Текст книги "Бескрылая птица (СИ)"
Автор книги: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
"Это не его вина. Во всем виновата Вивиан! Это она довела его до такого состояния! И теперь еще сватает ему Шарлотту Сэлтон! Этого неказистого лягушонка! И, что еще хуже, – дочь Дэвида! Ей явно что-то известно, и она делает все, чтобы напоминать мне о прошлом и заставлять меня страдать! А теперь она использует в своих целях и моего сына!" – думала она, лежа в своей теплой постели и с нетерпением ожидая рассвета: ей не терпелось высказать племяннице все, что она о ней думала.
Лондон окутала темная безлунная ночь, но леди Крэнфорд ни на минуту не сомкнула глаз.
– Мисс Вивиан! Прощу прощения, что бужу вас так рано!
Вивиан с трудом открыла глаза и увидела перед собой Джейн, которая с мягкой улыбкой осторожно снимала с нее одеяло. Тусклый безжизненный свет, врывающийся в большие окна, делал это утро угрюмым и неприветливым.
– Который час? – пробормотала Вивиан, вновь закрыв глаза.
Ей все еще нездоровилось, и она не желала покидать постель. Ночью девушку вновь бил озноб, сменяющийся жаром, и сейчас, пробудившись, она чувствовала себя разбитой и усталой.
– Пять часов утра, мисс Вивиан, – ответила ей Джейн, хлопочущая у туалетного столика.
– Так рано? Знаешь, Джейн, я неважно себя чувствую и сегодня хочу остаться в кровати, – тихо сказала на это Вивиан, вновь натягивая на себя одеяло.
– О, мне очень жаль, мисс, но это приказ леди Крэнфорд, – с жалостью в голосе сообщила ей горничная. – Она приказала мне разбудить вас раньше обычного, а вам к шести утра прибыть в ее кабинет.
– О, Боже, что ей опять от меня нужно? Уверена, она вновь будет обвинять меня в том, что я испортила помолвку ее сына! – простонала полусонная Вивиан. – Какой абсурд!
– Не знаю, о чем она собирается с вами поговорить, но вчера вечером она была ужасно зла! Ну же, мисс Вивиан, вставайте! – Джейн решительно подняла подругу с кровати, отвела ее к умывальнику и проследила за тем, чтобы та тщательно умыла холодной водой свое красивое лицо. – Сегодня холодно и туманно. Вам лучше надеть платье с длинными рукавами, – посоветовала Джейн, когда пришло время одевать Вивиан.
– Как скажешь, – просто сказала ей та: она чувствовала себя такой слабой, что не желала принимать решения самостоятельно. К тому же ее вновь охватил озноб. – Выбери что-нибудь в шкафу.
Через полчаса, одетая в простенькое синее хлопковое платье с длинными рукавами и со своим любимым украшением на шее, Вивиан сидела перед туалетным столиком, чтобы Джейн сделала ей высокую прическу. Но едва Джейн расчесала великолепные волосы подруги, в спальню девушки быстрым шагом зашла леди Крэнфорд.
– Оставь нас, – властным тоном бросила хозяйка горничной, а когда та молча покинула покои, подошла к Вивиан, грубо схватила ее за руку, подняла с пуфа на ноги и, все еще крепко сжимая ладонь девушки в своей, повела ее к дверям.
– Тетя, что вы делаете? – не понимая, что происходит, изумленно спросила Вивиан.
– То, что мне нужно было сделать давным-давно! – ледяным тоном ответила та, продолжая грубо вести за собой племянницу. – Если бы я только знала, что пригрею у себя на груди змею, то никогда бы не согласилась принять тебя в своем доме! Жестокая бессердечная неблагодарная девчонка! Такая же, как твоя мать! Вы только и умеете, что причинять другим боль!
– Я не понимаю… – попыталась возразить ей Вивиан.
– Молчать! – обернувшись к ней, прошипела леди Крэнфорд. – Все ты понимаешь! Он отдал тебе всего себя, а ты, глупая, жестокая интриганка, поиграла его сердцем и отбросила от себя, как надоевшего щенка! Но никогда больше!
