Текст книги "Агентство неслыханной щедрости (СИ)"

Автор книги: Анна Ротш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Некрия подошла к нему, провела рукой по ткани, а затем засунула руку в карман и что-то нащупала на самом дне. Это были зарисовки. Такие же, как в шкатулке. Те же линии, те же подписи.«Лилия здешних вод». Она не стала разглядывать их – она просто схватила их и сунула в свой собственный. А обернувшись – заметила, что оставила беспорядок.

Платье сбилось, поэтому она попыталась поправить его, но руки дрожали, и она только хуже запуталась в ткани. А когда услышала шаги, замерла, вновь засуетилась и… Их взгляды пересекли, но Берта сочла нужным не задерживаться на ней дольше положенного – к столу подошла, вытащила товарный чек с уже подготовленным текстом и печатью, и протянула его Ноктиферу.

– Надеюсь, мой жалкий вкус пришёлся вам по… душе.

Некрия оббежала её, спряталась за мужской спиной, а потом и вовсе шмыгнула к двери.

– Я выскажу свою благодарность позже, – учтиво кивнул Ноктифер, беря листок, – а пока прощу прощения, мы изрядно задержались.

Берта вновь поклонилась и не смела поднять головы, пока Ноктифер не вышел за порог. Она знала, что Некрия задержится – как бы девчонка не глупила, вперёд королевской семьи точно бы не полезла. Поэтому была довольно громкой, сказав ей, стоило тяжелым шагам стихнуть:

– Скажи лучше по-хорошему – что вам было нужно?

Некрия лихорадочно затеребила ткань платья и отступила на шаг – порог переступила.

– Я лишь выполняю свою работу.

– Работа, – приподняла бровь Берта. – Да. Конечно.

Некрия выбежала из Агентства и едва не врезалась в карету. Уже потянулась к ручке двери, Ноктифера не заметив, когда почувствовала, как его рука мягко, но настойчиво коснулась её запястья. Она замерла, обернулась, и… рассмеялась.

– Не в карету, – сказал он тихо. – Пока рано.

Улыбка исчезла, она нахмурилась, не понимая. Он же отпустил её запястье, но его пальцы всё ещё почти касались её ладони.

– Нам нужно подумать, – продолжил он почти монотонно. – Место, где мы можем побыть вдвоём… Где нас никто не услышит.

– Я… я знаю одно, – сказала она, стараясь, чтобы голос не выдавал волнения. – Оно… непопулярное, но хорошее. И т-там тихо!..

– Тогда веди.

Ноктифер отдал приказ кучеру, а сам последовал за ней через узкие улочки, петляющие между старыми домами, мимо закрытых лавок и пустующих двориков. Так вскоре она привела его к маленькой кофейне, затерянной в лабиринте переулков. Старая, едва сводившая концы с концами, но, к удивлению Ноктифера, и правда уютная.

– Здесь редко бывают гости, – толкнула она дверь плечом, чувствуя, как его взгляд скользит по её шее. – Хозяин… он не будет мешать.

Они сели за столик в углу – подальше от окна, подальше от двери, подальше от света. Кофейня была пуста, только хозяин дремал за стойкой, поэтому из-за царившей тишины Некрия, к сожалению, слышала даже собственное дыхание.

Она сама сходила за стойку. Сама выбрала чашки, налила что-то из чайника и на свой вкус отобрала несколько наисвежайших кексов в виде лапок маленького зверька. Поставив всё перед Ноктифером, она сунула руку в карман и замялась.

– Я не знаю, как говорить с вами о том, что мы нашли.

– Я не знаю, как говорить с тобой вообще.

Некрия хмыкнула, опустила глаза и начала выкладывать на стол всё, что нашла у Берты: зарисовки, листки, смятые бумаги. Она раскладывала их аккуратно, стараясь не смотреть на него, стараясь не думать о том, что они сейчас делают. А он всё продолжал прожигать её внимательным взглядом. Только уже не украдкой, а с вызовом что ли. И если бы она продолжила молчать, то в какой-то момент, – он мог бы поклясться, забылся и сорвался с места.

– Они такие же, – сказала она тихо. – Но… другие.

