на часы: стрелки показывали без пяти минут полночь.

– Подожду, – вздохнул он. – Мне не сложно.

Он подошёл к стулу и сел на него, как будто это было в порядке вещей. Некрии пришлось смиренно кивнуть, – не прогонишь ведь того, кто имел здесь право примерно на-а-а... всё. Так она прислонилась затылком к двери и принялась рассматривать собственные ноги.

– Берта приезжала.

– Приезжала? – Некрия в удивлении посмотрела на него не поднимая головы. – Сюда?

– Да, – он кивнул. – Её вызвал отец.

– Неужели из-за подарка?

– Как знать, – пожал он плечами и тихо вздохнул. – Меня не посвящали в детали. Впрочем, ничего нового. Из приятного – ба… Гохия, наконец-то уехала.

Голос его стал мягче, хотя поза выдавала внутреннее напряжение.

– Я не звал её бабушкой. Это её бесило. Может, поэтому и не питаю к ней тёплых чувств, и не расстроен, что она даже не попрощалась.

Он замолчал, хотя не требовал участия в своей исповеди. На часы опять посмотрел, опять вздохнул, но на этот раз не так громко, и откинулся на скрипучую спинку стула. Теперь он хотел смотреть только на неё.

– Осталось сутки потерпеть, и дядюшка наконец уедет.

Некрия, что на секунду задумалась о своём, – откуда ей подарок сейчас взять, растерянно заморгала.

– Ничего, – ухмыльнулся он и встал со стула. – Завтра всё закончится.

Она посмотрела на него и вдруг – сама не понимая почему – улыбнулась.

– Да, завтра мой последний рабочий день.

Ноктифер, заметно смутившись, на мгновение остановился.

– Не напоминай.

Она тихо засмеялась.

– Вы настырный.

– Видимо, этого недостаточно.

Оказался рядом, – в очередной раз настолько близко, что бежать было бы просто глупо. Лбом своим коснулся её лба, взгляд уронил куда-то в сторону её оголённых ключиц и задержал дыхание.

Один тяжелый удар, раскатившийся по комнате. Второй. Третий – Некрия вздрогнула только на нём.

Это… сложно было назвать её порыв поцелуем. Это больше похоже было на попытку спастись – воздух отобрать у того, кто в нём нуждался больше остальных. И чем настойчивее она углубляла поцелуй, тем сильнее терялся в нём Ноктифер.

Не сразу он обнял её, не сразу додумался к себе прижать и спуститься с губ к девичьей шеи, ведь изрядно проигрывал в напоре. Так отчаянно, так мучительно она вцепилась в него своими дрожащими пальцами и просто... закрыла глаза. Вздох за вздохом роняла, тряслась от его жадных прикосновений и едва не рухнула, когда он подхватил её на руки и понёс к кровати.

Как что-то хрупкое он опустил её на покрывало и тут же накрыл собой. Вновь прильнул к её телу, сполз губами по платью и прикусил налитый сосок через ткань платья. Некрия прогнулась, скрыла стон за ладонью, и сама потянулась к застёжке платья. Ноктифер перехватил её руку, взглянул на неё, губами к губам припал, и когда она вновь выгнулась навстречу, сам нетерпеливо стянул платье.

Губы тут же сменил язык. А в особенные момент, когда тот самый монстр вырывался наружу и требовал хотя бы немного ослабить цепь, язык сменялся зубами. Живот, бёдра – он спускался настолько медленно, насколько мог держать себя в руках. Но когда Некрия запустила пальцы в его волосы и потянула за них, он хрипло застонал – только сильнее это разожгло в нём бесноватое желание.

Рубашка, брюки, бельё – всё летело в сторону, как те самые светлячки на балу, что заменяли собой крохотные снежинки.

