Текст книги "Агентство неслыханной щедрости (СИ)"

Автор книги: Анна Ротш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Это молчание, ожидание то ли триумфа, то ли казни… Ноктифер сам голову на плаху опустил и лбом упёрся в её колени.

– Останься, – прошептал он. – Плевать насколько, этого всё равно будет недостаточно.

– Это невозможно.

– Устал слышать, – хмыкнул он.

– Но это правда.

– Чушь.

Некрия процедила воздух сквозь едва приоткрытые губы и вновь их сжала.

– Дело внём?

– Нет-нет-нет!.. – в ужасе подняла она ладони. – Я клянусь собстве…

– Тогда почему ты с первой секунды поняла о ком речь?

Тонкие пальцы задрожали, как сделали это и хрупкие плечи, и девичьи губы. Темнота, воздух… нет!.. отсутствие воздуха сжало грудину.

– Ещё пару секунд, договорились?

– Н-н-но…

– Не больше.

– Н-нокт, я… я п-прав…

– Ваше высочество, – донёсся из-за двери женский голос, и только потом – стук. – Нам необходимо поговорить.

Урок сорок первый

Некрия нервно расхаживала по своим покоям не первый десяток минут. Не могла остановиться, не могла замедлиться. Не могла заставить свои мысли успокоиться, потому что они метались в голове с той же лихорадочной скоростью, с какой её ноги носили по комнате.

Берта. Берта. Берта. Берта.

Некрия зажмурилась, останавившись на мгновение, и прижала ладони к лицу. Она вспомнила этот взгляд – когда Берта стояла на пороге покоев Ноктифера, когда их глаза встретились, когда Берта посмотрела на неё, на его руки, на эту проклятую близость. Она увидела достаточно. Достаточно, чтобы попросить Некрию выйти. Достаточно, чтобы её голос дрогнул на последних словах. Достаточно, чтобы Некрия почувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого застали за чем-то постыдным, – хотя что-то такое в этом и правда было.

Она села на край кровати и уставилась на дверь. Почему Берта до сих пор не покинула дворец? Какое у неё дело к Ноктиферу? Что вообще ей могло понадобиться у него в спальне, когда за окном уже давно смеркалось?

И вдруг дверь без предупреждения распахнулась: Берта влетела в комнату, так неожиданно, что Некрия, не успевшая даже подняться, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тяжело дыша, она стояла на пороге, будто бежала сюда через весь дворец. Берта не сказала ни слова. Она просто смотрела на неё с немым упрёком и шумно цедила воздух.

– Бер, – подняла Некрия свои дрожащие ладони. – Я… я могу объяснить…

– Что ты вообще творишь?

– Я… я не знаю, – выдохнула она. – Я просто… я не хотела… я не думала…

Берта закатила глаза и огрызнулась:

– Я знаю, что ты не думала!

Берта протяжно вздохнула и уже было открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент дверь за её спиной вновь резко распахнулась.

– Я!.. Я!.. Искал вас поф…сюду! – молодой грим с перепуганным лицом едва шевелил раздвоенным языком. – Вы о… ошип… лись дверью, ваши покои даи…ше по ко-о-оридору, я пыт… ся вас догнать, но вы так б-быстро шли, что я не успел…

Берта медленно обернулась: её взгляд скользнул по лицу слуги, по его дрожащим рукам, по тому, как он переминался с ноги на ногу.

Некрия нахмурилась, чувствуя, как внутри неё зашевелилось любопытство. Она встала, сделала шаг вперёд и непринуждённо спросила вполголоса:

– Ты останешься на ночь?

Берта даже не взглянула на неё. Вместо этого она развернулась и пошла к выходу. Некрия, не успевшая опомниться, сделала шаг следом. Она хотела догнать её, хотела спросить, хотела понять, что происходит, но когда почти дошла до двери, Берта вдруг сама резко обернулась – так резко, что Некрия замерла на месте, не успев и пискнуть.

– Рабочий день окончен, – процедила ей Берта. – Поэтому я лично прослежу за тем, чтобы порог этой спальни не переступила ни одна злосчастная нога. В особенности твоя.

