Текст книги "Бескрылая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35

– Право, я не хочу докучать тебе расспросами, но, дорогая, скажи, куда мы направляемся? – немного боязливо спросила Шарлотта, когда после довольно долгой езды ландо свернуло в мрачный, неприветливый и грязный переулок.

– К Джейн, – тихо ответила ей Вивиан.

– К той девушке, о который ты говорила сегодня? – уточнила Шарлотта.

– Да, к ней… Прости, что я не сказала сразу: возможно, ты не захотела бы поехать со мной в это довольно опасное место, но я благодарна тебе за поддержку. – Вивиан улыбнулась и взяла руку подруги в свою. – Признаться, мне было бы очень страшно оказаться в этой части города одной, – шепнула она Шарлотте.

– О, я и сама рада, что ты не одна! Здесь так страшно и мерзко! – так же тихо шепнула та подруге и, словно подтверждая свои слова, окинула улицу, по которой они проезжали, взглядом.

Это была одна из бедных окраин города, в которой жили рабочие, торговцы маленьких рынков, рыбаки и все те, кого судьба заставила родиться теми, кто должен тяжело трудиться, чтобы заработать себе на пропитание. Несмотря на то, что среди местных жителей встречались жулики, уличные воры, пьяницы и попрошайки, эти старые серые дома и трактиры с облезлыми стенами и полусгнившими вывесками были домами людей достойных. Почти каждый живущий на этой окраине просыпался рано утром, трудился допоздна и приходил домой, к семье, чтобы разделить с ней скудный ужин и лечь спать. Кто-то позволял себе выпить пинту эля в одном из трактиров, кто-то не имел денег и на обувь для своих детей, и те бегали по теплым летним улицам босые, а зимой – в грязных, обернутых вокруг ступней тряпках. Многие здешние были одеты весьма прилично, другие – ходили в лохмотьях. Кто-то зарабатывал непосильным честным трудом, кто-то воровством, жульничеством или попрошайничеством. Между окнами противоположных домов были натянуты длинные веревки, на которых местные жены, матери и бабушки сушили изношенную, заплатанную одежду. Прохожих было немного: работники и работницы находились в других частях города, на работе, и дома остались лишь молодые матери и старые, уже непригодные к труду старики, а также попрошайки и тунеядцы. Но по этим грязным улицам бегало много ребятишек, одетых в старые мрачные одежды. Дети играли с самодельными куклами, палками, камнями и всем, что попадалось им под руку. Несмотря на свою бедность, эти детишки были счастливы: они могли бегать и играть вволю, не задумываясь о том, что ждет их впереди. Эти дети были еще слишком малы для труда: те, кто был постарше, уже работали, зарабатывая своим детским трудом жалкие центы. А те, кто предпочитал не работать, а грабить, и те, что пропивали свою жизнь в трактирах, сидели, опершись на холодные камни домов и ждали, когда им улыбнется удача. И именно такой удачей стал для них этот красивый белый ландо, с двумя роскошно-одетыми девушками, сидящими в нем и прячущими свои холеные белые руки и лица под кружевными зонтиками. К счастью для девушек, угрюмый на вид верзила кучер, словно нарочно демонстрирующий кремневый пистолет, прикрепленный к его поясу, отбивал у здешней воровской братии желание ограбить двух невинных, но глупых девиц, посмевших заявиться в их королевство на таком роскошном ландо, с такими великолепными белыми лошадями и в таких дорогих платьях.

“Не нужно было надевать этот медальон! Как это ворье глазеет на него! – недовольно подумала Шарлотта, на шее которой сверкал большой круглый золотой медальон. – И ведь Вивиан тоже надела свою красивую птицу, хотя знала, что поедет в это место…. – Девушка мельком взглянула на шею подруги, и ее глаза широко распахнулись: – Но где же ее птица? Неужели ее уже успели ограбить?”

