Текст книги "Бескрылая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Но тот и понятия не имел о том, какое впечатление произвел на бедную мисс Сэлтон, ведь она была совершенно не в его вкусе: полная, неуклюжая, с чересчур громким голосом. Заметить эту невзрачную темноволосую девушку на фоне великолепной рыжеволосой нимфы Вивиан было сложно.

Но Вивиан легко поняла, что мисс Сэлтон была явно очарована ее кузеном, и мысленно пожелала ей забыть его, ведь тот вскоре станет супругом другой женщины. Супругом мисс Леншер, на которой он женится не по желанию, а ради ее приданого.

«Бедная девушка, она, увы, не обладает красивой внешностью, способной заставить джентльменов обратить на нее внимание… Хотя, глаза у нее очень выразительные: такие ярко-карие! И длинные черные ресницы… В остальном она заурядна. Уверена: ее родителям трудно будет найти для нее достойного супруга» – с сожалением в душе подумала Вивиан, мягко улыбаясь Шарлотте, которая, впрочем, была настолько смущена, что больше не смела вымолвить ни слова.

– В субботу мы устраиваем званный ужин в честь возвращения в Лондон, – вдруг объявил мистер Сэлтон. – Мы надеемся, что сможем увидеть на нем и вас мистер и леди Крэнфорд, и, конечно вас, мисс Коуэлл.

– Как замечательно! Но вы должны пообещать мне, что устроите танцы! Званый вечер без танцев – как трапеза без десерта! – оживленно воскликнула Вивиан.

– О, не беспокойтесь, дорогая мисс: несмотря на то, что я люблю хорошо покушать, танцы всегда были моей страстью! – широко улыбнулась миссис Сэлтон. – А вы любите танцевать, леди Крэнфорд?

– Увы, после смерти мужа я не танцую. – Леди Крэнфорд попыталась растянуть губы в улыбке, но они совершенно не желали улыбаться. – Сердечно благодарю вас за приглашение, мистер Сэлтон, однако в субботу я буду очень занята и, к сожалению, не смогу посетить ваш уютный званный вечер… И, прошу простить меня, но меня и сегодня ждут дела… Очень срочные дела… Желаю вам хорошего вечера. Энтони! Вивиан! Экипаж ждет!

Вивиан и ее кузен едва заметно удивленно переглянулись: что на нее нашло? Отчего она вдруг так заспешила домой и почему сказала, что занята в субботу? Ведь это была чистая ложь, она сама сказала им, что эта суббота будет ее выходным от всех дел, касаемых Гринхолла и свадьбы сына.

Если Вивиан была удивлена, то Энтони почувствовал досаду: поведение матери никак не шло знатной леди, графине. Ведь, не дождавшись ответа и пожеланий хорошего вечера от семейства Сэлтон, она быстро зашагала прочь от их небольшой компании.

– Приношу вам свои извинения. Кажется, моя мать неважно себя чувствует, – извиняющимся тоном произнес он, и Сэлтоны понимающе улыбнулись.

– О, жара сегодня просто невыносима. Я и сама чувствую себя, как рыба на суше, – тихо рассмеялась миссис Сэлтон. – Но мы не будем больше задерживать вас… Однако ждет вас в субботу на вашем вечере!

– И мы будем там! – радостно прощебетала Вивиан: званый ужин! Танцы! Новые знакомства! Что еще требовалось юной девушке для того, чтобы назвать вечер добрым, а день не зря прожитым?

– И вы ведь приедете завтра? – тихо спросила ее Шарлотта.

– Обязательно. Будет ли вам удобно принять меня после десяти утра? Попробую подъехать к вам к одиннадцати, – заверила ее мисс Коуэлл.

Мисс Сэлтон просияла от счастья и поспешно кивнула.

– Желаю вам хорошего вечера, – сказал Энтони.

– Благодарю, взаимно, – ответил ему мистер Сэлтону.

Мужчины слегка поклонились друг другу, женщины присели в книксене, и Сэлтоны направились вглубь парка, а мистер Крэнфорд и его кузина – к экипажу, ожидающему их при выходе из парка.

– Вы тоже это заметили? – было первым вопросом Вивиан, когда они довольно быстрым шагом зашагали к экипажу.

Ладонь девушки покоилась на локте кузена.

– Вы о моей матери? – усмехнулся Энтони.