Также неожиданно она развернулась и вышла в коридор. Что-то слуге сказала, тот закивал, дверь за собой прикрыл, после чего их голоса исчезли из чужих покоев. Что же дело до Некрии – неспешно она отступила к тумбе, потом к кровати, а потом и вовсе прямо в одежде забралась на неё и укрылась одеялом с головой. Лишь часом позже она заставила себя по-настоящему приготовиться ко сну: туфли сняла, платье переодела на сорочку и подняла со столика гребень. После умывания, когда последним действием оставалась встреча с темнотой, она вдруг вспомнила о записке. Устало она вернулась к платью, запустила руку в его глубокий карман и вздрогнула. Суетливо в другой полезла, потом вернулась к прошлому, потом целиком платье тряхнула – тщетно.

– Нет-нет-нет-нет!..

Она бросила платье, тут же его подняла и в очередной раз тряхнула в стороны. Но ни на шестую, ни на шестнадцатую попытку с него не упал даже волос, прилипший к откидному воротнику. Застыла посреди комнаты, прокручивая в голове последние часы: она помнила, как сжимала его в руке, как теряла, находила, прятала, опять теряла.

– Только не там, – она зажмурилась от одной мысли, чтобы вернуться туда. – Может… может я…

Она нагнулась к платью и тут же одёрнула руку. К стулу подлетела, накинула поверх ночной сорочки лёгкий халат, завязала пояс и бесшумно выскользнула в коридор.

Здесь было темно – почти непроглядно. Свет факелов в конце галереи едва разгонял полумрак, поэтому приходилось идти наощупь. Самым сложным было спуститься и выйти в сад, ведь гостевые коридоры, которые днём казались простыми, ночью превращались в лабиринт, где каждый поворот мог оказаться ловушкой. Ещё и Берта… Да, она страшила Некрию куда сильнее мысли о возвращении в покои Ноктифера.

Она остановилась на мгновение, прислушиваясь к тишине, и в этот же момент наткнулась на что-то тёплое и... живое. Обе пискнули, обе вздрогнули, обе замерли на мгновение, прежде чем смогли разглядеть лица друг друга.

Лили пришла в себя первой. Она посмотрела на Некрию – на её халат, на её испуганное лицо – и улыбнулась той самой тёплой, но слегка насмешливой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она видела что-то забавное.

– Тоже любишь прогулки перед сном?

Некрия с испугу механически кивнула.

– Да, – выдавила она. – Да, люблю. Иногда…

Лили посмотрела на её руки, бросила взгляд на ноги.

– Не бывает совпадений, – сказала Лили, разворачиваясь. – Как бы мы все не хотели в них верить.

Некрия кивнула, проследила за удаляющейся девушкой и куда быстрее прошлого засеменила дальше. Только выбравшись наружу, она зачем-то остановилась и задумалась. Прогулка в саду – это нормально. Она сама так делала. Но королева, которая ночью бродит по гостевому дворцу совершенно в ином здании?

Некрия несколько раз шлёпнула себя по щекам и побежала по знакомой тропинке.

Она знала: листок должен быть там. Он должен был быть в спальне Ноктифера. И она должна была его забрать, пока не стало слишком поздно. Она остановилась перед дверью его покоев, чувствуя, что задыхается. Подняла руку, чтобы постучать, но замерла, прислушиваясь к тишине.: ни звука, ни шагов, ни голосов, ни дыхания.

Она постучала. Раз. Другой. Тишина. Она постучала ещё раз – громче, настойчивее. Никто не ответил.

Некрия замерла на мгновение, чувствуя, как внутри неё растёт тревога. Она оглянулась по сторонам – коридор был пуст. Сделала шаг назад, потом другой, потом решилась: толкнула дверь и вошла.

Комната встретила её темнотой и на этот раз почти спёртым воздухом. Зажмурилась на мгновение, привыкая к полумраку, поэтому увидела его не сразу.

Ноктифер лежал на кровати. Он был одет – в той же порванной рубашке, в полу расстёгнутых брюках, но босой. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и спал. Волосы его были разбросаны по подушке и рогам, тёмные пряди падали на лоб и щёки, делая его лицо ещё более бледным. Губы были чуть приоткрыты. Руки, которые она помнила такими сильными и уверенными, сейчас лежали безвольно, пальцы чуть согнуты, будто он пытался удержать что-то, что ускользнуло.