– Вивиан, где твоя золотая птица? – шепнула Шарлотта: она готова была тут же приказать кучеру повернуть ландо назад, чтобы найти грабителя и заставить его вернуть Вивиан ее драгоценность: кучер Эрик был высоким и крепким мужчиной, и никогда не расставался со своим пистолетом.

– Моя птица? Дома, в шкатулке, – улыбнувшись, ответила ей подруга.

– Но я видела его на твоей шее еще час назад! – настаивала Шарлотта.

– Ах, ты об этой птице! – отмахнулась от нее Вивиан. – Я сперва было подумала, что ты о моем золотом кольце. Моя цепочка сейчас надежно спрятано вот в этой сумочке. – Она нежно похлопала ладонью свою маленькую бархатную сумочку и вновь улыбнулась: – Прости, кажется, я забыла предупредить тебя о том, что и тебе следовало бы пока спрятать свои украшения: такие места, как эти, наполнены мошенниками и грабителями.

– Ох, да, ты права: кажется, мой медальон слепит их глаза. – Шарлотта торопливо сняла с шеи свое золотое украшение и протянула его Вивиан. – Прошу, моя дорогая, пусть оно пока побудет в твоей сумочке. Честно признаться, в этом месте я чувствую себя раздетым павлином! Мне здесь совершенно не по душе!

– Мне тоже, Шарлотта, но мне необходимо навестить бедную Джейн: она написала, что ее мать сильно повредила свои руки, – извиняющимся тоном сказала на это Вивиан, пряча украшение подруги в свою сумочку.

– Мне так жаль… Перелом?

– Бедняжка перевернула на себя котелок с кипящим супом, и обе ее руки сильно обожжены.

– Матерь Господня! Бедная женщина! Это просто ужасно! – Шарлотта глубоко вздохнула. – Но, Вивиан, возможно это Господь гневается на нас? Сперва заболела ты, затем – племянница мистера Крэнфорда, и вот теперь горе пришло в дом твой Джейн… Боюсь, как бы с моими дорогими родителями не случилась какая-нибудь беда! Море не прощает слабость, и стоит лишь буре разыграться сильнее, чем может вынести их корабль, может случится трагедия! – Девушка перекрестилась.

– Моя дорогая Шарлотта, не вздумай даже думать об этом! – нежно сказала ей Вивиан. – Они доберутся до Дании живыми и невредимыми, уладят там свои дела и вернутся к тебе… И мы попросим их устроить большой бал! Надеюсь, к тому времени Энтони тоже вернется в Лондон.

– Да, да, ты права… Мне не следует предаваться грусти и поддаваться этим темным мыслям…

– Приехали, мисс, – вдруг услышали девушки громкий бас кучера Эрика.

Подруги взглянули на дом, у которого остановилось ландо, и на лицах обеих пробежала тень страха и нежелания находиться рядом с этим мрачным старым деревянным домом, ни на этой пыльной, полной бродяг и пьяниц улице.

– Вивиан, ты уверена, что это правильный адрес? Джейн живет в этом страшном доме? – пролепетала Шарлотта, ежась, как от холода.

– Увы, моя дорогая, не всем повезло родиться в богатой семье, – нахмурилась Вивиан.

– О, я не желала обидеть Джейн, нет! Прости мне мою глупость! – поспешила оправдать свою нечаянную грубость бедная Шарлотта.

– Я не сержусь, моя дорогая, – широко улыбнувшись, сказала тронутая чистотой сердца подруги Вивиан. – Но мне нужно идти: надеюсь, Джейн дома. Если желаешь, можешь пойти со мной: я рассказывала ей о тебе.

– Это так приятно, правда… Но, милая, я думаю, мне лучше остаться здесь, с Эриком: вас с Джейн, должно быть, ожидает довольно интимная беседа, – деликатно ответила на это Шарлотта.

– Не скучай: я постараюсь не нарушать покой бедной миссис Грант и не задержусь в этом доме надолго. – Вивиан грациозно, не дожидаясь помощи кучера, вышла из ландо и, поднявшись по узкой скрипучей деревянной лестнице, робко постучала в тонкую, довольно шаткую дверь.