– Именно! – тихо воскликнула Вивиан. – Кто такой этот мистер Сэлтон? Отчего тетя Беатрис вдруг так внезапно заторопилась обратно в Гринхолл?

– Ума не приложу. Должно быть, он ее давний знакомый, как она и сказала. Думаю, она и вправду неважно себя чувствует: моя мать крайне чувствительна к переменам погоды.

– Бросьте, Энтони, погода сегодня не менялась: с самого утра стоит духота.

– Тогда у меня нет ответа на ваш вопрос, дорогая Вивиан, но я полностью согласен с вашим мнением: моя мать вела себя крайне невежливо.

«Ах, он, должно быть, не заметил того, как тетя то краснела, то бледнела! Все мужчины слепы и глухи, когда дело касается женских переживаний, – добродушно подумала Вивиан. – Но я должна разгадать эту тайну…. Ведь я не усну теперь!»

Выйдя из парка, молодые люди направились к экипажу, в котором уже ожидала их леди Крэнфорд. Вдруг рядом с экипажем Крэнфордов остановился другой, белый, и сидящие в нем персоны грациозно покинули его. Взглянув на них, Вивиан нахмурилась, но тут же смогла мило улыбнуться и пожелать им хорошего вечера.

Мадемуазель де Круа, одетая в красивое бежевое платье, положила свою тонкую ладонь, затянутую в белую перчатку, на локоть элегантно одетого герцога Найтингейла и так же мило улыбнулась Вивиан.

«Смотри и плачь: он мой!» – говорила улыбка француженки.

Герцог вежливо поклонился мисс Коуэлл, и пара медленно направилась к входу в парк, а нескольких шагах позади них одиноко шагал мсье де Круа.

Глава 21

– Ты не поедешь к Сэлтонам. Трогай! – было первым, что услышали Энтони и Вивиан, когда сели в экипаж.

Тут же послышался громкий цокот лошадиных железных подков, и экипаж повез своих хозяев в Гринхолл.

Лицо леди Крэнфорд было отвернуто к дороге, будто она совершенно не желала видеть ни Вивиан, ни даже Энтони. И это была правда: то, что ее племянница, а затем еще и сын дали обещание Сэлтонам навестить их, разгневало ее, но она старательно подавляла в себе этот гнев, чтобы не разбудить в них подозрения о том, что…

«Но узнать об этом им будет легко: ведь тот скандал, прокатившийся в Лондоне и высшем обществе страны, не скроешь, и заставить всех позабыть о нем невозможно! И все из-за этой упрямцы, моей сестры! – с отчаянием подумала леди Крэнфорд, но все же, она одна владела знанием того, кто на самом деле был мистер Сэлтон, и почему он так удивился, увидев на шее ее племянницы цепочку с птицей. – Бедные мои сыновья! Если кто-то расскажет им обо мне и Кэтрин, их сердца будут разбиты»

– К кому из нас вы обращаетесь, матушка? – сухо уточнил Энтони, весьма недовольный приказным холодным тоном матери.

Та даже не взглянула в его сторону.

– Я сказала это Вивиан, – ответила она: отдавать приказ Энтони она не желала, так как знала, с каким негодованием он отреагирует на него. Но племянницу она обидеть не боялась и в данный миг не видела смысла щадить ее чувства.

– Но, тетушка, вы же были там и слышали, что я дала им свое обещание, – удивленно вскинула брови девушка, поражаясь тому, как тетя Беатрис, графиня, к тому же, надеется заставить ее нарушить данное ею обещание.

«Да что это с ней творится? Что связывает ее с Сэлтонами? Почему она так категорически не желает пускать меня к ним?» – недовольно подумала Вивиан.

– Напиши им, что больна, занята, уехала из города… Что угодно, Вивиан. Ты не поедешь к ним. Я не желаю, чтобы ты общалась с Сэлтонами, – ледяным тоном отрезала леди Крэнфорд.

– Очень жаль, тетушка, – таким же ледяным тоном ответила на это Вивиан: нет, нет, она не даст тетке торжествовать! Вновь пытается подчинить ее себе! Этого не произойдет!

Если еще пять минут назад девушка не особо стремилась навестить смешную мисс Шарлотту Сэлтон, то теперь ее объяло непреодолимое желание сделать это.

– Я рада, что мы поняли друг друга. – Голос леди Крэнфорд был полон холода.

