Текст книги "Бескрылая птица (СИ)"

Автор книги: Анна Морион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

– Ты сделала то, о чем я попросила тебя? – не оборачиваясь к ней, спросила леди Крэнфорд.

– Увы, мэм, я не нашла в ее шкатулке нужного вам украшения, – тихо ответила ей Эмили. – Но спросила Джейн, и она ответила, что оно было на шее мисс Коуэлл… В то утро, когда вы…

– Хорошо. Ступай, – перебила ее хозяйка, и из ее груди вырвался вздох раздражения.

Горничная присела в книксене и молча покинула покои.

“Эта Вивиан… Надеть туфли она в то утро не успела, а птицу – да, – наблюдая за игрой на свету бриллиантов, с насмешкой подумала леди Крэнфорд. Она не могла насытиться кровавым блеском этих камней. – Интересно, когда я заполучу мою птицу назад? Вивиан не имеет никакого права носить ее и владеть ею… Она моя. Моя!”

Глава 33

– Ты только прочти, что она написала! Вот, пожалуйста! – гневно воскликнула Вивиан и протянула едва успевшему войти в ее покои Энтони серый лист бумаги.

– Должно быть, это письмо от Джейн? – поинтересовался молодой человек, проигнорировав протянутый ему лист, прошел мимо кузины и уселся в кресло у камина.

– Как ты догадлив! Она пишет такие ужасные вещи! Твоя мать – самое настоящее чудовище! – продолжала восклицать девушка, садясь в соседнее кресло.

Сегодня она чувствовала себя намного лучше, поэтому не желала весь день лежать в постели. С утра она попросила горничную, которая отныне прислуживала только ей, причесать ее и помочь ей надеть одно из домашних платьев, привезенных из Гринхолла вчера днем. Лицо Вивиан все еще было бледным, и Энтони показалось, что за несколько дней своей болезни она похудела: ее скулы заострились, а хищные зеленые глаза стали даже выразительней прежнего. Это изменение в своей фигуре заметила и сама девушка, и это ее совсем не радовало: она всегда была стройной, а теперь Вивиан считала себя тощей и решила как можно скорее вернуться в прежнюю форму. Для этого она сошла вниз к завтраку, этим приятно удивив своих друзей Сэлтонов, которые были искренне рады ее появлению, а Шарлотта даже вскочила со стула и крепко обняла свою дорогую подругу.

– Если бы я услышал подобные высказывания ранее, я бы с яростью защищал ее имя, – скучающим тоном сказал Энтони кузине. – Но теперь я просто молча соглашусь с ними.

– Я не понимаю, как она могла так поступить с Джейн! Ну же, Энтони, прочти, что пишет бедняжка! – Вивиан в очередной раз протянула ему письмо.

– Читать чужие письма – дурной тон, – усмехнулся ее кузен.

– Хорошо, я прочту письмо сама! – Вивиан набрала в легкие побольше воздуха, чтобы унять гнев, горевший в ее груди, и принялась читать письмо подруги: – “Дорогая Вивин! Я так рада твоему письму! Я так рада, что ты у этих добрых людей! То утро было ужасным, а мне еще пришлось собирать твои вещи! Я так плакала, что почти не видела, что беру и куда кладу! Но Эмили помогала мне. Нет, леди не объяснила мне, почему уволила меня. И рекомендаций она мне тоже не дала. И это ужасно, ведь теперь я вряд ли смогу устроиться в приличный дом. А работать в каком-нибудь трактире я не хочу. Там всякая шваль ошивается…” – Вивиан нахмурилась и подняла взгляд на Энтони. – Хотела спросить тебя, что это означает?

– Моя невинная птичка, сразу видно, что ты приехала в Лондон из маленького городка. Это лондонский жаргон рабочего класса, – тихо рассмеявшись, сказал ей кузен, подумав, какая же она милая, эта рыжая лисичка!

– Откуда мне быть знакомой с жаргоном рабочих? – пожала плечами девушка. – Так что это значит?

– Что в трактирах можно встретить много бродяг, грязных нищих, пьяниц и зачинщиков драк, – с улыбкой объяснил ей Энтони.