Но никто не откликнулся на стук и не открыл дверь, хотя в доме были слышны голоса. Вивиан постучала еще раз, в этот раз громче, но вновь осталась без ответа. Решив, что, должно быть, хозяева дома увлечены разговором, девушка твердо взялась за потресканную ручку и потянула на себя дверь, которая оказалась незапертой.

“Благородная леди, как же! – с иронией подумала Вивиан, осторожно зайдя в дом и тихо закрыв за собой дверь. – Ворвалась в чужой дом! Непрошенная! Словно я одна из тех грабителей, которые с таким восторгом глазели на ландо Шарлотты!”

– Если бы ты вела себя как подобает прислуге, а не наивно думала, что эта твоя мисс Коуэлл считает тебя своей подругой, то сейчас ты бы продолжала работать в Гринхолле и получать хорошие деньги! – насмешливо сказала Нэнси своей сестре, которая, сидя в крохотной кухне, на трехногой старой табуретке, чистила несколько картофелин и одну морковь, чтобы сварить их на обед для своей немощной матери.

– Ты не знаешь мою мисс Вивиан! Она хорошая и добрая! – твердо возразила Джейн: несмотря на то, что в словах ее старшей сестры была доля правды, она не желала, чтобы та очерняла имя ее дорогой подруги.

– Если она такая хорошая, как ты заявляешь, почему она до сих пор не нашла для тебя место? – криво усмехнувшись, воскликнула Нэнси и скрестила руки на груди. – Эта графиня не дала тебе рекомендаций, а значит, работа в домах знатных господ тебе теперь не светит! В трактире работать ты не хочешь… Ты, смотри, благородная слишком!

– А ты бы хотела работать среди похотливых и пьяных мужиков? – буркнула в ответ Джейн, ловко снимая ножом кожуру с овощей. Она была одета в старое серое платье, а ее волосы были заплетены в длинную темную косу. Глаза девушки были красными и опухшими: она много плакала, но все же не корила мисс Вивиан за свое увольнение, понимая, что всему виной была жестокость и злость ее бывшей хозяйки леди Крэнфорд.

– Да хоть среди них! Думаешь, мне легко продавать на рынке? Я должна стоять там целый день! С раннего утра и до темноты! В любую погоду! А дома у меня, если ты забыла, четыре голодных рта! Моему Оливеру всего девять месяцев, и ему нужна материнская грудь, но вместо нее он получает козье молоко! И я не жалуюсь! И знаешь, почему? Потому что знаю, что они – моя ответственность! Я должна кормить моих детей! Я и Джон! А ты, наивная дурочка, вместо того, чтобы помогать нашим родителям, сидишь на их шее! Теперь, когда наша мать не может работать из-за своих рук, наш бедный отец должен работать за троих! И не стыдно тебе? Нахлебница!

– Я попросила мисс Вивиан подыскать мне хорошее место и уверена в том, что скоро опять буду хорошо зарабатывать! Все, Нэнси, иди уже! Только и знаешь, что травить мне душу! – сердито вскрикнула Джейн, готовая расплакаться от обиды на справедливые упреки сестры, которые, однако, не приносили пользы, а лишь заставляли и без того страдающую девушку страдать еще сильнее.

– Да эта девица и пальцем не ударит, чтобы… – начала было Нэнси, как вдруг увидела красивую, богато одетую благородную леди, вошедшую в убогость и нищету дома ее родителей.

– Мисс Вивиан! – Джейн вскочила с табуретки, удивленная до глубины души: ее дорогая подруга была здесь! В ее доме! Она не побрезговала навестить ее!

– Добрый день. Прошу прощения за то, что посмела войти в ваш дом без приглашения, – приятно улыбаясь, сказала Вивиан сестрам Грант, которые с округленными от изумления глазами смотрели на названную гостью: Джейн – с восторгом, Нэнси – мысленно спрашивая себя о том, что из ее гневных речей успела услышать эта холеная аристократка.