– Очень жаль, тетушка, – вновь повторила Вивиан, сузив глаза, – потому что я буду у Сэлтонов завтра к одиннадцати утра.

Вместо ответа тетя Беатрис бросила на нее полный неприязни взгляд.

«Глупая капризная девчонка! Уверена, она нарочно идет мне наперекор, потому что ей нравится унижать меня!» – пронеслось в ее разуме, и она хотела было тотчас же заявить племяннице о том, что в таком случае пусть собирает свои вещи и завтра же съезжает из Гринхолла. Но она не смела вновь идти на шантаж: Энтони был там, он все видел и слышал, он потеряет к ней всякое уважение и, возможно, даже возненавидит ее за это. Ведь он был так холоден с ней, когда Вивиан согласилась выйти замуж за мистера Дэрбинелла!

– Я не могу приказывать тебе, моя дорогая племянница, – уже менее холодным тоном сказала леди Крэнфорд, но ее глаза горели неприязнью. – Но, прошу тебя, забудь об этом семействе. К тому же, к чему тебе дружба с таким несуразным существом, как эта мисс Шарлотта?

– Матушка, вы ли это? – вырвалось у Энтони: ранее, она никогда и слова плохого не сказала о других людях, но сейчас так открыто оскорбила мисс Сэлтон! – Вы явно не в себе, раз считаете нужным унижать бедную, ни в чем не повинную девушку, которую впервые увидели лишь сегодня вечером!

– Ты прав, Энтони, прости мне, я… У меня ужасная мигрень… Голова просто раскалывается, – поспешила оправдаться перед сыном леди Крэнфорд, с ужасом поняв, какие ужасные слова только что слетели с ее языка.

– В таком случае, матушка, по приезду, вам следует тут же отдохнуть в своих покоях и позабыть о ваших обычных рабочих часах в кабинете, – нахмурив лоб, сказал ей тот.

– К сожалению, я не могу отложить мою работу: еще не прочитаны столько документов… – залепетала леди Крэнфорд, испугавшись повелительного тона Энтони.

– Ваши документы никуда не сбегут, матушка, – отрезал ее сын. Его лицо вдруг сделалось очень строгим, ведь он прекрасно понял, что ее жалоба на мигрень была лишь жалкой выдумкой. Но Энтони не желал оставлять этого просто так: кажется, эта женщина забыла все правила приличия и вела себя недостойно своего титула и звания его матери. Все его существо было полно стыда за сказанные ею слова о мисс Сэлтон.

– Ты так заботишься обо мне, мой дорогой. – Леди Крэнфорд фальшиво улыбнулась и положила свою ладонь на ладонь сына. – Я прилягу и прикажу Эмили принести мне холодных полотенец.

Но Энтони не ответил ей. В данный момент он даже брезговал пожать ее ладонь. Он лишь нервно улыбнулся и, высвободив свою ладонь, сделал вид, будто сбивает несуществующие пылинки со своего сюртука.

На лице леди Крэнфорд появилась болезненная улыбка, а на ее глаза навернулись слезы, но она отчаянно не хотела уронить себя в глазах сына еще больше, а поэтому вновь отвернула от него лицо и перевела взгляд на шумную улицу.

Вивиан с удовольствием следила за вежливой перепалкой кузена и тетки, но, заметив слезы на глазах последней, даже почувствовала к ней жалость. Несмотря на то, что девушка не питала любви к сестре своей матери, ее сердце не было наполнено жестокостью к ней. И, если сперва Вивиан хотела гневно отчитать ее за ужасные слова, сказанные в адрес Шарлотты, то сейчас она была удовлетворена тем, как это сделал Энтони, и решила, что для тети Беатрис это стало жестоким, но справедливым наказанием, и бросать в нее новые стрелы больше не требовалось.

После этой сцены в экипаже повисло тяжелое молчание, и в такой же тишине, по приезду в Гринхолл, Крэнфорды и Вивиан разошлись по своим покоям.

Встретив в коридоре дворецкого мистера Брауна, девушка велела послать за Джейн, а когда та появилась в ее покоях, первым, что услышала горничная было:

– У меня есть для тебя задание, – с хитрой улыбкой сказала ей Вивиан. – Я знаю, как любит сплетничать между собой прислуга богатых домов, поэтому, прошу тебя, моя дорогая Джейн: выясни все, что сможешь про семейство Сэлтонов, и особенно про мистера Сэлтона.