Как же он себя пересилил, чтобы наклониться и перевести взгляд на рисунки. Но линии и правда были неровными, почти дрожащими, как будто их рисовала неуверенная в себе рука. Подписи были теми же —«Лилия здешних вод», – но почерк был другим – более неаккуратным.

– Это не матушка, – сказал он глухо, откинулся на спинку стула и потёр левый рог. – Похоже, но-о-о что-то не…

– Некрия! – воскликнул незнакомец, ставя корзину со специями на стол. – Давно тебя не было! Как…

Некрия увидела, как взгляд Ноктифера, скользнувший по её лицу, остановился на гриме.

– Простите, – убрала она волосы за ухо, – вы, наверное, ошиблись. Я здесь впервые.

Грим замер на мгновение, его глаза расширились от удивления. Он перевёл взгляд с неё на Ноктифера и обратно, а потом расплылся в безобразной улыбке.

– По-о-о-онял! По-о-о-онял!

– Он знает тебя, – как-то обиженно буркнул Ноктифер и отпил из кружки.

Она кивнула, чувствуя, как её щёки заливает жаром.

– Он… он просто знакомый. Я часто приходила сюда п-по поручению...

Ноктифер смотрел на чашку ещё мгновение, потом медленно кивнул и взял одну из карточек, лежащих на столе. На ней было изображено кривое, почти гротескное животное – с длинными ногами и непропорционально большими ушами, стоящее на фоне странного, искажённого пейзажа.

– Это похоже на то, что я видела в детстве, – прошептала она мягко. – В отдалённых местах, где я выросла. Там было много таких… странных созданий.

Он посмотрел на неё с любопытством.

– Ты выросла в отдалённых местах?

Она кивнула, в сотый раз краснея. А он просто взял следующую карточку – с изображением старого, покосившегося дома, стоящего на краю поля.

– А это? – спросил он, протягивая ей карточку.

Она взяла её, пальцы тут же дрогнули.

– Это похоже на дом, в котором я жила. Он был таким же… кривым, как… клюка.

Некрия взяла следующую карточку, потом ещё одну. Она раскладывала их на столе, пытаясь найти закономерность или найти общие черты. Но чем больше смотрела на них, тем больше понимала – это не просто рисунки, которые кто-то делал от скуки. Не просто старые бумаги, которые пылились в кармане забытого платья. Это было что-то другое и что-то до… омерзения личное. Что-то, что заставляло её внутренне сжиматься и чувствовать, как внутри неё разрастается почти болезненное узнавание.

– Украла, – прошептала она с разрастающейся нездоровой улыбкой на губах. – Я украла её жизнь.

Урок сорок пятый

Агентство выглядело иначе: не таким запущенным и не таким пыльным – но уже чувствовалось, что время здесь беспощадно. Некрия сидела на низкой табуретке у стены, сжимая в руках лист бумаги и угольный карандаш. Ей было лет четырнадцать – худая, с острыми коленями, с волосами, которые вечно лезли в глаза, и с таким испуганным выражением лица, будто она ждала, что её вот-вот выгонят за дверь.

Берта стояла за своим столом, который тогда был почти пустым. Она смотрела на девчонку безжалостным взглядом, скрестив руки на груди.

– Пиши, – приказала она безразлично. – С самого начала: имя, место рождения – всё, что сможешь вспомнить.

Некрия судорожно сжала карандаш, уставилась на чистый лист и замерла. Она провела пальцами по бумаге, будто пыталась нащупать слова, но они не приходили. Тишина затягивалась, и чем дольше она молчала, тем тяжелее становился взгляд Берты.

– Я… – начала она и запнулась. – Я не помню, как звалось дерево за домом. Но-о-о оно там было!.. Большо-о-ое! С к-корявыми вет… вями…

Берта медленно выдохнула.

– Ты не можешь не помнить собственную жизнь.

Некрия подняла на неё глаза, полные детской растерянности.

– В этом и проблема, – сказала она тихо. – Ведь эта жи…

Берта резко подошла ближе и на одном дыхании, словно пытаясь заглушить что-то неприятное, выпалила:

– Безымянный!.. Такое имя ты дала осокорю!..

Некрия сжала карандаш так, что он чуть не треснул.

– Но я… – сказала она чуть громче и тут же, сдавшись, вздохнула. – Я помню поле. Я помню траву, которая резала ноги. Я помню, как бежала по… полю, и оно было таким зелёным, таким… н-немягким.

