Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

– Ты вывела нас… ты заслужила шанс. Давай попробуем стать подругами. Но если все это ложь! – Харпер указала пальцем на Офелию. – Если ты предашь нас! Врешь! Я лично разрублю тебя на мелкие куски и раскидаю по миру. Это ясно?

– Ясно! Еще как! – Офелия расцвела, кинулась обнимать Харпер. Та едва дышала, так крепко ее сжала полу-грех. – Ты такая классная!

– Обычная, – прохрипела Харпер. – Ты меня задушишь.

– А, ой, всегда забываю, как важно вам дышать.

Харпер оказалась на свободе, жадно глотнула воздуха. По правде, она давно поняла, как работает мир. Самый добрый человек – тот, кто знает, что такое человеческая жестокость, а потому не хочет, чтобы кто-то еще это пережил. Никто не поможет тебе с большей искренностью, чем тот, кого много раз предавали, оставляя один на один с несправедливой реальностью. И уж точно никто не сможет полюбить тебя сильнее, чем тот, кто познал жрущее изнутри одиночество.

Только сломленный человек понимает, как важна поддержка и забота.

Другое дело, что некоторых ломают до такой степени, что в них остается только отчаяние и злость на весь мир… вот так и рождаются злодеи, к слову.

– Давайте так: до нового года перерыв, – заявил Деймонд. – Кольца искать нет нужды, если мы планируем уничтожить свитки. Остальные свитки в Мунфоле. Нам всем нужно выдохнуть. Разобраться в себе.

– Переспать наконец, – тихо добавил Феликс, от чего Харпер вспыхнула, чувствуя укол вины: это она медлила. Деймонд давно ко всему готов.

– Тогда я пошла. – Офелия надела на плечи свой розовый рюкзак. – Но мы на связи! Я помню про «мы теперь подружки!» А сегодня у меня свидание, представляете? Не знаю, какой он человек, но в постели и правда бог. Спасибо, дядя.

– Обращайся, – без эмоций тряхнул плечами Феликс. И едва Офелия скрылась за дверью, заговорил: – Вынужден признать, что мне требуется отдых. Придется лечь спать… какое глупое времяпрепровождение!

– Почему на тебе перчатка? – жестко спросил Деймонд. Харпер опустила глаза к рукам Феликса, свела брови вместе: перчатка скрывала только левую. Давно она стала такой невнимательной?

– Попробовал последовать за вами. – Феликс показал почерневшую руку, обрубленные пальцы… – Пальцы уже растут! – тут же воскликнул он, заметив ужас в глазах Харпер. – Требуется время. Магия немного сожрала меня. Но я в порядке. Просто устал.

– Иди спать. Это приказ. Ты мне нужен Феликс. – Деймонд хлопнул его по плечу. – Ты мой друг, слышишь?

– Знаю. А вы идите уже на свидание! Сколько можно медлить? Того гляди Офелия быстрее себе пару найдет.

Деймонд не выдержал и крепко обнял Феликса. Тот опешил, но вырываться не стал. Расслабился, улыбнулся.

– Не рискуй больше собой, – попросила Харпер. – Ты и мой друг теперь.

Феликс пообещал отдыхать, спать и набираться сил. Ближе к трем часам дня Харпер и Деймонд покинули дом и поехали обратно в Париж. Успели погулять под солнцем по узким улочкам недалеко от Эйфелевой башни, нашли потрясающе вкусное кофе и съели самое банальное, что могли: круассаны. До этого правда еще отведали пасту и гамбургеры.

Погода несказанно радовала, и куртки получилось оставить в машине. Харпер позволила себе забыться, чтобы насладиться моментом, но все равно мысли периодически возвращались ко всему произошедшему. Чаще всего перед глазами появлялась мать.

Что тут вообще творится? Кто ее мать? Почему она видела ее в катакомбах? Почему она ее бросила одиннадцать лет назад?

Сегодня Харпер решила не задавать эти вопросы. Она с радостью оглядывала мощенные дороги и невысокие домики с маленькими балконами. Вдохновлялась архитектурой и людьми. Подставляла лицо под теплые лучи солнца, представляя, что лето еще только впереди. Улыбнулась вдруг: в январе откроется Дверь в Мунфол. А Деймонд живет в районе Лета!

Ждали, когда зажгутся огни на Эйфелевой башне, они на мосту. У Харпер спирало дыхание от предвкушения, рука чуть дрожала, едва удерживая телефон, ведь она намерена была снять тот самый момент.

– Ты знал, что горящая Эйфелева башня защищена авторским правом? – спросила Харпер, а Деймонд забрал у нее телефон. Чуть отошел, вскинул брови на ее изумление, и до нее наконец дошло, что он хотел снять ее на фоне башни, когда зажгутся огни. – Днем – нет. Можно использовать фото и видео, как хочешь. Но когда горят огни – никакой коммерции без разрешения.

– Почему ты никуда не выкладываешь то, что снимаешь? Я весь день тебя фотографирую! А сколько видео мы сделали…

– У меня не личный блог, – пожала плечами Харпер. Замерла, словно почувствовала, что момент пришел, и не прогадала. Широко улыбнулась, когда зажглись огни на башне. Отвернулась от камеры, чтобы Деймонд снял ее со спины, ведь непременно хотела, чтобы в кадр попал ее белый бант на волосах.

– Ты такая красивая, – сказал Деймонд, подходя ближе. Снял ее крупным планом. Провел пальцем по ее губам. – Самая красивая девушка на планете.

Харпер поняла, какое видео ей жизненно необходимо. Не снимут – она умрет! Оглянулась в поисках подходящей поверхности, заметила скамейку и осторожно установила телефон на нее, молясь, чтобы люди поменьше бродили ближайшую минуту и не портили кадр. Поправила бордовую широкую юбку, желтый свитер, порадовалась, что за день колготки в клетку не порвались – все должно выглядеть идеально.

– Поцелуешь, мой лорд? – спросила она, вставая рядом с Деймондом. Скорее повернула его, чтобы позади них в кадре сверкала башня.

Деймонд притянул Харпер к себе и нежно поцеловал. Обнял за талию, не выдержал и приподнял ее свитер, чтобы коснуться голой кожи. Она не спорила, лишь сделала шаг к нему, забывая, что вокруг люди, что она хотела получить красивое видео, так чувственно он ее ласкал своим языком, так впивался в ее губы, и каждым движением, каждым хриплым вдохом, говорил, что она теперь только его, навсегда, до последнего его мига в этом мире.

Харпер отдалилась, ведь уже задыхалась, улыбнулась, жадно глотая воздух. Нервно обернулась, догадываясь, что телефон могли и стащить, но он все еще стоял на скамейке.

– И это тоже не выложишь? – уточнил Деймонд, когда она проверяла, что они сняли.

– Разумеется! Это личное. – Харпер удовлетворена выдохнула: красота вышла! – Я писатель и хочу, чтобы меня знали по моим книгам, а не по моей жизни. У меня минимум личного контента. Немного фото я выложу, но вот видео смонтирую, чтобы использовать как фон для книжного контента.

– Фото, где мы целуемся не нужно? – уточнил Деймонд, обнимая ее со спины.

– Вытащу из видео, мой лорд, – нахально улыбнулась Харпер, наслаждаясь его близостью.

Домой вернулись ближе к полуночи. Долгие полчаса Харпер отсматривала полученный материал, пища от восторга, что Деймонд настолько умело выставлял кадр. Ему и говорить ничего не надо – сам догадывается, как встать и чего на фото и видео быть не должно (и уж точно половину фото никогда не занимает «пол»).

Потом настал ее черед идти в ванную. Эмоции увядали, и Харпер поняла, что сегодня уснуть вряд ли сумеет. Вчера помогали усталость и алкоголь. Сегодня она тоже устала, но явно не настолько, чтобы выключить мозг. Воспоминания и вопросы сжимали грудь, словно на нее положили бетонную плиту.

Она впилась ногтями в раковину, борясь с тревогой. Сердце колотилось, мертвые снова тянули к ней руки…

Харпер решилась. Все равно ведь не уснуть! А так… после Деймонд позволит ей остаться с ним. Может, повезет, и будет обнимать ее до утра. Однозначно стоит того! Плевать, что он позволяет ей это делать без всякого секса. Надо же как-то себе дать мотивацию, разве нет?

Она сняла сорочку, следом – трусы, и нагая вышла из ванной. Секундное замешательство, пульс ускорился, ноги уже несли обратно, но… несколько шагов, и она останавливается у кровати.

Деймонд отложил книгу, скользнул глазами по ее телу. Внимательно изучил, остановился на груди. Не сдержал улыбку.

– Уверена? – спросил он.

– Абсолютно. – Харпер скинула с Деймонда одеяло, требовательно потянула его трусы, заставляя раздеться. Он не спорил. Не стоило спросить, хотел ли он ее? Может… Она шумно выдохнула, разглядывая возбужденную плоть. Что же, ее голая грудь неплохо на него действует. И невероятно быстро. – Только порадуй меня, ладно? Старайся. А то я крест на сексе поставлю, я серьезно.

Харпер замерла, увязла во взгляде Деймонда, не веря, что видела там столько восхищения, тепла и любви. Он сел, обхватил ее за ногу и нежно поцеловал бедро. Приятно, но в глазах вдруг собрались слезы. Страх накрыл так внезапно, что выбил почву из-под ног.

Зачем она, глупая, это затеяла? Стараясь избавиться от паники, Харпер толкнула Деймонда, уже наклонилась к его паху, но он поймал ее. Резко положил и навис сверху.

– Сегодня мы радуем тебя, разве нет? – прошептал он в ее губы и, не давая осмыслить сказанное, поцеловал. – Особые пожелания?

– Точно не надо?

– Не надо. Как ты хочешь?

– Не больно, – просипела Харпер. Слезы все же покатились по щекам. – И без… унижений.

Деймонд убрал волосы с ее лица, шумно выдохнул и уткнулся носом в ее щеку. Она оказалась погребена под ним. Сходила с ума от тяжести его тела, рук на своей талии, ощущала его между своих ног, но не могла почувствовать ничего кроме страха, ведь помнила, как больно бывает, когда доверяешь кому-то.

– Я не трону тебя, если ты не хочешь, – серьезно сказал Деймонд, поймал ее взгляд. – Я люблю тебя.

– Тогда заставь меня расслабиться. Пожалуйста.

– Алиса, выключи свет, – скомандовал Деймонд, но, разумеется, ничего не произошло.

– Мы в Париже, – прошептала Харпер. – Алиса осталась дома.

– И почему мы ее с собой не взяли? Я к ней привык! – Деймонд потянулся к светильнику на тумбочке рядом с кроватью. Комната погрузилась в полумрак. Остался только слабый свет уличных фонарей, что укутывал две обнаженные фигуры.

Харпер закрыла глаза, честно пытаясь расслабиться. В курсе, как это работает: чтобы было не больно, нужно возбудиться, отдаться эмоциям, а не разуму. Помнит, что бывает хорошо. Да и верит, что Деймонд не причинит ей вреда. Но попробуй это телу объяснить! Оно привыкло обороняться. И уж точно не ждет наслаждения.

Когда для нее секс успел стать обязанностью? Как она вообще такое допустила⁈

Деймонд целовал ее. Чувственно, нежно, потом страстно. Не пропускал ни один участок ее тела, скользил руками по ее изгибам, не торопился, давая время привыкнуть к ситуации. Он опускался все ниже, пока его лицо не оказалось между ее ног. Харпер хотела заспорить, но передумала, так приятно стало. Сама ведь просила ее порадовать!

Она упала обратно на подушку, а Деймонд помог закинуть ноги на его плечи. Она зажмурилась, закусила губу, наконец немного расслабляясь, позволяя себя отдаться ситуации.

Деймонд точно знал, что делал. Определенно знал, где именно надо ласкать женщину (главное не выдать шутку про карту до клитора!). И черт! Он умел пользоваться своим языком. А когда подключил пальцы…

Харпер выгнулась, застонала. Боги, когда она последний не имитировала удовольствие? Да какая разница… Жар расползался по организму, собирался внизу живота. Лучше всего возбуждало то, что Деймонд и правда хотел ее порадовать. А потому она сама не поняла, как так быстро дошла до пика.

Деймонд поднялся к ее лицу, оставляя пальцы в ней, улыбнулся.

– Можно?

Харпер не сдержала ответную улыбку, вконец расслабляясь. Заботится о ней, волнуется, думает о ее комфорте, а не только о себе. Чего она боится? Чего она ждала, когда нашла такой клад?

Ах да. Она до смерти боится, что он изменится, едва ее получит. И все хорошее закончится. И не стоит забывать, что некоторые особи мужского пола слегка оборотни, потому что меняются, когда возбуждаются и остаются без одежды.

– Нужно, – сказала Харпер. – Презервативы…

– Я дам тебе зелье после.

– Степень защиты?

– 100%

– Так бывает?

– У магии? Всегда.

Харпер притянула Деймонда к себе, чтобы поцеловать. Закинула на него ноги, поддалась бедрами, так хотелось узнать, какого ощущать его в себе.

– Я белье с собой красивое взяла, – вдруг сказала она. – Совсем забыла…

– В следующий раз, – просипел Деймонд, входя в нее.

Она ждала, чего угодно, но не того, что получила. Сначала было странно, но потом места для мыслей не осталось. Казалось, Деймонд знал ее тело лучше нее самой. И, о господи!, он не врал, когда говорил, что очень выносливый. Будь бывший настолько вынослив, она бы умерла, но с Деймондом…

Чувственные поцелуи, тесные объятия, сильные руки, что сжимали до боли. Нежность и страсть сплетались, даря эйфорию, окончательно отключая мозг, оставляя только желание.

Раз за разом все повторялось. Возбуждение. Жар. Взрыв, когда невозможно контролировать тело. Остаешься только ты, он и наслаждение, что вы дарите друг другу.

Деймонд отлично осознавал, что нужно делать, чтобы порадовать девушку, но главное – слышал Харпер, заботился о ее чувствах. Одно слово – он менял позу, иногда замирал, проверяя, в порядке ли она, и от этого было приятнее всего.

В какой-то момент он перестал себя сдерживать. Харпер уже и сама не хотела, чтобы он волновался за нее – поняла, что он услышит «нет» в любой ситуации, и это помогло отдаться его сильным руках, резким точкам, каждый из которых кричал, что она – только его. И он ее никому не отдаст, будет любить и беречь теперь вечно.

После очередного раза Харпер упала на мокрую от их пота подушку, повернулась на бок, всем видом показывая, что больше не может. Деймонд поцеловал ее в щеку и встал. Она пялилась на его ягодицы, гоняя по извилинам одну доступную мысль: откуда у него столько, мать вашу, сил? Сколько все это уже длилось? Сколько раз? Она даже не знала, что в состоянии испытывать наслаждение в таком количестве…

Она успела один раз моргнуть, как Деймонд уже присел у кровати. Протянул ей чашку с жидкостью, что пахла сладкими ягодами. Кажется, она не моргнула, а уснула…

– Прости, я тебя замучил, – заметил Деймонд, требовательно протягивая чашку. – Надо выпить сейчас, а то не подействует.

– Угу. – Харпер повернулась на спину. Закрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке. – Мне так хорошо, что я сейчас умру. Все тело болит, но внутри… словно я солнце проглотила.

– Так должно быть с хорошим партнером, – заявил Деймонд, помогая ей сесть. Поднес чашку к губам. – Серьезно, Харпер, если ты забеременеешь, яйца ведь мне оторвешь.

– Может, я не против, хоть замуж возьмешь, – прошептала она, но зелье послушно выпила. И правда сладкое, вязкое. Оно обволокло рот и жаром прошло по пищеводу. – Что это?

– Моя магия и кровь, – просто ответил Деймонд, поставил чашку на тумбочку и лег на кровать. Притянул Харпер к себе, чтобы обнять. – Смешал с чаем для вкуса. Но подойдет любая жидкость.

– Я спятила. Определенно точно спятила, – ответила она, осознавая, что теперь будет пить кровь, чтобы предохраняться. Как она докатилась до жизни такой? Но потом снова улыбнулась. Губы вообще сами расползались в улыбке, ведь теперь она получила еще и то, что хотела изначально: нежных и надежных объятий, в которых спокойно и уютно. – Мне очень страшно, по правде.

– Что обратишься в вампира от моей крови? Исключено.

– Деймонд, я серьезно. – Она чуть привстала, чтобы поймать его взгляд. Глаза привыкли к темноте, но все равно его силуэт был едва различим. Она провела по его щеке. – Я очень боюсь, что теперь ты расслабишься, ведь получил меня. И я снова лишусь твоей заботы и поддержки. Я очень боюсь потерять того, кто сейчас рядом со мной.

– Харпер, – серьезно заговорил Деймонд, – я не играю в такие игры. Я такой, какой есть. И вел себя с тобой так, как считаю правильно вести себя с любимой женщиной. Я не изменюсь. Обещаю. Я выбор сделал. И выбрал тебя.

– Надеюсь. – Харпер снова легла. Закрыла глаза. В сотый раз улыбнулась. И зачем так долго ждала и мучила бедного лорда? – Я люблю тебя, – прошептала она, понимая вдруг, что никак не отреагировала на его признание до этого.

– А я тебя. – Легкий поцелуй в макушку. – Отдыхай. Нам еще завтра половину Парижа надо обойти.

– Объехать на машине. Ходить я завтра буду не в состоянии. Когда я стану такой же выносливо как ты?

– Если будешь упорно тренироваться, наращивать свой магический потенциал, то лет через пять.

– Я умру за эти пять лет.

– Впредь я буду… сдержаннее.

– Да нет. Не надо. Это будет самая счастливая смерть…

Деймонд рассмеялась, а Харпер все же уснула. И спала до самого утра без кошмаров.

Глава 16
Чревоугодие в пользу знаний

На следующий день гуляли Парижу. Начали с Лувра, внутри неожиданно встретили Офелию в компании парижанина. Она без смущения заявила, что как человек он так себе, но ее пока все устраивало. Особенно по ночам.

После музея отправились в сад Тюильри. Немного печалились, что природа готовилась к зиме, но все равно наслаждались архитектурой, статуями и увядающими клумбами. Харпер держала Деймонда под руку, не могла перестать улыбаться, забыв вдруг обо всем на свете. Осталась она, он и их отпуск в Париже.

Ну, и еще мышцы, что дико болели после бурной ночи.

– Короче! – заговорила она, когда они вышли на знаменитую аллею, которую показывают в каждом фильме про Париж. – Я придумала, где начнутся действия моего хоррора.

– То есть отдыхать ты не собираешься? – подмигнул Деймонд. – Снова по ночам будешь писать?

– По ночам не буду. Спешить некуда. Буду писать в свое удовольствие. – Она остановилась, повернулась к Деймонду и серьезно заговорила: – Это часть меня. Я не перестану писать. Никогда. Не смогу.

– Знаю. Я не собираюсь запрещать тебе заниматься тем, что тебе нравится. Пока это не убивает тебя! И пока ты нормально спишь!

– Все под контролем. Честно. Но эта история… черт, она жужжит у меня в голове! Я уже столько всего придумала… – Харпер сощурилась, оценивая реакцию Деймонда. Успокоилась, замечая, что ему и правда интересно ее слушать. В груди разлился жар: ее слышат, ее поддерживают, делом ее жизни искренне интересуются. Что еще для счастья надо? – Все начинается в Лувре. Они украдут Мону Лизу.

– Мону Лизу? – фыркнул Деймонд. – Может, лучше корону какую? Мона Лиза – банально!

– Нет! Ни капли! Я собираюсь сделать охоту за сокровищами. И в Моне Лизе зашифрован код, который даст старт их охоте. Другой вопрос: это вообще реально? Украсть что-то из Лувра?

– Почему нет? Давай проведем эксперимент. – Деймонд вытянул руку, предлагая Харпер снова взять его под руку, и они двинулись дальше вдоль аккуратно подстриженных деревьев. – Феликс точно не откажет. Что воровать будем?

– Ничего. Ты с ума сошел? Тебе свитков мало?

– Все ради твоей книги! Прикинь, как потом будешь ее продвигать? «Я украла корону из Лувра, чтобы проверить, возможно ли это!». Бестселлер будет.

– Деймонд… – Харпер вновь остановилась, схватила его за шею, заставляя приблизиться к себе. Заглянула в его глаза, сгорая от наслаждения и счастья. Каждая минута, проведенная с Деймондом, дарила столь необходимый покой. Она знала, что может все ему рассказать, ведь он не осудит, а поможет и поддержит. От него не надо скрывать эмоции и недомогание. А как он красив! Боги, умереть можно, что теперь она может каждый день любоваться им! – Я люблю тебя. Я никогда так не любила, по правде. Сомневаюсь, что вообще любила раньше… – Она игриво закусила губу, тая от его взгляда. – Ну, мужчину, я имею в виду. Бабушку я очень любила. Но ты… спасибо, что ты есть.

– Я тоже люблю тебя. – Деймонд нежно поцеловал ее, опуская руки на ее талию. – Спасибо, что позволила остаться с тобой.

Она крепко его обняла, окончательно забываясь. Так хорошо и надежно в его руках, так спокойно на душе, так приятно, когда он ласкает ее…

Но жизнь решила напомнить, что она все же не героиня ромфанта.

– Харпер, приготовься, – резко сменил тон Деймонд и отдалился. Она непонимающе свела брови. Заметила, что он вызвал кинжал. – Сигрид. Чревоугодие.

Харпер резко повернулась. Глупо, наверно, но мысль, что она вот-вот встретит еще один грех отключила мозг. К ним шла, держась за бок и тяжело дыша, упитанная женщина с короткой стрижкой, розовыми волосами и в джинсах в полоску. Довольна симпатичная, не считая явного ожирения: Сигрид не просто полная, она очень полная. Килограмм сто сорок в этой даме точно есть.

– Я рядом. Вокруг полно людей, – сказал Деймонд, беря Харпер за локоть, чтобы защитить от потока магии, которого… нет? – Что-то не так.

– Я просто… поговорить! – задыхаясь, выдавила Сигрид, оказываясь рядом. Чуть наклонилась, уперев руки в ноги, чтобы отдышаться. – Устала за вами бегать… Меня просили передать информацию. Это все.

– Кто? – жестко спросил Деймонд.

Сигрид распрямилась, смахнула пот со лба, но больше не выглядела так, словно готовилась к обмороку. Кажется, устает она моментально, но и восстанавливается так же быстро.

– Давайте поедим! Я умираю с голоду! – заявила Сигрид, оглядываясь в поисках еды.

– От кого послание? – не сдавался Деймонд.

– От Алекса Болконского. Пожалуйста, я должна была приглядывать и охранять. Это все.

Харпер схватила Деймонда за руку: последнее, что она сегодня ожидала – вести от отца.

Они вышли из сада и нашли рядом небольшой ресторанчик. Устроились у окна, поэтому Харпер могла глазеть не только на невообразимые способности Сигрид есть все, что не приколочено, но и на людей, которые гуляли на улице. Деймонд сидел рядом, переодически она касалась его, лишь бы получить защиту от мощного потока греха. У Сигрид магия оказалась горячей и сладкой, словно какао с зефиром, она облепляла тело, делая липким, окунала в густой мусс. Тут же учащалось сердцебиение, накрывала паника, но близость Деймонда помогала.

– Простите, – повторяла Сигрид. – Трудно держать себя в руках, когда голодная.

Харпер уже не могла сдержать гримасу отвращения, столько еды поглощала Сигрид. Бургеры, картошка, паста и ризотто, гаспачо и пицца, лазанья, затем мороженое, пирожные и торты – она жевала все, а официанты продолжали приносить еду.

– Что с Верой Михайловной? – спросила Харпер, неуверенная, что готова к ответу.

– Где-то греет кости. Вроде у Карибского моря, место она выбирала сама.

– Давно?

– Года два уже, – заявила Сигрид, макая картошку фри в мороженое. – Я не убийца, Харпер. Как и твой отец.

– Что ему нужно? – просипела Харпер. Вот на этот вопрос ответ ей точно не нужен. Деймонд ласково сжал ее руку, напоминая, что рядом и в обиду не даст.

– Он присматривает за тобой. Ну, с моей помощью. От тебя долго не было вестей, я перестала ощущать твою энергию, вот и пришла проверять. Ответ оказался прост. И он сидит рядом с тобой.

– Я скрыл квартиру от слежки, – подтвердил Деймонд.

– Именно. Я не против! Но мы с Алексом начали переживать, что случилась беда. Раз уж выяснилось, что Харпер все-таки избранная… ох, он так надеялся, что это не ты! Хоть и подозревал, что шансов мало. С твоей-то матерью.

Сигрид улыбнулась официанту, который принес ей очередную пиццу. Тут же схватила кусок, откусила и застонала от удовольствия. Харпер не выдержала, тоже взяла кусочек, так вкусно пахло.

– Кто она? Мама Харпер? Я даже имя ее не нашел.

– Мирослава Болконская, – выпалила Харпер.

– Увы. Тут мимо. Но я сама мало о ней знаю. – Сигрид запила пиццу колой. Принялась за пирожные. Надо отдать должное, она говорила довольно внятно даже с набитым ртом. – Влиятельная личность, которая предпочитает оставаться в тени. Но твой отец до смерти ее боится, поэтому и сбежал. Твоя бабушка оказалась смелее, но зря. Ты же не думала, что опухоль появилась сама? Без помощи извне?

Харпер уперто помотала головой, откладывая пиццу. Ну, вот. Кусок в горло больше не лезет. Она и до этого не сильно любила матушку (как можно любить ту, что бросила тебя? Да и в детстве дарила только холод. Никакой любви, поддержки, нежности. Можно сказать, Алину воспитывал отец), но теперь…

– Думай, что хочешь. Просто факты, – пожала плечами Сигрид, откинулась на спинку стула и погладила круглый живот. Неужели наелась? Всего-то тонну съела. – Мы решили, что раз лорд Ванклифф взялся за твою охрану, то во мне больше нет нужды. Так что это наша последняя встреча.

– Мы встречаемся, – пояснил Деймонд. – Но да. Со мной она в безопасности.

– Надеюсь. Алекс любит ее. Он очень надеялся, что судьба избранной обойдет Харпер стороной, но увы. И едва стало известно, кто она, тут же велел мне передать его адрес. Он хочет встретиться.

– Нет, – выпалила Харпер, вновь оказываясь маленькой, напуганной девочкой. Брошенной. Никому ненужной. Оказалась у отцовской двери. Стучала снова и снова, звонила, колотила по двери, но он остался глух к ее мольбам и истерикам. В итоге вызвал полицию, которая вернула ее к бабушке.

– Твое право. Я лишь передаю послание. – Сигрид облизала губы, оглядывая вкусности на столе. Снова взялась за пиццу.

– Где он? – спросил Деймонд. Заметил несчастный взгляд Харпер, дернул плечами.

– В Паттайе. Живет там уже шестой год.

– Таиланд? Да охренеть можно. – Харпер запустила пальцы в волосы, сдерживая слезы. Пока ей было страшно и одиноко, пока она в одиночку хоронила бабушку (его мать, между прочим!), он валялся на пляже и жрал манго.

– Он просто хочет объясниться. Это все. Помощи от него ждать бесполезно, это факт. Но полезные сведения у него есть. – Сигрид вытащила клочок бумаги из кармана. Протянула Харпер. – Кольца у него. Вмешиваться не станет, но кольца отдаст.

– Нам не нужны кольца, – отрезала Харпер, даже не думая прикасаться к записке.

– Ему – тем более. Не приедете сами, он вышлет их почтой. И, думаю, вы понимаете, что это не лучшая затея.

– Что ты знаешь о кольцах? – спросил Деймонд.

– Знаю, что они фигурируют в свитках. Алекс спер эти кольца у мамки Харпер, потому что знал, что они важны. И не думайте, что он приедет к вам сам – он неплохо устроился в Паттайе. Живет там в каком-то монастыре, защитил себя всеми возможными заклятиями, поэтому не вздумайте выкидывать записку: без нее вы его не найдете. Будете ходить кругами, но внутрь не попадете.

– Почему он так боится мою маму? – прошептала Харпер, тяжело вздыхая. Все страннее и страннее. – Это все? Мне надо подышать свежим воздухом.

– М-м, да, вроде все. Больше не увидимся, я уезжаю… куда-нибудь. Еще не решила, где буду отогреваться после жизни в Петербурге. Холодно у вас там!

– Угу. – Харпер толкнула Деймонда в плечо, призывая выпустить ее. Он встал, и она полетела к выходу, почти сбивая стулья на ходу, так торопилась оказаться на улице. Глоток воздуха – и она позволила себе остановиться. Тошнота подкатывала к горлу, мысли изводили – когда все снова станет просто и понятно⁈ Кто ее мать⁈ – Идеи?

Харпер развернулась к Деймонду, что спешил за ней. Тот привалился спиной к стене ресторана, пожал плечами, вертя в пальцах адрес.

– Твоя мама – очевидно, мы даже не знаем ее настоящее имя – до смерти напугала твоего отца. Он сбежал. Она скинула тебя его матери, потому что сама воспитывать не захотела. Поспорила с Кейлусом, и если ему верить, то поставила на то, что ты и второй избранный решите обрушить небеса. Влиятельная персона. Сильная. Скрывает личность. И ее ты видела в катакомбах. Значит… либо она в совершенстве владеет магией перемещения, что очень большая редкость, либо она… не человек.

– Ты переместился ко мне на кухню.

– Из-за свитка. Я его только вскрыл. Колоссальный выброс магии. Без этого не смог бы. Почти никто не смог бы, Харпер. Это очень опасная и сложная магия, почти никому неподвластная. Считается, что ей пользуются только грехи. Я не знаю ни одного человека, кто в состоянии перемещаться в пространстве.

– Я человек, – уперто заметила Харпер.

– Вроде. Проверим, как вернемся домой.

Харпер свела брови вместе. Задумчиво облизала губы: так можно, да?

– Но я же…

– В тебе может спать какая-то магия, что досталась от матери. Ее может быть слишком мало. Я лично тебя проверю, не бойся. Я целый год учился этому в универе.

– И кем она может быть? Может… ведьма? Последовательница смерти?

– Может. Тогда в тебе мы ничего не найдем. Еще она может быть наполовину грехом. Но и тогда мы в тебе ничего не найдем: через поколение эта магия не передается.

– Феликс сказал, у других грехов детей нет.

– У этих нет. У тех, что были до них – могли быть. Зависти всего сотня лет. Блуду – триста. Они не помнят прежние жизни.

– Прикол, если моя мама – дочь Блуда.

– Исключено. Ты слишком чистая и непорочная, чтобы быть внучкой Блуда. – Деймонд притянул Харпер к себе, заключил в объятия. – Мы со всем разберемся. Вместе. А твой отец…

– Нет. Можешь отправить Феликса за кольцами. Офелию! Мне плевать. Я не хочу его видеть.

Деймонд удручено кивнул, но больше не настаивал. Видимо, понял наконец, как больно Александр Болконский сделал своей дочери, когда сбежал, поджав хвост.