Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– Магия. Я довольно неплох, потому что чуткий партнер. Твое полное доверие мне. Любовь. Тоже важно, между прочим. А еще у тебя овуляция. Так что… пусти-ка.

Харпер нехотя легла на спину, не сводя глаз с ягодиц Деймонда, ведь он встал и закрутил головой, ища что-то в комнате. Как ей такой красавец достался, а? Она повернулась на бок, широко улыбаясь, не веря, что бывает настолько хорошо.

– Ты откуда знаешь, что у меня овуляция? Я этого не знаю. А ты знаешь!

Деймонд нашел стакан и вернулся на кровать. Уколол палец и сцедил свою кровь, затем напрягся, чтобы выпустить чистую магию. Синяя, искрящаяся жидкость смешалась с кровью, вспыхнула, но тут же погасла.

– Я считываю твой поток. Ты тоже так можешь, кстати. Ну, если будешь тренироваться. – Деймонд плеснул воды из бутылки в стакан, поболтал жидкость и подал Харпер. – Пей.

Харпер села, послушно выпила сладкую жидкость, поморщилась.

– Так что да. Я всегда примерно предполагаю, когда и какая у тебя фаза цикла, и когда тебя лучше не трогать. А когда тебя трогать очень даже надо.

– Я адекватная в ПМС, – заметила Харпер. – Ну, почти всегда.

– Не спорю, мне повезло. Но ешь гораздо больше сладостей. Так что я всегда знаю, когда пора тебя подкармливать. И когда пора тащить тебя в кровать, пока не стало поздно, ведь в месячные ты меня к себе не подпустишь. Нет же?

– Это мерзко, – заметила Харпер. – А еще мне очень больно в первые дни. – Она пересела ближе к Деймонду, поцеловала в плечо, обняла со спины. – Я вспомнила про Феликса. Поехали домой? Я еще хочу. Но не здесь.

Деймонд поцеловал ее костяшки, расслабился в ее руках.

Когда они спустились в гостиную, Феликс отложил книгу, улыбаясь так лукаво, что Харпер стало не по себе. Да, она себя не сдерживала, но и спальню выбрала самую дальнюю! Он довольно их оглядел, облизался.

– Безумно рад за вас, – вкрадчиво сказал Феликс. Харпер фальшиво захныкана, сгорая от стыда.

– Он не мог нас слышать!

– Не слышал, – подтвердил Феликс. – Но считывал вашу энергию. Рад, что у вас нет проблем.

Харпер повернулась к Деймонду, недовольно развела руки.

– Я пытался тебя предупредить, но ты была так настойчива, что я не выдержал! Я тоже не железный!

Харпер закрыла глаза, борясь с бурей эмоций, сама уже не понимая, что ощущала. Стыд? Смущение? Да вроде… она просто любила своего мужчину, а он любил ее! Это не может быть чем-то стыдным.

– Останетесь на ужин? – спросил Феликс. – Сегодня только я и вы.

– Когда у тебя рука заживет? – не выдержала Харпер.

Феликс устало вздохнул, снял перчатку, показывая, что пальцы так и не выросли до конца, хоть выглядела рука гораздо лучше, и чернота почти ушла.

– Уже скоро. Магия мертвых очень сильна, так что и времени требуется больше на восстановление. Так что?

Они остались на ужин. Феликс оказался отличным поваром. Харпер помогала, заодно перенимала его секреты, и ей уже не терпелось скорее самой попробовать приготовить такие же блюда. Может, завтраки ей и готовил ее лорд, обедами и ужинами занималась она (кроме дней, когда они пользовались доставками или ужинали вне дома).

И было так хорошо, словно Харпер обрела свой дом. Свою новую семью.

Глава 19
Дева в беде

– Харпер не хочет быть девой в беде, – сказал Деймонд. – Я поднатаскал ее в заклятиях, немного научил давать отпор. Поможешь?

Харпер не услышала шаги приближающего Феликса, зато моментально оказалась прижата к его груди. Он душил ее на полном серьезе, а не как Деймонд, что вечно ее щадил. Аромат дорогого парфюма ударил в нос, но затем тело наконец осознало, что надо сражаться. Она порезала большой палец с помощью шипа на одном из ее новых колец, специально купленного для таких целей. На автомате сделала то, чему учили: руки хватают предплечье, нога за ногу, резкий рывок, удар потоком и… свобода!