Берта прищурилась.

– Акосо.

Некрия кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то дрожит.

– Я помню, как я плакала. Я помню, как мать…

Она замолчала, потому что на деле не помнила собственную. От этой мысли должно становиться… холодно, но она не чувствовала ровным счётом ничего.

– Имя того, кто просил тебя собрать акосо?

Некрия замерла, пытаясь вспомнить. Что-то смутное, что-то… сложное…

– Нет, – сказала она наконец. – Я только помню, что он… был?..

– Это хорошо, – медленно кивнула Берта. – Некоторые вещи лучше не помнить.

– Но я… – замялась она и стала тише. – Я могу оставить себе хотя бы имя? Просто Лилиан… Оно… оно как будто не п-подходит такой…

Берта побелела. Она выпрямилась, из-за чего Некрия невольно отшатнулась.

– Как ты?.. – переспросила Берта не своим голосом. – Где ты слышала это имя?

Некрия растерянно заморгала, не понимая, что происходит.

– Я… я нашла его в документах. Там было много имён, но это… это запомнилось. Оно такое… необычное для здешних мест.

Берта подошла к ней вплотную.

– Не смей!.. – пригрозила она ей. – Это имя!.. Ты его не слышала, ты его не видела, ты его не знаешь. Поняла?

Некрия кивнула, впервые за последние сутки ощущает настоящую опасность. Холодок пробежал по горлу и растворился в зоне лопаток только после того, как Берта отступила на шаг, а её лицо снова стало спокойным и почти безразличным.

– Ты будешь работать у меня, Некрия, – сказала она чуть громче. – Ты никогда, слышишь, никогда не будешь искать ответы на вопросы, которые тебе не задавали.

Наше время

Карета мерно покачивалась на ухабах, убаюкивая Некрию. Она сидела, прижавшись виском к холодному стеклу, и смотрела на проплывающие мимо улицы, но не видела их. Перед её внутренним взором всё ещё стояли рисунки. Эти чёртовы каракули…

Она не заметила, как Ноктифер наблюдал за ней всю дорогу. Не заметила, как его пальцы, лежащие на колене, чуть заметно сжались, будто он хотел протянуть руку, но не решался. Не заметила, как он отвёл взгляд, чтобы не смущать её, и как снова посмотрел – украдкой, но жадно, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку её профиля.

Он утаил… Вернее, она не услышала, а он не стал её теребить новой догадкой —не сказал ей о карточке. Да, очередной рисунок, но на этот раз не случайный: две фигуры, когда-то… явно существовавших. Он спрятал его во внутренний карман, поближе к сердцу, и решил, что разберётся с этим сам. А если, вдруг, не выйдет – подумает над попыткой вновь.

Очередное державу: остановка, протянутая рука, ожидание.

– Я подготовлю план занятий на завтра, – сказала она отстранённо. – Постараюсь успеть к обеду.

Так, в своих мыслях, она ушла в сторону гостевого дворца. Ноктифер смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в тени арки. Потом развернулся и направился к главному дворцу. Он не сказал ей, куда идёт, – хотя она бы всё равно не услышала, да и дорога оказалась не такой дальней.

К слову, ни кабинет, ни его хозяин не изменяли традициям – работа, работа, работа с перерывами на тщетные празднества. Маэль что-то методично писал в одном из документов, когда Ноктифер спросил разрешения войти. Он не поднял глаз, не предложил сесть, он даже не сделал паузу. Да и Ноктифер не стал ждать приглашения. Он опустился в кресло напротив – не потому что хотел бросить вызов, а потому что стоять ему было тяжело: ноги гудели после долгой дороги, а голова была слишком полна мыслей, чтобы думать о приличиях.

– Я забыл о твоём задании.

Маэль кивнул, не отрываясь от бумаг.

– Не уверен, что в ближайшие дни найду время для правок.

Маэль снова кивнул.

– Но ещё при прошлой проверке я заметил кое-что в поставках, – продолжил Ноктифер. – Там есть закономерность. Если её использовать, можно сократить расходы на четверть.

Перо остановилось. Маэль медленно поднял голову и смотрел на сына дольше, чем обычно. Потом отложил перо.

– Продолжай, – сказал он ровно.