– Хм! – только и ответила на это Вивиан и продолжила читать письмо: – “Леди ничего мне не сказала, только, что я уволена и должна в тот же день покинуть ее дом. Наверное, она поняла, что мы с вами дружим. Наверно, она хотела обидеть вас еще сильнее. Мне так жаль и вас, и себя. Я сейчас с моими родителями, но они очень недовольны моим возвращением. Да я и сама не хочу есть их хлеб. Я молодая и здоровая. Но, может, вы сможете написать мне рекомендацию? Тогда у меня будет шанс опять работать в хорошей семье. Насчет ваших денег: у меня не получилось достать для вас тысячу, потому что леди в это время была в комнате с нами. Поэтому я просто отдала вашему кучеру сундук. Все семь тысяч в нем. Простите меня за это…”

– Семь тысяч? – приподнял брови Энтони.

– О, я не успела сказать тебе! – с иронией воскликнула Вивиан. – Этот жалкий мистер Дэрбинелл обещал мне пятнадцать тысяч, а дал всего семь!

– Как так? – искренне удивился Энтони. – И ты согласилась на подобное? Тебе следовало отказаться от этой подачки и требовать то, что положено тебе по праву.

– Я знаю! – нахмурилась девушка. – Но мне срочно нужны были деньги. В понедельник я ждала приезд моего кучера и должна была послать с ним деньги в Кэстербридж.

– Для Ричарда? – как ни в чем не бывало, спросил молодой Крэнфорд.

– Да, для него. Себе я хотела оставить тысячу, но ты же слышал, что Джейн не смогла выполнить мою просьбу, и это значит, в данный момент у меня за душой нет ни цента… – Тут Вивин осеклась, только сейчас поняв, что только что услышала из уст своего кузена. Она прищурила глаза и недовольно спросила: – Ты читал мои письма?

– Я не притрагивался к твоим письмам, – спокойным тоном ответил ей Энтони. Эта ситуация весьма забавляла его, и он был рад узнать об этом мужчине, который завоевал сердце его кузины. – Твою тайну раскрыла ты сама: вчера, когда я приехал навестить тебя, сперва ты бредила, и я услышал от тебя… Я передам дословно: “Ричард! Не умирай! Любовь моя, что я буду делать, если ты покинешь меня!”

Бледное лицо девушки вдруг стало ярко-пунцовым. Она смотрела на Энтони и не могла найти слов. Тот, заинтересованно склонив голову, с хитрой улыбкой на губах, забавлялся ее смущением.

– Так кто такой Ричард? – спросил он.

– Никто, – твердо ответила Вивиан. – И давай забудем о нем.

– Зачем ему нужны деньги? – словно не услышав ее слова, допытывался Энтони.

– Не твоего ума дело, – холодно улыбнулась ее кузина.

– Но ты любишь его, не так ли?

– Прошу, оставь эти глупые вопросы! – вспылила Вивиан. – Я не лезу в твою личную жизнь и не обязана отчитываться перед тобой!

– Значит, любишь, – криво усмехнулся молодой человек, и его скулы заострились: сам того не желая, он ревновал Вивиан. Понимал, что не имеет никакого права на эту ревность, но ничего не мог с ней поделать.

– Энтони!

– И как давно ты любишь его? Или, скорее, как долго вы состоите в отношениях?

– Еще один подобный вопрос, и помогать тебе с Шарлоттой я не стану, – холодным тоном предупредила его Вивиан.

– Ответь на мой вопрос, и, клянусь, ты больше никогда не услышишь от меня ни слова о нем.

– Ну, хорошо! Лишь бы ты не мучил меня больше своими вопросами! – воскликнула Вивиан. – Что ты хочешь знать?

– Ты любишь его?

– Да!

– Это взаимная любовь?

– Да! Но это было два вопроса! И на этом точка! – Вивиан быстро поднялась на ноги и отошла к окну, чтобы немного прийти в себя. – Пусть это останется между нами. Пообещай мне, – сказала она кузену, не оборачиваясь к нему.

– Обещаю. И теперь я понимаю, что желая найти богатого супруга, ты жертвуешь собой ради того, кого любишь, – тихо промолвил Энтони. Он встал с кресла и подошел к Вивиан, а когда она все же взглянула на него, молодой человек увидел в ее глазах слезы.

– Да, – почти шепотом сказала девушка. – Но я делаю это добровольно.

– Должно быть, похититель твоего сердца попал в сложную или даже неприятную ситуацию.

– Увы, ты прав, – прошептала Вивиан. – Поэтому мой брак должен решить эту неприятность.

