Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10
Половое воспитание

Когда дописываешь свою двадцатую книгу, то не переживаешь, не волнуешься, не истеришь, не боишься. Просто делаешь то, что делал уже много раз. Работаешь по отработанному алгоритму. И все равно часто встречаешься с проблемами.

Главной проблемой Харпер сегодня оказался Деймонд. Дикое желание пересесть к нему, чтобы тоже окунуться в бумаги и дневники, похищенные из дома Кейлуса. Ну, и еще хотелось постоянно им любоваться. Его темными кудрями, в которых игралось заходящее солнце, синими глазами, которые кидали на нее лукавые взгляды, легкой щетиной и милыми ямочками на щеках. Он и правда выглядел как лорд: гордая осанка, резкие и уверенные движения. Он не сомневался в себе, не смущался, просто делал то, что считал правильным. А еще был удивительно нежным с Харпер… Вот бы снова покрепче его обнять!

Вместо этого Харпер уткнулась в схематичный план, зачеркнула пару пунктов, ведь они все портили и ломали логику. Записала новые идеи. Тяжело вздохнула, так хотелось отложить рукопись… но нет. Надо дописать книгу. Потом синопсис. Отправить редактору. И вот тогда она немного выдохнет.

Иногда Харпер грустила, что в жизни все не складывается настолько красиво и логично, как в книгах, а люди не всегда проходят пути, чтобы измениться и стать лучше, ну, или чтобы окончательно погрязнуть в пороках. Наивно считать, что интересный живой человек сможет стать хорошим персонажем. Люди гораздо сложнее, многограннее, персонаж же существует для одной цели: пройти по сюжету.

Как бы Харпер не кричала, что она писатель-садовник, у нее во главе персонажи, которые ведут ее за собой, она твердо знала: лишние качества персонажам не нужны. Нужны те, что будут двигать сюжет и раскрывать необходимые мысли. Ну, еще добавят необходимую окраску, юмор, например. Ни больше, ни меньше. Отчасти персонаж должен быть однобоким.

Еще тяжелее осознавать, что в своих книгах ты бог. Всегда знаешь, чем все закончится. Какие повороты ждать. Кто предатель, а кому можно доверять с первой страницы. В отличии от жизни.

Знала бы Харпер, можно ли доверять Деймонду, как подсказывало сердце, или он искусный лжец – жить точно стало бы гораздо проще.

И уж точно бы она не заорала во всю мощь легких, когда сквозь стену просочился грех, стряхнул невидимые крошки с темно-синего пальто и склонил голову.

– Феликс, мать твою! – закричала Харпер. Вся потная и красная. Схватилась за грудь, ведь ее сдавило настолько, что стало трудно дышать. – Дверь! Дверь! Просто существует! Прикинь⁈

Гордыня кокетливо дернул плечами, ни капли не раскаиваясь.

– Деймонд сказал, ты все еще не осознала, что я сгусток магии. Решил показать.

– Надо было заранее предупредить, – заявил Деймонд, вызвал кинжал и метнул в Феликса.

Харпер поспорила бы на что угодно, что грех с легкостью мог уклониться, но не стал. Позволил стали воткнуться в его грудь рядом с сердцем. На рубашке расползалось красное пятно, но Феликс лишь утруждено вздохнул, скинул пальто, причитая, что они пачкают дорогие вещи. Вытащил кинжал, с таким видом, словно каждый день этим занимался.

– Я ничего не понимаю, – честно заявила Харпер, пока Феликс снимал рубашку и с прищуром оглядывал рану. – Если ты сгусток магии… и зашивать тебя не собираюсь!

– Рана маленькая, сама заживет. Но от бинтов не откажусь, – спокойно заявил Феликс. Кровь текла по его груди, почти дошла до брюк, но он успел приложить к себе рубашку. – Я сгусток магии, верно. Мне больно, но я умею не показывать это. У меня есть органы, я функционирую так же, как и вы. Меня можно ранить, убить (хоть я и оживу через какое-то время, когда организм восстановится). Принимать форму сгустка магии я могу не дольше, чем секунд на десять. Я существую, чтобы находиться в этом теле. Я был рожден, чтобы быть в этом теле.