Ноктифер сделал глубокий вдох.

– Отец, многих ли доверенных лиц ты сменил за годы правления?

Ни тени удивления, ни раздражения не было на лице Маэля.

– Странный вопрос.

– Резонный, – не отвёл взгляда Ноктифер. – Я лично не припомню ни души, но при этом есть чувство, словно знаком с одним заочно.

Маэль молча придвинул к себе отложенный документ, но писать не спешил.

– Ты спрашиваешь напрямую.

– Я не знаю, как спросить иначе.

– Если бы ты знал, что спросить, ты бы давно это сделал.

Ноктифер не понимал, что это значит. Он не знал, что стоит за этими словами. Но догадался, что отец что-то скрывает.

– Почему я не помню? – спросил он тихо. – Что случилось?

Маэль сменил перо, перелистнул страницу и вернулся к письму.

– Это нормально.

– Это не нормально.

Всё также без эмоций Маэль сменил перо на печать.

– Для того, кого ещё не было в помине – нормально.

Молча Ноктифер полез в нагрудный карман и, вытащив карточку, положил её прямо на документы.

– Кто он? Я точно его…

– Значит с девушкой уже разобрался, – на мгновение перевёл свой взгляд Маэль с документа на рисунок. – Однако ты не должен искать ответы в чужих жизнях.

– А если я уже нашёл?

Маэль откинулся на спинку кресла: кончики рогов в свете настольной лампы блеснули особенно зловеще. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно сжались – жест, который Ноктифер видел впервые.

– Тогда тебе придётся решить, что с этим делать.

Ноктифер смотрел на отца, и в его взгляде был вопрос, который он не задал. Маэль смотрел на сына, и в его взгляде был ответ, который он не дал. Бесполезно.

– Я могу идти?

Маэль кивнул и вернулся к бумагам. Перо снова заскрипело по строке.

Ноктифер встал, забрал рисунок, к двери подошёл и уже взялся за ручку, когда решил обернуться: но Маэль по-прежнему был занят бумагами.

День был длинным – слишком длинным, чтобы его можно было просто забыть, и слишком коротким, чтобы успеть понять всё, что он принёс. Ужин давно начался. Слуги сновали по коридорам с подносами, из столовой доносился приглушённый звон приборов, и всё во дворце шло своим чередом.

Но Некрии за столом не было. Ноктифер заметил это сразу, хоть и долго не хотел признавать очевидное. Пустое место давило на него всю трапезу. И когда ужин подошёл к концу, он не стал дожидаться десерта. Просто встал, коротко извинился и вышел.

В отличии от Некрии, Ноктифер не взял еду, – не подумал. Он просто шёл к цели, не видя и не размышляя наперёд, ведь единственная мысль о её повторном побеге… На этот раз он воспринял бы его иначе.

Не постучал, а просто толкнул дверь и вошёл: Некрия сидела на полу спиной к кровати, поджав под себя ноги и обложившись бумагами. Они были везде – на коленях, на вещах, парочка даже на стене. Смятые, перечёркнутые, пустые. На некоторых виднелись обрывки фраз, на других – только линии, которые ни к чему не вели. Когда он вошёл, она подняла на него удивлённые глаза и натянуто улыбнулась.

– В-ваше высочество, – голос её прозвучал слишком легко для того, что она чувствовала. – Я пропустила ужин. К-какая жалость.

Ноктифер, что только после увиденного смог перевести дыхание, плечом упал на дверной косяк и скрестил руки на груди.

– Что ты делаешь?

– Работаю, – она пожала плечами, будто это было очевидно. – План занятий. Помните, я говорила?

Он подошёл ближе. Опустил взгляд на листы, которые лежали у её ног. На одном было написано что-то про «влияние» и тут же зачёркнуто. На другом – про «репутацию» и снова перечёркнуто. На третьем – игра, напоминавшая лабиринт.

– Это не похоже на план.

Она безрадостно усмехнулась.

– Это… попытка.

Ноктифер присел перед ней на корточки, подобрал один из черновиков и тихо вздохнул.

– Может, тебе стоит отдохнуть?

Она покачала головой.

– Я не устала.

– Ты выглядишь уставшей.

– Я выгляжу как очень ответственный служащий. Э-э-это разные вещи.