– Мисс Вивиан! Вы здесь! – вновь воскликнула Джейн и, положив овощи и нож в небольшой чугунный котелок, принялась вытирать свои мокрые руки о подол своего платья. – Это Нэнси – моя старшая сестра, – торопливо добавила она, кивнув в сторону Нэнси.

– Добрый день, мисс, – вежливо поприветствовала Нэнси гостью и даже присела в книксене.

– Добрый день, Нэнси, – с легкой усмешкой сказала ей Вивиан, и та отчетливо осознала, что все сказанное ею в адрес мисс Коуэлл было той услышано. – Могу ли я попросить вас оставить меня и Джейн наедине?

– Конечно, мисс… Джейн, я буду в комнате матери. Хорошего вам дня, мисс! – Нэнси тут же покинула кухню.

– Проходите, мисс Вивиан! Проходите! – Джейн прошла к двери и закрыла ее, чтобы никто не смел подслушать ее беседу с подругой. – Я так рада видеть вас! Но, что вы здесь делаете? – спросила она, отодвигая один из узких жестких, но чистых деревянных стульев, стоящих у маленького обеденного стола. – Вот, садитесь, пожалуйста! Этот стул некрасивый и старый, но за за чистоту я могу поручиться!

– Спасибо, моя дорогая, – Вивиан охотно опустилась на предложенный ей стул. – Но ты тоже сядь.

– Да, да, сейчас! Только овощи почищу да на огонь их поставлю! – Джейн села на свой трехногий табурет и вновь ловко принялась за дело. – Вы приехали! Сюда! В трущобы! Не нужно было, мисс Вивиан! Могли бы просто отправить письмо!

– Ну, что ты, Джейн, я хотела повидать тебя, – просто сказала на это Вивиан. – Я вижу твои глаза, вижу, что ты плакала… И мне так жаль, дорогая, так жаль! И ведь твоя сестра права: я не такая хорошая и добрая, как ты считаешь… И, увы, я не могу дать тебе рекомендации, как ты того просила: только моя тетя вправе дать их тебе, ведь это в ее доме ты прислуживала, а не в моем.

– Ах, вы слышали эту болтливую Нэнси? – недовольно проворчала Джейн, нарезая овощи кубиками и кидая их в свой чугунный полный воды котелок. – Ей лишь бы обругать кого-нибудь. Она всегда меня ругает: Джейн, мол, ты вечно делаешь все не так!

– У вас такой опрятный дом, – вдруг, совершенно не к месту, заметила Вивиан, оглядываясь по сторонам. – Думаю, именно так люди видят “благородную нищету”: бедно, но чисто и опрятно.

– Благородная нищета! – хихикнула Джейн. – В нищете нет ничего благородного, особенно, когда дома кого-то ждут четыре голодных рта!

– Джейн, то, что случилось с твоей матерью… Я хочу помочь вам, – словно не услышав иронию в голосе подруги, тихо промолвила Вивиан. Она открыла свою сумочку и вытащила из нее довольно мятые купюры. – Здесь шестьдесят фунтов… Не так много, я знаю, но это все, что у меня есть…

– О, нет, нет, я не могу принять эти деньги! – нахмурилась Джейн. – Я знаю, что вы тоже бедны и не хочу забирать у вас последнее!

– Ты забываешь о том, что у меня нет матери с обожженными руками, которой требуется лечение, – напомнила ей подруга и положила деньги на стол. – Если не хочешь взять их для себя – возьми для своей бедной матери. А через месяц или два, даю тебе мое слово, ты будешь нанята к Сэлтонам! Увы, сейчас они в море, но Шарлотта обещала настоять на том, чтобы тебя взяли в их дом!

– Матерь Господня! Мисс Вивиан, вы просто ангел! – всплеснула руками обрадованная Джейн: – Ну, хорошо, я возьму эти деньги! Но сначала скажите, откуда вы их взяли?

– Мне пришлось кое-что продать, – уклончиво ответила ей Вивиан.