Харпер кивнула, сделав вид, что все поняла. В институте так же делала, когда преподаватели вместо нее начинали рассказывать ответы на билеты. Главное начать, задать уточняющий вопрос, а потом с умным видом кивать, повторять фразы, делая вид, что ты в теме. Пятерки ставили не всегда, но вот четверки – еще как.

Деймонд вернулся с кухни с бинтами, сунул в руки Феликсу, и Харпер поняла, что помогать снова придется ей. Когда она успела в медсестры записаться? Это точно никогда не входило в ее список «совершить до своей великой кончины».

– Деймонд, я заказал в кафе в соседнем доме ужин. Сходишь? – спросил Феликс, заметил удивление, нехотя пояснил: – У них нет курьеров.

Деймонд повернулся к Харпер, и она едва сдержала улыбку: волновался за нее, помнил, что в прошлый раз она остерегалась оставаться наедине с Феликсом.

– Иди, – сказала она.

– Именно. Харпер как раз пока трусишки поменяет, а то испугалась моего эпичного появления она сильно.

Харпер и Деймонд переглянулись, все же прыснули, настолько тупой вышла шутка.

– У тебя с юмором сегодня беда, – подмигнул Деймонд, забирая чек.

Харпер закончила бинтовать грудь Феликса, когда Деймонд вышел из квартиры. Немного опасалась греха, нечего скрывать, не каждый день она оставалась один на один фиг пойми с чем. Чувак буквально просочился сквозь стены к ней в квартиру! Такого и нож вряд ли возьмет.

Тем не менее, Харпер успела начать доверять Деймонду. И раз он говорит, что Феликс его друг и ни за что не причинит ей вреда, так оно и есть. Деймонд ее не обманет.

Она села на стул, немного покрутилась, пытаясь перестать нервничать. Феликс же вальяжно расселся на диване, все еще голый по пояс, задумчиво оглядывал скромное жилье. Она ждала: очевидно, что он хотел поговорить с ней наедине.

– Ты расцвела рядом с Деймондом, – наконец изрек Феликс. Харпер не выдержала, выдвинула ящик комода, немного подумала и кинула футболку Деймонда греху. Тот усмехнулся, но послушно оделся. – Правду говорят, что рядом с хорошим мужчиной, женщина в суку не превратится, а напротив расцветет.

– Сейчас будет речь: дай ты уже ему? – прямо спросила Харпер. Феликс улыбнулся, так по-доброму, что она невольно вскинула брови, настолько живым и обычным он вдруг стал.

– Это да. Разумеется. Но я все же о другом: ты же чувствуешь, что тебе с ним спокойно. Хорошо. Ты стала улыбаться. Глаза горят. И это при том, что знаешь, что на тебя идет охота.

– Во мне магия пробудилась, – уперто заметила Харпер. Словно сама не знала, что заслуга ее покоя на душе и правда целиком принадлежит Деймонду.

– И это тоже. Но ты… – Феликс подался к Харпер, что снова сидела на стуле, заглянул в ее глаза. – Не знаю, феминистка ты или нет, но все тебе подтвердят, что женщине нужно быть либо одной, либо с мужиком, который позволит ей выдохнуть и отдохнуть, пока он решает проблемы. Если в отношениях женщина стала сукой – мужчина ее такой сделал. Если в отношениях женщина потеряла свой шарм и красоту, стала неухоженный, вечно уставшей, раздраженной – мужчина ее довел, ведь забыл про нее, не ценит, держит рядом, как функцию. А чтобы женщина расцвела, достаточно напоминать ей, какая она красивая, интересная, потрясающая, интересоваться тем, чем она увлекается, пускать ее в свои увлечения, разделить с ней быт, разумеется.

– Это утопия, Феликс.

– Не утопия. Ты нашла мужчину, который готов теперь выйти вперед и забрать часть твоих тревог. Деймонда воспитывали как лорда, научили нормам морали, у нас принято давать свободу любимой женщине, но ни за что не скидывать на нее проблемы. Почему нет? Это же счастье, если ты можешь отдохнуть, пока рядом тот, кто будет тебя поддерживать и любить. Не обижайся, но вам сложно жить. Пока мужчины живут в относительной безопасности, со стабильным гормональным фоном, вы вечно на пороховой бочке. Настроение меняется. Чувствуете мир острее. Эмоций больше. Опасностей – тоже. Женщины потрясающи в своей непредсказуемости, умении ощущать мир, как никто другой. Настолько тонко и красиво, что вас нужно беречь.

– Да нет, тут согласна. Завидую мужикам со стабильным гормональным фоном. А тут вечно… то месячные, то ПМС, то овуляция… никакого спокойствия.

– А Деймонд… хм.

– То есть ты реально его выгнал, чтобы прорекламировать его? И после этого я должна поверить, что у грехов нет души?

– Души нет, но есть мозг. Я умею быть другом. Он правда к тебе привязался. Я же вижу. И я очень хочу, чтобы он наконец обрел счастье.

– Мне он тоже нравится. Но все очень быстро. Я так не могу. Не умею. Понимаешь?

Феликс хмыкнул и качнул головой. Как же Харпер завидовала ему сейчас. Мало того, что он мужчина, так еще и бездушный грех! Куда ему понять ее опасения? Харпер наивно доверяла Деймонду, но не отмела возможность, что все происходящее одна большая ложь и ее готовят, чтобы в нужный момент сжечь на ритуальном костре (или что похуже), а еще помнила, как люди умеют меняться, когда получают тебя, соотвественно, теряют нужду стараться. Ты не уйдешь, значит, пора снимать маску и показывать, что тебе так-то плевать, что внутри красивой головы есть чувства, желания, цели и мечты.

Вернулся Деймонд. Прямо в пальто и ботинках заглянул в комнату, покрасневший и запыхавшийся. Он бежал, что ли? Харпер широко улыбнулась, ведь понимала, что он переживал о ее чувствах. Вот как можно подпустить его ближе? Если сейчас он такой хороший? Дэн тоже был хорошим, пока не понял, что она никуда не денется.

– Все хорошо? – уточнил Деймонд.

– Прекрасно! – воскликнул Феликс, отнимая пакеты. С грустью оглядел комнату и свел брови вместе. – Столовой нет?

Харпер закатила глаза и указала на шкаф, за которым прятался раскладной стол, раз уж мистера-я-крутой-и-богатый-грех не устраивала опочивальня-кухня.

Еды оказалось настолько много, словно Феликс позвал гостей, но, к счастью, он всего лишь немного перестарался. На столе появлялись паста с креветкой и бургеры, шавермы, разные варианты картошки, несколько салатов и даже омлеты.

– Ты решил все меню скупить? – усмехнулся Деймонд.

– Не знал, что любит Харпер, – пожал плечами Феликс. – Хотел угодить прекрасной даме.

– Угодил, – заявила Харпер, макая картошку в соус.

Солнце село, когда они наконец сели ужинать, а потому включили торшер и гирлянду на окне. Теплый свет заливал уютную комнату, пела Тейлор Свифт (Харпер яростно сражалась за право выбора музыки), а Харпер вдруг поняла, что уже очень давно не ощущала себя настолько хорошо. Словно она наконец на своем месте, среди людей, с которыми ей комфортно. Сошла с ума, раз решила, что грех – неплохой вариант для друга?

– Ах да. – Феликс вытащил из сумки-портфеля папку. – Паспорта. Харпер, теперь ты официально Харпер Хилл, уроженка США.

– У меня тоже США? – уточнил Деймонд. Феликс кивнул.

– Не патриотично, – пробормотала Харпер. Раскрыла паспорт. Ого! Ее теперь в Европу пустят!

– Выбирал страну исходя из ваших имен. И да, россиянам сейчас не выдают туристические визы в Европу, выбор был не велик. Билеты на самолет электронные, отправил на почту, но они не особо нужны. Рейс через неделю. Я выбрал бизнес-класс.

Харпер аж поперхнулся картошкой. Бизнес-класс! Мать вашу! Это же… опасливо посмотрела на Деймонда, словно тот должен был заявить, что все это шутка и страдать им в экономе, еще и в разных частях салона, но тот никак не отреагировал, словно для него это обычное дело.

– Жилье сниму сам, но за билеты спасибо, – ответил Деймонд, поймал взгляд Харпер. – Предлагаю квартиру. Предпочитаю готовить завтраки сам.

– Я заметила, мой лорд, – ответила Харпер, закусила губу, настолько привыкла не готовить по утрам. – Я не против.

– Как хотите. Я уже забронировал себе люкс! С моего балкона будет видно Эйфелеву башню.

– С нашего тоже, – уверено заявил Деймонд.

– Насколько это легально? Я теперь… м-м, кто?

– Можешь пользоваться любым паспортом. Хоть своим на имя «Алина», хоть этим. Проблем не будет.

– Бумаги, что ты стащил, почти бесполезны, – сменил тему Деймонд. – Дневники и вовсе принадлежат дочери Кейлуса, и, по правде, я бы предпочел их вернуть, пока Офелия не нашла меня и не выцарапала глаза.

Стакан со стуком упал на ковер. К счастью, пустой. К еще большему счастью (поговаривают, что это работает наоборот), не разбился. Харпер открыла рот, но слова не нашлись. Уставилась на Феликса, словно тот забыл объяснить ей самое главное, а именно…

– И как грехи, мать вашу, размножаются⁈ Сгустки магии, а⁈

– Редко, но привычным тебе способом, – пожал плечами Феликс.

– Крайне редко. Это почти невозможно, я бы сказал, – добавил Деймонд. – Но да. Офелия полу-грех, получеловек. Смертная, стареет, но очень медленно. Ей уже около ста, но выглядит, как двадцатилетняя блогерша.

– Блогерша и есть, между есть.

– Офелия Син? Вот сучка! – Харпер подняла стакан, потянулась к воде, но передумала. Плеснула себе побольше коньяка. Залпом выпила. Кем надо быть, чтобы своей фамилией взять буквально слово «грех»? – Кто ее мать?

– Обычная женщина. Умерла. Насколько знаю, ее растил лично Кейлус. Она вроде… запланированный ребенок.

– Даже боюсь представить, как это планирование проводилось…

– С согласия девушки, не переживай, – заметил Феликс. – Среди грехов насильников нет, насколько я осведомлен.

Харпер выпила еще коньяка. Снова уставилась на Феликса.

– У меня нет детей, – ответил он, склонив голову. – Я пытаюсь, но увы. Кейлусу тоже повезло лишь однажды. У остальных грехов детей нет, к слову. Это большая удача, если магия сумеет оплодотворить женщину. А если грех сама женского пола, то, увы, тут без вариантов. – Феликс переключился на Деймонда. – Ну, а бумаги?

– Он знает, где третий свиток, но сам за ним не пойдет, – тут же ответил Деймонд, протянул руку к столу, чтобы взять кипу бумаг. Нашел нужное и положил перед Феликсом. – Голд спрятал свиток в катакомбах. Дверь в нужные коридоры откроет только кровь избранных. Так что… он буквально ждет, когда мы сделаем за него грязную работу.

– Наверняка, его люди будут нас ждать в Париже. Хм. – Феликс внимательно читал бумагу, потом передал ее Харпер, которая сгорала от нетерпения, но послушно ждала своей очереди. – Значит, выйти из катакомб надо не в туристическом месте. И, возможно, мы зря летим под своими именами.

– Я думаю, Кейлус на нашей стороне, – сказала Харпер, изучив бумагу: маршрут до нужного коридора по катакомбам, короткую историю про Голда, который выкрал свиток, чтобы унести его в мир Солнца. Кейлус и сам задавался вопросом зачем и почему. А еще там было предупреждение, что этот свиток сумеют вскрыть только избранные. И его вскрытие активирует защитный механизм, ведь информацию должен узнать только достойный. – Он не убил меня. Хотя мог. Думаете, он не знает, где я живу? Серьезно?

– Знает. Но ждет, когда…

– Сделаем грязную работу? Боже, ребята, вы же взрослые парни!

– Это хорошая новость, что нужна твоя кровь, – сменил тему Деймонд. – И, видимо, это Голд послал тех парней в масках, чтобы они притащили тебя в Мунфол и пробудили магию. Без этого свиток не распечатать. Ты не обязана идти в катакомбы, если что.

– Я иду, – не думая, ответила Харпер. Последнее, чего она хотела в жизни, – скитаться по темным и опасным катакомбам, полных костей умерших людей. Хоть Деймонд и убеждал, что призраков нет, она уверена, что именно там они все же живут. Да и мрак, тесные коридоры – слишком страшно. Она такое никогда не любила. Но пустить туда Деймонда одного⁈ Ни за что! – Нужна моя кровь, чтобы открыть коридор.

– Мы можешь собрать ее заранее.

– Я не тупая, успела вычитать, что магия в крови вне тела живет всего пять минут. Потом кровь нельзя использовать – она бесполезна для любого магического ритуала. Как минимум, до этого коридора я обязана дойти.

– Ну какая девушка! – вздохнул Феликс положив подбородок на сцепленные руки. Восхищение горело в его глазах, заставляя Харпер смущаться: что она такого сказала-то? Любой первоклассник в Мунфоле знает про кровь!

– А вот ты, Феликс, точно не идешь. Ну, только если до закрытого коридора, – холодно известил Деймонд, вскинул руку, чтобы обойтись без спора, ведь Феликс уже выпускал свою магию, словно ежик иголки. Она буквально колола кожу и доставляла дискомфорт. – У Кейлуса в записях указано, что только живые могут зайти туда. Ты грех, значит, не совсем жив. Мы не можем тобой рисковать.

– Ну, подумаешь растворюсь? Я же не умру! Просто стану магией в чистом виде, которая затем образует новое тело, – беспечно сказал Феликс.

– И новую личность. А ты будешь стерт. Навсегда. Я не хочу тебя потерять. Ты мой друг.

Феликс горделиво выпятил грудь, полез обниматься, но Деймонд его остановил, заявляя, что они не настолько близки.

– Я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать, – подмигнул Феликс. – Моими стараниями ты завоевал сердце своей первой девушки. Моими же стараниями ты не опозорился в ваш первый раз, потому что я провел тебе несколько лекций. С примерами.

– Он мне… фильмы показывал. – Деймонд сложил руки на груди, а Харпер хихикнула: ее лорд-то покраснел! И стал еще очаровательнее. Как он это делал? Густые темные брови сошлись на переносице, черные кудри чуть мерцали в свете гирлянды. Синие глаза нашли Харпер. Взгляды встретились, от чего ее бросило в жар. – Хотел на живых примерах, но я запретил.

– Нельзя было подвести девушку! – раскинул руки Феликс. – Первый раз для девушки очень важен, и если мужчина не будет достаточно осторожен, если не будет выстроена высшая степень доверия, будет больно.

– Больно, неприятно, грязно, – кивнула Харпер. – Я на второй раз еле согласилась.

– Именно! Поэтому…

– Еще Феликс учил меня бою на мечах. Магии, – перебил Деймонд. – И он оказался лучше всех моих преподов из универа.

– Как минимум, я гораздо старше любого из них.

– Так вы знакомы уже… – Харпер зажмурилась, выполняя ненавистный математический подсчет. Можно как-то с помощью магии калькулятор ей в голову засунуть? – Четырнадцать лет? Ого. Завидую.

– Ничего. Когда-нибудь и вы с Деймондом отметите свою четырнадцатую годовщину. А потом и тридцатую. Пятидесятую. А, может, дотяните и до сотой!

– Вполне вероятно, кстати. Темные и светлые стареют чуть медленнее, – пояснил Деймонд на удивленный взгляд Харпер. – Но сто пятьдесят лет наш максимум, и надо постараться дожить до этого возраста. Сильно спасает магия в крови, конечно, из-за которой у нас повышенный иммунитет.

Харпер хмыкнула. Выпила, подсчитывая сколько книг успеет написать, если доживет до ста пятидесяти лет. Мно-о-о-г-а-а!

Феликс ушел час спустя, заявляя, что у него свидание с невероятной красавицей. Харпер и Деймонд вместе убрали со стола, навели порядок в комнате.

После Деймонд стянул с себя кофту, и взгляд Харпер невольно упал на его правый бок. Не выдержав, она подошла ближе, провела по шраму, грубой коже, чуть выпуклой. Он зарос так же криво, как она сумела зашить рану.

– Надо было к Феликсу идти. Точно вышло бы лучше, – тихо сказала Харпер.

Деймонд сделал к ней шаг, оказываясь совсем близко. Она вскинула глаза, дыхание сперло, так внимательно он смотрел, с любопытством, тихой мольбой и желанием.

– Его нельзя убрать? – прошептала Харпер, не владея голосом.

– Невозможно, – спокойно ответил Деймонд, обхватил ее за щеки, притягивая вдруг к себе. Чуть склонился и ответил в ее губы: – Даже если бы мог, не стал бы. Он теперь всегда будет напоминать о дне нашей первой встречи, веснушка.

– И о том, как я чуть не поседела, – просипела она, хотя сама не могла унять колотящее сердце, утопая в мыслях, желаниях, страхах.

– Ты была прекрасна. И прекрасна всегда. – Деймонд поцеловал ее в щеку, нежно провел по шее и все же отошел.

Глава 11
Грязное сердце

Харпер никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, после того, как у нее пробудилась магия. Словно ураган она прошла по всему телу, залатала дыры, исцелила шрамы и велела жить дальше свою счастливую жизнь.

Нет, она все еще уставала. Бывала раздраженной. И ПМС в этот раз все равно докучал, но определенно не так сильно. Месячные, к несчастью, прошли в прежнем режиме. Полдня Харпер злилась на все подряд, истерила, ведь невероятно устала от бесконечных болей, уже посуду хотела начать бить, как Деймонд схватил ее за плечи и потребовал объяснение.

Харпер молчала.

– Я смогу тебе помочь, только если буду знать, с чем тебе надо помогать, – мягко заметил Деймонд. Харпер не спешила с ответом. Они не настолько близки! – У тебя месячные?

Харпер недовольно сощурилась. Оттолкнула Деймонда, стоило ему улыбнуться.

– Ты обещал, я стану выносливее! Буду легче переносить болячки! А я все еще хочу сдохнуть!

– Ты новенькая, – заметил Деймонд и потянул Харпер к кровати. Усадил ее и заглянул в глаза. Она покрылась мурашками, с таким беспокойством он ее оглядывал. – Обезболивающее пила?

– Пила.

– Не помогло?

– Ни капли.

– У врача была? Это не норма.

– Здорова. Сказали, психологическое. Меньше терпеть надо, когда что-то не нравится.

– Справедливо.

Деймонд вытащил из своего рюкзака небольшой флакон с синей искрящейся жидкостью и протянул Харпер. Она не торопилась пить непонятную субстанцию.

– Пей. Это точно поможет.

– Зелье? Жалко его на такое тратить. Завтра само пройдёт. Ну, послезавтра, если не повезет.

Деймонд вложил флакон в ее руку.

– Пей. У Феликса такого полно: еще возьмем. Сама сказала: меньше надо терпеть. Веснушка, полюби уже себя и позволь кому-то заботиться о тебе.

– Легко сказать: позволь заботиться… – пробурчала она. – Когда год тебя гнобили за то, что ты просила помощь.

Харпер сдалась. От боли она и правда устала. Накатывало бессилие, отчаяние, настолько она намучилась раз в месяц терпеть и страдать. Зелье оказалось безвкусным, зато обволокло организм изнутри, приятно согрело.

– А теперь ложись. Я скоро вернусь. И у меня всегда можно попросить помощь.

Деймонд подтолкнул ее, заставляя лечь. Харпер послушалась. От зелья закружилась голова, зато тело наконец расслаблялось.

– Куда ты?

– В магазин, веснушка. Надо же накормить тебя?

– Хочу торт. Огромный шоколадный торт. С шоколадом. Посыпанный шоколадом.

– Будет. Скоро вернусь. – Деймонд поцеловал ее в щеку. Вскоре хлопнула входная дверь. А Харпер невольно заплакала. Почему? Видимо, от урагана эмоций и чувств, столько разом на нее свалилось. А еще – от благодарности, так давно ее никто не хотел слышать. Так долго приходилось терпеть и замалчивать боли и тревоги до последнего, иначе она получала только гнев и презрение.

Деймонд вернулся полтора часа спустя. Харпер успела поспать, ведь боль окончательно стихла, и теперь с удивлением наблюдала, как он доставал из пакета обещанный торт, разные шоколадки и печенье, чипсы, сухарики, газировку, бутылки вина и коньяка, пиццу и даже роллы.

– Не говори, что ты позвал гостей, – осторожно сказала Харпер.

– Не был уверен, что именно ты захочешь. Останется – доедим завтра.

– И послезавтра. И даже после-послезавтра. Но меня все устраивает.

Харпер обняла Деймонда, не в силах сдержать улыбку. Вроде бы просто еда, но как же приятна забота!

Эмоции тоже стали ярче. Страх, паника парализовали. Зато от удовольствия сносило крышу. А на Деймонда смотреть вообще становилось невыносимо сложно, настолько он красив. Хотелось утонуть в его синих глазах, что всегда внимательно смотрели на нее, с теплом, заботой, словно он пытался забраться под ее кофту, за ребра, чтобы согреть изнутри. На его ямочки на щеках, стоило ему улыбнуться. Любовалась его тату на руках, сдерживала себя всеми силами, чтобы не начать водить пальцами по изгибам дракона. Даже шрам на боку она успела полюбить.

Себе Харпер говорила, что ее буквально плющило от эмоций. Границу, однако, она все равно не пересекала, ведь как бы не усилилась ее влюбленность, магия позаботилась и о повышенном чувстве самосохранения.

Да, к лорду тянуло. Немыслимо. Но Харпер все еще не убедилась, что он не искусный лжец.

Деймонд продолжал заниматься с ней магией. А морозным ноябрьском днем перед отъездом в Париж, учил ее драться. Ну, как учил… Скорее пытался убедить Харпер, что бить и вонзать в кого-то кинжалы – хорошая затея, если тебе грозит опасность.

– Разбуди в себе ярость, – говорил он. – Я не прошу тебя убивать без нужды. Я учу тебя защищаться.

Деймонд резко схватил Харпер, прижал к своей груди. Его переплетенные руки сжали ее в области шеи. Кинжал выпал на ковер, ведь Харпер даже не пыталась обороняться: боялась причинить вред своему учителю.

– Ты можешь вырваться, веснушка, – на ухо сказал Деймонд, обжигая горячим дыханием. Какое тут вырваться, когда она начала расплываться лужей от его «веснушка»? И как приятно звучало это слово из его уст. Бархатный голос, властный и такой… – Ты меня слушаешь? Земля-Харпер!

– Слушаю, мой лорд, – прохрипела Харпер, царапая предплечье, начиная задыхаться. Да, он щадил, чтобы не причинять настоящий вред, но держал за горло все равно крепко.

– Поверни голову в сторону, с которой я душу тебя, возьми меня за предплечье вот так, – учил он, ненадолго отпустил, помогая сложить руки в нужное положение. – Теперь шаг назад. Заведи свою стопу за мою ногу.

Харпер послушалась. Инстинкты наконец включались, намекая, что пора спасать жизнь, а не думать о том, как вкусно пахло от Деймонда. Хотя он сам виноват, что она не могла сосредоточиться: мало того, что душил не сильно, еще и успел доказать, что не сумеет причинить ей боль.

Кажется, она все же ему доверяло. Полностью и безоговорочно. Абсолютно наивно.

– Держи спину согнутой вперед. Выгнешься назад – потеряешь равновесие, станешь беззащитной. Теперь поворачивайся. Твоя рука все еще между твоим подбородком и моей рукой?

– А, да. – Харпер повернула голову, чтобы вернуть руку назад, вцепилась в предплечье Деймонда.

– Теперь поворачивайся. В этом мире без крови колдовать сложно. Рана еще открыта?

– Да. – Харпер посильнее вжала большой палец в руку Деймонда: минут пять назад она его уколола своим кинжалом.

– Отлично. Тогда двигаешься, как я велел. Собираешь свой поток и направляешь на меня, чтобы ослабить. Резко вырываешься. Едва высвободишься, не расслабляйся. Потяни меня по диагонали, чтобы я упал.

Харпер поморщилась, ведь не хотела причинять вред Деймонду, но потом он сдавил ее сильнее. Вот теперь стало больно! Мозг включился, она завела ногу за его стопу, напряглась и резко повернулась. Не забывала про поток, который со всей силы направила в Деймонда. Секунда – о, чудо! – и она высвободилась. Не теряя времени на размышления поддался он или нет, она потянула его за руку, и Деймонд оказался на полу.

– Поймала! – крикнула она, садясь на него сверху, а потом резкий толчок, и она уже лежала под ним.

– Никогда не теряй бдительность, – прошептал в ее губы Деймонд. – В твоем случае нужно было взять кинжал и всадить в сердце.

– Я не смогу, – честно ответила Харпер. – Это… не смогу я!

Деймонд продолжал прижимать ее к полу, и вот сейчас она бы не смогла вырваться, даже знай верный способ, ведь не хотела. Ей нравилась тяжесть его тела, его близость, сильные руки, и то, как быстро билось сердце.

– И это проблема, – заявил Деймонд, садясь. Подал руку Харпер. – Ты не сможешь действительно себя защитить, пока не примешь как факт, что придется вредить другим. Правила просты: либо убивают тебя, либо убиваешь ты.

– Не все хотят меня убить, – пробубнила Харпер. Смысл она понимала, но на практике мозг не хотел перестраиваться. – За превышение самообороны уголовка, между прочим. Нельзя убивать своего насильника, ведь так ты нанесешь ему больший вред, чем он собирался нанести тебе.

– Ты правда веришь, что еще есть ситуация, в которой ты получишь уголовку? Когда я твой друг? Когда Феликс твой друг? Боги, Харпер! В Мунфоле, к слову, ты имеешь полное право защищать себя. Ворвался вор в твой дом – всади ему кинжал в глаз. И будешь прав.

– Пристал насильник, засунь ему палку в задницу? – хмыкнула она.

– Почему нет? Или отрежь член. Никто тебя за это не осудит: ты имеешь полное право защищать себя.

– Почему вы не используете огнестрельное оружие? – озарило Харпер. Чего они с кинжалами мучаются?

– Во-первых, огнестрельное оружие не поддается нашей магии. Вот пистолет и правда придется прятать в сумочке. Во-вторых, в мире Луны оно моментально рассыпается в пепел.

– Заклятие какое?

– Ага. Фрее не понравилось такое оружие. Кейлус был в ярости.

Харпер перебралась на диван, всем видом показывая, что на сегодня занятия окончены. Ей нравилось изучать магию, заклятия, искать потоки, но не драться.

– Веснушка… – Деймонд сел рядом. Замолк, смущаясь так, что у Харпер потеплело в груди: не хочет ее обижать. – Ты разозлишься.

– Давай уже. Я сама вижу, что отвратительна в бою.

Деймонд осторожно провел по ее ноге, залез под ткань шорт, от чего мурашки облепили тело. Надо бы его остановить, но почему-то не получалось.

– Ты станешь сильной темной, магия легко тебе дается. Но не бои. Ты… во-первых, у тебя прекрасное тело, очень женственное, аппетитное, такие изгибы…

Харпер закусила губу, заливаясь краской. Вот умел он сообщать плохие вести так, чтобы она их даже не услышала, утопая в его комплиментах!

– Но ты слабая. Тебе не хватает мышц. Чтобы драться на одном уровне с людьми Кейлуса, Голда и прочими – тебе не хватает мышц и силы.

– Это очевидно. Я ненавижу спорт.

– Знаю. Но хуже другое. Во-вторых, ты не хочешь драться. Ты не хочешь причинять боль. Так не пойдет. Чтобы найти в себе силу, ты должна захотеть сделать больно.

Харпер убрала его руку с ноги. Звучало очень жутко. Может, родись она в мире, где носить с собой мечи норма, она бы относилась к этому проще. Но она выросла в Санкт-Петербурге, в безопасности и мирной жизни. Ну, главное по ночам по подворотням не ходить. И шокер в сумочке держать: мало ли кто пристанет в темноте…

– Давай сосредоточимся на магии, – мягко сказал Деймонд. – Продолжим отрабатывать приемы, которым я успел тебя научить, чтобы ты сумела отбиться. Ты сможешь их применять, только если перестанешь думать, что именно надо сделать, если тело запомнит движения. Но упор сделаем именно на магию. Защитные заклятия, сглазы – вот это тебе хорошо дается.

Харпер кивнула. Она и сама понимала, что драться не научится. Она хотела себя защитить, но не хотела становиться сильнее, часами наращивать мышцы и, о боги! начинать разбираться в КБЖУ.

Обучение магии проходило гораздо продуктивнее, хоть она и быстро осознала, что ничего близкого с «Гарри Поттером» ждать не стоит. Щелчки пальцев, волшебные палочки и заклятия – ничто, пока ты не понял, что магия – поток, тягучий и вязкий, горячий и опасный, а потому и применять его стоит только по острой нужде.

Она сравнивала себя с вампирами не просто так. Она становилась выносливее, здоровее, меньше уставала, но никакого преимущества, как у волшебников из фэнтези, не получила.

Да, есть бытовые заклятия. Но каждое – кровь и боль. Железно. Каждое заклятие использует часть твоего резерва. Чем большего хочешь – тем больше отдаешь. И Харпер пока только училась, раскачивала свой поток, а потому Деймонд велел без нужды не баловаться магией.