Она вела Вивиан по полу темному коридору и до боли сжимала ее ладонь, стараясь причинить ей не только душевную, но и физическую боль. Но от стен и потолка слышалось эхо цоканья только одной пары каблуков – каблуков туфель леди Крэнфорд. На ногах Вивиан были надеты лишь белые чулки: она не успела надеть туфли. За хозяйкой дома и ее племянницей, как тень, шла испуганная Джейн: ее верное сердце предчувствовало, что с ее любимой подругой приключилась беда.
– Тетя, я никогда не пыталась влюбилась в себя Энтони! – с горечью воскликнула Вивиан, когда те уже спустились по лестнице и дошли до парадных дверей, ведущих вон из дома.
– Лгунья! Грязная дешевка! – крикнула ей в ответ тетя Беатрис.
Всю ночь она думала лишь о том, что Вивиан заставила ее любимого сына страдать, и часы, проведенные в постели, без сна, лишь превратили огонь ярости и злости, бушующей в душе женщины, в самый настоящий пожар, которому не мог противиться ее холодный расчетливый разум. Единственное, чего желала леди Крэнфорд, – чтобы Вивиан исчезла с ее глаз.
Подойдя к парадному входу, хозяйка открыла тяжелую массивную дверь и вытолкала племянницу на улицу. Ступни Вивиан тут же заледенели от холода каменных плит, устилавших площадь перед домом.
– Вон! Вон из моего дома! – истошно крикнула хозяйка дома Вивиан.
– Но, тетя, куда я пойду? – с округлившимися от удивления глазами воскликнула та. – Мои ноги босы! Мои волосы распущены! Кроме вас, в Лондоне у меня никого нет!
– Нога твоя больше не ступит в этом дом! – вновь прокричала леди Крэнфорд, а затем с холодной усмешкой добавила: – Ты ведь теперь богатая невеста! Джейн принесет твои туфли. А прическу себе сделаешь сама! – Она с силой хлопнула дверь и закрыла ее на замок.
"Должно быть, мне снится кошмарный сон" – устало подумала Вивиан, не желая верить в то, что ее собственная тетя, сестра ее матери выгнала ее на улицу. Босую и простоволосую. Семь тысяч фунтов, которые она должна была передать сегодня Филиппу, лежали в небольшом сундуке со старыми платьями, в ее покоях, в доме, куда ей теперь было не попасть. Вся ее одежда осталась в шкафу, кроме синего платья, которое она, к счастью, успела надеть, иначе, была уверена Вивиан, тетка выставила бы ее из дома прямо в ночном платье.
Через пять минут дверь дома вновь открылась, и из нее вышла заплаканная Джейн: по приказу хозяйки, она принесла подруге туфли.
– Мисс Вивиан, что же такое происходит? – сквозь слезы спросила она, подавая той обувь.
– Я не знаю, Джейн, не знаю, – устало ответила ей Вивиан: она дрожала от озноба, но ее лоб был горячим и липким. Ей нездоровилось.
– Куда вы теперь пойдете? – запричитала Джейн, вытирая передником слезы со своих щек.
– Я не знаю, – вновь повторила Вивиан. – Но, пожалуйста, сделай мне одолжение: когда приедет мой кучер Филипп, передай ему черный лакированный сундук, стоящий в моей комнате… В нем, среди платьев, я спрятала деньги… Это мои деньги… Достань тысячу фунтов и спрячь, остальное положи обратно в платья и отдай сундук Филипу… А когда я найду крышу над головой, я дам тебе знать, и ты встретишь меня и передашь мне деньги, – быстро зашептала Вивиан подруге. Она была уверена в том, что та никогда не предаст ее и не возьмет себе ее денег. – Ты сделаешь это для меня?
– Да, да, конечно, мисс Вивиан! Я сделаю все, что вы попросите! – всхлипнула Джейн. – Но, простите, простите меня! Леди запретила мне разговаривать с вами… Я должна идти, иначе она уволит меня! Пожалуйста, будьте осторожны! Я буду ждать от вас весточки! Очень очень! Мне так жаль! Так ужасно жаль! – Она не смела обнять Вивиан, ведь знала, что хозяйка наблюдала за ними из окна своего кабинета, поэтому поспешно вошла в дом и там, спрятавшись в углу кухни, громко разрыдалась.