Она осмотрелась: графины, которые видела раньше, теперь были пусты.

Некрия стояла, не зная, что делать. Она должна была найти листок. Должна была забрать его и уйти, пока он не проснулся. Но его тело, его лицо, его руки, которые она так хорошо помнила, – всё это заставляло её замедлиться.

Медленно она подошла к кровати, стараясь не шуметь и не дышать слишком громко. Опустилась на колени у края, заглянула под неё, провела рукой по полу. Ничего. Проверила складки одеяла – пусто. Заглянула под подушку – ничего. Паника: он точно здесь – она уверена была в этом.

Взгляд её скользнул по ремню, по карману… Она замерла и тут же медленно протянула руку, стараясь не касаться его кожи, чтобы не разбудить его. Пальцы дрожали, когда она взялась за край бумаги и потянула его на себя.

Вместо листка из кармана выскользнула фотография. Некрия не сразу разобрала, что это не то, что она искала – только плотность бумаги её, чуть погодя, смутила. В руках её прокрутила, прищурилась, но света всё равно не хватало, поэтому на цыпочках она подкралась к окну и чуть приоткрыла плотную штору. Вот только стоило тусклому свету осветить снимок, как пальцы её разжали ткань, и комната вновь погрузилась во мрак, ведь... В отличие от Ноктифера, Некрия узнала на снимке не только Гохию, но и девушку, что была с ней на снимке.

Урок сорок второй

Голова раскалывалась – это было первое, что понял Ноктифер, когда сознание с неохотой стало к нему возвращаться. Виски пульсировали, затылок ныл, мешая сосредоточиться даже на простом – на том, чтобы для начала открыть глаза.

Он чувствовал, как простыни под ним сбились в комья, как одежда, в которой он спал, прилипла к телу, пропитавшись потом и алкоголем. Он не помнил, когда разделся – и разделся ли вообще. Да и был ли в этом хоть какой-то смысл?

С трудом заставил себя открыть глаза: свет, просачившийся сквозь плотные шторы, заставил его вновь зажмуриться. Неспеша он приподнялся на локте, чувствуя, как мир качнулся перед глазами, и сел на краю кровати, опустив голову в ладони.

И вдруг – обрывок. Короткий, почти невесомый, но такой живой, что он задержал дыхание, боясь его спугнуть.

Её лицо. Её руки. Её голос, который он слышал сквозь звон в ушах.

Но было и что-то ещё. Вернее – кто-то. Некая тень в дверном проёме. Он ей кивал – кивал снова и снова, не говоря ни слова, да и не понимая,что ему говорят. Голос был чужим, но знакомым. Или нет? Он не мог вспомнить – голова не давала сосредоточиться.

– Ваше высочество? – голос слуги из-за двери был робким и даже испуганным. – Позвольте помочь вам с утренним туалетом?

Ноктифер не повернул головы. Не открыл глаз. Только сжал пальцы в кулаки и выдохнул одно-единственное:

– Проваливай.

Голос его был хриплым и оттого чужим. Слуга замер на мгновение, а потом шаги затихли в коридоре, и он снова остался один.

Ноктифер всё же поднялся. Мир вновь качнулся, но он удержался, ухватившись за спинку кровати. Подошёл к шкафу, открыл его, вытащил чистую рубашку и новые штаны. Рубашку он положил на край кровати, штаны – на уцелевший стул. Стянул с себя старые брюки – те упали на пол безвольной кучей. Он поднял их за низ, собираясь бросить в угол, – как из кармана выпал листок. Ноктифер заметил его только, когда его босая нога коснулась бумаги. Он опустил взгляд, наклонился, поднял листок, развернул и прочитал вслух с попытки четвёртой:

«Лилия здешних вод»

Он уставился на слова, чувствуя, как они отдаются в голове знакомым эхом. Он слышал их раньше – но где? Когда? Ноктифер провёл пальцем по бумаге, пытаясь нащупать ответ, но боль в висках вынудила его зажмуриться.

И вдруг – новый обрывок. Голос говорит, говорит, говорит... Это был Унсин? Отец? Это вообще мужчина был? Бессмыслица.