Он без улыбки посмотрел на неё ещё мгновение, потом сказал:

– Пойдём немного прогуляемся.

Она подняла на него глаза и с сожалением отвернулась, чтобы взять новый лист.

– У меня слишком много работы. Я… я вообще хотела лечь пораньше.

Что-то внутри кольнуло – может у него, а, возможно, у обоих сразу, ведь лица их почти синхронно выдали одну эмоцию – досаду. И если Некрия готова была вот-вот сдаться, лишь бы её больше не беспокоили, то Ноктифер был настроен решительно.

– Тогда я останусь.

Она нахмурилась.

– Что?

– Я останусь, – повторил он. – Если ты не хочешь, чтобы я был в комнате, я буду у двери.

– Это… – начала она и запнулась. – Это неприлично.

– Возможно.

– Ваше высочество…

– Нокт.

Она тут же подавила улыбку – не меняется, но промолчала.

– Я вернусь утром, – сказал он, вставая с пола. – И мы вместе подумаем над нашим планом.

И он правда развернулся и вышел. Дверь за собой закрыл, а потом Некрия услышала, как он прислонился к стене. Слышала, как протяжно выдохнул и, кажется, влепил себе по лицу.

Ночь же пришла быстро. Слуги давно разошлись по своим углам, коридоры опустели, и только редкие тени сновали по стенам. Не слышно было даже насекомых, что говорить о ночных птицах, – а они и правда существовали.

Ноктифер сидел на полу, вытянув перед собой ноги и запрокинув голову. Он не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Потерял счёт. В этой тишине минуты текли медленно, и в каждой из них он успевал передумать сотни мыслей.

Он сидел здесь, потому что не мог уйти. Потому что где-то там, за этой дверью, была она. И он не мог оставить её одну – не после всего, что случилось, не после того, как увидел её на полу с этим затравленным взглядом, который она так старательно прятала за улыбкой.

Но дело было не только в этом. Он думал. И чем больше он думал, тем яснее понимал одну простую вещь: ответы нужны в первую очередь ему самому.

И если живой не хотел с ним говорить, то почему бы не попытаться узнать всё у места, где всё началось? Только надо быть тихим. Очень тихим.

Он уже почти решился. Уже поднялся на ноги, уже сделал шаг к двери, когда она открылась сама: Некрия вышла в коридор и вздрогнула, увидев его. На мгновение в её глазах мелькнул страх, но потом она узнала Ноктифера и выдохнула, прижав руку к груди.

– Ваше высочество, – прошептала она, тяжело дыша. – Вы меня напугали.

Ноктифер окинул её взглядом, пока та извинялась: растрёпанные волосы, усталые глаза, тонкий халат, в который она куталась. Она выглядела так, будто не спала уже несколько дней.

– У меня есть предложение, – прошептал он. – Сомнительное, однако, возможно, занятное.

Она вопросительно склонила голову на левое плечо.

– Фотография, – шагнул он к ней и склонился губами к уху. – Я тогда нашёл её случайно, но…

Он сделал паузу, то ли подбирая слова, то ли для того, чтобы подольше вот так едва касаться носом её виска.

– Мне кажется, там есть ещё что-то, что мы не заметили.

– Вы предлагаете…

– Пока никто не видит.

Некрия обронила вздох, Ноктифер прикрыл глаза.

– Это… – прошептала она. – Это очень плохая идея.

– Я знаю.

– Нас могут поймать.

– Знаю.

– Это может быть опасно.

– Знаю.

Уголок её губ чуть заметно дрогнул.

– Так ты идёшь? – ещё ближе склонился он губами к мочке её уха.

Она вздрогнула, но не из-за страха или неприязни. Прохладными пальцами обхватила себя за талию и… решительно обернулась на него, своим носом коснувшись его, чтобы прошептать:

– Только если вы прикажете.

Урок сорок шестой

Дверь в кабинет Маэля была не заперта: никто не посмел бы войти к Владыке без его ведома. Это была не беспечность, а уверенность: страх – лучший замок.

В полумраке угадывались стеллажи с книгами, массивный стол, кресла. Всё было на своих местах, хоть и пряталось под покровом ночи.

Ноктифер не стал тратить время на осмотр. Он сразу подошёл к столу отца, без церемоний опустился в кресло и начал рыскать по ящикам. Он не боялся, – или делал вид, будто не боялся.