– Что продать, мисс Вивиан? – прищурила глаза Джейн. – Скажите правду!

– Кое-что из моих драгоценностей… Но не беспокойся: мне дали обещание дождаться, когда у меня появится возможность выкупить их, – улыбнулась Вивиан. – И, знаешь, моя мать всегда говорила моему отцу: “Это всего лишь вещь. И если эта вещь может спасти кому-то жизнь, именно в этом и есть ее ценность”. Твоя мать нуждается в помощи… Вы нуждаетесь в помощи! И я с радостью предлагаю ее вам. Это единственное, что я могу сделать для вас в данный момент. А когда я выйду замуж, то заберу тебя в свой дом, Джейн. Вот увидишь… Но, прости, мне нужно идти: Шарлотта ждет меня снаружи. Она вызвалась сопровождать меня. – Вивиан поднялась со стула и подошла к Джейн, которая тут же вскочила на ноги.

– Это правильно, мисс Вивиан! Нечего двум молодым аристократкам делать в нашей дыре! – отозвалась Джейн. Она все еще держала в руках очищенный картофель и небольшой, но острый нож. – В следующий раз захотите меня повидать – лучше напишите письмо, потому что благородным мисс не в честь дружить с такой бедной девушкой, как я.

– Глупости, – отмахнулась Вивиан и потрепала подругу по щеке: – Надеюсь, твоей матери скоро полегчает. Помни: ты всегда можешь обратиться ко мне. За помощью, советом или деньгами, и не волнуйся, я придумаю что-нибудь.

– Мисс Вивиан, ну почему вы такая добрая? – широко улыбнулась Джейн. – Смотрите, как бы Лондон не съел вас с потрохами!

– Если Лондон попробует съесть меня, моя дорогая, он всего лишь обломает свои зубы, – со смешком сказала Вивиан. – Не нужно провожать меня: я знаю, где выход. Обязательно держи меня в курсе всего, что происходит с тобой и твоей семьей. И запомни: никаких трактиров! Если ты поработаешь там даже месяц, твоя репутация горничной будет испорчена.

– Это я знаю, мисс Вивиан, но вот моя сестра все ворчит… Да вы сами слышали! – фыркнула Джейн. – Но вы идите, идите. А то вашу мисс Сэлтон скоро украдут!

– Доброго тебе дня, моя дорогая Джейн! – Вивиан вышла из кухни, а затем покинула дом, к облегчению ожидающей ее Шарлотты, которой уже успело овладеть беспокойство.

Едва мисс Коуэлл вышла из дома, в кухне тотчас появилась Нэнси. Нэнси разбирало любопытство: что эта красивая благородная мисс забыла в доме ее матери? И не побрезговала ведь приехать!

– Что это? – увидев лежащие на кухонном столе купюры, строго спросила Нэнси свою сестру.

– Мисс Вивиан привезла деньги на лечение нашей матери! – торжественно заявила ей Джейн. – Шестьдесят фунтов стерлингов!

– Да ведь это целое состояние! – ахнула Нэнси. – Вот уж не думала, что этой твоей мисс есть дело до тебя и нашей бедной матери!

Джейн не ответила ей, а лишь бросив на сестру презрительный взгляд, подумала, что сам Господь послал ей этого рыжеволосого ангела, ее мисс Вивиан.

– Наконец-то мы выбрались из этого жуткого места! – с облегчением вздохнула Шарлотта, когда ее белое ландо вновь покатилось по одной из красивых многолюдных центральных улиц города. – Но как жарко сегодня! Нужно было взять с собой веер!