Он надел новые штаны, а забытая рубашка так и осталась лежать на краю кровати. Не хотел больше оставаться в этой комнате. Не хотел смотреть на эти стены, на эти пустые графины, на этот хаос, который сам же и создал. Ему нужно было выйти и проветриться. Хотя бы в сад.

Небрежной походкой он направился к двери, когда вдруг остановился. Вернулся к столу, взял листок, свернул его и сунул в карман.

Лишь в коридоре ему стало лучше: здесь и правда было прохладно. Ноктифер уже почти дошёл до выхода, ведущего в сад, когда на пути ему встретился Унсин.

– Доброе утро, племянник. Хотя-я-я, глядя на тебя, я бы сказал, что утро это выдалось не самым многообещающим.

Унсин перевёл взгляд на его голый торс, на растрёпанные волосы, на лицо – бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.

– Погода сегодня, говорят, обещает быть… свежей, – сказал он, разглядывая потолок. – Хотя кто знает, что принесёт этот день. Ветра, облака…

– Извини, – прохрипел Ноктифер. – Я спешу.

И он пошёл мимо, не зная, что Унсин благодаря насмешливой воле судьбы встретил уже другого собеседника: Некрия шла по коридору, сжимая в руке фотографию и пытаясь собраться с мыслями. Она знала, что должна поговорить с Унсином. Вот только не информация ей нужна была, а свобода – не просила с ней в игры играть, не просила в тайны и заговоры посвящать. Она просто хотела вернуть всё назад и лишиться очередных проблем.

– Нека, – мягко поклонился ей Унсин. – Вот так встреча.

Она остановилась в шаге от него и сильнее сжала фотографию. Но стоило ей поднять глаза… Не поняла, почему передумала.

– П-приветсвую, – натянула она на лицо непринуждённую улыбку и незаметно для него сунула фотографию обратно в карман платья. – Увидимся за завтраком?

Стоило ему кивнуть, как она мигом пошла прочь. Унсин даже обернулся – не привиделось ли ему её появление, но девушка действительно неслась по оживлённому коридору и… зачем-то свернула в сад. А там... Воздух и правда был утренним, но он не приносил ни облегчения, ни свежести. Мысли всё равно кружились в голове, цепляясь одна за другую, не давая сосредоточиться. Так Некрия почти дошла до старой ивы, когда заметилаего.

Ноктифер стоял у дерева, прислонившись плечом к шершавому стволу. Он смотрел куда-то вдаль. Его лицо было таким же растерянным, как и её собственное. Он её не заметил, поэтому уйти для неё было единственным верным решением. И она уже почти сделала шаг назад, когда услышала голоса. Некрия обернулась и увидела их – короля с королевой. Они шли под руку, что уже само по себе было странным. Лили что-то говорила, жестикулируя свободной рукой, а на её лице была улыбка – почти настоящая. Маэль молчал, даже не кивал, но слушал.

Она не слышала их слов. Она видела только их – таких… таких... неправильных в этом утреннем свете. И вдруг поняла, что не может позволить им увидеть себя, поэтому развернулась и почти побежала к Ноктиферу. Он поднял голову, услышав шаги, но не успел даже удивиться её внезапному появлению.

– Нам нужно спрятаться! – выдохнула она, хватая его за предплечье. – Сейчас! Пожалуйста!

Он в непонимании перевёл взгляд ей за плечо.

– Но от кого?

– Просто, – она дёрнула его за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. – Я не могу, чтобы они увидели... нас.

Больше он не стал спорить, как и не задал лишних вопросов. Он просто позволил увести себя за иву и претворился её массивной ветвью.

Они стояли близко. Слишком близко. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, он чувствовал, как дрожит её рука, всё ещё сжимающая его руку. Оба молчали, глядя сквозь листву на то, как Лили и Маэль проходят мимо.

Лили всё ещё говорила и улыбалась. Некрия не знала, почему этот образ так пугает её. Может быть, потому что она никогда не видела их такими. А, может быть, потому что она боялась, что если они увидят её здесь, с ним, то это наваждение рухнет.

– Ты хотела, чтобы я спрятался... от своих родителей? – спросил он тихо.

Некрия растерянно опустила глаза – и в ещё большем смущении отвернулась к стволу дерева, ведь облик Ноктифера… она только сейчас заметила его полуобнажённый вид.

– Я н-не знаю, – сказала она наконец. – Я просто... не хотела, чтобы они нас видели.