Пока он вынимал папку за папкой, Некрия в ужасе стояла у двери, не в силах отойти от двери. Поэтому первым, что оно осмотрела, было подобие мусорного ведра у самого выхода.

– Что ищем? – спросила она тихо, подходя ближе.

– Всё, – бросил он, не отрываясь от ящика. – Всё, что не так лежит.

Он вытащил кожаную папку и бросил её на стол. Некрия раскрыла её, начала перебирать листы – счета, отчёты, списки поставок, – иными словами «ничего сносного». Вторая папка. Третья. Четвёртая. Некрия проверяла за ним каждую – быстро, но внимательно, ища хоть что-то знакомое.

Бумаги летели на стол, шелестели, мялись под пальцами. Ни о какой тишине уже речи не могло быть.

– Здесь ничего нет, – прошептала она, откладывая очередной лист.

– Есть, – отрезал Ноктифер, вытаскивая следующую папку. – Должно быть.

Вскоре стол превратился в отвратительную кашу из бесполезной макулатуры, а Некрия перестала успевать за Ноктифером.

И вот, когда он вытащил последнюю папку – тонкую, почти пустую, – его пальцы задержались на дне ящика. Что-то было не так. Дерево звучало… глухо. Он постучал. Пусто. Он нажал – и дно поддалось.

Некрия заметила, как его спина напряглась, как пальцы вцепились в край ящика.

– Ваше высочество?

Он смотрел вниз, туда, где под деревянной крышкой открывалась тонкая, почти плоская кипа бумаг.

Некрия на цыпочках обошла стол и заглянула через его плечо: бумаги были не такими, как всё остальное в этом кабинете – пожелтевшие, с обтрёпанными краями, с печатями, которые уже почти не читались, с подписями, которые расплывались, как чернильные кляксы.

Ноктифер взял первую. Развернул.Свидетельство о происхождении– такое же, как те, что выдавали при появлении на свет, только почти ветхое. В графе«Начало рода»стояло два имени. Первое —Бертаника. Второе —Вэйлон. Оба были выведены разными почерками. В графе«Дитя»—Лилиан.

– Лилиан? – прошептала Некрия, читая через его плечо. – Ли-ли?..

Ноктифер кивнул.

Вторая бумага.Доклад о перемещении.Сухой, хоть и понятный язык.«В связи с невозможностью дальнейшего пребывания… передана под опеку… в поместье Тёмных вод… под попечительство госпожи Гохии и господина Вэйлона…»

И подпись – размашистая и незнакомая.

Третья. Ещё одна запись о рождении – и тоже Лилиан. Только в графе о родстве вместо Бертаники указана была«Гохия».

Четвёртая —медицинская справка.«Отсутствие чувствительности стоп. Множественные резаные раны. Лечение безрезультатно».

Пятая. Шестая. Всё одно и то же – разные даты, разные врачи, но один диагноз: стопы Лилиан не чувствовали боли, и никто не мог понять почему.

– Акоса… – прошептала Некрия, прикрыв рот рукой. – Не может…

Ноктифер перебирал бумаги одну за другой, его пальцы дрожали. Некрия читала через его плечо, едва успевая за скоростью, с которой он откладывал прочитанное. Она видела, как меняется его лицо. Как напрягаются скулы, как взгляд становится тяжелее.

Седьмая. Восьмая. Девятая. Списки. Выписки. Имена. Даты.

И среди этих бумаг —письмо в конверте. Конверт был открыт, края надорваны. Ноктифер вытащил листок. Развернул.

«Докладываю о том, что седьмого числа в собственном доме было найдено бездыханное тело некого господина Вэйлона из рода Тёмных вод. Личность установлена по остаткам одежды и перстню с родовым гербом. Подозреваемые не установлены».

Ноктифер перевернул листок. На обороте была приписка – торопливая и чуть кривоватая.

«Тело передано в поместье Тёмных вод его супруге госпоже Гохии. Двое тёмных – Лилиан и Унсин остались под её опекой. Дальнейшее расследование прекращено по личному распоряжению хозяйки дома».

И подпись.

Ноктифер положил листок на стол, чтоб протереть глаза – до конца те терпели темень.

