Текст книги "Бескрылая птица (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Глава 30
Не обращая внимания на крики леди Крэнфорд, настаивающей на том, что его присутствие при разговоре с гостем не требуется, Энтони быстро взлетел по лестнице к рабочему кабинету матери, но так как дверь была всегда закрыта на замок, а ключом к нему владела лишь сама хозяйка кабинета, молодому человеку пришлось терпеливо ждать, когда его мать поднимется вслед за ним. Через минуту, раскрасневшись и тяжело дыша от быстрого шага, появилась леди Крэнфорд. Подол ее черного муслинового платья развивался, как имперский флаг у королевского дворца в ветреный день.
– Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – было первыми ее словами, когда, немного отдышавшись, она вновь обрела способность говорить. Ее брови были грозно нахмурены. – Энтони, как ты смеешь вести себя так, словно разговариваешь не с матерью, а с Эмили или Джейн! Я не допущу в моем доме такого поведения!
– Речь идет о Вивиан, матушка, – процедил сквозь зубы ее сын, смотря на нее с некоторым отвращением во взгляде и не скрывая этого. – А насчет моего достойного поведения можете больше не беспокоиться: как я уже сказал, через пару дней меня в этом доме не будет.
– Да что с тобой твориться? Отчего ты так зол на меня? – простонала леди Крэнфорд и, для пущего эффекта, приложила ладонь к сердцу.
– Вы знаете ответ, – бросил Энтони. – И я желаю поговорить с этим служащим Скотланд-ярда! Вы не сможете выгнать меня и не сможете заставить меня молчать!
– Этот гость желает побеседовать со мной, а не с тобой! Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – категоричным тоном заявила на это леди Крэнфорд: она всей душой не желала, чтобы ее сын присутствовал при ее разговоре с неожиданным гостем.
– Я не имею ничего против присутствия вашего сына, леди Крэнфорд, – вдруг послышался знакомый Энтони голос.
– Мистер Сэлтон? Не ожидал увидеть вас! – не веря своим глазам, удивленно сказал Энтони. Он считал, что незваным гостем был детектив, принесший в этот дом страшную месть о находке тела Вивиан, но теперь понимая, что ошибся, был даже рад тому, что на беседу пришел не человек Скотланд-ярда, а давний знакомый его матери. У него отлегло от сердца.
– Доброе утро мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд, – Мистер Сэлтон остановился рядом с хозяевами дома и принес им по вежливому поклону. Однако от Крэнфордов не укрылось его строгое выражение лица и нахмуренные брови.
– Доброе утро, мистер Сэлтон, – упавшим голосом ответила ему леди Крэнфорд.
Энтони молча принес ему ответный поклон.
– У меня нет никакого желания вторгаться в ваш дом в такое хмурое дождливое утро, моя леди, – прохладным тоном сказал гость. – Но мне нужно срочно побеседовать с вами. Без отлагательств.
– Что ж… Прошу, проходите. – Хозяйка дома щелкнула замком и вошла в свой кабинет.
Мужчины последовали за ней.
В этом просторном помещении было достаточно темно: большие окна, через который в кабинет попадал тусклый свет дождливого туманного утра, нуждался в дополнительном освещении.
– Я зажгу свечи, – тихо сказал Энтони и, найдя длинные спички, принялся зажигать имевшиеся здесь свечи.
Свечей в кабинете оказалось всего пять: леди Крэнфорд не любила тратить деньги на освещение и обходилась малым. Но и этого света хватало, чтобы темный угрюмый кабинет преобразился и стал выглядеть более приветливым, однако всеми присутствующими чувствовалось стоящее в воздухе напряжение.
– Джентльмены, прошу, садитесь, – сказала хозяйка дома, занимая свое место за письменным столом.
Она отчаянно не желала предстоящего разговора и была недовольна тем, что ее давний знакомый, которого она старательно избегала, вдруг появился с визитом в Гринхолле, а его строгий неприветливый вид заставлял ее кожу покрываться мурашками и задаваться неприятным вопросом: что такого срочного желал обсудить этот нежеланный гостю, если не побрезговал покинуть свой дом и свою семью в такую ненастную погоду?
– Не желаете ли чаю, мистер Сэлтон? – вежливо осведомилась леди Крэнфорд, не забыв о хороших манерах, в душе надеясь, что он откажется и покинет дом как можно скорее.