Он смотрел на неё ещё несколько мгновений, потом медленно кивнул.

– Хорошо, – хмыкнул он, растирая то место, где ранее держала его Некрия. – Я понял.

Они стояли в тишине сада, и ветер шевелил их волосы, играл с краями её платья, касался лица Некрии, остывшего после того, как жар паники начал понемногу спадать. Она всё ещё смотрела на иву и от этого, говорить ей было куда легче.

– Вы не можете ходить по дворцу в таком виде, – сказала она почти виновато.

Ноктифер посмотрел на себя – на голые ключицы, на испачканную обувь, – и безрадостно усмехнулся.

– Очередной урок?

– Нам нужно… – она запнулась, подбирая слова. – Вам нужно привести себя в порядок.

– Тогда... Пойдём?

И она послушно последовала за ним тенью. Молча, отстранённо, но без единой попытки возразить. Когда они вошли в его комнату, он подошёл к шкафу, достал чистую рубашку, очередные брюки. Некрия же стояла у двери, в упор изучая стену.

– Ты можешь… сесть, – сказал он, пытается сгладить эту неловкость. – Я быстро.

Она кивнула, но не села. Продолжила стоять, глядя на свои руки, сжатые перед собой, и чувствовала, как внутри неё растёт напряжение. Смотрела в стену, на трещину в штукатурке, на пятно от старого сырого пятна, и пыталась не думать о том, что он стоит в нескольких шагах от неё почти голый. Она не смотрела, не хотела подслушивать, но слышала шелест ткани, звук застёгиваемых пуговиц, его спокойное дыхание.

– Всё.

Теперь он выглядел почти нормально. Почти как тот Ноктифер, которого она знала. Неспешно он подошёл к столу, взял листок, который нарочно выложил, и поднёс его к свету.

– Я не помню, откуда у меняэто.

Она перевела взгляд на его пальцы, сжимающие бумагу, и в удивлении приподняла брови.

– Это… – начала она, и голос её дрогнул. – Это мне дал Унсин.

Ноктифер перевёл на неё взгляд.

– Унсин? – переспросил он. – Зачем?

– Я не знаю. Он сказал, что это… что-то важное.

Ноктифер также неспешно перевёл взгляд обратно на бумагу.

– Я должна была найти ответы, – затараторила Некрия оправдываясь. – Но теперь я не знаю, хочу ли их знать. Меня вообще… меня вообще не спрашивали!..

Он нарочно смял листок и шагнул к ней. Некрия вздрогнула.

– Тогда… Позволь мне помочь.

Некрия едва заметно кивнула, потом ещё и ещё, а чуть погодя и вовсе сделала шаг вперёд и осторожно каснулась его руки. Он не отстранился. Но тишина не длилась долго. В дверь постучали, хоть и не вошли. Некрия вздрогнула, отступила на шаг.

– Я не планировала мешать, – донесся чуть насмешливый голос Лили. – Просто хотела сказать, что завтрак будет через час. И я надеюсь, вы оба будете на нём присутствовать.

Некрия посмотрела на Ноктифера, потом на дверь.

– Ты боишься её? – спросил он тихо.

– Не знаю, – вновь обернулась она на него. – Но она… видит больше, чем говорит.

Ляпнув даже не подумав, Некрия тут же прикрыла рот ладонью и в растерянности забегала взглядом по полу. Думать, думать, думать…

– Я нашла фотографию, – почти не соврала она, доставая из кармана украденную вещь. – Она… кажется, она как-то связана с запиской.

– Фотографию? – переспросил он. – Какую…

Некрия суетливо подошла к нему почти вплотную, чтобы даже стены не смогли разглядеть лиц на старом снимке, и протянула её Ноктиферу. Тот нахмурился, пытаясь сосредоточиться: он помнил, как нашёл фотографию в кабинете отца; помнил, как смотрел на неё не один раз; но он не помнил, как потерял её, – и вообще терял ли.

– А-а-а, я, кажется, обронил её, – протянул он неуверенно. – Не помню точно, кто вторая дама, но моя ба…

– Да, там Гохия, – зашептала она, косясь на дверь. – И… ты…больше никого не узнаёшь?

Он внимательно посмотрел на снимок и отрицательно мотнул головой.