Дальше Деймонд учил, что надо вызывать оружие и бить в сердце, вероятно, этого же ждал и Феликс, поэтому Харпер позволила снова ее схватить. Расслабилась в чужих руках, подогнула ноги, делая вид, что падает, чтобы обидчик пришел в замешательство, и вот теперь резко потянула, заставляя Феликса оказаться на полу. Он пытался встать, уже вызвал меч, но она рухнула на колени, выкрикнула заклятие, вжимая порезанный палец в его шею, и Гордыня не сдержал стоны. Сталь ударилась о пол, а Феликс корчился от боли, сгорая от жара внутри вен.

Харпер и на себе успела прочувствовать это заклятие, пока они его учили с Деймондом. Всего пятнадцать секунд, но она орала так, что пришли соседи с проверкой. Казалось, она горела изнутри, пылала, перед глазами скакали искры, дыхание спирало. А все дело в бурлящей магии в твоих венах.

Если верить Деймонду – минута воздействия, и ты мертв. Проверять, как это скажется на Феликсе, Харпер не стала. Скорее вызвала кинжал, села на него сверху и приложила к шее.

– И ты труп, – пытаясь отдышаться, заявила она. Феликс улыбнулся, потный и удивленный. Резко ее повернул, оказываясь сверху. Да что же такое! Что они вечно так делают⁈ И ладно Деймонд, ведь после этого их занятия заканчивались, и они переходили к более интересному времяпрепровождению, но тут…

– Ты не сможешь, – вкрадчиво сказал Феликс, склоняясь к Харпер. – Я же чувствую, что ты себя еще и виноватой ощущаешь, что сделала мне больно. Мне можно делать больно, Харпер. Я грех.

– Тебя не смогу, других… ну, пока не проверяли. И слезь с меня! Ты мой брат!

Феликс бесстыжее улыбнулся, сверкая зелеными глазами, поцеловал ее в лоб и все же выпустил. Помог подняться.

– Неплохо, – одобрил он.

Они собрались в тайном зале в библиотеке, затерялись среди столов в центре помещения меж коридоров из книжных шкафов. Тусклый свет освещал их фигуры.

Деймонд присел на край стола, сложил руки на груди, взволнованный, напряженный, хоть и привел Харпер к Феликсу по двум причинам: Феликс не навредит Харпер, а самого его можно калечить как угодно. Ну, в рамках разумного, разумеется.

– Как ты ее бурлящей магии научил? Очень сложное заклятие, мало кому дается.

– Она сильная темная и хорошая ученица. А заклятие очень полезное. – Деймонд немного расслабился. – Она категорически не хочет причинять боль физически. А магией словно не сразу осознает, что творит, поэтому просто кидается заклятием.

– Верно. Я тоже почувствовал, – кивнул Феликс, задумчиво оглядел Харпер. – Что еще умеешь?

– Бытовые не в счет? – уточнила она.

– Нет. Помимо.

Харпер открыла рот, чтобы выдать список, но поняла, что проверять ее будут по-другому. Тело тут же напряглось, она вновь уколола палец, предчувствуя, что крови понадобится гораздо больше.

Феликс ее не щадил. Начал с кнута из своего потока. Мощная волна опоясала горло, грубо сдавливала. Харпер прижала уколотый палец к другим, соединяя со своей магией. Выдохнула последний воздух, яростно произнося про себя заклятие: буквально пару дней назад у нее начало получаться колдовать, не произнося нужные слова вслух. «Расколи мой мир, защити меня от ярости чужой», – и тело обволокло невидимой оболочкой с шипами, что сломало чужое воздействие.

Времени на отдых не оказалось, ведь Феликс занес кулак для удара. Харпер запаниковала, застыла, а потому он в последний момент сменил направление, чтобы не попасть в ее скулу. Моментально схватил за плечи, притягивая к себе. Она успела заметить его нахмуренные брови, а потом оказалась на столе. Удар был такой силы, что вышибло весь дух. Она закашлялась, не до конца придя в себя после заклятия удушения, приложила окровавленный палец к шее, зажмурилась, собирая последние силы, чтобы отразить следующий удар: дым, состоящий из магии Гордыни, что уже скользил по ее телу, колол иголками, вонзался шипами. Щипал и кусал.

Харпер закричала. Резко села, наивно пытаясь стряхнуть с себя дым, но делала только хуже. Пришел гнев. Вместо самозащиты она скорее поранила большой палец на другой руке, сжала кулаки.

– Вдох последний, легкие в огне! – воскликнула она, посылая свой поток в Феликса. В его глазах мелькнуло восхищение, а потом он схватился за грудь. Коварно улыбнулся и выплюнул пламя: его таким не возьмешь. Вот тут Харпер пришла в ярость – чертов грех! Вызвала кинжал и метнула в сердце Феликса. Попала. Пискнула, ведь осознала, что натворила.

– А вот теперь и правда неплохо, – просипел Феликс, вытаскивая кинжал. Кинул его на пол. – А если так?

Мощная волна сбила Харпер, вновь впечатав ее в стол. Она ударилась затылком, застонала, всерьез запаниковала, ведь ее руки оплетали искрящиеся змеи, состоящие из потока. Черные, безмолвные, словно смерть, они оставляли синяки и дарили нескончаемую боль.

– Хватит! – воскликнул Деймонд, вставая перед Харпер. Магия выпустила ее. Опустошенная, она распласталась на столе, кашляя и стоная от боли. – Ты с ума сошел⁈ Она обычная темная, обращенная месяц назад! Ей такая магия не по зубам!

– Она не хочет быть девой в беде, – резонно заметил Феликс. – Ты слишком мягок с ней, потому что любишь. Без синяков и травм, без крови она никогда не научится. Ты же знаешь. Вспомни, как учили тебя. Как я учил тебя.

Деймонд помог Харпер сесть, стер кровь, что пошла у нее из носа. Она лишь ошалело моргала, не понимая, что вообще произошло. В голове пока звенела одна мысль: быть ей девой в беде. С таким ей никогда не совладать.

– Как ты? – обеспокоено спросил Деймонд. – Надо было раньше вмешаться, Феликс не пускал…

– Голова кружится, – признала Харпер. Скорее закрыла рот: еще и тошнило. Кажется, головой она приложилась сильно.

Рядом появился Феликс, требовательно приставил к ее губам флакон с зельем. Недовольно вскинул брови, ведь она лишь оторопело смотрела на него. Она догадалась, что зелье надо все-таки выпить.

– Не дурно, – резюмировал он. – Потенциал хорош. Реакция никакая. Долго думает, прежде чем дать отпор: я медлил с каждым заклятием. Но потенциал есть.

– Медлил? – уточнила Харпер, зажмурилась, задрожала, стоило жару слизнуть боль из затылка и вернуть часть сил.

– Разумеется. Если бы я дрался с тобой в полную силу, убил бы еще в первые тридцать секунд. Я давал тебе передышки. Использовал только магию, не применял физическую силу, тем более, не стал использовал оружие. Правда думаешь, в настоящем бою все заклятия и удары будут идти честно и по очереди? – Феликс похлопал ее по щеке, убрал каплю зелья с ее губы. – Но я грех, не забывай. Я гораздо сильнее темных и светлых. Дай-ка.

Феликс схватил ее руку, занес ее большой палец над колбой и надавил, чтобы сцедить кровь. Харпер зажмурилась, ведь почему-то это оказалось дико больно. Она закусила губу, стыдясь, что на глазах выступили слезы.

– Боль делает тебя сильнее, Харпер, – заметил Феликс и выпустил ее руку. Схватил другую, начал набирать кровь в еще одну колбу. А она озадачено глядела на красное пятно, что расползалось по его рубашке. Кинжал в сердце – а он жив! Офигеть! – Еще мне нужен прямой контакт с грудью. Придется ее раздеть.

– В полной темноте, – отрезал Деймонд.

– Я как ученый. Никакого любования, – подмигнул Феликс.

Харпер слизнула кровь с пальца, когда ее наконец выпустили, такая расстроенная, что чудом сдерживала рыдания. Какая она избранная, если ничего не может? Если ее надо защищать, ведь сама она умрет в самом начале боя?

– Почему ты… ну… – Она не нашла слов. Указала пальцем на алое пятно, что становилось все больше.

– Ты промазала. Но была очень близка. Не будь я грехом, урон был бы большой.

Харпер окончательно сникла: попала бы, так еще и Феликс бы пару месяцев растил себе новое сердце, валяясь в отключке! Надо быть осторожнее!

– Не смей! – Феликс с силой сжал ее ладонь. – Деймонд потому и привел тебя ко мне, чтобы научить попадать в сердце. Когда ты убьешь меня, я буду рад, ведь, значит, сумел тебя чему-то научить.

– Но ты тогда…

– Отдохну немного. И через пару месяцев вернусь к вам.

Феликс отошел, заметил кровь на своей рубашке и разделся. С любопытством оглядел рану и пожал плечами, мол, видел и страшнее.

– Не думаю, что я позволю тебе тренировать Харпер дальше, – сказал Деймонд. – Пожалуй, я все же сам.

– С тобой она ничему не научится. С легкостью победит кого угодно в этом мире. Но не в Мунфоле. Не людей Кейлуса. Голда. Уж точно не выстоит против грехов.

– Поэтому у нее есть я, – твердо сказал Деймонд. – Для того люди и сходятся, чтобы разделять часть обязанностей. В нашей семье защитником буду я.

– Ты не можешь всегда быть рядом с ней.

– Значит, привяжу ее к себе!

– Можно я сама решу? – несмело спросила Харпер. – Вздумаешь принимать решения за меня: я тебя брошу, понял?

Деймонд нахмурился, озадачено разглядывая Харпер. Заметил кровь, что текла по ее пальцам.

– Прости, я… очень переживаю.

– Знаю. – Харпер встала, оценила свое состояние: вполне жива. Чмокнула Деймонда. – Я отмывать кровь, ты помогаешь Феликсу с раной.

Когда Харпер вернулась из туалета, Феликс уже сверкал идеальной внешностью без намека на какую-то там рану. Теперь он был в черной атласной рубашке, все в тех же брюках. Рыжие волосы, что успели растрепаться за время тренировки, снова идеально лежали. И как он это делал? Его чуть не «убили», а его хоть сейчас размещай на обложку журнала «самый сексуальный мужчина года».

– Вернулась? – Феликс поманил ее за собой. – Идем.

Они поднялись на второй этаж, долго шли меж книжных шкафов, пока не вышли в полукруглое помещение с кожаными диванами и низкими столиками: именно здесь ее проверял Деймонд в прошлый раз, только без участия Феликса. К удивлению Харпер здесь было даже окно, поэтому она подошла к нему и в этот раз, чтобы полюбоваться Московским проспектом. Горели фонари и гирлянды, ведь город готовился к Новому году. Машины толпились в пробках, люди сновали по дорожкам, которые медленно засыпало снегом. В груди вдруг защемило: все же она любила Санкт-Петербург. Готова ли она к переезду в Мунфол, о котором пока ничего не знала?

– Харпер, золотце, – позвал Феликс, вырывая ее из раздумий. – Прошу сюда. Деймонд…

– Да, я все понял. Ты просто ученый, – забубнил Деймонд. – И не будешь глазеть на грудь моей будущей жены.

Феликс лукаво улыбнулся, но выдал Харпер фланелевую рубашку в клетку, явно мужскую, больше необходимого на размер.

Харпер отошла от окна, нехотя переоделась и подошла к столу со знакомой установкой: именно здесь ее проверял недавно Деймонд. Они решили, что Феликс опытнее, поэтому сможет заметить что-то особенное в ней, даже если этих частиц совсем мало.

Она села на стол между двух стеклянных куполов, в которых вихрилась магия: билась о стенки, мерцала, словно снег и яркие снежинки, столкнувшиеся с солнечным светом. Феликс без прелюдий раздвинул рубашку, нахально оглядел ее голую грудь и присоединил датчики: круглые камушки из Мунфола, соединенные прозрачными нитями с установкой. Две настольные лампы ярко светили позади, небольшой торшер добавлял красок в темный зимний вечер.

– Это я уже делал, – заметил Деймонд, подходя ближе. Харпер не сдержала улыбку, так он был напряжен. Выпила зелье, что протянул Феликс: чтобы чуть ее ослабить, и он сумел получить доступ к ее магии.

Деймонд едва сдерживался, хмурился, кусал губы, пытаясь удержать в себе желание не давать глазеть другим на его девушку. Собственник – это она давно поняла.

– Догадываюсь, что еще вы много целовались, пока это делали, поэтому могли упустить что-то важное, – отрезал Феликс. Харпер виновато пожала плечами: ну, было такое, да. Потом еще и на один из диванов перешли… все равно тут никого не было! – И да. Я знаю про диван. Ваше энергия еще пару дней кипела страстью.

Сердце забилось быстрее, откликаясь на вмешательство и стыд от слов Феликса. Деймонд требовательно потянул рубашку, чуть прикрывая Харпер, но Феликс уже увлеченно глядел в один из кубов, который теперь дублировал то, что творилось в венах избранной. Вихрь взметнулся, зашипел, распался на ярких змей ярко-красного цвета, как ее волосы.

– Хм. Магия строптивая, сильная, – заговорил Феликс, приоткрыл крышку купола, и одна из змей вылезла наружу, бросилась к Харпер. Нежно обвила ее шею, скользя по голой коже, опустилась в рукав рубашки, согревая и вдохновляя. Душа трепетала, восторг захватывал, вызывая глупую улыбку. – Лучшие эмоции для колдовства – любовь, не злость. Из злости ты можешь черпать силы, но любовь всегда будет сильнее. Добрая ты. А магия – прямое отражение тебя.

Феликс взял колбы с ее кровью, вылил во второй купол. Магия на теле Харпер рассыпалась, возвращая в холод библиотеки. Вот это они с Деймондом в прошлый раз не делали – без магия греха просто не сработало бы.

– Моя магия показывает подноготную человека, – пояснил Феликс, оставляя порез на своей вене на запястье. – Значит, должна вскрыть и все тайное в твоей крови.

Он занес руку, чтобы сцедить кровь. Капли смешивались с магией, та билась о стенки, снова становясь змеями. Такие же красные, такие же своевольные. Ничего нового. Феликс склонился, Деймонд не отставал. Вмести они долго вглядывались в потоки, но в итоге лишь устало вздохнули.

– Обычная темная, – констатировал Феликс. Снял датчики, оглядел Харпер, задумчиво сводя брови вместе. Раздвинул ее рубашку и приложил ладонь меж ее грудей, удерживая другой за спину, не давая отпрянуть.

Деймонд дёрнулся к ним, но замер. Как замерла и Харпер, красная до кончиков ушей от смущения, но оба поняли, что сексуального подтекста и правда не было. Феликс изучал душу, которая мгновенно отвечала на зов и яростно билась о ребра, стремясь к пальцам, что ее приманивали.

Это было… странно. Словно кто-то чужой ворвался в ее тело, считал все страхи и мечты, всю подноготную, выскребая каждую мысль. Огонь вспыхнул в венах, но погас, не успела Харпер закричать.

– Обычная темная, – повторил Феликс, убирая руку. Харпер скорее прикрылась.

– Я запуталась. Это хорошо или плохо?

– Хорошо, ведь мы знаем, что ты такое, значит, последствий от не изученной в тебе магии ждать не надо. Но и плохо, ведь ты обычная темная, значит, никаких преимуществ у тебя нет. Заниматься и учиться придется на равне со всеми. Избранная ты пока только формально.

– Хм… – Харпер закусила губу, отчаянно соображая. – Избранных двое. Нам рассказывают историю, в которой именно любовь привела к образованию Отколотых островов. А вдруг мне суждено полюбить второго избранного?

– М-м? – встрепенулся Деймонд.

– Ну. Нас двое. Не просто же так? Явно тут что-то есть. Что, если… нам суждено пожениться? Мол, он моя истинная пара.

– Истинные пары есть в твоих книгах, но не в жизни, – осторожно ответил Деймонд. Харпер не сдержала улыбку: ревнует. Сильно. Причем ревнует к тому, кого они еще даже не нашли!

– Или один из нас должен убить другого.

– Вряд ли…

– Нас двое! Зачем два избранных? Хм? Еще и два обычных человека!

– Скорее всего ритуал требует слишком много сил. Одному человеку он не по зубам. Даже если отдать все и умереть. Поэтому вас двое. Чтобы вы разделили боль. И не умерли, – весомо заметил Феликс.

– Именно. Вам просто суждено провести ритуал, потому что именно кровь ваших предков напитала свитки. Вот и весь ответ, – кивнул Деймонд.

– Хм… ну, а если мне надо выйти замуж за него? Что тогда будешь делать? Вдруг мы найдем пятый свиток, и там такое условие?

– Тогда я лично убью этого избранного, потому что ты моя. Точка.

– И погубишь континент в моем мире.

– Ты – моя. Это не обсуждается.

– В любом случае мы планируем уничтожить свитки, разве нет? – спросил Феликс. Харпер нехотя оторвала глаза от Деймонда, утопая в его отчаянии, настолько ее слова напугали его. – Значит, нам все равно, что там планируется для избранных.

Харпер застыла, складывая вдруг всю картину целиком.

– Мы такие глупые, – сказала Харпер, начиная злиться. Ярость закипала в груди: она ведь писательница! И так долго не задавала вопросов! Просто слепо следовала туда, куда ее за руку вели. – Почему мы вообще ввязались в это⁈ С чего вы взяли, что нам надо собрать эти свитки⁈ Вы даже не понимаете, что это все значит. «Обрушение небес» – почему мы решили, что это именно конец света? Может, это метафора какая?

– Небесный город. Обрушение небес. Все логично, – спокойно ответил Феликс, однако смотрел на Харпер с любопытством и восхищением. – Свитки это подтверждают.

– Да? Ни хрена не логично! Это может быть что угодно. Буквально! Свитки могут врать и вести нас к нужному исходу! Может, я должна забрать магию матушки, чтобы занять ее место и стать Смертью, а она наконец умерла. Может, обрушить небеса – это моя гибель? И второй избранный для того и существует: чтобы всадить мне кинжал в сердце.

– Харпер… – заговорил Деймонд, но она вскинула руку.

– Зачем собирать свитки⁈ Зачем мы в это ввязались, если вскрыть их могу только я? Не лучше было оставить все, как есть?

– Полно безумцев, что хотят тебя убить…

– Никто не знает, что я избранная.

– И вскрыть свитки можешь ты и второй избранный. Рано или поздно люди выйдут на твой след, – твердо сказал Деймонд, складывая руки на груди. – Единственный способ жить спокойно: уничтожить свитки. Но для этого надо собрать их все. О тебе знаете светлое сообщество. Были еще те парни в черных масках.

– И почему мы верим Кейлусу? Очевидно, он ведет свою игру. Очевидно, он ждёт, когда мы соберем свитки, чтобы… обрушить небеса? Убить мою мать? Почему нельзя оставить все, как есть⁈ Как вообще можно верить бездушному безумцу⁈ Феликс, ты не в счет, ты классный даже без души.

Харпер спрятала лицо в ладонях. Щеки горели, сердце стучало, она остывала, но дрожала, впервые до конца осознавая, что избранная. Чертов Гарри Поттер без очков… вот только тот хотя бы мир спасти должен был, а она⁈

– Так зачем ввязалась в это? – Деймонд подошёл ближе. Наклонился к ней, упираясь ладонями в стол. – Выгнала бы меня и дело с концом.

– Да потому что влюбилась с первого взгляда! И готова была сделать все, лишь бы ты остался со мной. Пойти куда угодно за тобой, только бы снова не остаться в одиночестве. Даже свитки эти чертовы найти.

– Ну а я нашел тебя, ведомый местью и горем. Но быстро понял, что теперь обязан собрать свитки, чтобы твоей жизни ничего не угрожало. Найти и уничтожить. И потом спокойно жить. Потому что влюбился в тебя с первого взгляда.

Харпер часто моргала, пытаясь понять, что делать дальше. Искать свитки? Делать ровно то, что хотят ее матушка и Кейлус? Верить Кейлусу? Наивно полагать, что он поможет им, а не использует в своих грязных планах?

– Харпер, вы можете сбежать. Сейчас. Я помогу, – спокойно сказал Феликс. Деймонд резко повернулся к нему, разрывая зрительный контакт с Харпер, и от этого вдруг стало тоскливо. Вот бы всю жизнь провести, утопая в его нежности, чтобы не думать ни о чем плохом. – Но рано или поздно ты умрешь: люди не живут вечно. И ты знаешь, к каким последствиям приведет твоя смерть. Весь мир Солнца сейчас на пороховой бочке, потому что твоя смерть даст толчок мощному катаклизму.

Харпер свела брови вместе: об этом она постоянно забыла. Держала мысль, что насильственная смерть приведет к ужасным событиям, но старость? Болезнь? Мало ли что еще может пойти не так? Почему-то ей казалось, что она не умрет никогда. Ну, или до этого настолько много времени, что глупо об этом думать.

– Я кое-что узнал. Не хотел говорить, чтобы не пугать… – Феликс нервно облизал губы. Вздохнул и все же заговорил: – Помните цунами в 2004 году?

– Пхукет сильно пострадал, – кивнула Харпер. – Индонезия, Шри-Ланка…

– И не только, – кивнул Феликс. – Некоторые африканские государства тоже пострадали. И то землетрясение в Индийском океане вызвала смерть одного из избранных. Того, что был до тебя.

– Но… – Харпер покрылась мурашками. Она была совсем маленькой тогда, но все равно помнила последствия цунами. Сколько людей погибло, сколько судеб было поломано… смотрела и фильм «Невозможное», рыдая без остановки. – Первый свиток явился только сейчас.

– Угу. Во второй раз в истории. Ты и твой напарник – вторая попытка.

– Но я уже родилась, когда это произошло.

– Смерть лично убила того избранного, потому что поняла, что та пара слишком слаба, чтобы обрушить небеса. И она сделал так, чтобы ее дочь – ты – заняла место следующей избранной.

– Это было… хм, – ненавистный подсчет, Харпер распахнула глаза: – Двадцать один год назад. Я уже родилась!

– Кейлус рассказал это неделю назад. Смерть рассказала ему. Я верю этой информации, потому что успел слетать изучить магические отпечатки на месте землетрясения в океане.

– Когда успел… и мне не сказал! – качнул головой Деймонд.

– Хотел убедиться лично. Видимо, Смерть понимала, что обычные люди не справятся, поэтому родила Харпер.

– Но я обычный человек! Я же…

– Я не знаю подробности, Харпер. Прости. Только она сумеет объяснить, что ее вело и почему родилась ты. Ну? Устраиваем ваш побег?

– Уверен, Кейлус знает, кто второй избранный, – сказал Деймонд. – Сбежим мы, он перетянет его к себе. Вместе они найдут оставшиеся свитки.

– Но эти-то у нас, – упрямо ответила Харпер. – Мы и правда можем сбежать.

– Как твой отец, – тихо сказал Деймонд, а Харпер поджала губы. Разные ситуации, разные причины, еще совсем недавно она сама заявляла, что не хочет поступать, как отец, но… – Давай найдем свиток с именем второго избранного. Но только сами. Так, чтобы Кейлус об этом не узнал. И после решим, что будем делать дальше. Всегда можно просто убить второго избранного.

– Мы не будем губить мою планету! Еще одно цунами⁈ Да ты сбредил! Сегодня же смотрим «Невозможное»! Если Кейлус знает, кто второй избранный – мы уверены, что он знает! – почему он не может убить его? Да, спор, но меня же он планировал довести до самоубийства? Либо он все же хочет обрушить небеса, либо этот второй много для него значит.

– Офелия не может быть избранной, а больше он никого не ценит, – серьезно сказал Феликс. – Может, он и правда не собирается рушить небеса. А, может, он уже работает над тем, чтобы второй избранный умер сам. Вот только есть загвоздка: пока свиток не вскрыт, второго избранного как бы нет.

– Но свитки вы можете вскрывать оба уже сейчас, – отрезал Деймонд. – Не вскроешь свитки ты, Кейлус притащит второго. Все продумано до мелочей, а?

– Кто был вторым избранным? Тогда? – спросила она вдруг.

– Кейлус не знает.

– Или не рассказал тебе. А про цунами рассказал, чтобы мотивировать нас искать свитки.

Харпер отошла за книжный шкаф, где оставила одежду, переоделась в свой свитер и облегченно выдохнула: подобные эксперименты ее нервирировали. Словно она подопытный кролик! Уж лучше она будет Алисой, что следует за белым кроликом в новый, неизведанный мир… Сердце снова кольнуло: совсем скоро откроется Дверь в Мунфол. Жизнь измениться навсегда.

– И самый большой вопрос – моя мать. Если она и правда желает умереть, то она сделает все, чтобы мы обрушили небеса. От нее вообще можно спрятаться? – спросила Харпер, хоть и знала, что никто не может дать ей ответ. – Вот она точно знает, кто второй избранный. И именно она убила первого избранного в прошлый раз, верно? Хладнокровно, потому что решила устроить перезагрузку своей глупой игры.

– Мы найдем ответы, – твердо сказал Деймонд. – Мы вместе. Это главное. Вместе мы все сможем.

Тревога не отпускала. Харпер крутила и крутила вопрос в голове: а надо ли им искать эти свитки? Что если кто-то навязал им эту идею? Что если все это… огромная шахматная партия, в которой они лишь пешки и делают то, что им велят?

Может, бездействие – лучший вариант? И все рассосется как-нибудь само?