– Что за мистер Сэлтон, мисс Вивиан? – удивилась та, впервые услышавшая это имя. – Ваш новый поклонник?

– Если бы! – со смешком ответила ей та. – Увы, я почти ничего о нем не знаю, но скоро, с твоей помощью, он будет у меня как на ладони!

Как обычно бывает после ужасной вечерней духоты, ночью разбушевалась настоящая гроза с громом и молниями, но Вивиан спала сладко и беспробудно до самого утра: она с детства любила грозы и считала их наилучшими колыбельными. Поэтому, когда Джейн, как обычно разбудила ее рано утром, она чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, а ее расположение духа было на редкость прекрасным.

– Вы улыбаетесь, мисс Вивиан! – тоже с улыбкой заметила Джейн, наливая в ладони подруги воду для умывания.

– О, я ужасно заинтригована! – умыв лицо, воскликнула та и, промокнув влажную кожу мягким полотенцем, добавила: – Вчера я чувствовала себя такой усталой, что не успела рассказать тебе: помнишь я спросила тебя, не знакомо ли тебе имя Сэлтонов?

– Помню, а как же!

– Так вот, я обещала заехать к ним сегодня. Их дочь Шарлотта – неловкая любительница сдобы, но мне кажется, у нее доброе сердце. Они лишь недавно переехали в Лондон, и у этой девушки нет ни одной подруги.

– Найдет, – деловито отозвалась на это Джейн, помогая Вивиан надевать утреннее белое платье.

– И еще, вчера я видела в парке эту крысу де Круа под руку с моим герцогом… О чем это я? Он не мой! Увы, не мой! – горько рассмеялась Вивиан, вспоминая, какая гордость блестела в глазах француженки, и с каким надменным величием она цеплялась за локоть герцога Найтингейла. – Как ты думаешь, он женится на ней? Возможно, она все же сумеет заставить его сделать ее герцогиней?

– Ха! Да никогда! – презрительно фыркнула в ответ Джейн. – Как я уже сказала: он для нее слишком чистой породы. Вот у вас бы все получилось… Да, мисс Вивиан, все хотела вас спросить: почему вы вдруг выходите за этого толстосума Дэрбинелла? Я-то была уверена, что мы с вами переедем в поместье Найтингейлов!

– Мне пришлось, – поморщилась Вивиан. – Но, прошу, не разбивай мне сердце вопросами о нем…

– Не буду. Простите, если обидела вас, – поспешила сказать Джейн, но Вивиан тут же весело хлопнула в ладоши и засмеялась:

– Уверена, моя тетка лишится сознания, когда узнает, что я поехала к Сэлтонам! Представляешь, она хотела запретить мне это, но мой кузен сумел поставить ее на место!

– Хм! – только и ответила Джейн. – А теперь садитесь, сделаем вам прическу. Вам как обычно?

– Нет, сегодня особый день, поэтому смастери что-нибудь особенное, – хихикнула Вивиан. – И, пожалуйста, не забудь расспросить прислугу о Сэлтонах. Это очень важно!

Ровно в семь Вивиан появилась на Южном балконе, но, к ее огромному удивлению, за столом, накрытым к завтраку, она обнаружила лишь Энтони.

– Неужели тетушка сегодня опаздывает? – невинным тоном спросила она кузена, читающего свежую утреннюю газету.

– Эмили передала, что матушке нездоровится, – сообщил тот и тут же отложил газету в сторону, чтобы полюбоваться свежей чистой красотой кузины.

Эмили не солгала: леди Крэнфорд всю ночь мучилась от кошмаров, в которых ей не давало покоя, мучило прошлое, заставляя просыпаться в холодном поту. Утром же она не смогла подняться с постели из-за усталости и сейчас крепко спала, приняв перед этим чашку ромашкового чаю.

После завтрака Вивиан пожелала кузену хорошего дня и поспешила в свои покои, чтобы сменить наряд: ей не терпелось надеть новое синее платье, сшитое для нее в мастерской миссис Бри. Это платье из синего как небо муслина достаточно долго ждало своего часа, и вот, дождалось: Вивиан, похожая на русалку, гуляла в нем по саду, со скукой ожидая ежедневного визита ее жениха, после которого могла взять экипаж и поехать к Сэлтонам. Из ее головы все никак не уходили догадки о том, отчего ее тетка так не желала иметь с этим семейством ничего общего. Но ведь было очевидно, что до вчерашнего вечера миссис Сэлтон и ее дочь были не знакомы с тетей Беатрис, а значит, дело было в мистере Сэлтоне.