– Теперь я понимаю, почему ты дала согласие этому Дэрбинеллу. Ну же, не стоит плакать. – Энтони нежно провел по ее щеке костяшками пальцев.

– Да, я была готова выйти даже за него! – сквозь слезы улыбнулась его кузина. – Теперь ты понимаешь, почему мне нужно стать герцогиней Найтингейл?

– Теперь понимаю.

– Но эта француженка… Она тоже охотиться за ним! И, кажется, в данный момент у нее есть большой шанс схватить его в свои когти! – Вивиан горько заплакала и обняла кузена, а тот, не ожидавший подобного жеста доверия, крепко обнял ее в ответ.

– Герцог будем твоим. Мы сделаем все возможное, чтобы именно ты стала его законной супругой, – попытался утешить ее Энтони.

– Но что будет с Джейн? – всхлипнула девушка. – Твоя мать уволила ее за-за меня! И ведь я не могу дать ей рекомендаций: только тетя Беатрис может написать их!

– Спроси Сэлтонов. Возможно, они смилостивятся над бедной Джейн и дадут ей работу. Я же, в свою очередь, тоже займусь поисками для нее хорошего места. Но сейчас вытри слезы, и мы пойдем вниз пить кофе с Шарлоттой. Не беспокойся за Джейн: мы найдем ей теплое местечко.

– Надеюсь… Я так надеюсь на это! Бедная Джейн! – тяжело вздохнула Вивиан, отстранилась от кузена и, найдя в одном из ящиков большого комода чистый носовой платок, принялась вытирать со своих щек слезы.

– Шарлотта упоминала обо мне? – задал мучивший его вопрос Энтони: он надеялся, что да.

– О, нет. Ни разу с тех пор, как она так внезапно влюбилась в герцога Найтингейла, – ответила Вивиан и улыбнулась: – Кажется, нас ожидает борьба не на жизнь, а на смерть: мне нужно оттеснить в сторону эту цепкую мадемуазель де Круа, а тебе затмить собой великолепие моего герцога. Только признайся мне: ты и правда желаешь жениться на Шарлотте? Или мы возьмем на прицел какую-нибудь другую девушку?

– Я абсолютно уверен в том, что мисс Сэлтон – самая подходящая на роль моей супруги девушка, – сказал Энтони, и это была чистая правда: он даже не рассматривал другие возможные кандидатуры. Он вдруг тихо рассмеялся и добавил: – Она мила и обладает добрым чистым сердце. Она добра и любит зверей. И, как выразился один мой знакомый: “У нее широкий таз и большая грудь. Будет прекрасной матерью для моих детей и родит мне наследника”.

– Ах, вы, мужчины только о наследниках и думаете! – с насмешкой бросила на это девушка. – Но дай мне обещание, что никогда не обидишь и не огорчишь ее.

– Обещаю, – с натянутой улыбкой сказал молодой Крэнфорд.

“Она никогда не узнает об Эмили. Когда эта нахалка-горничная получит то, чего требует, она будет держать свой рот на замке и никому не расскажет о наших с ней отношениях” – подумал про себя он.

Затем молодые люди спустились в гостиную, где ждала их мисс Сэлтон.

Шарлотта сидела за большим черным блестящим фортепиано, пела песню на датском языке и бесподобно аккомпанировала сама себе. Ее пальцы летали по клавишам, и она даже не смотрела на них, так велико было ее мастерство. Голос девушки: сильный, мягкий, звонкий, наполнял большую гостиную и заставил Вивиан и Энтони остановиться на пороге и с улыбкой слушать пение, однако Шарлотта, сидя спиной к двери, не заметила вошедших.

Эта сцена заворожила Энтони. Пение Шарлотты увлекло его, как сирена увлекает в темные холодные воды попавшего под ее чары моряка. Молодой человек слышал пение многих девушек, но талант ни одной из них не мог сравниться с талантом этой смешной толстушки.

– Шарлотта… – хотела было окликнуть ее Вивиан, но ее кузен поспешно приложил палец к губам, давая ей знак замолчать. И, удивленно подняв брови, Вивиан согласно кивнула, а затем, исподтишка поглядывая на Энтони, не отрывающего взгляда от Шарлотты, понимающе улыбнулась.