– Ты права. Но после дождливых дней так приятно вновь увидеть яркое солнце! – радостно заметила Вивиан. Передав Джейн деньги, девушка словно изменилась: еще недавно угрюмая и молчаливая, она превратилась в щебечущего соловья, радующегося всему вокруг. Она была рада, что смогла хоть чем-то помочь Джейн в ее сложной ситуации, и драгоценностей, которые она заложила у одного честного, но достаточно скупого ростовщика, ей было не жаль. Лишь одну драгоценность она отдала ростовщику с нежеланием: золотую цепочку с птицей, доставшуюся ей от матери. Но девушка была уверена в том, что немец-старик Вертен сдержит свое слово и дождется, когда владелица драгоценностей выкупит их, пусть даже с большими процентами: когда она станет герцогиней Найтингейл, ей больше не придется считать каждый цент, и она без труда сможет выкупить не только свои, но и все драгоценности в лавке ростовщика Вертена. Но об этом Вивиан предпочла молчать, так как не желала, чтобы Шарлотта вдруг решила выкупить ее драгоценности и отдать их подруге: Вивиан было неловко даже думать об этом.

– Ты голодна? – осведомилась Вивиан у подруги. – Не желаешь ли поехать к миссис Дэвидсон и заказать платья? Боюсь, это займет весь сегодняшний день, ведь мы собираемся сменить твой гардероб полностью, а с этим нельзя торопиться.

– Признаться, я бы предпочла стакан холодного лимонада… Эта жара отбивает всякую охоту к пище, – ответила Шарлотта.

– У миссис Дэвидсон тебе подадут не только холодный лимонад, но и вкусные пирожные, – обрадовала ее Вивиан.

– Что ж, едем к ней! – радостно воскликнула та. – Ах, Вивиан, я просто умираю от предвкушения! И ты ведь поможешь мне с выбором? Твои платья просто великолепны!

– Твои новые платья будут ничуть не хуже! А когда твой заказ будет выполнен и доставлен, ты тотчас должна будешь все примерить! – звонко рассмеялась на это Вивиан. – Не могли бы мы заехать в Гринхолл на обратном пути? Мне нужно узнать, не получали ли там письмо для меня из Кэстербриджа. Я написала своим, что теперь живу у тебя, и дала свой новый адрес, но, возможно, Крэнфорды уже успели получить письмо, предназначенное мне.

– Но Крэнфордов нет в Лондоне, – напомнила ей Шарлотта.

– Но их дворецкий все еще здесь. В этом я уверена. Он знает меня и с легкостью отдаст мне мое письмо. Если, конечно, такое имеется.

– Мы обязательно заедем в Гринхолл. Но, дорогая Вивиан, что мы будем делать без моих родителей и твоего кузена? Чем мы себя займем?

– Мы будем наслаждаться уходящими летними днями. Ведь скоро лето превратится в холодную дождливую осень… Я не люблю осень и всегда болею в эти промозглое время года.

– А я люблю осень! – мечтательно сказала Шарлотта. – Эти яркие краски! Эта печаль! Как я люблю гулять по парку и собирать разноцветные опавшие листья для моего гербария! Ой, смотри: это ведь мадемуазель де Круа! – вдруг встрепенулась она и кивнула куда-то в сторону.

“Эта французская крыса вновь гуляет под руку с моим герцогом!” – насмешливо подумала Вивиан, встретив победоносный взгляд красавицы-француженки, которая, тоже увидев Шарлотту и Вивиан, тут же гордо вздернула свой красивый носик.

Однако герцог Найтингейл не заметил Вивиан, а та сделала вид, что это обстоятельство ее вовсе не беспокоит. Девушка знала, что рано или поздно этот мужчина женится на ней. В этом у нее не было никаких сомнений.

После посещения салона миссис Дэвидсон, счастливые и полные эмоций девушки поехали домой, по дороге не забыв заехать в Гринхолл. Письма для Вивиан там не оказалось, но, когда подруги уже сели в ландо, чтобы продолжить путь, из дома торопливым шагом вышла Эмили.

– Мисс Коуэлл! Прощу прощения! – воскликнула горничная.

– Эмили! – приветливо сказала Вивиан.

– Мисс Коуэлл! Не знаете ли, когда вернутся леди и мистер Крэнфорд? – слегка запыхавшись, спросила Эмили. Она остановилась у ландо и с надеждой в серых глазах взглянула на племянницу своей хозяйки.