– Благодарю, миледи, но я не располагаю достаточным временем для того, чтобы насладиться чашкой чая, – вперив в нее хмурый взгляд, ответил гость. Затем он обернулся к сидящему на соседнем стуле Энтони, и его глаза потеплели. – Вчера вы искали вашу кузину, мистер Крэнфорд, и я рад принести вам новость о том, что мисс Коуэлл находится сейчас у нас, целая и невредимая…
– Слава Господу Богу! – вырвался из самого сердца Энтони вздох облегчения. Он тут же поднялся на ноги, подошел к окну, встал спиной к своим собеседникам, и, на несколько секунд спрятав лицо в ладонях, не оборачиваясь, сказал: – Благодарю вас, мистер Сэлтон. Это действительно радостная новость. Вчера, чтобы не ранить сердца мисс и миссис Сэлтон, я солгал о том, что Вивиан имеет много подруг. На самом деле, подруга у нее всего одна, и это – ваша дочь. Когда мисс Сэлтон сказала, что Вивиан у вас не появлялась, я подумал лишь об одном: что ее лишили жизни. И когда дворецкий принес вашу визитную карточку, я был уверен в том, что это пришел детектив из Скотланд-ярда, чтобы сообщить нам о том, что Вивиан нашли мертвой.
– К счастью, все обошлось, – теплым тоном ответил на это мистер Сэлтон, с сочувствием смотря на молодого Крэнфорда. Но когда гость вновь взглянул на хозяйку Гринхолла, его глаза сузились и заметали молнии. – Надеюсь, вы также рады этой новости, леди Крэнфорд?
– О, я… Рада… Чрезвычайно, – пролепетала та, поеживаясь под его строгим взором, но, решив не показывать свое волнение, усилием воли расправила плечи и добавила: – Вы сняли с наших душ огромную ношу, мистер Сэлтон. Мы так боялись за жизнь нашей дорогой Вивиан. Лондон так опасен, так неприветлив, бродяги и грабители поджидают за каждым углом…
– Вы правы, леди Крэнфорд, совершенно правы, – с нескрываемым сарказмом в голосе перебил ее мистер Сэлтон. – Вчера, после того, как ваш сын уехал домой, ближе к полночи к Лиллехусу вдруг подъехала карета, в которой добросердечный молодой джентльмен привез к нам мисс Коуэлл…
– Но почему она поехала к вам, а не домой… – начала было леди Крэнфорд, но гость не дал ей перебить свой монолог.
– Она была бледной, как снег, ее бил озноб, она дрожала, бедняжка, и бредила. Мисс Коуэлл очень больна, – продолжил он, и эти слова заставили Энтони обернуться к мистеру Сэлтону, а его сердце сжаться от горечи.
– Мне так жаль это слышать! – неподдельно воскликнула леди Крэнфорд. Она действительно была рада тому, что ее племянница была жива и невредима, и вправду жалела о том, что той пришлось вынести после того, как была выставила вон из Гринхолла. Но эта женщина жалела и о том, что, вместо того, чтобы настоять на своей болезни и вернуться в дом тети, гадкая девчонка потревожила Сэлтонов, чужих ей людей. Ворвалась в их дом ночью! Без приглашения! Объятая ознобом! Ей нужно было ехать в Гринхолл, а не позорить имя Крэнфордов!
– Мне тоже жаль. Очень, – ледяным тоном бросил ей мистер Сэлтон. – Мне жаль, что вы, такая добросердечная, такая благородная леди выгнали вашу бедную племянницу из вашего дома, словно она – воровка, а не ваша родная кровь!
– Уверяю вас, я этого не делала! – тихо вскричала леди Крэнфорд. Ее лицо стало белым, как мел. Она была готова на любую ложь, чтобы не уронить себя в глазах мистера Сэлтона и высшего общества. – Должно быть, Вивиан придумала это ненарочно, в своем бреду…
– Не думаю, – улыбнулся на это гость. Но это была насмешливая улыбка. – Мисс Коуэлл бредила, однако ее состояние не помешало ей попросить джентльмена, который нашел ее на одной из улиц города, одинокую и больную, без накидки или плаща в то холодное утро… – Мистера Сэлтона охватывал все больший гнев. – Не помешало ей попросить его привезти ее к нам, чтобы просить у нас убежища!