“Значит, он сказал правду: он находит ее милой. А я ведь считала, что в ней его привлекают только ее приданое!” – пронеслись в разуме девушки довольные мысли, и она уже представила себе, какой красивой парой будут ее кузен и ее дорогая подруга, и как великолепно и трогательно пройдет их венчание.

Через несколько минут Шарлотта закончила свое пение, и вдруг раздавшиеся за ее спиной рукоплескания заставили ее вздрогнуть, поспешно обернуться, увидеть глазеющих на нее Вивиан и ее кузена, и густо покраснеть.

– О, вы так долго не появлялись… Меня объяла скука, и я решила немного развлечься пением, – извиняющимся тоном сказала Шарлотта, поднялась на ноги и опустила на клавиши крышку.

– Мисс Сэлтон, своим пением вы доставили нам невероятное удовольствие, – улыбнулся девушке Энтони.

– Благодарю, – тихо проронила та и опустила взгляд на пол. – Я люблю петь… Но кроме моих родителей других слушателей у меня еще не было… Вот теперь и вы раскрыли мою тайную страсть… Прошу прощения, если смутила вас…

– Милая, о чем ты говоришь? – энергично перебила ее Вивиан и направилась к подруге, которая все еще стояла рядом с фортепиано и не смела поднять на друзей взгляд. – Ты имеешь просто волшебный талант и к пению, и к игре на фортепиано! Мы так заслушались твоим дивным пением, что не хотели прерывать его! Это был язык твоей матери? Датский?

– Да, датский, – услышав теплый голос подруги и ее такие подбадривающие слова, ответила Шарлотта и взглянула на Вивиан. – Это моя любимая баллада.

– Какой красивый и выразительный язык! О чем повествует эта баллада? – подойдя к девушкам, поинтересовался Энтони.

– Конечно же о любви, мистер Крэнфорд, – с легкой улыбкой ответила ему Шарлотта. – О трагичной любви.

– О, я люблю трагичные баллады! – мечтательно воскликнула Вивиан.

– Если желаешь, я могу дать тебе прочесть ее, – тотчас поспешила сказать Шарлотта. – Я перевела ее на английский язык.

– Прочесть я всегда успею, но ты должна спеть ее нам по-английски! – вдруг немного настойчиво потребовала Вивиан.

– Нет, нет, я не могу! – громко прошептала на это ее подруга и вновь покраснела.

– Прошу вас, мисс Сэлтон: мы в нетерпении вновь услышать ваше прекрасное пение и узнать, что такого трагического происходит в этой балладе, – широко улыбнулся мистер Крэнфорд.

– Ну, хорошо! – после недолгих колебаний согласилась Шарлотта. – Но, знайте: после меня петь будете вы! Вы оба!

– Это будет честь для меня, мисс, – все с той же очаровательной улыбкой ответил ей Энтони. – И хочу сказать, я не раз слышал о том, что владею приятным баритоном. А у вас, должно быть, сопрано?

– Меццо-сопрано, – сама не зная зачем, уточнила мисс Сэлтон, и в который раз ее щеки и шею залил яркий румянец. – Ты тоже будешь петь, Вивиан!

– Я все еще слаба и к тому же не могу похвастать талантом к пению, но подчинюсь твоему приказу, моя дорогая! – с легким смехом сказала Вивиан. – Но, прошу, садись же за фортепиано и пролей на наши души горький бальзам трагичной любви!

Энтони и Вивин расположились на большом, обитом зеленым бархатом диване, а Шарлотта вновь села за фортепиано, подняла крышку, сыграла несколько красивых пассажей, затем вступление, и ее красивый сильный голос в очередной раз заставил слушателей окунуться в волшебство ее пения:

Двух дочек отец и пяти сыновей,

Жил рыцарь Бонде с женой своей.

Но юный Бесмер, их сын меньшой,

Был всех прекрасней в семье большой.

Владычица эльфов ночью и днем

Пятнадцать зим томилась по нем.

Пятнадцать зим, тая свою страсть,

Все думала, как бы его украсть!

В поздний час, когда спали все,

Скользнула она по вечерней росе.

«Бесмер, открой мне», – шепнула, стуча

В дверь сквозь край своего плаща.

«Ночью не звал я к себе гостей;

Ни от кого я не жду вестей!»

Касаньем легких своих перстов

Она откинула прочь засов

И ну, присев к молодцу на кровать,

Его золотыми кудрями играть.