– А ты?

Некрия вновь покосилась на дверь и кивнула, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от страха.

– Это… Берта.

– Берта? – переспросил он. – Та… там на обороте.

Она кивнула, чувствуя, как почти упёрлась в тупик.

– Берта и Гохия, – повторила она ещё тише. – Но… я не знала, что они… были знакомы.

Урок сорок третий

Белая скатерть, тяжёлое серебро, хрусталь, ловивший скудный свет и разбрасывавший его по столу размытыми бликами – всё было куда торжественней обычного.

Переминаясь с ноги на ногу и явно не зная куда деть глаза от столь пристального внимания, Некрия пряталась в тени входа. Она чувствовала себя неподходящей и… неправильной даже для столь незначительного события, поэтому не знала, куда сесть, не знала, как себя вести, не знала, имеет ли право находиться здесь вообще.

Маэль уже занял своё место во главе стола. Лили неспешно усаживалась по правую руку от него. И хоть движения её были плавными, Некрия заметила, как пальцы королевы на мгновение дрогнули, задержавшись на его руке, прежде чем она отпустила её. Маэль на это никак не отреагировал, но Лили всё равно чему-то тепло улыбнулась и даже мельком, – до смешного хитро, метнула на него свой любопытный взор.

Морэн сидела молча. Она была единственной, кто не смотрел на Некрию – точно нарочно избегая «прислугу». Гохия, сидевшая напротив, взглянула на неё мимолётом и вновь перевела всё своё внимание на Лили. И во взгляде этом кроме зависти читалась разве что обида.

Унсин взял бокал, поднёс его к свету, рассматривая игру хрусталя, усмехнулся и сделал глоток. Он не смотрел на Некрию, но она чувствовала – он наблюдает, и наблюдает за всеми.

И Ноктифер. Когда она вошла, он чуть заметно выпрямился, улыбнулся и жестом пригласил её сесть рядом с собой. Некрия сделала шаг, второй… Она почти дошла до свободного места рядом с ним, когда голос Морэн остановил её своим безразличием.

– Опять?

Некрия застыла на месте: её плечи опустились, пальцы сжались в кулаки и тут же расслабились. Увидевший это Ноктифер, медленно перевёл взгляд с тарелки на Морэн, с Морэн на Некрию и, едва поборов отвращение к первой, всё же сказал:

– Она здесь по моему приглашению. Если у кого-то есть возражения, я готов их выслушать. Лично.

Некрия почувствовала, как все взгляды переметнулись с неё на него. Она не знала, что чувствовать – страх, облегчение, удивление. Лучше бы он вообще ничего не говорил.

Морэн медленно взяла приборы и, промолчав с минуту, всё же выдавила сухое:

– Как пожелаешь.

Ноктифер же не отвёл взгляда. И то ли с непривычки, то ли утро и правда было особенно-странным для каждого сидящего здесь – Морэн первая опустила глаза. Она отложила приборы, взяла бокал с водой, сделала глоток и откашлялась.

Некрия, всё ещё не веря в то, что произошло, медленно опустилась на место рядом с ним. Не смотрела на него – она прожигала взглядом свои руки, сжатые на коленях, и чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. Его рука под столом мягко коснулась её пальцев, из-за чего она замерла.

Завтрак продолжился. Слуги бесшумно разносили ароматные блюда, с разных сторон стало раздаваться то шуршание ног, то салфеток, то тихий смешок.

– Ты сегодня особенно молчалива, – негромко обратился Маэль к Лили. – Что-то случилось?

Лили подняла на него глаза и лукаво улыбнулась.

– Ничего, – ответила она. – Просто наслаждаюсь моментом.

Маэль не ответил, но его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем обычно. Он взял хлеб, отломил кусочек и макнул его во что-то тягучее. Гохия, с силой сжимавшая вилку, не заметила, как проткнула кусок птицы до лязга тарелки.

– Сегодня выдалось любопытное утро, – заговорил Унсин сам с собой, но так, чтобы все сидящие за столом услышали его речь. – Интересно, что принесёт нам вечер.

Никто не ответил, словно занят был чем-то своим, более важным. Лишь Морэн единожды чуть приподняла подбородок, словно готовая «что-то» оскорбить, но взгляд её, устремлённый на сына, выдавал ту её редкую уязвимость, которую за столом заметила только Некрия, – и то, потому что почти не притронулась к еде.

