Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

– Не кровь делает нас семьей. У нас будет ребенок. В любом случае.

– Не сейчас. Лет через пять. Наверно.

– Обязательно.

Деймонд поцеловал Харпер, стер слезу с ее щеки, и они вышли на улицу. Он неловко подошел к отцу, который ждал их у ворот, пожал ему руку. Дженсен виновато потупил взгляд.

– Я не знал. Даю свое слово, я не знал. Я бы ни за что так не поступил. – Дженсен смотрел только на сына, словно Харпер не было здесь вовсе. Она понимала, что совсем чужая ему, но все равно обида кольнула под ребрами: это ее травили, это она может навсегда остаться бесплодной, а просят прощения у мужчины, который может уйти к другой. Здоровой.

– Знаю. Точно поможешь? – голос Деймонд дрогнул. Щеки раскраснелись. Как же непросто ему просить помощи у отца! – Мы можем сами…

– Я иду. Слишком долго я безропотно следовал указкам Кейлуса, не задавал лишних вопросов. Я устал. И хочу отомстить за… вас. – Дженсен вспомнил о Харпер, перевел на нее взгляд. – Мне очень, очень жаль. Но мы все исправим.

Охрана пропустила их без проблем, увидев Дженсена. Они шли до замка в тишине, пальцы кололо из-за нетерпения вызвать кинжал. Впервые в жизни Харпер хотела сделать кому-то больно.

Верхнюю одежду оставили на диване в главном фойе. Двинулись к кабинету Кейлуса все еще без слов. Дженсен передал Деймонду цепь, объяснил, что та зачарована ведьмой, значит, будет сдерживать мощь греха и ослаблять его.

Они залетели в кабинет Кейлуса. Действовали на эмоциях, не сдерживали себя. Поэтому Деймонд тут же схватил Гнева, заставил подняться и приложил к его шее цепь, приглушающую магию.

– Давай!

Харпер думала, что не сумеет. Испугается в последний момент. Опустит руку. Велит это сделать кому-то другому…

Она вызвала кинжал, в два шага преодолела расстояние до Кейлуса и со всей силы всадила сталь в его глаз. Грех заорал. Его трясло от боли, кровь текла по белой щеке, пачкала подбородок с легкой щетиной. Исчезли бравада и самовлюбленность.

– Детишки наконец догадались? – прошипел Кейлус, выдернул кинжал из глаза. Кровь хлынула с новой силой.

Дженсен оттолкнул Харпер, поменялся с Деймондом местами, посильнее вдавил цепь в шею Кейлуса, тот снова закричал. Схватился за ошейник, но тот обжигал, от чего кровь текла уже и по пальцам.

Деймонд без тени смущения расстегнул брюки Кейлуса. Харпер поспешно отвернулась, ведь и так боролась с приступом тошноты: не пялиться на месиво вместо глаза выходило с трудом.

– Нам нужно противоядие, – твердо сказал Деймонд.

В кабинет забегали люди, но никто не решался прийти на помощь своему боссу. Лишь наблюдали на картиной, как острый кинжал касался яиц Гнева, готовый в любой момент их отсечь. Неловко вышло, правда?

– В кармане моих брюк, – прохрипел Кейлус, продолжая бороться с цепью, которую не выпускал Дженсен. – Я ждал, когда вы догадаетесь сами! О, я просто играл…

Деймонд обыскал карманы, вытащил флакон и с сомнением оглядел. Передал Харпер, на что она неопределенно дернула плечами: слишком просто, словно он их… ждал?

– Расслабь цепь, – велел Деймонд отцу.

Едва цепь обвисла, Кейлус резко дёрнул ее, вырываясь. Натянул обратно брюки и упал на стул. Заметил толпу у входа.

– Все вон! – провозгласил он. – О вашем наказание за бездействие мы поговорим позже.

Дверь хлопнула, едва за ней скрылся последний человек. В кабинете остались только Гнев, Харпер, Деймонд и Дженсен.

– Ну, присаживайтесь. Поговорим. – Кейлус вытащил из ящика полотенце, приложил к ране.

– Я делал все, что ты хотел, – жестко заявил Дженсен, упираясь руками в стол. Склонился к Кейлусу, злой, даже разъяренный, словно и правда переживал за какую-то девчонку. – Ты обещал не трогать ни моего сына, ни его возлюбленную! Взамен я служил тебе! Не задавал вопросов! Ради жизни моего сына!