«Бесмер, я клятву с тебя беру —

Приехать на каменный мост поутру».

В полночь настало вдруг пробужденье,

И он рассказал про свое наважденье:

«Прекрасная дева ко мне вошла,

Обличьем, как ярый воск, светла.

Волнистые кудри вошедшей неслышно

На шелк сорочки ложились пышно.

Как только померкнут сонмы звезд,

К ней поспешу я на каменный мост».

«Выкинь из головы свой сон.

Владычицей эльфов навеян он!»

«Слово дал я во сне иль въяве —

Я его нарушить не вправе».

Едва дождавшись начала дня,

Серого Бесмер седлает коня.

Выехал он из ворот, а мать

Стала плакать и руки ломать.

Конь, подкован червонным златом,

Споткнулся вдруг на мосту покатом.

Споткнулся на золотом гвозде.

Ездок очутился в бурлящей воде.

Приплыл по теченью он в эльфов приют,

И гостья ночная ждала его тут.

«Добро пожаловать, Бесмер, в мой дом!

Я сладкий мед смешала с вином.

Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В Дании вскормлен я и вспоен.

Там и наряд мой рыцарский скроен.

Туда вернусь я к своей невесте —

Жить мне и умереть с ней вместе!»

Тайком служанке велит она:

«Ты в зубровый рог налей вина!

Но два зерна волшебной ржи

Ты прежде в зубровый рог положи!»

Прислужница, молча ступив на порог,

В горницу вносит блистающий рог.

Бесмер до дна осушил этот рог

И прошлого больше припомнить не мог.

«Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В обители эльфов я вскормлен и вспоен.

В обители эльфов наряд мой скроен.

А ты – невеста моя, и впредь

С тобою жить мне и умереть!»

Воспрянула эльфов королева:

Спал у ней Бесмер под боком слева.

О нем горевали все, без изъятья:

Отец и матушка, сестры и братья.

До гроба, не находя себе места,

Плакала и убивалась невеста.

(в переводе Потаповой Веры Аркадьевны)

– О, это было… Ты заставила меня плакать! – всхлипнув, тихо воскликнула Вивиан и торопливо смахнула со щеки слезу. Пение подруги и печальная история, которые она только что услышала, затронули струны ее девичьей души.

– Это была баллада “Бесмер в стране эльфов”, – тихо ответила ей Шарлотта. – Раньше в Дании верили в эльфов и считали их очень коварными существами.

– Какая печальная судьба у этого Бесмера – вздохнул Энтони, тоже глубоко задетый этой печальной балладой.

– После такой великой трагедии мое сердце требует услышать что-нибудь более веселое! Энтони, твой черед! – потребовала Вивиан.

И, подчиняясь приказу кузины, Энтони совсем неплохо сыграл и спел балладу “Зеленые рукава”:

Твоим зеленым рукавам

Я жизнь без ропота отдам.

Я ваш, пока душа жива,

Зеленые рукава!

За что, за что, моя любовь,

За что меня сгубила ты?

Неужто не припомнишь вновь

Того, кого забыла ты?

Твоим зеленым рукавам…

Я для тебя дышал и жил,

Тебе по капле отдал кровь,

Свою я душу заложил,

Чтоб заслужить твою любовь.

Твоим зеленым рукавам…

Я наряжал тебя в атлас

От головы до ног твоих,

Купил сверкающий алмаз

Для каждой из серег твоих.

Твоим зеленым рукавам…

Купил я красные чулки,

Расшитые узорами,

Купил тебе я башмачки

Нарядные, с подборами.

Купил гранатовую брошь,

Браслета два для рук твоих.

Таких браслетов не найдешь

Ты на руках подруг твоих.

Из серебра купил ножи,

Позолотил их заново.

У самой знатной госпожи

Такого нет приданого.

Тебе прислал я слуг своих

В твоем дому прислуживать.

В зеленый шелк одел я их,

И в галуны, и в кружево,

Чтоб на руках тебя несли

Они порой ненастною,

Чтоб не коснулась ты земли

Подошвою атласною.

Весь день твой услаждают слух

И музыка и пение.

Но ты меня, мой милый друг,

Отвергла тем не менее.

Одну надежду я таю,

Что, как ты жестока ни будь,

Любовь несчастную мою

Вознаградишь когда-нибудь!