«Кем может быть этот мужчина? Бывшим любовником? Но он исчез из Лондона еще до ее замужества… Нет, нет, он как-то связан с моей матерью! Должно быть, он любил ее, но она выбрала моего отца, и это заставило его уехать… А моя тетка лишь напоминает ему об этом своим родством с ней. И все же, подожду, пока Джейн раздобудет для меня хоть какую-нибудь информацию о нем» – решила Вивиан и тут же услышала позади себя тяжелые шаги своего грузного жениха.

Выслушав очередные воды восхищения своей внешности, девушка терпеливо побеседовала с женихом, с улыбкой приняла в подарок дорогой жемчужный браслет, а затем мягко, но настойчиво намекнула ему о том, что ему следует устроить огромный прием в честь их помолвки, на что он, естественно, сразу дал свое согласие. Уже через полчаса Вивиан провожала мистера Дэрбинелла к его карете, так как прямо сообщила ему, что желает посетить новую подругу и не желает опаздывать, а тот так боялся неудовольствия своей юной прекрасной невесты, что не смел возразить и послушно поехал обратно в свой банк.

«Пусть этой француженке достанется герцог Найтингейл… Мой верный песик ничем не хуже его, а даже лучше: уверена, с его характером герцог не позволит этой крысе совать свой нос в его кошелек, а я же могу черпать деньги из кошелька мистера Дэрбинелла сколько душе угодно» – с удовлетворением подумала Вивиан, садясь в экипаж Крэнфордов и не забыв взять с собой шляпку и белый ситцевый зонтик, ведь после достаточно холодной, наполненной грозой ночи, в городе вновь установилась жара. Еще с утра посыльный мистера Сэлтона передал Вивиан красивую открытку с адресом и пожеланием бодрого дня, поэтому кучер Мэтью знал, куда ему следовало отвезти юную госпожу.

Сидя в экипаже, скрывая лицо под тенью зонтика и наблюдая за шумными, полными жизни улицами, Вивиан размышляла о том, как в один миг из провинциальной девушки вдруг превратилась в модную лондонскую модницу, и о том, почему же она, имевшая такой успех на балу леди Мальборо, до сих пор не была приглашена ни в одно семейство, ни одной девушкой, которая могла бы стать ей подругой. Девушка считала, что всему виной были старые слухи о скандале, порочащем имя ее матери, но она ошибалась: причиной такого холодного к ней отношения со стороны представителей высшего света была ее внешность. Красота огненноволосой и зеленоглазой мисс Коуэлл была настолько впечатляющей, что ни одна девушка не желала иметь ее подругой, чтобы не выглядеть бледной маргариткой рядом с яркой страстной розой.

«Ни одного приглашения! – недовольно подумала Вивиан. – Словно я не присутствовала на балу леди Мальборо! А этот герцог? Ха! Говорил, что не питает к той крысе никаких чувств, а сам уже под ее каблуком! Не буду удивлена, если скоро объявят об их помолвке… И как жаль, что я уже успела почувствовать к нему что-то… Что-то странное, неведомое мне ранее. Но поздно жалеть: скоро я стану богатой миссис Дэрбинелл, и они будут горды мной… И мне не следует огорчаться по поводу этих высокосветных девиц! Подумаешь! Зато мисс Сэлтон так обрадуется моему визиту!»

Вскоре экипаж подъехал большому трехэтажному особняку с высокими белыми колоннами, что делало его похожим на древнегреческий храм.

«Эти Сэлтоны просто богачи!» – невольно пронеслось в разуме гостьи, когда она, покинув экипаж, быстрым любопытным взглядом прошлась по дому семейства.

– Мисс Коуэлл! Вы здесь! Я так рада! – вдруг услышала она громкий крик Шарлотты, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности, и из дома навстречу ей выбежала раскрасневшаяся мисс Сэлтон, одетая в милое голубое платье.