"Что мне делать? Мне так плохо… Меня всю трясет…. Куда мне идти?" – пронеслось в разуме бедной Вивиан, но она знала одно: ей нужно уходить. И, надев на ноги свои шелковые лиловые туфли, она медленным шагом пошла прочь от особняка тети в неизвестность густого тумана холодного серого утра.
Глава 29
– Матушка, вы понимаете, к чему приведет ваш бессмысленный поступок? – тихо спросил изумленный Энтони.
Проснувшись лишь к вечеру и зайдя в покои кузины для беседы, он застал там лишь Джейн, которая, вытирая со щек слезы, раскладывала вещи Вивиан по старым дорожным сундукам. На вопрос мистера Крэнфорда о том, где находилась сама хозяйка покоев, горничная ответила ему, что миссис Коуэлл больше не живет в Гринхолле, и что такова воля леди Крэнфорд. Когда же дворецкий рассказал ему о драме, разыгравшейся между хозяйкой дома и ее племянницей, Энтони с ужасом осознал, какой опрометчивый поступок совершила его родительница, и какой грандиозный скандал разразиться в обществе, когда о произошедшем станет известно знатным семьям Лондона (в чем мистер Крэнфорд, зная любовь прислуги к сплетням, даже не сомневался).
“Леди Крэнфорд так жестоко и низко поступила со своей бедной, но такой милой племянницей! Скандал!” – именно так будут судачить и в знатных домах, и в королевском дворце. И тогда на имя Крэнфордов падет пятно позора, смыть которое будет весьма затруднительно, и которое принесет урон и самой графине, и ее сыновьям.
– Она заслужила быть изгнанной из этого дома! Только так я вновь обрету покой! – в сердцах сказала на это леди Крэнфорд: часы, проведенные ею в одиночестве ее покоев и рабочего кабинета, не помогли ей унять ярость, жгущую изнутри ее грудь.
Эта женщина отнюдь не отличалась наивностью и прекрасно знала, к чему приведет ее вспышка гнева, которая заставила ее вытолкнуть негодницу Вивиан за порог. И все же она не сожалела о содеянном, наоборот – ее душа была довольна тем, что племянница-интриганка больше никогда не ранит ее сердце ни своими словами, ни своим присутствием, ни своей цепочкой с птицей.
“И мой бедный мальчик излечит свое сердце от ее коварного колдовства! Он забудет ее! А я позабочусь о том, чтобы выветрить из его головы это безумное решение жениться на Шарлотте Сэлтон! Пусть она и богатая невеста, но эта девица не достойна моего сына! Дочь этой датской жабы, манеры которой больше подходят хозяйке трактира, чем аристократке! Нет, нет, это было единственное правильное решение, принятое мной с тех пор, как эта рыжая девчонка появилась в Гринхолле и принялась отравлять разум всем живущим в этих стенах!” – была уверена леди Крэнфорд, и отныне судьба племянницы была ей глубоко равнодушна.
– Заслужила или нет, это просто чудовищно с вашей стороны так поступить с ней! – повысил голос Энтони. – Я понимаю, вы разгневались на нее за то, что она, как вы говорите, влюбила меня в себя, но, уверяю вас, в этом вы глубоко ошибаетесь!
– Ошибаюсь? Сын мой, я живу на этом свете вдвое дольше тебя и умею различать фальшь от искренности! – возмутилась его мать. – Она завладела твоим сердцем, а когда добилась своего, ты стал ей не нужен!
– Матерь Господня, какой фарс! – хохотнул Энтони, позабавленный ошибочностью суждений своей матери. – Вивиан никогда не флиртовала со мной и искренне надеялась на то, что вскоре я вступлю в брак с девушкой, которая принесет мне богатое будущее! А сама она, чтобы вы знали, надеется заполучить сердце другого мужчины!
– Какого другого мужчины? – недоверчиво прищурила взгляд леди Крэнфорд.