Когда завтрак подошёл к концу, все суетливо начали подниматься со своих мест. Некрия встала последней, чувствуя, как ноги её вновь стали подкашиваться.

– Спасибо, – сказала она тихо Ноктиферу, избавляясь от его руки. – За то, что…

– Я сделал это не для того, чтобы ты меня благодарила.

Она улыбнулась, задержалась, точно дожидаясь его, поэтому в коридор они вышли вместе. Некрия ощущала, как напряжение, копившееся внутри весь завтрак, начинает понемногу отпускать. Она перевела дыхание, и в этот момент мимо неё прошёл Маэль: уверенно и быстро, но когда поравнялся с Ноктифером, на мгновение замедлился:

– Зайди ко мне. Один.

Ноктифер кивнул, перевёл взгляд на Некрию, словно ожидая одобрения. Она чуть заметно кивнула, и этого правда оказалось достаточно.

В кабинете Маэля всё было по-прежнему – стопки документов, книг, диковинных вещей, – кто-то явно начал отправлять подарки заранее. Маэль сел за стол и разложил перед собой бумаги – те самые, которыми Ноктифер занимался последние дни: отчёты по северным провинциям, списки поставок, расчёты налогов.

– В третьей колонке ошибка. Проверь цифры, – говорил он сухо. – Это уже второй раз, когда ты допускаешь эту неточность.

Ноктифер кивнул, обещая исправить. Он слушал, но мысли его были заняты другим —её взглядом, её тающей улыбкой, тем, как она сжала его руку под столом. Он почти не слышал слов отца, только их звук, от которого клонило в сон.

И вдруг его взгляд упал на край стола. Там лежала стопка небольших карточек, размером с карманные часы.

Он протянул руку и взял одну из них, почти машинально, не думая. На ней оказалась свежая зарисовка, которую он чуть смазал пальцем, – силуэт искривлённого дерева, ветви которого тянулись к небу, как руки. Линии были лёгкими, будто их рисовала рука, привыкшая к самому тонкому перу. И внизу, маленькая подпись, почти неразличимая:«Лилия здешних вод».

Он перевернул карточку, но с другой стороны было пусто. Он взял следующую – пейзаж, поле, те же слова. Ещё одну – силуэт животного у водопоя. И снова – та же подпись.

– Что ты там нашёл? – голос Маэля вырвал его из оцепенения.

Ноктифер поднял голову, но не глаза. Он не знал, что сказать. Он не хотел говорить правду, но и лгать отцу было… опасно.

– Просто… старые рисунки, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я и забыл, что матушка рисовала.

Маэль не сказал ни слова – просто кивнул и вернулся к бумагам, давая понять, что разговор окончен. Ноктифер же вернул карточку на место, положил на неё первый попавшийся документ и не заметил, как перебил отца:

– Я могу идти?

Маэль кивнул, не поднимая глаз. Но всё же добавил:

– Завтра жду исправленные отчёты.

Ноктифер вышел из кабинета спокойной и даже расслабленной походкой, но чем ближе он подходил к собственным покоям, тем больше его шаг походил на бег. В его спальне всё ещё был беспорядок – сам ведь запретил слугам переступать за порог. Поэтому найти что-либо – было тем ещё вызовом.

Перерыл шкафы, ящики, старые коробки, заглянул под кровать, в углы, где годами скапливалась пыль. Он почти потерял надежду, когда его пальцы наткнулись на что-то твёрдое, задвинутое под кровать.

Это была старая шкатулка. Деревянная, потёртая, покрытая слоем пыли. Он вытащил её, сдул пыль и открыл. Внутри лежали десятки карточек. Все с рисунками. Все с подписью«Лилия здешних вод». Он не стал разбирать их —просто закрыл шкатулку, взял её и пошёл к ней.

Так, меньше, чем за пару минут, он пересёк сад, гостевой дворец и с грохотом ломился в знакомую дверь. Некрия открыла почти сразу, хоть и перепуганная до чёртиков.

– Я знаю, что значит«Лилия здешних вод», – сказал он хрипло. – Вернее, я знаю, кому принадлежат эти слова.