– Доброе утро, мисс Сэлтон, – с теплой улыбкой на лице сказала ей Вивиан. – Какой красивый у вас дом! Он навевает мысли о мифах Древней Греции…

– О, дорогая мисс Коуэлл, прошу, не держите на меня зла! – вдруг громким шепотом перебила ее Шарлотта. – Я не знала, что она приедет! Я не приглашала ее! Я помню, что она вам не по душе, но…

– Мисс Коуэлл! Какое замечательное на вас сегодня платье! – вдруг послышался рядом с ними знакомый Вивиан и такой неприятный для нее голос. – И откуда у нищей бесприданницы такие средства? Должно быть, вам пришлось продать душу Дьяволу, чтобы позволить себе это синее муслиновое чудо?

Глава 22

О, том, что весь Лондон знал ее положение, не было известно лишь самой миссис Коуэлл, ведь ее заклятый враг мадемуазель де Круа, желанная гостья многих знатных семей, уже постаралась раздобыть о Вивиан нужные ей сведения, и для этого не побрезговала подкупить одну из горничных Гринхолла, которая рассказала француженке все, о чем сплетничали в доме Крэнфордов. К счастью, это предательство случилось до того, как мистер Дэрбинелл сделал Вивиан предложение, иначе, об этом событии уже знала бы вся огромная столица.

Услышав слова мадемуазель де Круа, Вивиан побледнела, и в ее груди разлился могильный холод: откуда этой мерзкой крысе известно о том, что за ней не дают приданого? Кто разболтал ей об этом? Неужели у нее появился новый враг, или кто-то из завистниц Кэстербриджа продал ей эту информацию?

Ведь, хоть она и была популярна в родном городе, но все девицы на выданье тихо ненавидели ее за то, что богатые джентльмены города сватались к ней, а не к ним, а эта Вивиан еще и отвечала одними отказами, вот уж выскочка! Разбила столько сердец, а сама не имеет за душой ни цента!

И все же, Вивиан не была бы собою, если бы моментально не согнала со своего лица бледность и не ответила сопернице красивым фальшивым смехом.

– О, бедная мадемуазель так боится меня, бесприданницу, что даже засунула свой длинный завистливый носик в мои дела? – невинным тоном, которым люди обычно обращаются к любимым собачкам, сказала Вивиан француженке и, подойдя к ней, элегантно захлопнула свой зонтик прямо перед ее носом.

Мадемуазель де Круа невольно отпрянула назад и наступила на подол своего же бледно-желтого платья, но сумела устоять на ногах и с кривой усмешкой смело взглянула в зеленые глаза Вивиан. Но та очаровательно улыбалась и тоже не сводила пристального взгляда с соперницы: «французская крыса» подумала, что сумела ранить ее душу? Ха! В этот раз Вивиан знала, что за черная душа эта заморская красавица, и не собиралась щадить ее, ведь знала, что та желает растоптать и унизить ее перед всем Лондоном.

Но истина гласит: если не желаешь своего падения, прими новость о ней достойно и элегантно.

– Ну что вы, мисс Коуэлл, вы мне не ровня, так с чего бы мне бояться вас? – спокойным тоном сказала Люси де Круа, словно не обратив на свою неловкость никакого внимания. – Скоро наш общий знакомый герцог Найтингейл попросит моей руки, и, несмотря на то, что ваше происхождение и социальный статус намного ниже моего, я обещаю прислать вам приглашение на свадебную церемонию и само празднество. Только прошу, не рыдайте слишком громко, смотря на то, как этот знатный богатый джентльмен становится моим законным супругом.

– О, я с удовольствием приму ваше приглашение, мадемуазель, и даже буду осыпать вас лепестками роз, – сладким голосом бросила на это Вивиан. – Надеюсь только, вас, вашего супруга, и ваших родителей не прогонят из Англии за шпионаж во благо вашего самозванца-императора Бонапарте, ведь, как говорят слухи, вы были помолвлены с одним из его офицеров?

Теперь побледнела француженка: она считала, что об этой постыдной помолвке никогда не узнают в Англии, а эта рыжеволосая ведьма так открыто бросила ей это в лицо, да еще и в присутствии третьего лица.

– Эта помолвка была разорвана мною же, – желая оправдаться, сказала Люси, но не для того, чтобы убедить в этом Вивиан, но, чтобы уверить в этом мисс Сэлтон.

– Конечно, вы разорвали ее: вам пришлось бежать из Франции, поджав хвостик после того, как ваш отец предал своего собственного властелина, – с улыбкой согласилась Вивиан. – А может, этот офицер был не так богат как герцог Найтингейл, за которым вы бегаете, как охотник с ружьем за невинной ланью?