Словно наугад, словно в попытке ухватиться хотя бы за крохотную часть его существования, Некрия цеплялась за воздух. Пальцами, ладонями она касалась его груди и ногтями тянула Ноктифера на себя. И когда у неё наконец получилось это сделать, он прижался к ней, закрыл глаза – словно готовясь к прощальной речи, а она почувствовала его член меж своих ног.

Она тихо вскрикнула, когда он вошёл в неё; прогнулась и сильнее впилась в него пальцами. А он замер на долю секунды, давай ей привыкнуть, а себе – не кончить сразу.

Плавно он качнул тазом, второй, пятый, шестнадцатый раз... Он смотрел на неё и не мог оторваться.

Глубже, резче, сильнее – она сжимала его кожу, хваталась за простыни, сжимала его, когда он вновь замедлялся и требовал не задерживать дыхание.

– Смотри на меня, – наклонился он к её уху и хрипло прошептал – Я так…хочу.

Попыталась кивнуть, но вышло паршиво – дрожь сковала тело. С попытки четвёртой она всё-таки смогла открыть глаза, но едва найдя его опьяняющий взгляд, кончила.

С глухим, сдавленным стоном, вжавшись в её шею, он кончил следом. Не хотел выходить, не хотел отпускать, поэтому когда она сама обхватила его ногами и прижала к себе, он перевалился набок и только крепче придвинул её к себе.

Неизвестно как скоро они уснули, но сон этот был не таким, какой раньше встречал Ноктифера ночами. И даже шумное утро не с первой попытки смогло его разбудило: Ноктифер проснулся от воя труб и фанфар, а потом к ним присоединилась музыка и крики.

Торжество уже началось, а он только-только открыл глаза. Приятно-разбитое состояние тут же накрыло его тело, из-за чего по лицу его поползла довольная улыбка. Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё и убедиться в том, что всё это было взаправду. Да и увидеть её лицо первым – уже дорогого стоило. Вот только… простыни были смяты, подушка ещё хранила её запах, но рядом никого не было.

Урок пятьдесят четвёртый

Неумолимо медленно вечер опускался на королевство. Небо наливалось чернильной синевой, и в этой синеве тонули очертания домов, башен, стен, редких деревьев и полуразрушенных трактиров. Где-то далеко, за рекой, догорала полоска заката, как порез на коже. А здесь, на площади перед дворцом, уже зажглись первые факелы. Их было много – десятки, нет… сотни десятков, и количество это только увеличивалось. Слуги, что должны были вести учёт тёмных, сновали от одного к другому, от другого к третьему и постоянно сверялись с записями друг друга. Что-то уже шло не по плану.

Ноктифер стоял на балконе. Он не двигался, не смотрел вниз, он…был статуей, на которую пришла поглазеть любопытная толпа. А ему была плевать, – и на гул, и на искажённые лица и на исход, от которого буквально зависело существование Мервии.

Поодаль, в тени арки, стояли трое. Лили – бледная, с тёмными кругами под глазами и явно нездоровым видом. Маэль – рядом с ней, крепко держал её под руку. И Берта – чуть поодаль.

За его спиной, у дверей на балкон, стоял сгорбленный слуга. Он держал в руках длинный список, наполовину свёрнутый в трубку. Примерно раз в семь минут к нему подбегал юный грим и передавал новые данные, а тот в свою очередь заново раскрывал документ и дописывал имена пришедших.

– Ваше Высочество, – сказал он тихо. – Народ собрался. Пора.

Ноктифер не обернулся. Только чуть кивнул и шагнул вперёд – к перилам балкона. Он посмотрел вниз: толпа была огромной. Гримы, полукровки... С рогами, клешнями, лошадиными хвостами – разные и все одинаковые.

Сначала Ноктифер не понял, что именно выбивалось из обычной картины совета. Просто заметил, что чем темнее становится небо, тем светлее становится внизу. Как будто кто-то зажигал в толпе дрожащие алые огни. Они вспыхивали тут и там – то справа, то слева, то в самой гуще. И с каждым мгновением их становилось всё больше и больше.