– Его имя сейчас не важно, важно одно: вы прогнали Вивиан из Гринхолла из-за ваших собственных фантазий, одну, рано утром, да, Боже мой, вы даже не дали ей надеть туфель! Джейн сказала, что Вивиан нездоровилось, а это значит, вы выгнали ее на улицу еще и больную! – Энтони был так зол, что не удосужился сдерживать тон. – Матушка, вы опозорили нас всех! Теперь над нами будет потешаться весь Лондон! Да что там Лондон! Все королевство будет поливать наше имя грязью, и, уверяю вас, с этих пор ни одной невесты, даже из самой бедной знатной семьи, мне не видать, как и дружбы с герцогом Найтингейлом, который собирается заехать в Гринхолл завтра! Благодарю вас за это! – И он быстро покинул кабинет своей матери, боясь, что сможет бросить ей в лицо обвинения и слова покрепче.
Лицо леди Крэнфорд было белым, как мел: теперь она понимала, что наделала и чем обернется ее семье это недоразумение, это недопонимание и ее обида на племянницу.
“Боже мой… Я собственными руками лишила моего сына будущего… А Вивиан? Ей нездоровилось… Но откуда мне было знать? Нет, нет, Джейн говорила мне об этом, но я не поверила ее словам… Вивиан… Куда она пошла? Без денег, без связей? Ах, Кэтрин, прости мне! Я так ужасно поступила с твоей дочерью! Еще ужасней, чем ты со мной… Найти ее! Немедленно! – Леди Крэнфорд поспешно вышла из кабинета и направилась вниз по лестнице, чтобы отдать дворецкому приказ разыскать ее племянницу, а также заставить слуг молчать о произошедшем этим утром скандале. – Должно быть, она у Сэлтонов! Да, да, именно! Сейчас же скажу Энтони поехать к ним и привезти ее домой! Нужно будет объясниться с Сэлтонами и Вивиан, чтобы любой ценой избежать огласки! Я расскажу ей, расскажу все… Она поймет и простит меня… Надеюсь”.
Энтони не стал мешкать и, несмотря на довольно поздний час, сел в экипаж и направился к Сэлтонам. На город опустились вечерние сумерки, но лондонцы все еще заполняли дороги и улицы, и расходиться по домам не спешили. По дороге молодой Крэнфорд подыскивал правильные в данной ситуации слова, которые могли бы убедить Вивиан и семейство ее подруги в том, его мать поступила так опрометчиво по причине жутких мигреней, мучивших ее в последнее время. И все ж молодому Крэнфорду было стыдно лгать своей кузине и Сэлтонам, к тому же, все еще влюбленное его сердце шептало ему, что в этом скандале была и его вина: это он выдумал себе то, чего на самом деле не существовало, это он позволил себе напиться и предстать перед матерью в таком жалком состоянии.
“Однако мотивы моей матери мне не совсем понятны. Она могла просто отослать Вивиан домой в Кэстербридж, но вместо этого устроила такую некрасивую и позорящую честь всех Крэнфордов сцену. Уверен, пока я спал, прислуга уже разнесла об этом всему городу, и совсем скоро обо всем станет известно и высшему обществу… Что заставило мою мать воспылать таким неописуемым гневом? В чем причина ее нелюбви к единственной дочери ее родной любимой сестры?” – размышлял Энтони, откинувшись на мягкие подушки салона своего красивого экипажа. Поступок матери вдруг отдалил его от нее, и он всерьез задумывался о том, чтобы завтра же, после охоты с герцогом Найтингейлом заняться поисками собственного жилья, и жалости к родительнице, души в нем не чаявшей, он не испытывал, но даже сожалел о том, что не искал самостоятельности и независимости ранее.
Семейство Сэлтонов четверть часа назад завершило вечернюю трапезу и проводило время в большой гостиной, когда дворецкий передал хозяину дома визитную карточку мистера Крэнфорда.
– Что там, мой дорогой? – спросила миссис Сэлтон, увидев удивленную улыбку на лице своего супруга.