– И я не трогал их. Решения было на том мальчишке, я только давал ему зелья. Решение давать или нет принимал он сам.

– Но ты мог дать противоядие Харпер уже давно! И ждал! – продолжал Дженсен.

– Ждал, пока они сами догадаются. Проверял умственные способности избранных. Ну, избранной и ее верного пса.

Кейлус откинулся на спинку стула. Полотенце стало алым, кровь продолжала стекать по подбородку, капала на рубашку. Лицо становилось все бледнее. Харпер вдруг задрожала, осознавая, что это сделала она, и что хуже – не испытывала ни капли вины за это.

– Кейлус… – процедил Дженсен, но тот вскинул руку.

– Я бы дал ей противоядие, если бы вы не догадались сами. Чуть позже.

– Или ты просто планировал манипулировать нами, – подала голос Харпер, опускаясь на стул.

– Не смог бы. Офелия не знает, не смей вымещать злость на ней, ясно⁈ Слышал, она считает тебя подругой.

– Мы и есть подруги.

– Узнаю, что ты покалечила мою дочь…

– Я невиновных не калечу. В отличии от некоторых самовлюбленных павлинов!

Кейлус убрал полотенце от глаза, потрогал опухшую кожу, устало вздохнул.

– Офелия лично выколет мне второй глаз, когда узнает про тебя. Так что не смей ее трогать.

Ярость Кейлуса заклубилась по полу черным дымом. На плечо тут же легла рука Деймонда, помогая защититься, но голову все равно сдавило. Кажется, Гнев восстанавливается очень быстро. Харпер и сама выставила защиту, немного выдохнула: вот теперь гораздо легче думать.

– Ах да. Не планируйте беременность ближайший год. Лучше, полтора. Иначе может родиться не совсем здоровый ребенок. Подозреваю, за такое вы меня расчлените.

Кейлус говорил так просто, словно ничего серьезного не происходило. Словно сам не пытался многие годы стать отцом. Не знал, какого это – впервые взять на руки продолжение себя. Захотелось выколоть ему второй глаз, но Харпер себя сдерживала. Один он, похоже, простил, второй – уже вряд ли.

– Понадобится пять доз. У меня пока есть только одна. Остальные отдам позже. Обещаю. Растить новый член я не в настроении.

Харпер снова вспылила, уже искала глазами, что можно запустить в Кейлуса, как вспомнила, что владеет бурлящей магией, напряглась.

– Злость идет ей на пользу, – сквозь зубы сказал Кейлус, сражаясь с бурлящей магией в крови. Лоб покрылся капельками пота, щеки раскраснелись, а из глаза снова потекла кровь. Харпер и не думала ослаблять заклятие. – Она становится сильнее. Раз уж предки не дали ей никакой силы и преимуществ, приходится натаскивать ее самим. Разве не так?

Кейлус сжал кулаки, закашлялся, не в силах выдавить и слово. Деймонд ласково сжал руку Харпер, и она поняла, что пора притормозить. Кейлус откинулся на спинку стула, тряхнул головой, возвращая самодовольную улыбку.

– Ты слишком мягок. Как и Феликс. Вы любите ее, поэтому бережете ее чувства, учите вполсилы, не смея причинять настоящий вред. Я же дал ей мотивацию пробудить свой гнев. Теперь она и правда в состоянии драться, а не просто защищаться.

– Кто тебе сказал? – спросил Деймонд.

– Никто. Я читаю вас всех. Знаю вас лучше вас самих. Я грех, мальчик мой. Гнев, которому уже пошла вторая тысяча лет. Вы нашли еще свитки?

– Пока нет. Были немного заняты. Ну, знаешь, Харпер было очень больно.

Кейлус усмехнулся, а Деймонд решительно встал. Харпер последовала за ним к выходу.

– Я проверю зелье. И приду за следующими дозами через неделю, – обернулся Деймонд. – Если это вранье – я найду способ тебя убить.

– Помни, кому ты угрожаешь, мальчик мой. Я жду свитки. И я не люблю долго ждать.

Харпер вышла в коридор с мыслью, что все шло по плану Кейлуса, а они – полные кретины.