– Мой кузен написал мне… Месяц, возможно, два, – задумчиво сказала Вивиан, пытаясь вспомнить, что конкретно написал ей Энтони.

– Так долго… – почти неслышно прошептала Эмили и опустила голову. Затем она вновь подняла взгляд на Вивиан и сложила в мольбе руки: – Мисс Коуэлл, не могли бы вы отослать ему вот эту записку? – Она достала из кармана своего белого накрахмаленного фартука небольшой клочок бумаги, надежно перевязанный грубой толстой нитью.

– Записка от тебя? – поинтересовалась Вивиан, прищурив глаза: чутье подсказывало ей о том, что эта красивая молодая горничная была как-то связана с ее кузеном.

– Нет, нет, что вы! – воскликнула Эмили. – Знаете ли, тут недавно заезжал один из друзей мистера Крэнфорда и попросил передать ему записку, но, конечно, мистер Крэнфорд сейчас не в Лондоне…. А тут вы приехали, и мистер Браун вдруг вспомнил про эту записку и велел мне передать ее вам! – на одном дыхании сказала Эмили.

Вивиан внимательно всмотрелась в лицо горничной, но не нашла на нем и признака того, что искала: влюбленные девушки всегда краснеют, когда говорят о мужчине, покорившем их сердца, а лицо Эмили, наоборот, было бледным. Затем, взяв из рук Эмили записку, мисс Коуэлл покрутила ее в руках: бумага была белой и дорогой, и для этой покупки у горничной не нашлось бы лишних денег. Подумав, что ее подозрения напрасны и даже неуместны, Вивиан улыбнулась и пообещала горничной отослать записку мистеру Крэнфорду. И все же на ее сердце легла тень, а интуиция подсказывала, что что-то в этом деле было нечисто. Но Вивиан решила не думать об этом, ведь и без того из ее дум не выходили так много важных ей вещей.

Дорога в Деври – поместье Ричарда Крэнфорда, находящееся почти на самом севере Англии – в графстве Дарем, заняла у Крэнфордов три недели, но они стойко противостояли усталости, неудобствам и тревоге. Несмотря на то, что мать и сын останавливались на ночлег в придорожных гостевых заведениях, спали они плохо, ведь мысли каждого были с маленькой бедной Китти, которая с нетерпением ждала приезда бабушки и дяди. И, когда две кареты наконец-то заехали в великолепный огромный Деври, центром которого был красивый большой замок, окруженный зелеными деревьями, парком и цветочными клумбами, леди Крэнфорд и Энтони в нетерпении ожидали возможности обнять и утешить бедное дитя.

Их встретили ласково и со слезами на глазах: Ричард и Агнес – родители бедной Китти, не ожидали, что их родственники бросятся в путь сразу после прочтения их письма, и были премного благодарны им за это.

Приезд любимой бабушки и не менее любимого дяди Энтони взбодрил Китти и невероятно обрадовал ее сестру и брата, которые тотчас же бросились к ним на шеи. Казалось, так внезапно появившееся в Деври леди Крэнфорд и Энтони принесли с собой свет надежды и утешение для всех обитающих в этом большом замке.

Несмотря на опасения и тревогу своей семьи, маленькая Кэтрин показала силу духа и теперь улыбалась, с удовольствием ела и пила. Боль все так же не отпускала ее хрупкое тело, и девочка нуждалась в морфине, но теперь лечащий ее доктор был доволен тем, видел.

Прошла неделя с тех пор, как леди Крэнфорд и Энтони приехали в Деври. Они каждый день проводили много часов у постели Китти, а также не забывали играть с Викторией и Альбертом, которые, однако понимали, что главной целью визита бабушки Беатрис и дяди Энтони были не они, а их бедная маленькая сестренка.

– Это только моя вина! – в очередной раз вздохнула Агнес, когда семья завтракала в просторной светлой столовой.