– Мистер Крэнфорд с визитом, любовь моя, – ответил ей тот.
– Энтони Крэнфорд? – Услышав имя визитера, сидевшая за фортепиано и тихо поющая красивую датскую песню Шарлотта тут же вскочила со своего места и подошла к отцу.
– Именно он, дитя мое, – добродушно усмехнулся мистер Сэлтон, подумав, что его дочь, очевидно была неравнодушна к этому молодому красавцу.
– Ах, как прекрасно! Пригласи его к нам! – прощебетала девушка.
Мистер Сэлтон отдал дворецкому приказ проводить гостя к ним, и через минуту гость, одетый в один из своих лучших костюмов, предстал перед хозяевами дома с очаровательной улыбкой на своих красивых полных устах.
– Мистер Крэнфорд! Признаться, мы не ожидали увидеть вас в нашем доме в столь поздний час, но, прошу, садитесь! Мы всегда рады вашему обществу! – тут же сказала ему миссис Сэлтон, поднимаясь с широкого кресла, стоящего у горящего камина.
– Мистер Крэнфорд! – хозяин дома широко улыбнулся гостю и указал на одно из свободных кресел. – Это честь принять вас в нашем доме. Приказать принести вам немного бренди? Или виски?
– Благодарю вас за такой сердечный прием, мистер Сэлтон, миссис Сэлтон, мисс Сэлтон. – Энтони элегантно поклонился каждому из них и, помня наставления кузины, добавил: – Прошу, не нужно алкоголя. Приношу вам свои искренние извинения за такой поздний визит, право, я не желал беспокоить вас, но мне нужно срочно переговорить с моей кузиной.
– С вашей кузиной? – удивленно переспросил мистер Сэлтон.
– Да, мне известно, что она направилась к вам, еще утром, – объяснил Энтони, проходя к предложенному ему креслу и опускаясь в него.
– Но Вивиан сегодня у нас не появлялась! – громко воскликнула Шарлотта. – Она должна была заехать, чтобы мы вместе посетили салон миссис Дэвидсон, но, увы, сегодня мы ее не видели, и я сама желала поинтересоваться у вас, не приболела ли она? Или, возможно, она изменила на сегодня свои планы?
Следует сказать, когда Вивиан не появилась в Лиллехус в назначенное ею самой время, в сердце Шарлотты возникла тень ревности и отчаяния: а вдруг ее подруга решила посетить кого-то другого? Или, возможно, она не желает более ее, Шарлотты, дружбы? Что заставило ее нарушить собственное слово? Эти мысли омрачили настроение девушки, и она провела с ними весь день, грустная и печальная.
– Вивиан не у вас? – выдохнул Энтони, и все его существо наполнилось страхом: если не к Сэлтонам, куда могла она направиться? У кого просить приюта?
– Нет, нет, не у нас, – торопливо подтвердил Шарлотта и, увидев, как побледнело лицо гостя, осторожно спросила: – По вашим словам я поняла, что домой она так и не вернулась?
– Нет, не вернулась… Именно поэтому я приехал, чтобы забрать ее в Гринхолл… Ведь уже так поздно, – машинально ответил ей молодой Крэнфорд.
– Тогда где она может быть? – подала голос миссис Сэлтон. – Надеюсь, она сейчас в безопасности, в кругу друзей!
– Я тоже надеюсь на это, мэм, – тихо сказал на это Энтони, вновь поднимаясь на ноги, готовый покинуть Сэлтонов и направится на поиски кузины. Его сердце подсказывало ему, что с ней приключилась беда, и она нуждалась в спасении. Нуждалась в нем.
– О, милостивый Господь! – вскричала испуганная Шарлотта и приложила ладонь к сердцу. – Бедная Вивиан!
– Прошу, не беспокойтесь, мисс Сэлтон, – мягко сказал Энтони, желая успокоить девушку, на глазах которой уже выступили слезы ужаса. – Я уверен, что моей кузине ничего не угрожает, и она находится у кого-нибудь из других своих подруг, – солгал он, опережая мистера Сэлтона, который, с обеспокоенным выражением лица, желал сказать что-то ему в ответ.