Харпер нервно дергала ногой, сидя на диване тайного зала в библиотеке в Санкт-Петербурге. Все услышали топот и резко обернулись к проходу, из которого выбежала запыхавшаяся Офелия. Стянула шапку с голубых волос, расстегнула шубу и замерла, открыв рот, словно так и не находила слов. Опомнившись, она вытащила из сумки пять флаконов и целенаправлено двинулась в сторону Харпер. Не думая, упала перед ней на колени.

– Прости, я не знала! – горячо воскликнула Офелия, пока у Харпер хватало сил только удивленно моргать, ведь такого поворота она точно не ожидала. – Я не знала! Я бы ни за что не позволила ему такое делать с тобой! Харпер! Пожалуйста, прости!

– Я знаю, ты ни при чем, – мягко заметила Харпер.

Офелия хлюпнула носом, нервно оглянулась, словно ждала, что и ей воткнут кинжал в глаз, но Феликс лишь хмыкнул и вернулся к изучению зелья, что дал Кейлус. Деймонд пожал плечами.

Они вернулись в Санкт-Петербург сегодня утром и сразу же отправились в библиотеку, чтобы проверить зелье и обсудить дальнейший план: Феликс настаивал, что в его обители их точно не смогут подслушать.

– Прости, прости, прости, – тараторила Офелия, кладя на ноги Харпер флаконы. – Не знаю, что дал папа, но это точно противоядие. Полный курс: пить раз в неделю. Я лично заплатила ведьме, так что уверена в этих зельях.

– Встань, пожалуйста, – ласково сказала Харпер и потянула несчастную к себе на диван. – Я не держу зла на тебя.

– Я правда не знала! Не знала! Я же сама… пять выкидышей, боги, Харпер, я понимаю тебя, как никто другой! Я как узнала… чуть второй глаз ему не вырезала из глазницы. Мы больше не разговариваем, к слову. Я ушла из сообщества. И из дома. Пошел он в задницу со своими издевательствами над людьми!

Харпер изумленно вскинула брови, перевела взгляд на Деймонда, всем видом спрашивая: этому можно верить? Или все это театр одного актера, и Офелия здесь по приказу отца, который понял, что ему больше доверять не собираются? Деймонд в ответ нахмурился.

– Офелия, солнышко, не подашь зелья? – Феликс требовательно протянул руку. – Я доверяю тебе, но не доверяю ведьме, что их приготовила. Да? Без обид?

– Да. Конечно. – Офелия подошла к установке, наклонилась, носом упираясь в стеклянный купол, что накрывал клубящуюся магию. – Папа дал настоящее?

– Да. Расщепил до частиц, проверил состав: это действительно противоядие. Харпер, лови.

Она поймала флакон, но пить не решилась, потому что вконец запуталась кому верить, а кому нет. Единственное, что она решила не поддавать сомнению – Деймонд. Он сел рядом, нежно провел по ее ноге.

– Пей. Я доверяю Феликсу и его опыту. Все будет хорошо.

Харпер послушно выпила. Надо же кому-то верить в этом мире, правда? И если ты не доверяешь мужчине, которого теперь зовешь своим будущим мужем, с которым делишь постель, то зачем вообще быть вместе? Как можно любить того, кому не готов довериться во всем на свете?

Она приблизилась к Деймонду, поцеловала в щеку и незаметно зашептала на его ухо:

– У нее правда было пять выкидышей?

Деймонд приобнял ее, притягивая к себе, нежно поцеловал и повел губы к ее уху.

– Я слышал о трех от Феликса. Она очень переживает каждый раз. И боится, что не сможет выносить ребенка, ведь магия греха в ней отвергает плод каждый раз.

Харпер нервно закусила губу, но продолжать допрос не решилась, хоть Офелия и была крайне занята изучением зелья, что принесла. Вспомнила слова Феликса: мужчина-грех при удачном стечении обстоятельств в состоянии оплодотворить женщину. Да, почти невозможно, но случается. Женщина-грех никогда не сумеет забеременеть. Покрылась мурашками, ставя себя на место Офелии, желая как никогда помочь ей.

– Как думаешь? – спросила Харпер, зная, что Деймонд догадается, о чем она. Он подумал. Пожал плечами.

– Я не против. Но тебе решать.

Верить или не верить? Вот в чем вопрос. Помощь Офелии не помешает, как-никак она полу-грех, и если они снова попадут в зону с магией мертвых, то Феликс с ними пройти не сумеет, а вот дочь Кейлуса – да. Насколько разумно рисковать? Да, она вытащила их в Париже, но кто сказал, что в этот раз все будет так же?

Учись доверять людям, Харпер! Или… безопаснее никому не верить. Но иногда… все же…

Как же она завидует тем, кому жизнь ни разу не показала, как жестоки и циничны бывают люди, а потому они готовы без вопросов доверять, любить и дружить, не ожидая ножа в спину. Хотя, зная характер Офелии, в спину она бить не будет. Сразу засадит кинжал в сердце, да так, чтобы ты видел ее взгляд.

– Офелия, я кое-что скажу. И кое-что спрошу, – начала Харпер. Офелия тут же оторвалась от разглядывая клубов магии, резко повернулась. – Но твой отец не должен об этом знать.

– Мы поругались и очень сильно, – ответила Офелия. – Я на твоей стороне, Харпер. Честно. Хочешь детектор лжи пройду?

– Не надо. – Харпер ненадолго замолчала, снова обдумывая правильность решения. Посмотрела на Феликса, задавая немой вопрос, и он уверено кивнул. Кажется, он слова Офелии не поддавал сомнению. Она вроде и сама уже успела заметить, что эта девчонка говорила все, что думала, и не умела скрывать буквально ничего. Только то, что ей магией запрещали разбалтывать. – Мы идем на остров Очищения за свитком. И чтобы поговорить с моей бабушкой.

– Твоя бабушка… ого. – Офелия немного сникла, покусала губу, отчаянно соображая. – Чувство вины? Я знаю, как ее пробудить.

– Мы тоже, – заметил Феликс. – Нас больше волнует часть похода за свитком.

– Я с вами! Без вопросов! Папа не узнает. Клянусь!

Офелия едва не прыгала от счастья, засветилась изнутри, в очередной раз показывая, как одинока и как хочет быть частью команды. Харпер ее отлично понимала, по правде.

– Мы купили билеты до Италии на завтра, – заговорил Феликс, возвращая зелье в флаконы. – Я ищу людей, что полетят вместо нас. Кейлус уверен, мы нашли зацепку и летим к человеку, который что-то может знать про свитки.

– Поняла. Тогда я… уйду в Париж через Дверь. Скажу… блин, мы же не разговариваем. И из дома я ушла. В общем! Легенда в том, что у меня свидание с тем парнем, с кем я гуляла в Париже.

– Как же Дерек? – спросила Харпер. Офелия надула губы.

– Он правая рука папы, и это он передавал Дэну зелья. Я ему… руку сломала. И нос разбила. Давайте Дэна найдем?

– Я знаю, где он, – ответил Феликс. – Мне уже запретили.

– Но…

– Давайте обсудим остров Очищения. Что там? Только я там не была, – перебила Харпер.

Да, Феликс тоже предлагал найти Дэна, но она была непреклонна: он не стоит ее времени. Она не хотела больше видеть его лживый зад никогда в жизни. Ну, только если на острове Мук.

Офелия сложила руки на груди, недовольная ответом, но начала пояснять:

– Странное место. Он соткан из тысяч измерений, поэтому ты словно попадаешь в испорченную пленку. Все искрит, рябит, мозг путается. Есть заброшенная зона: там джунгли и отель. Фиолетовые!

– Там мы будем искать свиток, – добавил Деймонд. – А до этого Феликс поставит нам печати, чтобы мы оказались в измерении Прасковьи.

– Такие же, как носят те, что работают с ней, – сказал Феликс. – Пересменка в шесть вечера: патруль будет легко обойти. В это же время у лже-Харпер «свидание», поэтому дома будет только твоя бабушка.

– Свидание? С кем? – уточнила Харпер.

– Понятия не имею. На самом деле темной, что играет тебя, нужно уйти в Небесный город на похороны, поэтому лже-Харпер якобы останется с парнем на ночь.

Харпер скривилась. Вроде ей успели объяснить, как работает система, что все в измерениях ненастоящее и, когда мертвые пробуждаются, готовые к переходу, осознают это в полной мере, но все равно мозг путался и не мог адекватно воспринимать происходящее на острове Очищение.

Людям, что работали там вахтами, отлично платили, ведь эта работа практически без выходных. Им приходится перенимать личности людей, которые направляют мертвых к осознаниям. Есть и те, кто не принимают чужую личину, ведь играют «тюремщиков» или людей, который мертвый никогда не знал. Для каждого выбирался свой путь, который должен помочь душе.

Вахты длятся максимум год. Если за это время мертвый так не уходил дальше, актеры менялись. И всегда есть возможность взять выходной, придумывая событие, из-за которого приходится разлучаться с мертвым.

Лже-Харпер вот идет на свидание. Весьма удачно, ведь именно в этот момент домой придет настоящая, чтобы пробудить Прасковью.

– У меня давно есть идея для книги, – заговорила Харпер. – Что наш мир – чистилище. Ад для заблудших душ. А все успешные люди, те, кто мучают нас – наши тюремщики, которые просто играют свои роли. Поэтому самые лучшие люди так рано умирают: они готовы двинуться дальше. А уроды живут так долго, ведь заслужили мучиться здесь. Видимо, моя идея на нова, и такое место и правда существует.

– Именно. На острове Мук каждый получает по заслугам, – подтвердил Деймонд. – Твоя бабушка мучается от вины, поэтому проживет свои последние годы заново, только в этот раз ее подталкивают к нужным выводам, чтобы избавить от чувства вины. Но грешники мучаются. Для них создается новая реальность, в которой они должны осознать какие уроды.

Харпер кивнула. Потерла переносицу, жутко устав.

– Ладно. Давайте еще раз детально обсудим весь план, чтобы Офелия была в курсе. Может, она что-то добавит.

И они еще несколько часов готовились к опасному походу, проговаривая вновь и вновь, что должны сделать. И каждый догадывался, что что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк.

Глава 24
Очищение

Утро в районе Весны выдалось чудесным. Несмотря на январь, вовсю цвели вишни и яблони, белые лепестки засыпали дорожки и тропинки, одуванчики стелились желтым полем, напоминая, что за каждой зимой следует новая жизнь. Почему-то Харпер, придя сюда, ощутила надежду. Словно и ее вот-вот ждет новое начало, полное только хорошего.

Они сидели в беседке недалеко от пещеры, в которой таился переход на остров Очищения. Разумеется, у входа дежурил патруль, ведь без пропуска посещать его запрещено.

– Ты отвлекаешь, – напоминал Феликс. – Мы переходим. Ты переходишь за нами, но идешь сразу на заброшенную территорию, где ждешь нас.

– Угу, – недовольно сложила руки на груди Офелия. – У вас пять часов. Не придете – я иду вас искать.

– Шесть, – поправил Деймонд. – Харпер нужно многое обсудить с Прасковьей.

– Я все еще не понимаю, почему не могу пойти с вами!

– Потому что, чем нас больше, тем сложнее скрыться от патруля! – гаркнул Феликс, выходя из себя, столько раз они обсудили, что ввалиться всей компанией к ничего не осознающей Прасковье – не лучшая затея.

– Хорош уже спорить! – воскликнула Харпер. – Не придете к единому мнению, я начну в патруль кинжалы метать! Теперь я умею.

– Подтверждаю. Это я ее научил, – гордо сказал Феликс. – С закрытыми глазами в цели пока не попадает, но с открытыми…

– Ладно-ладно! Жду вас в джунглях, у водопада. Пять… – Офелия надула губы от злого взгляда Деймонда. – Шесть часов жду. Затем иду вас выручать.

– Мы справимся, – твердо сказал Деймонд. – Пересменка вот-вот начнется. Пора.

Феликс, как грех, мог перемещаться по островам без пропуска: на него законы не распространялись. При желании мог провести с собой и компанию, что и делал раньше, когда Деймонд попросил экскурсию по островам Очищения и Жизни. Мог бы и в этот раз, но они скрывали от Кейлуса планы, значит, нужно пройти незаметно. Сложно, но возможно, если у тебя в друзьях один обязательный грех и одна болтливая полу-грех.

Офелия вышла из-за стола, поправила пышную юбку в клетку и ярко-зеленый топ (и это ее попросили одеться практично и незаметно). Волосы снова стали ярко-синими и сияли, словно вечернее небо, что раскинулось над районом Весны.

По легенде Офелия гуляла по Парижу, поэтому показываться патрулю не стала, зато скользнула в их домик и пункт досмотра, когда из него вышло два парня, чтобы пожать руки сменщикам. Секунда – БАМ! Взрыв выбил окна, повалил часть крыши. Огонь с бешеной скоростью сжирал постройку.

Феликс устало вздохнул. Пожал плечами – поздно что-то с этим делать: и плевать, что еще Офелию попросили отвлечь внимание патруля, но никого не калечить и не портить имущество. Главное, что они добились отсутствия кого-либо у перехода и скорее рванули туда.

Несколько секунд. Яростно колотящее сердце. Адреналин. Сумерки сменились темнотой, ведь они забежали в прохладу пещеры. Времени на разговоры и сомнения не было – вот-вот мог прийти кто-то из патруля. Поэтому Деймонд и Харпер взялись за руки, чтобы не потерять друг друга, и шагнули в искрящееся пространство в каменной стене.

Казалось, ее расцепило на атомы, протащило через вселенные, а потом невидимая рука собрала вновь. Харпер была всем и ничем. Ощущала себя частью мира, частицей каждого лучика солнца, дуновения ветра и песчинки. Все резко прекратилось, когда под ногами появилась твердая почва, а ладонь оказалась сжата рукой любимого человека.

– Порядок? – спросил Деймонд. – Сейчас пройдет. Это нормально.

– Знаю, – ответила Харпер.

Страшно не было: кажется, она начинала привыкать к странностям, что творились в жизни, и решила смело их принимать. Грудь разжало, дыхание выровнялось – все не так и плохо! Ну, подумаешь, мир искрится, картинки постоянно сменяются, словно никак не могут настроиться на нужную волну. Тут и там всплывали разные города и локации, сотни, тысячи судеб мелькали перед глазами, маня к себе.

– Печать, – напомнил Феликс, и Харпер послушно подала руку. – Мы окажемся в «Санкт-Петербурге», реальности, созданной для Прасковьи. Все вокруг ненастоящее. Большая часть людей – пустые оболочки, массовка.

– Угу, NPC, я помню, – кивнула Харпер, а в ее руку вонзилась сотня иголок, ведь Феликс приложил к ее запястью круглую печать.

– Именно. Но есть и настоящие люди: те, что ведут Прасковью, помогают ей, а так же патруль.

– Поэтому ведем себя, словно мы NPC. Я помню, Феликс.

Он улыбнулся, поставил печать на руку Деймонда. Мир потух. Стало так темно, словно Харпер ослепла. А потом в глаза ударило яркое солнце, и вот они уже стояли посреди парка рядом с ее домом. В пруду плавали утки, люди не спеша гуляли по аккуратным насыпным тропинкам среди высоких деревьев и пышных кустов. Парочки, хозяева и их собаки, молодые и старые: все казалось таким настоящим, что Харпер не сдержала улыбку: скорее бы лето! Как же не терпится погулять с Деймондом по парку, в котором она провела столько времени.

– Ведем себя естественно, – напомнил Феликс.

Харпер взяла Деймонда под руку, и они направились по тропинке к выходу из парка. Тревога сливалась в танце с наивным и детским счастьем. Да, Прасковья мертва, их встреча будет короткой и за ней снова последует расставание, но сама мысль, что состоится хотя бы еще один разговор, окрыляла.

Казалось, Харпер вернулась на несколько лет назад. Стала той юной девчонкой, которая без тормозов неслась вперед, верила, что добро всегда побеждает, а справедливость существует. Эту Харпер еще не обижали, не предавали, не насиловали. Да, родители выкинули за дверь, но ее сразу поймала бабушка и прижала к груди, спрятала от всего мира, обещая беречь вечно.

– Точно шесть вечера? – уточнил Деймонд, поднимая руку, чтобы посмотреть на время.

– Белые ночи, – напомнила Харпер. – Кажется, тут июнь.

– А-а, точно. Всегда забываю.

Они дошли до пешеходного перехода и пересекли проспект. Шум и гам не отпускали, проникали под кожу вместе с летним зноем: Харпер помнила этот июнь, как жарко было каждый день, настолько, что большую часть времени приходилось сидеть дома под кондиционером.

– Если сейчас июнь, то ей осталась пара недель, – задумчиво сказала Харпер. – Это значит, что она готова идти дальше?

– Отнюдь, – печально ответил Феликс, что шел рядом. – Уже дважды ее реальность перезагружалась. Вероятно, через пару недель ее может ждать еще одна перезагрузка.

Они чуть не столкнулись с лже-Харпер, что вышла из подъезда, тряхнула плечами и скинула чужую личину. Феликс незаметно вытащил ключи из кармана ее шорт и протянул настоящей Харпер.

В подъезде крылья поникли: Харпер вспомнила, что происходило, осознала наконец, какую бабушку вот-вот увидит. В квартиру она зашла почти плача, но собралась с силами: она должна снять груз вины с Прасковьи. Отвести ее дальше. Во что бы то ни стало.

– Жди тут, – прошептала Харпер Деймонду и несмело шагнула к комнате. Феликс остался на площадке, чтобы не смущать Прасковью.

Бабушка сидела на диване и смотрела сериал. Постаревшая, изможденная и очень худая, настолько, что выпирали кости, а халат висел на ней, словно на вешалке. Лысая голова пряталась под платком в цветочек, напоминая, что химия-терапия не помогла.

Харпер замерла. Задержала дыхание. Она не была готова увидеть ее больной. Вспомнить, как быстро она угасала. Как невыносимо было ждать, когда бабушка умрет, чтобы ей наконец перестало быть больно.

Прасковья «сгорела» за месяц. Вроде совсем короткий срок, но Харпер все помнила до мельчайшей подробности. Быстро погибшую надежду. Химии, от которых бабушку постоянно тошнило. Слабость и бессилие.

Помнила и как гасли глаза бабушки, как она сама перестала верить в лучшее и смирилась. Готовила Харпер, которой вот-вот предстояло остаться одной. Перевела на нее все деньги, переписала квартиру, научила бытовым вещам. И раз за разом просила не сдаваться. Просила продолжать верить в чудеса и удачу.

Харпер сделала шаг. Прасковья встрепенулась и повернулась к ней. Закряхтела, сощурилась, ведь стала совсем плохо видеть: опухоль давила все сильнее.

– Золотце? Забыла что-то?

– Хочу познакомить тебя кое с кем. Мы решили пожениться.

Голос дрожал, не слушался, слезы застлали глаза. Кажется, она переоценила свои возможности. Хотелось кинуться бабушке на шею, крепко-крепко обнять, вылечить и забрать с собой, чтобы никогда не отпускать. Вместо этого Харпер взяла за руку Деймонда, что нерешительно подошел к ней.

– Это Деймонд Ванклифф. Чай? Пожалуйста, давай попьем чай.

Он сжал ее руку, намекая, что не стоит торопиться и пугать Прасковью, но Харпер уже была готова лично влить ей в рот зелье, настолько невыносимо оказалось увидеть ее снова больной.

Прасковья поднялась, придерживаясь за подлокотник, с трудом распрямилась, не спуская задумчивого взгляда с Деймонда. Харпер покрылась мурашками: сейчас что-то будет.

– Лорд Деймонд Ванклифф, а? Знакома с твоим отцом. Знакома, как же, – сказала Прасковья, подходя ближе. Улыбнулась вдруг. Повернулась к Харпер. – Давно ты знаешь?

– Давай ей зелье дадим. Я не могу, – прошептала Харпер. Деймонд шумно выдохнул, протянул руку, чтобы она вложила в его ладонь зелье.

– Сейчас будет очень неприятно, – заметил Деймонд, снял крышку с флакона. – Но вы должны вспомнить, пока Харпер не начала громить квартиру и метать кинжалы.

– Не буду я кинжалы метать! – крикнула Харпер, чудом удерживаясь на краю эмоционального равновесия.

– Может-может, – сказал Феликс, проходя сквозь стену. Успел поддержать Прасковью за талию, когда та удумала падать. – Гордыня. Друг Харпер и Деймонда.

Все в их плане пошло наперекосяк. И виновата Харпер, что не сумела справиться с эмоциями! Они-то хотели осторожно познакомить Прасковью с Деймондом, пойти пить чай, в который бы и подлили зелье, но… Феликс забрал флакон, требовательно разжал губы ошарашенной Прасковьи и влил искрящуюся жидкость.

Пространство зарябило. Вспыхнуло, но быстро вернулось в норму. Зато Прасковья начала меняться. Первым делом в ее глазах вспыхнуло понимание, робкая надежда и… отчаяние. Принятие ситуации и горечь. А затем преобразилось и тело: она помолодела, кожа разгладилась, платок слетел на пол, обнажая бордовые волосы по плечи и множество сережек в ушах: бабушка менялась вместе с внучкой, поддерживая ее стремление найти свой образ для соцсетей. Втянулась быстро, по правде, и начала одеваться экстравагантнее, чем Харпер.

– Я очень скучала, – выдавила Харпер, заплакала и кинулась обнимать бабушку. Казалось, она вернулась домой после многих лет странствий, в свою зону безопасности, где тебя всегда поймут и поддержат. Похожее ощущение стало появляться и рядом с Деймондом, но только с бабушкой они знали друг другу достаточно долго, чтобы доверять безоговорочно и безусловно.

Прасковья гладила ее по спине, шептала что-то, но Харпер не разбирала слов, так странно было очутиться рядом с ней, вдохнуть терпкие духи, услышать голос, который дарил спокойствие многие годы.

Когда Харпер успокоилась и сумела отдалиться от бабушки, Феликс и Деймонд успели налить чай и принести в комнату на подносе. И с чего они решили, что чай помогает в таких ситуациях лучше алкоголя?

– Мне очень жаль, что мы познакомились… вот так, – сказал Деймонд.

– То, что вы творите – противозаконно! – воскликнула Прасковья. – Если вас поймают…

– С ними я, – пожал плечами Феликс. – Да и Деймонд – лорд земли Зимы. Уверен, и ему сделают поблажки, когда узнают, что он помогал невесте проводить ее бабушку в лучшее место.

– Вы и правда женитесь? – Прасковья перевела глаза на внучку.

– Планируем. – Харпер показала кольцо на безымянном пальце, закусила губу, сдерживая новую волну слез: ее бабушка никогда не придет на ее свадьбу, не увидит внуков… – Откуда ты знаешь Деймонда?

– Не Деймонда. Его отца. – Прасковья села на диван, взяла чашку и обхватила ее руками, грея пальцы. Харпер примостилась рядом, не желая отходить от бабушки. – Дженсен звал меня в сообщество несколько лет назад. Я отказала. Но успела побывать в замке Кейлуса, мельком слышала и про Деймонда.

– Кто бы сомневался… – прошептала Харпер: чертов Кейлус хотел перетащить на свою сторону ее семью. Надо было ему выколоть второй глаз. Хотя… будь ее бабушка в сообществе, она могла бы быть все еще жива. Кто знает?

– У нас есть несколько вопросов, – осторожно начал Феликс, оценил обстановку и продолжил: – Время ограничено, ты сама понимаешь: нам нужно разобраться с твоим чувством вины или отвести тебе к переходу на остров Жизни.

– Хм… смогу ли я пройти… – Прасковья устало вздохнула. – Ты все-таки избранная?

– Как иначе? Если Мирослава – Смерть?

Лицо Прасковьи вытянулось, глаза в ужасе расширились, и Харпер догадалась, что на главные вопросы ответы они не получат: бабушка не знала, с кем на самом деле имела дело. И черт с ним! Они здесь, чтобы помочь ей! С остальным разберутся сами.

– Смерть? Я думала… это объясняет, почему Сашка насколько испугался и спрятался аж в монастыре в Таиланде. Ты с ним виделась?

– Он приставил ко мне Чревоугодие, чтобы приглядывала. Сам все еще в Таиланде. Но передал адрес. Я… я его игнорирую.

– Сам виноват, – кивнула Прасковья. – Но вам стоит с ним поговорить: возможно, он сумеет вам объяснить, кто такая Мирослава на самом деле.

– Элизабет. Та, что расколола острова и оставила свитки. Обрушить небеса – единственная возможность для нее умереть на самом деле, – сказал Деймонд. – Что вы знаете про свитки?

– Немного. Знаю, что Мирослава всегда имела к ним большое отношения, но мы думали, она что-то вроде полу-греха, и просто искала свитки для Кейлуса. О, Харпер, я так надеялась, что мы ошибаемся, и избранной станешь не ты! – Прасковья с горечью посмотрела на внучку, но та лишь пожала плечами.

– Не будь я избранной, не познакомилась бы с Деймондом. А я так не хочу.

– Хороший парень, да? Надеюсь. Меня-то рядом не будет, чтобы дать ему пинок под зад, если он посмеет тебя обижать.