– Моя дорогая, ты не можешь находиться в двух местах одновременно, – мягко сказала своей невестке, с которой у нее были прекрасные отношения, леди Крэнфорд.

– Мне нужно было приставить к детям гувернантку, но я подумал: “Ах! Как хорошо они играют втроем!” И именно в этот момент Китти решила залезть на шкаф! Это моя вина! Моя! – Агнес торопливо смахнула со щеки горячую слезу. – Альберт, дорогой, пожалуйста, не стучи по столу.

– Но, мама, можно я покатаюсь сегодня на моем пони? – захныкал мальчик. Он был светловолос и голубоглаз, как его мать. – Дядя Энтони, ну скажи ей!

– Увы, мой друг, ты должен слушать свою мать, – улыбнулся ему Энтони.

– Папа! Скажи маме, что я хочу покататься на моем пони! – Альберт вновь громко застучал по столу своей серебрянной ложкой, которой только что ел утреннюю овсяную кашу.

– Твой пони сегодня отдыхает, сын мой, – отозвался на это Ричард.

– Пони! Я хочу покататься на пони! – капризно воскликнул мальчик, продолжая шуметь на всю столовую.

– Дорогой, ты же знаешь, как мама не любит, когда ты стучишь по столу… – сказала ему мать.

– А вот и утренняя почта! – Ричард взял из рук слуги несколько лондонских газет двухнедельной свежести и тут же раскрыл одну из них.

– Что пишут? – поинтересовался у брата Энтони.

– Как обычно: политика и война, – коротко ответил ему тот.

– Ничего нового, – вздохнул Энтони и поднес к губам чашку с чаем.

– Как, говорите, зовут нашу кузину? – задумчиво спросил Ричард.

– Вивиан Коуэлл, – ответила ему леди Крэнфорд. – Вульгарная дерзкая девица. Хорошо, что ты не знаком с ней.

Энтони бросил на мать многозначительный взгляд, но та уже беседовала с внучкой Викторией и не заметила насмешку в глазах сына.

– Старина Уингтон скончался две недели назад, – вдруг заявил Ричард.

– Тот самый Уингтон? – удивленно приподнял брови Энтони: тот самый джентльмен, который обещал подыскать ему апартаменты!

– Да. Остановка сердца. Здесь написано, что все его состояние перешло его сыну Джереми.

– Бедняга. Он был не так плох, этот старик, – тихо сказал Энтони.

– Это еще не все, – хмыкнул Ричард и, прочистив горло, громко прочитал: – “Мистер Джереми Уингтон сочетался браком с мисс Вивиан Коуэлл”. Кажется, теперь наша бедная родственница стала супругой одного из самых богатых людей Англии. Недурно! Как вы считаете, матушка?

Конец первого тома.

Экипаж– это тип пассажирских повозок, которые перемещались силами животного(лошадьми, ослами, буйволами) либо силами человека. Появляющийся автомобильный транспорт также называли экипажем.

В 19 веке существовали следующие виды экипажей:

– карета – закрытая повозка на рессорах,

– фаэтон, эгоистка, калиберные дрожки, рикша(перемещение силами человека) – легкие одноместные малые повозки,

– купе, брогамы, дрожки – двухместные повозки,

– тюльбюри – открытая карета(для одного или двух пассажиров) с двумя большими колесами и сиденьем с изогнутой спиной,

– брум – повозка, рассчитанная на трех пассажиров(два на сидении и один на козлах рядом с извозчиком)

– ландо – четырехместная повозка со складывающийся крышей, первоначально относилась к экипажем для дам,

– кларенс – четырехместная английская повозка,

– дилижанс, омнибус, шарабан, дормез – многоместные большие кареты, рассчитанная на дальние переезды,

– фургон – повозка с большой круглой крышей для дальних перевозок,

– таратайка – двухколесная повозка с откидным верхом,

– кабриолет – одноосная повозка, крыша складывалась,

– бричка – двух или четырехколесная повозка,

(англ.). Легкий двухколесный одноконный экипаж.