– Не знала, что в Лондоне у нее имеется так много подруг, – пробормотала себе под нос Шарлотта: в ней вновь взыграла ревность.
– О, Вивиан довольно популярна в обществе, – продолжал отчаянно лгать Энтони: он не мог признаться Сэлтонам в том, в каком ужасном трагическом положении оказалась его кузина. Он не мог выдать им тайну Гринхолла, не желал, чтобы эти приятные люди думали о его семействе плохо. Тем более, Шарлотта: она должна была стать его супругой, хоть пока сама и не подозревала об этом, и любая тень, упавшая на его имя, могла испортить его планы.
– Что ж, тогда не будем задерживать вас, мистер Крэнфорд, – дружелюбно отозвался на это мистер Сэлтон. – Вы правы: молодые девушки часто забывают о времени, когда, в окружении подруг, беседуют о чем-то своем.
– Еще раз приношу свои извинения за беспокойство, – улыбнулся Энтони. – Желаю вам хорошего вечера. – Вновь галантно поклонившись, он покинул общество Сэлтонов и торопливо направился к своему экипажу.
“Найти Вивиан! Найти и вернуть домой! Господи, надеюсь, она жива!” – с горечью в душе думал он, а его сердце сжалось от боли.
“Она позабыла о своем обещании… Ах, должно быть, она стыдиться дружбы со мной! А может, я все же ранила ее своей любовью к тому, кого любит она сама?” – весь вечер проносилось в разуме Шарлотты. Сидя за фортепиано и перебирая клавиши, она чувствовала себя еще несчастней прежнего: Вивиан солгала ей! Предпочла ей общество кого-то другого! Но ведь она обещала приехать именно к ней! Обещала!
Леди Крэнфорд не находила себе места: каждая минута ожидания казалась ей вечностью. Она медленно бродила по своему просторному рабочему кабинету и, тяжело вздыхая, мяла в руках свою тонкую шерстяную шаль. Но что беспокоило ее больше: безопасность племянницы или честь семейного имени, – этого не знала и сама женщина. Поднося пальцы к вискам, леди Крэнфорд мысленно ругала себя за то, что, не побеседовав с Вивиан, но руководствуясь материнскими чувствами после разговора с пьяным сыном, она выгнала Вивиан из дома, даже не дав ей возможности найти новое жилье и собрать свои вещи… И волосы… Господь всемогущий, она не дала Джейн заплести Вивиан волосы, хотя горничная со слезами на глазах упрашивала ее об этом! И ее племянница, дочь ее сестры и кузина ее сыновей ходила по Лондону простоволосая, как какая-то крестьянка! Что о ней подумали люди? Что они подумали о Крэнфордах?
“Нужно заставить ее солгать… Никто не должен знать о том, что я выставила ее за дверь! Но эти слуги… Энтони прав: сплетен не избежать. И все же можно поставить их под сомнение, если сама Вивиан будет утверждать, что покинуть Гринхолл было ее собственным решением. Пусть придумает какую-нибудь правдивую ложь, уверена, ей не впервой лгать! Пусть я ошиблась насчет ее и Энтони, но сердце подсказывает мне, что она ни капли не сожалеет о том, что натворила своим появлением в моем доме! И ведь она мучает меня каждый день, нарочно надевая эту проклятую птицу!” – лихорадочно думала хозяйка Гринхолла, с нетерпением ожидая приезда сына и племянницы.
Когда, подойдя к окну, леди Крэнфорд увидела долгожданный экипаж, возвращающий домой Энтони и Вивиан, она торопливо покинула кабинет и спустилась в холл, чтобы аккуратно взять племянницу под локоток, провести ее в свои покои, и, таким образом избежав новой сцены, провести с девушкой беседу и настоять на том, чтобы она согласилась с требованием позабыть о поступке тетушки и отрицать его в обществе.
– Энтони! Слава Богу, вы здесь! – положив ладонь на грудь, тихо воскликнула леди Крэнфорд. – Где Вивиан? Она в порядке? Мне нужно срочно побеседовать с ней!