– Вы помните имя этого джентльмена? Я должен найти и отблагодарить его за спасение моей дорогой кузины! – с горячностью воскликнул Энтони.
– Увы, я не запомнил его имени, слишком взволнован был я и мои домочадцы, – ответил ему мистер Сэлтон.
– Я понимаю, – тихо сказал на это Энтони. – Но, прошу, примите мою искреннюю благодарность за то, что позаботились о моей бедной кузине. Я перед вами в долгу… Мы перед вами в долгу. Не правда ли, матушка? – Он презрительно взглянул на свою мать, которая, белая и холодная, не шевелясь, сидела в своем кресле и не знала, что сказать.
– Мы в долгу перед вами, мистер Сэлтон, – послушно повторила та слова сына. – Вы сделали для моей племянницы так много добра, но позвольте же Энтони поехать с вами и вернуть ее домой, в теплые объятия ее семьи…
– Мисс Коуэлл не в состоянии никуда ехать: она не покидает постель, ничего не ест и с трудом засыпает, а когда просыпается, ее разум вновь мается в бреду, – ответил ей мистер Сэлтон. – И станет ли ей лучше – большой вопрос. Доктор сказал, что она очень больна.
– О, безусловно, мы подождем, когда ей станет лучше, – улыбнулась на это леди Крэнфорд, и эта, совсем не к месту, улыбка, покоробила и ее гостя, и ее сына.
– Боюсь, ваше ожидание будет напрасным, – холодно бросил ей мистер Сэлтон. – Мисс Коуэлл останется жить у нас, и, уверяю вас, мы будем хорошо о ней заботиться.
– Мистер Сэлтон, должна напомнить вам о том, что я – ее родная тетя! – нахмурилась хозяйка дома.
– Думаю, вы сами забыли об этом вчера утром, когда отправили мисс Коуэлл восвояси, – отрезал гость. – К тому же бедная девушка сама попросила нас о крыше над головой, и мы рады предоставить вашей племяннице тепло, покой и уют. Вам не требуется беспокоиться насчет компенсации за ее проживание в Лиллехусе: она наша гостья и будет ею до тех пор, пока сама не выкажет желание покинуть нас. Но, прошу, позаботьтесь о том, чтобы уже этим вечером мы смогли перевезти к нам ее вещи. – Он поднялся со своего кресла, сделал хозяйке легкий поклон и направился к двери.
– Мистер Сэлтон, позвольте мне поехать с вами, – торопливо сказал ему Энтони и направился за ним. – Я должен поговорить с ней, утешить ее.
– Да, конечно, мистер Крэнфорд. Мисс Коуэлл сама попросила передать вам просьбу навестить ее, – улыбнулся ему мистер Сэлтон, и в этот раз улыбка на его губах была теплая и искренняя. Он симпатизировал этому молодому человеку и был уверен в его добросердечности.
Джентльмены покинули кабинет и направились к лестнице. И, едва дверь за спинами мужчин закрылась, леди Крэнфорд уронила голову на руки и тихо заплакала.
– Прошу, обождите пару минут, мистер Сэлтон. Я прикажу подать мне экипаж и захвачу плащ, – торопливо сказал Энтони, когда они спустились в холл.
– Думаю, будет удобнее, если мы поедем в моей карете, – улыбнулся тот. – Нет никакого смысла ехать отдельно. Обещаю, когда вы того пожелаете, мой кучер довезет вас обратно в Гринхолл. Но плащ вам захватить следует: сегодня дождь льет как из ведра.
Вскоре карета Сэлтонов направилась к Лиллехусу. Джентльмены вели оживленную беседу о злополучной ночи, и Энтони попросил мистера Сэлтона еще раз, но в более мелких деталях поведать ему о появлении в его доме Вивиан, и, получив желаемое, в который раз вспыхнул от гнева на свою мать, однако, о ней не сказал ни слова. Все-таки это было семейное дело, и мистер Сэлтон, хоть и был так добр к Вивиан, не должен был знать о том, какая пропасть отныне разделяла леди Крэнфорд и ее младшего сына.