– Это… – прошептала Некрия, но он перебил.

– Бред собачий.

Она посмотрела на него и снова начала перебирать бумаги. Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая. Справки. Доклады. Что-то о переездах. Что-то о лечении. Что-то о том, что девочка плохо спит. Что-то о том, что она отказывается есть. Что-то о том, что в итоге Лилиан была поймана слугой, в попытке сбежать.

Тринадцатая. Список. На нём были имена, написанные разными почерками. И лишь одно из них перечёркнуто.

Четырнадцатая – ещё одна бумага. Не справка. Не доклад. Просто листок. На нём был кривой рисунок жабы. И подпись:«Лилия здешних вод».

Пятнадцатая: ещё один список. Имена. Даты. Места. Она не успевала читать.

Шестнадцатая: справка о том, что девочка была в тайне рождена на Болотистых берегах.

Семнадцатая. Восемнадцатая. Девятнадцатая. Двадцатая.

Она перебирала их одну за другой, и в какой-то момент перестала понимать, что читает. Бумаги сливались в одно сплошное пятно. Имена, даты, диагнозы, списки, доклады. Даже чеки!.. Чеки там были!..

А потом она увидела ещё одну. Последнюю.Короткий доклад:«Наблюдение за Бертаникой продолжается. Существование непримечательное, работает круглосуточно в собственном агентстве. Примечание: тёмная отказывается носить новое. Причина неизвестна».

Некрия чуть сильнее сжала лист.

– Берта, – прошептала она. – Да что это во…

Ноктифер откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и закрыл глаза.

– Мы должны уходить.

Она кивнула. Начала собрать бумаги, и те, как назло, стали сыпаться из её рук. Принялась подбирать их, сгребала в одну кучу и… вновь застыла, наткнувшись на записку, которая явно была из их времени: и цвет листа, и свежесть чернил.

Едва дотронувшись, она отпряла от неё, как от огня и затеребила Ноктифера за рукав. Тот прищурился, к ней сполз, чтобы вслух прочесть короткое:

– Этой информации достаточно, сын?

Урок сорок седьмой

Даже цвет его рогов казался серым от усталости. Всю ночь он не спал, и сейчас, глядя в тарелку, чувствовал, как чудом удерживает внимание на нескольких бордовых ягодах, посыпанных сахарной пудрой.

На этот раз Некрия сидела напротив. И выглядела она не лучше – бледная, растерянная и совершенно... неголодная. Она не смотрела на него, а смотрела в свою тарелку, однако всё равно её не видела.

К счастью ли, за столом не было ни Морэн, ни Гохии. Благодаря их отсутствию, атмосфера за столом была спокойней обычного, хоть и спокойствие это было обманчивым. Возможно, всё дело было в Унсине, что расхаживал вдоль фресок, рассматривая их с праздным любопытством.

– Ты сегодня задумчив, – отложил вилку Маэль и взглянул на сына. – Что-то случилось?

Ноктифер поднял на него глаза: взгляд отца был почти безразличным – но где-то в самой глубине тёмных зрачков что-то вдруг треснуло.

– Ничего особенного, – ответил он. – Просто дурной сон.

Маэль кивнул и вернулся к еде. Некрия, всё ещё не поднимавшая глаз, почувствовала, как его взгляд на мгновение задержался на ней. Она сжала пальцы под столом и задержала дыхание, чтобы подавить дрожь в плечах. Но всё равно вздрогнула, стоило Лили подняться со своего места, а следом за ней последовал и Маэль. Лишь Унсин, словно нарочно, не спешил покидать зал.

– Нам нужно решить, что делать, – голос Ноктифера раздался прямо над её ухом, из-за чего она беззвучно вскрикнула. – Времени не так много, дворец уже начал готовиться к празднику.

– В-вы правы, – тихо отозвалась она, вставая. – П-предлагаю вернуться в агентство. Может быть, мы что-то упускаем или… Я постараюсь поговорить с Бертой.

Без поклонов, без прощаний – напрочь проигнорировав Унсина, они спеша направились к выходу. Дошли почти до ворот, где ждала карета, когда неожиданно столкнулись с королевой: спиной она прислонилась к дверце, и бездумно водила мысом дорогой туфли по влажной траве.