Бедная мадемуазель де Круа едва не воскликнула: «Mon Dieu! Кто посмел рассказать вам об этом?», но вовремя сдержалась. Ах, если бы она только знала о том, сколько тайн ее прошлого стало явным, благодаря дружбе между ее служанкой Мишель и сестрой верной Джейн Энни!

Переводя удивленный взгляд с мадемуазель де Круа на мисс Коуэлл и обратно, неискушенная интригами мисс Шарлотта Сэлтон не могла понять, обмениваются те любезностями или колкостями? Тон обоих был спокойным и даже дружелюбным, и их общение напоминало обычную беседу двух давних подруг, и все же, между ними стоял холод. Несмотря на их лучистые улыбки, Шарлотта чувствовала, что девушки явно недолюбливают друг друга. Да и ведь Вивиан вчера открыто заявила Шарлотте о том, что на дух не переносит эту французскую красавицу.

– Прошу прощения за то, что прерываю вашу милую беседу, – робко пролепетала мисс Сэлтон, отчаянно желая остановить эту неприятную для нее сцену. – Мадемуазель де Круа уже прошлась со мною по дому и саду, но мисс Коуэлл еще не имела такой возможности… Мисс Коуэлл, не окажите ли мне честь?

– Это так мило с вашей стороны, мисс Сэлтон, – тепло отозвалась на это Вивиан: несмотря на то, что у нее в запасе было много колкостей для соперницы француженки, при взгляде на Шарлотту она поняла, что, сама того не желая, поставила ее в неловкое положение. – Я с удовольствием ознакомлюсь с вашим домом, а ваш сад, уверена, не уступает красотой саду моей тетушки.

– А вы, мадемуазель де Круа, не желаете ли пройтись с нами? – вежливо спросила Шарлотта, в душе молясь о том, чтобы та ответила «нет»

– Увы, дорогая мисс Сэлтон, я вышла лишь на минуту, чтобы поприветствовать мисс Коуэлл, – ответила француженка. – Я обещала вашей матери посмотреть написанные ею картины, и мне нужно возвратиться в дом.

– О, у моей матери настоящий талант к живописи, и я надеюсь, что вы найдете ее картины интересными! – обрадовавшись такому повороту событий, воскликнула Шарлотта и, подойдя к Вивиан, без спроса взяла ее под локоток. – Пойдемте же, мисс Коуэлл! Начнем, пожалуй, с сада… Если вы не против, конечно!

Вивиан с готовностью положила свою ладонь на лежащую на ее локте ладонь Шарлотты Сэлтон, и девушки, повернув спины к мадемуазель де Круа, медленно пошли по узкой, вымощенной камнем дорожке, ведущей в сад, находящийся за домом.

Француженка презрительно сузила глаза, насмешливо усмехнулась и направилась в дом.

«Какая парочка! Нищая бесприданница и неказистая толстуха! – подумала она, с милой улыбкой представ перед хозяйкой дома, которая тотчас же повела ее в свою мастерскую. – И зачем только я согласилась на предложение этой миссис Сэлтон? Картины! Да плевать мне на них! Лучше бы мне сейчас идти рядом с теми двумя глупыми гусынями, чтобы они не смели сплетничать обо мне и моей семье! Уверена, рыжая ведьма желает настроить Шарлотту против меня… Но, Боже, ведь мисс Коуэлл была приглашена, а мы с отцом и матерью приехали без приглашения и лишь потому, что наши отцы как-то ужинали вместе в Вене! – Эта мысль привела мадмуазель в замешательство, ведь она вдруг поняла, что Вивиан уже завладела вниманием мисс Сэлтон, да и та совсем не скрывала этого. – И моя помолвка… Эта рыжая знает! Но, мой Бог, кто мог рассказать ей? Неужели она подкупила кого-то из моих слуг? Хотя, она так бедна, что вряд ли имела такой шанс… Что еще ей известно? Ненавижу ее! Но герцог мой! Мой!»

– Она считает, что герцог Найтингейл женится на ней! – со смешком воскликнула Вивиан, перед этим коротко, но в красках рассказав Шарлотте, почему именно она так невзлюбила эту француженку.

– Увы, я еще не имела чести встретить его, – сказала на это мисс Сэлтон. Она шагала рядом с красавицей мисс Коуэлл и чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. – Что представляет из себя этот джентльмен?