Несмотря на проливной дождь, жизнь в городе не остановилась, и повозок, экипажей и торопливо перебегающих дорогу горожан меньше не стало. Был обычный будний день, и, в отличие от знати и богачей, рабочие не имели роскоши оставаться дома, греться у жарких каминов и пить горячий чай. Дождь был таким яростным, что кучер мистера Сэлтона, промокший до нитки, с трудом разбирал дорогу и чудом не столкнулся по пути с другими транспортными средствами, хотя такие неудачные казусы на залитых ливнем дорогах все же происходили. К счастью, джентльмены добрались до места назначения без происшествий.
Зайдя в дом и отдав лакею мокрые шляпы и плащи, а также наспех вытерев подошвы своих залитых водой высоких сапог, мужчины направились на второй этаж, где в комнате для гостей лежала в постели бедная Вивиан. Но, едва они вступили на широкую лестницу, навстречу им выбежала Шарлотта. Глаза девушки были красными от слез.
– Что она сказала, папа? Она разрешит Вивиан жить у нас? – с надеждой в голосе спросила она своего отца и только затем добавила: – Доброе утро, мистер Крэнфорд! Как хорошо, что вы здесь! Вивиан звала вас и не раз!
– Доброе утро, мисс Сэлтон, – бросил ей Энтони: в этот момент ему было не до нее, и единственное, чего он желал – увидеть свою возлюбленную. – Прошу простить меня, я должен увидеть мою кузину. Надеюсь, ей стало немного лучше?
– Увы, она все так же бредит! – вздохнула в ответ Шарлотта. – Дверь в комнату Вивиан находится по левой стороне, третья по счету. Но вам не стоит тревожить ее: она уснула… Она не спала почти всю ночь и выглядит такой уставшей, бедняжка…
– Вы правы, мисс Сэлтон, – горько улыбнулся Энтони, не желая будить кузину. – Я подожду, конечно, если ваш отец позволит мне провести часы ожидания в вашем уютном доме.
– Безусловно, мистер Крэнфорд, безусловно, – отозвался на это хозяин дома. – Пока мисс Коуэлл отдыхает, не желаете ли пройти со мной в библиотеку и выкурить по сигаре? Да, несмотря на темноту, за окнами наступило утро, однако, думаю, в заставшей нас ситуации наши милые дамы простят нам такую вольность.
– О, папа, никто не будет ругать тебя за это, когда наша дорогая Вивиан, возможно, находится на пороге смерти! – пожурила его дочь. – Мистер Крэнфорд, умоляю, займите его интересным разговором, потому что он, как и все мы, не спал всю ночь, а я и мама своими причитаниями заставляем его нервничать еще больше!
– Обещаю, мисс, что постараюсь увлечь вашего отца занятной беседой, – невольно улыбнулся Энтони, подумав, что эта толстушка знает, когда нужно дать мужчине побыть в приятной компании, чтобы прийти в себя.
“Как хорошо, что Вивиан имеет такую верную любящую подругу” – с благодарностью к Шарлотте подумал он.
– Раз ты не против, дитя мое, то мы с мистером Крэнфордом уединимся в библиотеке. Если я понадоблюсь твоей матери, пускай ищет меня там. Но, моя дорогая, ступай в свои покои и приляг: тебе тоже нужен отдых. Ты просидела у постели мисс Коуэлл всю ночь, – ласково сказал мистер Сэлтон дочери и взял ее ладонь в свою. – Только взгляни на себя, мое сокровище! Какие у тебя красные глаза! Фешкен испугается, если увидит тебя такой измученной, поэтому, прошу, ступай и поспи хотя бы пару часов.
– Но, папа, что сказала тетя Вивиан? – вновь, с тревогой в голосе спросила его Шарлотта. – Она очень зла на нее? Она сказала, почему выгнала ее? Это так… Так несправедливо и… Она поступила очень плохо! Простите мне мою вольность, мистер Крэнфорд, увы, иногда мне трудно сдерживать свои эмоции!
– Ваш отец преподнес моей матери хороший урок, мисс, – тихо сказал ей Энтони. – Я ни в коем случае не умаляю ее вины, но, уверяю, она раскаивается за то, что была так жестока к моей кузине.
– Хочу тебя обрадовать, моя дорогая: мисс Коуэлл отныне будет жить у нас, а ее вещи прибудут в Лиллехус сегодня вечером, – с улыбкой сказал мистер Сэлтон Шарлотте. – Но сейчас ты должна отдохнуть. Ступай, родная.
– Как скажешь, папа! – откликнулась на это его дочь и, сделав неловкий книксен, быстро поднялась по лестнице на третий этаж, зашла в свои покои и, упав на кровать, заснула крепким, но тревожным сном.
Но джентльмены провели в библиотеки не больше часа: появившаяся в дверях горничная передала им, что мисс Коуэлл проснулась и снова бредит. Потушив сигары и оставив кофе, мужчины поспешили в комнату больной.
– Я оставлю вас наедине, – тихо сказал мистер Сэлтон гостю, когда они зашли в комнату Вивиан. Он понимал, что бедная девушка как никогда нуждалась в родственной душе. К тому же это было элементарным правилом хорошего тона.
– Благодарю вас, сэр, – так же тихо ответил ему Энтони. – Я дам знать, если ей станет хуже и потребуется помощь доктора.
Молча кивнув, хозяин дома удалился.
Энтони окинул быстрым взглядом комнату, нашел ее уютной и просторной, и, подойдя к широкой высокой кровати, на которой лежала его возлюбленная, сел перед ней на колени и взял влажную ладонь кузины в свою.
Так как окна комнаты не были закрыты шторами, она была освещена полутемным утренним светом, и состояние Вивиан, представшее глазам молодого Крэнфорда, заставили его лицо исказиться от душевной боли: лицо девушки было красным, а на ее лбу блестела влага. Ее длинные рыжие волосы лежали, разметавшись, на широкой мягкой подушке, и были влажными у корней. Вивиан была одета в глухо застегнутое, с высоким воротом белое ночное платье, но оно было ей не по размеру, так как это было платье Шарлотты, которая с радостью отдала его ей. Зеленые глаза больной были полуоткрыты, она тяжело дышала и, дрожа всем телом, металась по постели.
– Пожалуйста… Энтони… Пошлите за ним! Я умираю! – громко шептала девушка.
– Я здесь, дорогая кузина! – с чувством сказал молодой человек и улыбнулся от мысли, что все же, она имеет к нему пусть не любовные, но теплые чувства, раз желает видеть его и просила послать за ним.
– Она выгнала меня… Мне некуда было идти… Я умираю… Мое тело горит… Моя голова раскалывается… А что будет с ними? Кто позаботиться о них? Пожалуйста… Я умоляю, пошлите за Энтони… Мне нужно попрощаться с ним перед смертью… Мне нужно увидеть его… Я должна попросить его…
– Вивиан, любовь моя, я здесь! И я больше никогда не оставлю тебя! Чтобы ни случилось! – горячо прошептал Энтони и крепко поцеловал тыльную сторону ее влажной ладони.
– Ричард… Ричард! Не умирай, любовь моя! Останься со мной… Останься! – вдруг вскрикнула Вивиан и с силой сжала ладонь кузена в своей.
Глава 31
– Вивиан, моя дорогая кузина… Это я, Энтони. Ты желала видеть меня, – с нажимом, но полный удивления в душе, сказал Энтони, и, от ревности, вдруг охватившей его, сильно сжал ладонь Вивиан в ответ, отчего та тихо вскрикнула от боли.
– Ричард? Это ты? – в бреду спросила девушка.
– Нет, Вивиан. Никакого Ричарда здесь нет. Здесь присутствую лишь я! – строго одернул ее кузен, надеясь вернуть в ее разум трезвое сознание.
– Ричард… Почему ты должен умереть? Это разбивает мне сердце… Что со мной будет, если я потеряю тебя? – вдруг громко выкрикнула Вивиан и, отпустив руку кузена, резко отвернулась от него, легла на живот и спрятала лицо в подушке.
До Энтони тут же донеслись приглушенные рыдания.
– Черт… Вивиан… Посмотри на меня… Посмотри же! – Молодой человек силой заставил кузину вновь обернуться к нему, и, к его изумлению, она прильнула к нему и сжала его в крепком цепком объятии.
– Мама! Что нам теперь делать, мама? – громко прошептала девушка прямо на ухо Энтони.
– Любовь моя, ты бредишь… Ты бредишь! – с болью в сердце прошептал в ответ тот.
“Она разговаривает со своей усопшей матерью! Бедняжка, должно быть, ее воспаленный разум позабыл о том, что той не стало, когда Вивиан была еще маленькой девочкой!” – закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, подумал Энтони и еще сильнее сжал Вивиан в своих объятиях. В нем смешалась ревность и боль, страх за ее здоровье и радость того, что она обнимала его и позволяла ему обнимать ее.
– Все будет хорошо… Моя дорогая, моя любовь, мой ангел, – горячо зашептал он ей и покрыл ее горячий покрытый влагой лоб поцелуями. – Ты жива, и это главное. Я обо всем позабочусь, позабочусь о тебе. Тебе не обязательно жить у Сэлтонов: я найду нам уютный домик или апартаменты… Не бойся, я не буду навязывать тебе свои чувства, но, умоляю, разреши мне заботиться о тебе…
– Воды… Воды! – простонала Вивиан, отталкивая от себя кузена и падая головой на подушку.
– Да, конечно… Сию же минуту! – с готовностью отозвался на ее просьбу Энтони, и потянулся было за шнуром, висящим над кроватью, чтобы вызвать прислугу, как вдруг увидел у другой стороны кровати графин с водой и два высоких стакана, стоящие на прикроватной тумбочке. Очевидно, это хозяева дома позаботились о комфорте своей гостьи.
Торопливо доверху наполнив один из стаканов водой, молодой Крэнфорд поднес его к губам девушки, потому что та была так слаба, что не смогла сделать этого сама.
– Вивиан, ты вся горишь! – Энтони заботливо откинул с лица возлюбленной влажные пряди ее волос и, подойдя к окнам, распахнул их настежь, чтобы впустить в комнату потоки свежего воздуха. Вернувшись к кровати больной, он осторожно поднял девушку на руки и, вновь подойдя к одному из открытых окон, остановился рядом с ним, давая кузине возможность вдохнуть холодный пахнущий дождем воздух.
– Холодно… Мне так холодно! – Девушка обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, однако в эти минуты Энтони не чувствовал ничего, кроме жалости к бедной изгнаннице и страха за ее здоровье. И несмотря на то, что его сердце стержнем пронзала ревность к Ричарду, к тому, кого Вивиан так любила и кого звала, чьей смерти боялась, молодой человек решил не расспрашивать ее о нем до тех пор, пока она не вернется в свою прежнюю форму. Не к чему было мучать ее подобным допросом, – так он решил.
– Тебе нужен свежий воздух, – тихо сказал Энтони кузине и, прижав губы к ее лбу, подумал: “Вивиан… Моя Вивиан!” – А теперь взгляни на меня… Ну же… Вот так… Теперь ты узнаешь меня?
– Энтони! – едва слышно воскликнула девушка, и на ее красивом измученном лице появилась слабая, полная счастья улыбка, но она тут же погасла, и глаза Вивиан наполнились слезами. – Энтони, твоя мать выгнала меня из дома! Рано утром! Не дав мне ни позавтракать, ни заплести волосы! Я стояла перед Гринхоллом босая, как какая-то бродяжка… Джейн вынесла мне туфли, но, Энтони… За что? Ведь я не делала того, в чем она обвинила меня! Я никогда не пыталась завоевать твое сердце, никогда не кокетничала с тобой…
– Я знаю, – перебил ее кузен, и на его лбу появились глубокие морщины. – Это моя вина. Она застала меня выпившим… Да, черт с ним, пьяным! И, боюсь, я высказал ей все, что думаю о ней, да еще и намного эмоциональней, чем следовало. Но моя мать поняла свою ошибку и теперь желает вернуть тебя обратно в свой дом…
– Я не вернусь туда, нет, ни за что! – нахмурилась Вивиан. – Тетя Беатрис обвинила меня во всех смертных грехах! Она назвала меня лгуньей и интриганкой! Я не вернусь к ней, Энтони! Даже не проси!
– Я не стал бы просить тебя об этом, – улыбнулся на это тот. – Но тебе не стоит беспокоиться о крыше над головой: Сэлтоны категорично настаивают на том, что ты будешь жить в их доме. Но, Вивиан, я хочу, чтобы ты знала: на днях я найду квартиру и съеду из Гринхолла.
– Что? Но почему? – ахнула девушка. – Неужели твоя жестокосердная мать выгнала и тебя?
– О, нет, конечно, нет, – слегка рассмеявшись, ответил ей Энтони. – Это решение принял я сам. Признаться, все эти годы я был глупцом, и жизнь под материнским крылом даже приносила мне удовлетворение. Но это безумие теперь в прошлом. Я желаю самостоятельности… Вивиан, я хочу, чтобы ты разделила со мной мое новое жилище. Мои чувства к тебе все так же сильны, но я ни словом о них не обмолвлюсь. Позволь мне заботиться о тебе, только и всего.
– Это очень любезно с твоей стороны, дорогой кузен… Я польщена твоим благородством, – слабо улыбнулась на это Вивиан. – Но, боюсь, наше совместное проживание вызовет массу сплетен, в чем мы совершенно не нуждаемся. Молодая девушка и молодой джентльмен, живущие под одной крышей, пусть даже и родственники… Все будут говорить глупости, ты сам понимаешь это, и тогда ни Шарлотты, ни герцога Найтингейла нам не видать…
– Герцог Найтингейл! – вдруг вспомнил Энтони. Волнения за возлюбленную заставили его позабыть о назначенной с ним встрече. – Он должен приехать сегодня… Но, кажется, лондонская погода в который раз решила затопить наши улицы, поэтому, я более чем уверен, что сегодня Его Сиятельство вряд ли желает покинуть свой дом для охоты с почти незнакомым ему каким-то младшим нищим сыном какой-то графини.
– Ты неправ, он совсем не такой напыщенный индюк, как тебе кажется, – тихо рассмеялась на это Вивиан. – Но, прошу, отнеси меня обратно в постель: я очень замерзла… Окна могут быть открытыми… Шум дождя так успокаивает.
Ни слова не говоря, Энтони выполнил просьбу кузины, уложил ее в постель, заботливо взбил подушки под ее головой и укрыл ее одеялом.
– И все же я не понимаю: мне разрешено заходить в твои покои и видеть тебя в таком состоянии, в одной ночном платье, но жить под одной крышей как брат и сестра мы не можем? – со смешком спросил Энтони, садясь на край кровати. – Еще воды?
– Благодарю, но я должна отказаться: в данный момент жажды я не испытываю, – ответила ему Вивиан. – Но тебе следует сейчас же написать герцогу записку и спросить о его намерениях: приедет ли он в Гринхолл или, возможно, он изменил свои планы, или, как ты утверждаешь, боится дождя.
– Думаю, это будет слишком навязчивым жестом, – ответил на это молодой человек и, вновь сжав ладони девушки в своих, добавил: – Даже если он не передумал, я не могу встретить его сегодня: я хочу быть здесь, с тобой. Ты нуждаешься в помощи и поддержке. К черту этого герцога.
– Нет, нет, что ты говоришь! – нахмурилась Вивиан. – Что он подумает, вдруг не застав тебя в Гринхолле? Мне нужно, чтобы ты стал его другом! Это важно, Энтони!
– Не так важно, как твое здоровье, – возразил он.
“Ах, моя милая интриганка! Еще несколько минут назад была в бреду, но вот теперь не думает ни о чем другом, кроме этого проклятого герцога!” – с легкой насмешкой над кузиной подумал Энтони. Но он понимал: она была права. Встреча была назначена, и он обязан был либо написать Найтингейлу и отменить ее, либо покинуть Вивиан и поехать в теперь ненавистный ему Гринхолл, чтобы исполнить просьбу кузины и к тому же избежать недопонимания с Его Сиятельством.
– Я напишу ему, – вздохнул Энтони, неохотно поднимаясь с кровати и подходя к двери. – Надеюсь, посыльный мистера Сэлтона не возненавидит меня за это.
– И, прошу, передай Шарлотте, что я желаю поболтать с ней! – крикнула ему вслед девушка.
– Боюсь, моя дорогая кузина, твоя подруга спит. Она всю ночь просидела у твоей постели, – ответил ей Энтони и, выйдя из покоев и закрыв за собой дверь, направился в библиотеку, чтобы попросить хозяина дома одолжить ему бумагу, перо, чернило и посыльного, что он, без отлагательств, получил.
Энтони сел за низкий столик и стал писать записку.
“Ваше Сиятельство, я желаю принести вам свои извинения за то, что, увы, сегодняшняя наша встреча невозможна: моей дорогой кузине вдруг нездоровится, и ей требуется забота и компания. К тому же ливень, которым порадовала нас прекрасная английская погода, заставил всю нашу возможную добычу спрятаться в убежища. Искренне надеюсь увидеть вас, когда мисс Коуэлл станет лучше.
Еще раз приношу свои извинения.
Ваш Энтони Винстон Крэнфорд”
– Надеюсь, мисс Коуэлл чувствует себя лучше? – мягко спросил присутствующий в библиотеке мистер Сэлтон. Он все еще наслаждался своей сигарой и пил уже вторую чашку черного крепкого кофе, к которому так привык, живя в Дании.
– О, она пришла в себя, сэр, – машинально ответил ему молодой Крэнфорд отдавая в руки посыльного уже запечатанную записку. – Я открыл окна в ее комнате, и, кажется, свежий воздух вернул ее ясность сознания.
– Прошу, передайте вашей прелестной кузине, что она может жить в нашем доме столько, сколько пожелает.
– Я уже передал ей это, сэр, и она сердечно благодарна вам за это, – улыбнулся Энтони, вставая из-за стола. – Но я должен вернуться к ней. Кажется, у мисс Коуэлл есть ко мне важное поручение. О, и она попросила передать мисс Сэлтон, что желает ее компании. Когда та проснется, разумеется.
– Я так рад, что у Шарлотты появилась такая хорошая подруга. Моя дочь без ума от вашей кузины. Я был знаком с матерью мисс Коуэлл, и, должен сказать, та была прекрасной женщиной. Женщиной с большим сердцем, – Мистер Сэлтон добродушно улыбнулся. – Но не буду задерживать вас, мистер Крэнфорд. Как только моя дочь появится, я передам ей просьбу вашей кузины. Она будет рада.
– Мать Вивиан, должно быть, поет радостные гимны у подножья нашего Создателя, ведь ее дочь также повстречала людей с большими сердцами, – полный благодарности к семейству Сэлтон, сказал Энтони, принес хозяину дома глубокий поклон и вновь направился в покои Вивиан.
– Мистер Крэнфорд! – поднимаясь по лестнице, вдруг услышал он голос миссис Сэлтон за своей спиной. Обернувшись, Энтони увидел ее, спешащую к нему с письмом в руках. – Только что прибыл посыльный от вашей матушки и принес вам письмо. – Подойдя к молодому человеку, она отдала ему в руки запечатанное гербом Крэнфордов письмо и с улыбкой удалилась.
Сломав печать и раскрыв письмо, Энтони быстро пробежал взглядом неровные строчки, написанные его матерью, и его губы застыли в презрительной улыбке. “Убеди Вивиан скрыть правду и объяснить свое нахождение на улицах Лондона ее собственной ошибкой. Помни: она ставит под удар не только мою репутацию, но и репутацию всей нашей семьи…” – писала леди Крэнфорд. Было заметно, что она писала эти строки в спешке, возможно, в расстроенных чувствах, ведь ее почерк был неровным и нервным, таким непохожим на ее обычные, полные грации мягкие буквы.
“Как ловко она сняла с себя свою вину и переложила ее на плечи Вивиан!” – недовольно подумал молодой человек, чувствуя в душе самое настоящее негодование. Он скомкал письмо и, не зная, что делать с ним, понес его с собой в комнату Вивиан. Но несмотря на то, что он не желал скрывать грех его матери, он все же был согласен с ней: на его имени не должно лежать и тени позора или бесчестия, ведь только так он сможет заполучить в жены эту толстушку с добрым сердцем, богатую невесту Шарлотту Сэлтон.
Когда Энтони вернулся к больной, он обнаружил ее сидящую в одном из больших удобных кресел рядом с горящим ярким пламенем камином, который, в волнении, он не заметил ранее. Девушка успела закрыть окна, но все еще дрожала от холода, несмотря на то, что была закутана к теплый плед и сидела близко к огню. Она была в сознании, но с каждой минутой становилась все слабее, и ее все больше клонило в сон, однако она желала попросить кузена о просьбе и терпеливо ждала его возвращения.
“Нужно написать Джейн и спросить ее о судьбе моих денег. Надеюсь, она смогла передать сундук Филиппу, и он довезет их до Кэстербриджа в сохранности – с надеждой подумала девушка. – Но, Всемогущий Господь, я не стану писать им о том, какой позор заставила меня пережить тетя Беатрис! Их сердца разобьются… Нет, пусть считают, что моя жизнь в Лондоне наполнена счастьем”