– Не думала, что слуги так скоро передадут мою просьбу, – сказала она, не поднимая глаз.

Некрия метнулась на Ноктифера, потом снова на Лили.

– Простите, матушка?

Лили чуть склонила голову набок, но взглянула не на сына, а на Некрию.

– День рождения моего мужа – грандиозное событие. Даже слуги должны быть при параде. Поэтому твоим стилем... – она сделала паузу, оглядев Некрию с головы до ног, —… я хочу заняться лично.

– Матушка, при всём…

– Моё время расписано по секундам.

Она открыла дверцу кареты и, игнорируя сына, жестом пригласила Некрию внутрь. Та же в панике посмотрела на Ноктифера: он сделал шаг вперёд, чтобы пойти с ними, но Лили остановила его одним движением руки.

– Лишние уши нам не нужны.

Некрии пришлось подняться в карету, а следом, словно обрывая все пути отступления, зашла и Лили. Дверца закрылась. Кучер тронулся.

Карета мерно катилась по мостовой, ни на секунду не отпуская Некрию из своих лап. Роскошный салон, приятный аромат воска, даже звуки певчих птиц слышались Некрии!.. А напротив – Лили. И хоть отвернись, хоть глаза закрой – королева от этого не исчезнет.

– Ты сегодня молчалива, – сказала наконец Лили. – Обычно... находишь, что сказать.

Некрия вздрогнула.

– Я... просто задумалась, ваше величество.

Лили чуть улыбнулась уголком губ.

– Как давно ты работаешь в этом странном месте?

– Достаточно давно, – сказала она уклончиво. – Я... плохо помню точную дату заключения договора.

Лили перевела на неё взгляд и внимательно оценила дрожащие уголки её губ.

– «Точная дата», – повторила Лили. – Странное словосочетание для работы, которая, судя по всему, была у тебя единственной.

Некрия сглотнула.

– Я не... – начала она, но Лили ласково перебила её.

– Мне просто... любопытно.

Некрия зачем-то кивнула.

– Та-а-ак... у тебя есть семья?

– Нет.

– Совсем никого? – Лили чуть наклонила голову. – Ни матери, ни отца, ни брата, ни сестры?

Некрия замерла.

– Я... рано лишилась всего, – сказала она тихо. – Так вышло.

Лили смотрела на неё ещё мгновение, а потом отвернулась к окну.

– Понимаю, – сказала она, словно потеряв весь интерес. – Одиночество – странная вещь. Оно либо закаляет, либо ломает. Иногда – и то, и другое одновременно.

Карета остановилась. Лили вышла первой, Некрия последовала за ней – в тот самый бутик, где она уже была с Ноктифером. Видимо, это было одно из популярных и донельзя дорогих мест. Да и клиентов, – наверняка, по той же причине, нигде не наблюдалось.

Хозяйка выбежала навстречу, но Лили равнодушно прошла вглубь зала и заскользила пальцами по тканям.

– Вот это, – сказала она, вытаскивая платье песчаного цвета. – И вот это. И то, что висит у окна.

Некрия осторожно отступила к тени стеллажа со шляпками.

– Иди сюда.

Некрия покорно подошла. Лили приложила платье к её фигуре, чуть склонила голову набок и прищурилась.

– Неплохо, – кивнула она. – Тебе идёт.

Она передала платье хозяйке и взяла следующее – малиновое.

– А это?

– Кра… красивое.

– Примерь.

Некрия взяла платье и закрыла за собой шторку. Спрятавшись за ней, она тут же прижалась к стене. Ткань соскользнула с её рук – они тряслись. Некрия бы и не прочь следом упасть, но там, за мнимой преградой, такого её поступка не оценят. Да и Лили ещё во дворце дала понять о времени.

Она вышла из примерочной примерно через минуту. Лили стояла у зеркала, держа в руках ещё одно платье – светло-голубое с открытыми плечами.

– Недурно, – сказала она, глядя на Некрию. – Но и не идеально.

Некрия не решалась поднять глаз.

– А как тебе это? – спросила Лили, чуть качнув светло-голубое платье.

Чудом и лишь на долю секунды Некрии удалось перебороть себя и взглянуть в сторону Лили.

– Оно... – начала она и запнулась. – Оно красивое.

– Но? – Лили чуть подняла бровь.