– Побеседовать с ней вам не удасться, матушка, – холодно бросил ей Энтони, проходя мимо нее и направляясь к лестнице. Он вновь был полон гнева на свою мать и не желал ни видеть ее, ни разговаривать с ней.
– Она так зла на меня? – недовольно сказала на это леди Крэнфорд в спину Энтони. – Уверена, она выслушает мои доводы и поймет, что…
– Надеюсь, вы молились о том, чтобы ее тело не нашли где-нибудь в темном переулке или Темзе? – насмешливо парировал ей сын.
– Дорогой, своими словами ты причиняешь мне боль! – нахмурилась леди Крэнфорд. – Но, если ты желаешь знать, то да, я принесла Богу горячую молитву за здравие Вивиан и попросила у него прощения за свой грех, – солгала она.
– Это хорошо. Потому что Вивиан я не привез, – усмехнулся Энтони.
– Эта… – “Эта гадкая девчонка” хотела было сказать его мать, но вовремя спохватилась, вспомнив о том, что каждое слово, оброненное ею, будет вынесено за пределы дома ее же прислугой. – Эта она не пожелала ехать с тобой?
– Причина в другом, – коротко ответил Энтони, подходя к лестнице.
– В чем? – недовольно спросила леди Крэнфорд и поспешила за сыном, чтобы не кричать на весь дом.
– У Сэлтонов она не появлялась! – в сердцах, бросил ей сын.
– Как это не появлялась? Кроме них ей не к кому было пойти! – нахмурилась его мать, поднимаясь за ним по лестнице.
Эти слова заставили Энтони остановиться и медленно обернуться к матери. Его лицо было словно высечено из мрамора, такого же белого, как и лестница, по которой он поднимался.
– Именно, матушка. Именно, – тихим злым голосом сказал он, повернулся к ней спиной и продолжил свой путь, оставив леди Крэнфорд стоять, неподвижно, как статуя, на ступенях.
Глаза хозяйки Гринхолла широко распахнулись а ее сердце наполнил самый настоящий ужас: если Вивиан не была в доме Сэлтонов, значит, возможно, она была мертва. Ограблена. Возможно, над ней надругалась чернь или лондонские преступники, а затем ее убили и бросили ее нагое тело в темные воды мрачной Темзы. Ведь Вивиан так красива. И так беззащитна. Леди Крэнфорд, покрывшись льдом отчаяния, осознавая, что сама послала овечку в лес, к волкам. Это она послала дочь своей сестры, которой пообещала позаботиться о ее единственном ребенке, на смерть.
“Господи… Я не желала ее смерти… Я всего лишь хотела обрести покой… Кэтрин, прости меня, прости! Я убила твою дочь!” – сев на холодную белую ступень и закрыв рот ладонью, чтобы подавить разрывающие ее грудь рыдания, подумала леди Крэнфорд. Затем она резко поднялась на ноги, почти бегом направилась в свои покои, там села на ближайшее кресло и, все еще удерживая ладонь у рта, тихо заплакала, проклиная свою жестокость и нелюбовь к погибшей из-за нее племянницы.
Ночью ни Энтони, ни его мать не сомкнули глаз. Оба плакали: он – скупо, она – обильно. Их мысли были заняты лишь одним: Вивиан, вероятнее всего, была мертва. Иначе быть не могло, ведь кроме Крэнфордов и Сэлтонов бедная девушка не могла попросить об убежищи никого другого. И мысль о том, что она с таким позором, без средств и даже прически была изгнана из Гринхолла, из дома ее единственных в городе родственников, приводила Энтони в ярость, а леди Крэнфорд заставляла вновь и вновь проливать слезы и корить себя за свой грех. Хозяйка дома молила Создателя простить ее, смилостивится над ней и ее сыновьями, но за душу племянницы не сказала ни слова. Конечно, ей было жаль Вивиан, но больше всего ей было жаль свою семью, которую отныне будут преследовать детективы Скотланд-ярда, дурная молва и ужасные сплетни.