Он протянул ей шкатулку, зашёл в спальню и захлопнул за собой дверь. Пока он спешно расхаживал по спальне, она взяла её, открыла, и когда увидела рисунки и подписи, её глаза расширились от удивления.

– Я… уже видела такое, – прошептала она. – Я видела такие же рисунки.

Ноктифер остановился.

– Это невозможно.

– Я видела их!..

– Это тайное хобби моей матушки. Она рисовала их для себя. Никто не знал о них. Никто, кроме меня и отца.

Но Некрия, перестав скрывать испуг, отрицательно покачала головой.

– Я видела их, – повторила она. – Это точно… Это были они.

Ноктифер сорвался с места, подошёл к ней, шкатулку забрал, чтобы ещё раз перебрать её содержимое, но ничего не изменилось – буквы по-прежнему были на своих местах.

– Где? – спросил он почти беззвучно, возвращая шкатулку Некрии. – Где ты их видела?

Она подняла на него глаза – такие же растерянные, как и у него.

– В агентстве, – тихо сказала она. – У… Берты.

Урок сорок четвёртый

Некрия смотрела на потёртые ступени, на пыльные окна, за которыми угадывался знакомый беспорядок, на лужи, что не успевали просыхать и уже давно стали частью Агентства.

Ноктифер вышел из кареты первым. Он не оглянулся на неё, но задержался у открытой дверцы, подавая руку. Некрия перевела на неё взгляд, смутилась немного, словно даже не прикасаясь, чувствовала жар его пальцев. И опередив глупую борьбу с «нельзя» и «надо», положила свою ладонь сверху.

– Готова?

Некрия одним лёгким движением спрыгнула на землю, кивнула и потянула на себя руку. С сопротивлением столкнулась, – хоть и на долю секунды, и принялась приглаживать платье.

– Я рядом.

«Это не успокаивает», – так и хотелось ей сказать, но она лишь молча кивнула и одарила его едва заметной улыбкой.

Они вошли в агентство без единого звука, словно нарочно раскрывая своё намерение – воры ведь именно так поступают? Берта по-прежнему сидела за своим столом, барахла на котором, казалось, прибавилось с лихвой.

– Госпожа… Берта, – откашлялась Некрия. – Мы вернулись по поводу подарка для Владыки. Вы обещали найти что-то подходящее.

Берта даже не дёрнулась. Медленно она подняла на неё глаза и почти равнодушно, но с тоном, где оставалось место уважению, произнесла:

– Как скажешь.

– Но если мы помешали, только намекните.

Берта перевела на него замыленный взгляд, неспешно отодвинулась от стола и, выйдя из-за него, глубоко поклонилась Ноктиферу.

– Прошу прощения, – сказала она наконец. – Я имела дерзость не заметить вас в этом… печальном месте.

– Д-да не так уж ты его и запустила, – хмыкнула Некрия и тут же осеклась, увидев неподдельное раздражение во взгляде Берты. – Н-не буду мешать.

Некрия добежала до диванчика, смела в кучу всё, что мешало ей сесть и тихонько спрялась среди оставшегося бардака. Берта на это только вздохнула, повернулась к Ноктиферу и вновь поклонилась.

– Позвольте вас сопроводить.

Она прошла в соседнюю комнату, которая больше напоминала чулан. Ноктифер пошёл следом, даже умудрился что-то спросить – что именно, Некрия не расслышала. Да и не догадалась она, что сделал он это нарочно: чтобы Некрия, вставая с дивана, не сдала себя при первом же скрипе старой мебели.

Знала, что у неё мало времени, но её руки дрожали, а ноги не слушались. В последний раз такое было… всегда?

Она подбежала к столу – ничего. Ящики тумб – пусто или только бумаги. Проверила шкафы, полки, коробки, которые стояли в углах. Ничего. Уже почти потеряла надежду, когда её взгляд упал на старую вешалку, стоявшую у стены.

На ней по-прежнему висела одежда – это всегда было странным. Платья, костюмы, которые, казалось, никто не носил уже много лет. Одно из них было особенно старым – из тяжёлого хлопка, когда-то голубого, но теперь выцветшего до серого. Оно было не по моде, не по возрасту, не по фигуре – но когда-то оно явно было дорогим.