Пусть ты глуха к моим мольбам,

Мучительница милая,

Твоим зеленым рукавам

Послушен до могилы я.

Твоим зеленым рукавам

Я жизнь безропотно отдам.

Зеленые, словно весною трава,

Зеленые рукава!

(в переводе Самуила Маршака)

Затем Вивиан порадовала друзей балладой “Красавица Мэй”:

Этот вечер ясным и теплым был —

Мэй доила коров своих.

А мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И сказал один из всадников ей:

– Не покажешь ли путь попрямей?

– А если случится беда, что тогда? —

Спросила красавица Мэй.

И стояла туманная теплая ночь,

Когда в дом вернулась она.

– Где была ты, моя дорогая дочь,

И, сдается мне, не одна?

– О родитель, напал на овечку лис;

Он из знатных господ, говорят.

Он приподнял шляпу, со мной говоря,

И настойчив был его взгляд.

И покуда шесть месяцев шли и прошли,

А потом еще три подряд,

Беспокоилась Мэй и хмурилась Мэй,

Вспоминая сверкающий взгляд.

– О, горе отцовскому пастуху!

Гореть ему, видно, в аду!

Далеко от дома построил он хлев

И подстроил мою беду!

Снова вечер ясный и теплый был —

Мэй доила коров своих.

И мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И один коня придержал и сказал:

– От кого твой младенчик, Мэй? —

И Мэй, покраснев, отвечала ему:

– От отца тебя познатней!

– О, язык придержи, красавица Мэй,

Или ложью ответ назову!

Или речь заведу про туманную ночь,

Когда был я с тобою в хлеву!

И спрыгнул с белого он коня,

И привел ее в замок свой.

– Пусть родитель твой загоняет коров, —

Ты отныне будешь со мной!

Владетель я замка и тучных нив

Пятидесяти и пяти,

Я красавицу ввел под наследный кров,

И прекрасней ее не найти!

(в переводе Ассара Эпеля)

Молодые люди так увлеклись пением, что позабыли обо всем на свете и провели большую часть дня в гостинной, за фортепиано. После полудня к ним присоединились и родители Шарлотты. Они пели соло, дуэтами, а несколько песен даже трио.

Вечером после ужина, уезжая из дома Сэлтонов, Энтони был задумчив и, сам того не замечая, улыбался. Он вспоминал голос Шарлотты, ее пение, ее фигуру, одетую в красивое, но несколько смешное голубое платье, и думал о том, как случилось, что такая талантливая и милая девушка никак не могла найти себе супруга.

“Я буду ее супругом. Все это время она ждала именно меня” – решительно подумал молодой Крэнфорд, совершенно позабыв о том, что кроме таланта к пению Шарлотта Сэлтон обладала и огромной суммой денег. Он собирался поехать к Сэлтонам завтра. И послезавтра. Он желал приезжать к ним каждый день.

Когда Энтони зашел в Гринхолл и отдал лакею трость и шляпу, вдруг раздавшийся с лестницы громкий зов его матери заставил его вздрогнуть и нахмуриться. Он совершенно не желал беседовать с ней.

– Энтони! Беда! Такая беда! – вскрикнула леди Крэнфорд, торопливо сходя в холл. Размахивая листом белой бумаги в руке, она почти побежала к сыну. Ее лицо было бледным, как лепестки ромашки, а тело содрогалось мелкой дрожью.

– Матушка, что с вами? Что случилось? – тут же ласково спросил Энтони: несмотря на нежелание общаться с ней, он не мог не уделить ей внимание, видя ее в таком плачевном состоянии.

– Китти… Китти! – с надрывом прошептала его мать. – Она… Боже, милостивый Боже, она… – Но графиня не сумела договорить: из ее глаз брызнули слезы, а губы задрожали. Закрыв рот ладонью, чтобы подавить крик отчаяния, она поспешно вручила письмо, которое судорожно сжимала, сыну, и направилась обратно к лестнице. – Мистер Браун! Велите собрать мои и мистера Крэнфорда вещи! Мы уезжаем! Немедленно! – высоким тонким голосом крикнула она по дороге.

– Энтони ошеломленно смотрел вслед своей матери, а затем расправил врученное ему письмо и быстро пробежал взглядом строчки. Его сердце тотчас сжала ледяная ладонь, а глаза повлажнели.