Когда настало дождливое серое утро, Энтони все же спустился к завтраку, но сидел молчаливый, хмурый, сердитый. Он терзался, мучился жестокой правдой, ведь все еще любил Вивиан, так же горячо, как и прежде. Энтони простил ей все ее интриги, все ее оскорбления, и теперь надеялся лишь на то, чтобы ее тело было найдено, и тогда, решил молодой человек, он собственноручно выкопает глубокую могилу и опустит в нее красивый, украшенный цветами гроб с телом своей возлюбленной. Его не трогали виноватые взгляды и тяжелые вздохи его матери. Энтони чувствовал к ней только ненависть, а его душу разрывало желание как можно скорее покинуть этот дом, съехать, жить подальше от родительницы и никогда больше не встречаться с нею. Ведь она не сказала ни слова сожаления о том, что по ее вине Вивиан, любовь его жизни, была потеряна для мира живых.
Стол был заставлен любимыми яствами Крэнфордов, но оба не притронулись к еде. Но и любимый чай не прельщал их, поэтому после того, как горничная разлила его по фарфоровым кружкам, он так и остыл, ни разу не пригубленный. Зато графин с водой опустел быстро, словно она являлась эликсиром против тяжелых мыслей.
– Энтони… – начала было леди Крэнфорд, наконец решившись заговорить с сыном. Она знала, что в данный момент он не был рад ей, но отчаянно желала услышать его голос.
– Просто молчите, матушка, прошу вас, – грубо перебил ее тот, даже не взглянув на нее.
– Но, Энтони, нам нужно заявить об ее исчезновении, – почти шепотом, словно боясь этих слов, сказала леди Крэнфорд. – Когда ее найдут, и если признают в ней мою племянницу, поднимется шторм, скандал, если мы первыми не заявим о том, что она пропала!
– Пропала? Или ей помогли пропасть? – цинично усмехнулся на это Энтони. – По вашей милости Вивиан мертва, а вы заботитесь лишь о том, чтобы ее смерть не привела к скандалу?
– Я забочусь о твоем будущем, сын мой, – хладнокровно ответила ему мать. – И о будущем Ричарда. После завтрака я поеду в Скотланд-ярд и сообщу о том, что вчера Вивиан ушла из нашего дома из-за размолвки со мной и не вернулась…
– Делайте так, как считаете нужным, – вновь перебил ее Энтони, поднимаясь из-за стола. – В ближайшие дни я найду достойное жилье, и вы будете наслаждаться гордым покоем. Ведь именно этого вы желали, выгнав бедную Вивиан на улицу и толкнув в объятия похотливых грабителей?
– Оставь, оставь эти речи, дорогой! – тихо вскрикнула леди Крэнфорд, тут же почувствовав боль в сердце. – Прошу, сядь, и мы спокойно все обсудим…
– Леди Крэнфорд, к вам джентльмен с визитом, – вдруг услышали Крэнфорды и машинально обернулись на голос дворецкого мистера Брауна.
Он стоял в дверях, ведущих в Малую столовую, с маленьким начищенным серебряным подносом в руках, на котором лежала одинокая белая визитная карточка.
Леди Крэнфорд нетерпеливо махнула рукой, приказывая поднести поднос с визитной карточкой к ней, и взяв ее и быстро пробежав по изящным строчкам, вдруг побледнела и положила ладонь на свое горло.
Увидев реакцию матери, и то, каким фарфорово-белым стало ее лицо, Энтони понял: визитером был сотрудник Скотланд-ярда. Значит, тело Вивиан нашли. Значит, она мертва. И, чтобы не выдать отчаяние, охватившее его с такой силой, что ему захотелось пойти в свои покои и застрелиться, он сильно сжал кулаки, а на его скулах заиграли желваки.
– Проведите его в мой кабинет, – тихо приказала леди Крэнфорд дворецкому.
Тот молча кивнул и удалился.
– Я хочу поговорить с детективом! – быстро бросил Энтони матери и торопливо вышел из столовой.
– Нет, Энтони, тебе не нужно быть там! – Леди Крэнфорд быстро поднялась на ноги, задела рукой и опрокинула на пол свою тарелку, но, не обратив на это внимания, бросилась вслед за сыном.