– Он великолепен, – мечтательно протянула Вивиан, но затем горько улыбнулась. – Слишком великолепен, чтобы обратить внимание на меня… Вы же слышали эту змею, мисс Сэлтон: за мной не дают приданого.

– Но почему? – искренне удивилась Шарлотта, невольно окинув взглядом свою собеседницу и ее дорогое красивое платье. – Вы так роскошно одеты, что я никогда не сказала бы о том, что вы бесприданница!

– Платье, моя дорогая мисс Сэлтон, – простая необходимость, – вздохнула Вивиан. – Да и все мои красивые платья, перчатки и шляпки вряд ли прельстят такого мужчину, как герцог Найтингейл.

– Мне так жаль, мисс Коуэлл…

– Вивиан, вы можете звать меня Вивиан.

– О, Вивиан, а я для вас просто Шарлотта!

– Какое красивое у вас имя, Шарлотта, – искренне сказала Вивиан. – И, прошу, не жалейте меня, потому, что, несмотря на то, что мои родители не могут дать за мной приданое, скоро состоится моя свадьба с одним из богатейших банкиров Англии.

– Какая прелесть! – громко воскликнула Шарлотта и сильно сжала локоть новой подруги. – Свадьба! Это так…

– Ради Бога, потише! – поспешно шикнула на нее Вивиан и, чтобы смягчить свою фразу, тихо добавила: – Это большой секрет! Об этом знают лишь моя тетя, мой кузен, и теперь вы, поэтому, умоляю… – Она с улыбкой прижала у губам указательный палец.

Шарлотта слегка зарделась, но издала счастливый смешок: она была так рада, что Вивиан смогла сделать хорошую партию!

– Надеюсь, и я когда-нибудь выйду замуж за достойного джентльмена, – с широкой улыбкой сказала она, но на ее чело тотчас легла тень. – Увы, пока никто не просил моей руки и даже не оказывал мне признаки внимания… Отец дает за мной богатое приданое… Кажется, в английских фунтах это будет около пятидесяти тысяч… И все же, никто… Никто! Ни один джентльмен не обращает на меня внимание!

«Пятьдесят тысяч фунтов стерлингов? Ее отец, должно быть, несметно богат! Это ведь такая огромная сумма!» – глубоко удивилась Вивиан, но посчитала бестактным расспрашивать Шарлотту на эту тему.

Но ей и не стоило! Мисс Сэлтон настолько доверяла и восхищалась ей, что готова была поделиться с ней всем. К тому же, полная радости оттого, что она приобрела новую подругу, Шарлотта отчаянно желала поведать ей о своем несчастье.

– …И это одна из причин, почему мы переехали в Лондон, – доверительным тоном продолжала свой рассказ Шарлотта. – В Копенгагене мы были популярны, но не благодаря мне, а моей матери. Она талантливая художница, и две ее картины даже украшают галерею королевского дворца… Но даже это не помогло мне найти жениха! Тогда отец предложил переезд в Лондон… Что мне было терять, дорогая Вивиан? – Девушка глубоко вздохнула. – Я знаю, что некрасива… Бог свидетель, я бы все отдала лишь за каплю вашей красоты! Но, умоляю, не думайте, что я завидую вам! Наоборот, я восхищаюсь вами! Но иногда я думаю, будь я хотя хоть немного красивее, моя жизнь была бы не такой безрадостной…

– Нет, нет, прекратите такие речи! – решительно остановила ее Вивиан, пораженная ужасной самокритикой мисс Сэлтон: было очевидно, что девушка считала себя виноватой в том, что не имела красивую внешность! – Шарлотта, красота увядает, как цветы, а доброе сердце, живые глаза и красивая улыбка остаются навсегда! Не буду лгать вам и говорить, что вы писаная красавица, но, поверьте, таких прекрасных глаз я не видела ни у кого! Такие яркие, живые, добрые глаза! – Она сильно сжала ладонь девушки и с отчаянием в голосе добавила: – И, дорогая Шарлотта, я скажу вам одно: я предпочла бы отдать мою красоту за то, чтобы моя семья никогда не испытывала финансовых трудностей… Но Господь дал мне эту внешность и ввергнул меня в нищету, и теперь мне приходиться продавать… Какое ужасное слово! Продавать себя мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения!