Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Магия продолжала бушевать. Потоки сковывали, сдавливали грудь, мертвые появлялись тут и там, чтобы обрушить очередные воспоминания: твою мать, что им нужно⁈ Своих призраков прошлого Деймонд и Харпер победили!

– Харпер, – позвал Деймонд, но она не повернулась. Пялилась на какую-ту женщину, что наблюдала за ними с легкой полуулыбкой, слегла склонив голову. Блондинка, статная и красивая, высокая, с точенной фигурой. Словно дикая кошка, красивая, но опасная, она застыла в засаде, готовая выпустить когти.

– Знаешь ее? – спросил Деймонд.

– Что? – Харпер наконец услышала его. Едва дышала, бледная, с кругами под глазами. – Давайте выбираться отсюда.

Деймонд покрепче взял Харпер за руку, и они двинулись вслед за Офелией. Она накрыла их своей магией, словно куполом, но все равно к ним просачивались потоки магии мертвых. Идти становилось тяжелее, казалось, они увязали в зыбучих песках, а засасывали их сами туннели, чтобы навсегда оставить себе. Поворот, еще поворот, красный свитер Офелии, который как маячок, вел их вперед. Еще один поворот, несколько метров и показался взволнованный Феликс. Он не заступил в запретный коридор, но всеми силами махал им, словно это могло ускорить их.

Едва Деймонд зашел за порог, магия стихла. Повисла тишина. Холод облепил уставшее тело. Страх еще не уходил, но дышать определенно стало легче. Харпер дернула его за руку и кивнула в коридор, откуда они только что вышли.

– Что же, неплохо, – заговорила та самая блондинка. – Эта победа за вами.

Женщина сделала шаг назад, а проход закрылся, снова став обычной каменной стеной. В обитель мертвых больше никому не войти.

Ноги Харпер подогнулись, и Деймонд едва успел ее подхватить, чтобы осторожно уложить на пол. А потом он и сам ощутил, как сдавило голову. В глазах потемнело, в ушах начало шуметь. Он осел на колени, борясь всеми силами, лишь бы не упасть в обморок. Феликс склонился над ним, но он мотнул головой.

– Харпер! Сначала Харпер! – прошипел он. Феликс поджал губы, но послушался. Будто не понимает, что она слабее, значит, уязвимее! Зато с ним рядом оказалась Офелия. Потащила его в сторону, и он все же сел на холодный пол.

– Просто истощение, – констатировала она и сжала кулак. – Сейчас станет легче.

– Харпер…

– С ней Феликс, влюбленный кретин! – фыркнула Офелия, и Деймонд отдался ее магии. Поток вязкой субстанцией заполнил организм, обволок каждый орган, слизнул шрамы с сердца и души, покрывая жаром. Отдохнувшим и полным сил он себя не ощутил, но терять сознание точно передумал. Взял Офелию за руку, шумно выдохнул, когда поток усилился, в этот раз укрывая теплым одеялом. Она подалась к нему, легко коснулась губ, выдохнула последнюю порцию магии.

Деймонд закрыл глаза, давая шарику из магии скользнуть внутрь, смешаться с собственной силой.

– Спасибо, Офелия.

– Обращайся.

– Ты точно дочь Гнева? В тебе так мало от него.

– Точно. Мама была девственницей, он искал именно такую. Юную, здоровую и непорочную. И пока она не забеременела, он ее никуда не выпускал. А следили за ней исключительно женщины. Ну, на всякий случай, – беспечно рассказала Офелия, словно делилась прогнозом новостей. Деймонд свел брови вместе, неуверенный, что хотел знать такие подробности. – Не бойся, никакого насилия. У них был контракт. Каждый выполнил свою часть сделки. А мама еще и влюбилась в него без памяти. А он позволил ей остаться с ним до конца ее дней. Образцовой семьей нас трудно было назвать… но он никогда не причинял ей вреда. Любил ее, как мог. У них было больше взаимоуважения и заботы, чем у многих пар сейчас.

– Иногда ты слишком много болтаешь, знаешь? – спросил Деймонд. Казалось, он прочитал личный дневник Офелии, узнал то, что должно было быть скрыто от чужих глаз. Она лишь пожала плечами.

– Врать не умею. Зачем? Да и многие чувства и эмоции мне чужды. Вот это я взяла у папы. А еще я же не Гнев, он один такой. Я скорее… м-м, папа называет мисс Самовлюбленность.

– Вот это тебе подходит. – Деймонд подвинулся к Харпер, от которой отсел Феликс. Она глубоко дышала, но щеки порозовели, круги из-под глаз медленно исчезали. – Порядок?

Деймонд помог Харпер сесть. Она поморщилась, застонала.

– Она один в один моя мать, – сказала она вдруг. Посмотрела на Деймонда. – Та женщина… точная копия.

– Твоя мама?

– Угу. Я не видела ее уже… м-м, одиннадцать лет. Но она совсем не изменилась. Это же не она, да? Просто магия… играла с нами?

– Я не знаю, Харпер. Прости. Она… жива?

– Насколько я осведомлена – да. Возможно… некому было мне сказать? Я умираю с голоду! У кого есть еда?

Деймонд вытащил из рюкзака сэндвичи и пачку печенья. Он и сам не отказался перекусить, ведь магия высосала столько сил, что идея куда-то идти вгоняла в отчаяние. Офелия не отказалась от угощения, а вот Феликс заявил, что он грех и потерпит: будет лучше, если наберутся сил те, кому это действительно нужно.

Лаз преодолевали в прежнем порядке. К счастью, Федерико их ждал. Хоть и немало удивился, поняв, что они не просто вернулись, но еще и нашли то, что искали.

– Что за коридор? Где он? Как туда попасть? Ну, теперь, когда там нет того, что вы искали? – стрелял вопросами он всю дорогу до выхода.

– Туда больше никому не войти, – устало повторял Феликс раз за разом. А Деймонд вдруг понял, что Фернандо без эмоций, которому было все равно на все, кроме груди Харпер, ему нравился больше.

Хотя нет, из-за того, что он пялился на его Харпер, парень вообще его начал раздражать.

Полчаса спустя они дошли до знакомого лаза. С облегчением выдохнули все. Фернандо получил оставшуюся сумму от Феликса, в последний раз кинул взгляд на Харпер, которую тут же взял за талию Деймонд, напоминая, что девушка занята.

– Ну, было весело, – сказал Фернандо и вылез наружу, не дожидаясь остальных.

Они надели свою верхнюю одежду. Молчаливые и задумчивые. И, наконец, вышли к дневному свету.

– Ненавижу катакомбы! – закричала Харпер, едва полностью оказалась на свободе. – Ненавижу подземелья! Ненавижу пещеры! Узкие проходы, мать вашу!

Харпер все дальше отходила в сторону, стремясь скорее оказаться под солнцем. Нервно била ногами по камешкам на пути, орала, махала руками. Деймонд ее понимал. Но сам просто привалился к стене и устало закрыл глаза.

– Ненавижу темноту! – продолжала вопить Харпер. Начала хрипеть, но не сдавалась, выпуская эмоции. Ее налобный фонарь полетел на землю. Деймонд опомнился, снял свой: а он-то гадал, что так мешало на голове?

– Пойду успокою ее, – сказал Феликс, замечая, что Деймонд явно в состоянии нестояния, и его самого надо бы утешать. – Харпер, золотце! Иди обниму!

Деймонд смотрел вслед Феликсу. Тот крепко стиснул Харпер в объятиях, и она с готовностью обвила его руками, уткнулась носом в его щеку. Он что-то шептал ей, гладил по спине. Не знал бы Деймонд, что Феликс грех, уже бы начал ревновать. Но сейчас он просто рад (ну, насколько позволяет ментальное состояние), что у нее появился друг.

– Надо? – спросила Офелия, протягивая пачку сигарет. Она выглядела вполне спокойной: кажется, эту девчонку ничего не может напугать. Хотя, посмотрел бы Деймонд на нее, если бы она встретилась с призраком матери. Он мало знал про их отношения, но знал, что Офелия повесилась сразу после похорон. Умереть от этого, разумеется, не сумела. Но лежала в отключке месяца четыре: все же она грех лишь наполовину. Полноценный грех после такого пришел бы в себя уже через пару дней.

– Не курю, – качнул головой Деймонд.

– Зря. – Офелия затянулась, выдохнула дым, наблюдая за объятиями Харпер и Феликса. – Нам-то можно.

– Тебе можно. На меня никотин все еще действует хреново.

– А меня вообще не берет. Ни одна болезнь не берёт, прикинь? Один раз я пришла к ученым, чтобы они мне вкололи все известные болячки. Ни одна не взяла. Даже чума! И оспа.

– Ты с ума сошла? А если бы взяло?

– Мне было любопытно. – Офелия снова затянулась. Кинула озорной взгляд на Деймонда. – Спрашивать, что там было, бесполезно?

– Абсолютно.

– Ясно. Ну, главное, что свиток достали. И что вы живы, разумеется. Вы мне нравитесь. И ты, и Харпер. На свадьбу позовете?

– Ты можешь помолчать? Пожалуйста.

Офелия тяжело вздохнула, но затихла. А Деймонд и сам не понимал, что именно чувствовал и почему на душе настолько паршиво, что хотелось сесть в угол, спрятаться от всего мира и заплакать.

А потом его осенило – стыд. Он испытывал стыд, что так легко забыл женщину, которой клялся в вечной любви. И что настолько сильно полюбил Харпер. Он знал-то ее… месяца полтора? Но уже не представлял жизнь без нее, готов всех и все уничтожить лишь бы она была счастлива. Он никогда не любил Робин так сильно.

Это пугало. Вызывало смятение. И чертов стыд. Словно он предал Робин, когда посмел снова найти счастье. И плевать, что до ее смерти, он всерьез готовился предложить ей развод.

Наверно, он поэтому не шел в активное наступление по завоеванию Харпер. Да, она боялась, он уважал ее чувства и решение не торопиться, но посмотрим правде в глаза, он бы давно ее получил, если бы захотел. Видел же, как она к нему тянулась, стала нуждаться в его касаниях и объятиях, утопал в ее нежном взгляде, не мог перестать любоваться ею сам.

Но они оба ждали… чего-то. Разрешения от мира? Что пора забыть про прошлое?

Деймонд стукнул кулаком о стену. Пора двигаться дальше. Но незнание не позволяло, зудело в каждой клетке организма.

– Почему ее убили? Робин? – спросил Деймонд, уставился на Офелию.

– Спроси своего отца, Деймонд, – осторожно ответила Офелия, нервно облизала губы и затушила сигарету. – Я не могу тебе рассказать.

– Но ты знаешь. Конечно, ты знаешь. Твой отец глава этого дрянного сообщества.

– Деймонд, тебе не нужно знать, что произошло. – Офелия подошла ближе, положила руки на его плечи. Настороженная, напуганная, словно и правда боялась, что ее слова выведут его из равновесия и навредят. – Забудь ее, ясно? Ты нашел Харпер, вы любите друг друга. Вот и живи с ней. Не лезь в эту историю.

– Что случилось с Робин? За что вы с ней так⁈ Это я виноват⁈

– Ты здесь ни при чем. Это она. Ее выбор, ясно? Все не так, как тебе кажется. Но забудь. Пожалуйста. Просто живи дальше. С Харпер. Робин была бы очень рада, что ты сумел снова обрести счастье. Она бы не хотела, чтобы ты всю жизнь страдал по ней, искал ответы, мстил…

– Так скажи, – Деймонд перехватил руки Офелии, до боли сжал ее запястья. Ярость ослепляла, но он боролся с ней из последних сил. Какой бы сильной не была Офелия, она все еще чувствовала, все еще девушка и все еще не достойна того, чтобы ей причинили вред. И он не посмеет своей злости стать синяками на теле невинной девчонки, – просто скажи, кто и за что ее казнил⁈

– Спроси отца! Но я советую забыть об этом. Отпусти Робин. И живи дальше. – Офелия закусила губу, старательно сдерживая слезы, что уже мерцали в ее глазах. Деймонд устыдился своей злости, отпустил ее и сделал шаг назад. – Ты счастливчик. Сумел полюбить уже дважды. Сумел найти ту, с кем хочешь связать жизнь. Дважды. Кому-то жизнь даже за сотню лет такое не дарует. А ты копаешься в прошлом, не желая видеть то, что тебе само свалилось на голову!

Вот теперь стало и правда мерзко. Офелия-то права. И плакала она вовсе не потому, что Деймонд вышел из себя. Она завидовала, ведь так и не сумела ни разу действительно полюбить. Влюблялась, встречалась с парнями, но встретить того, с кем захотела бы провести жизнь – нет, такое ей мир и правда пока не даровал.

И как она права… Чем дольше Деймонд воюет сам с собой, пытается отомстить, найти ответы, тем дольше сам отказывается от счастья, что уже рядом. Протяни руку – и возьми его.

Какой выбор сделаешь?

Деймонд повернулся, увидел Харпер, что смотрела на него и Офелию. Обеспокоено хмурилась, но Феликс держал ее за локоть, не давая подойти.

Переживает за него. Она всегда переживает за него…

Деймонд пошел к Харпер. Не думая схватил, подтянул к себе и поцеловал. Немного грубо, такой голод в нем проснулся. Впился губами, не выдержал, вторгся языком в ее рот, напрочь забывая про зрителей.

Харпер опешила, но все же ответила. Ее руки залезли под его куртку и сомкнулись на спине, а он обхватил ее за шею, не в силах оторваться. Немного прикусывал, сгорал от наслаждения, понимая, почему было так мало воздуха последние недели – ему не хватало тепла и ласки его Харпер. Только ее. До конца его дней.

– Ты моя, Харпер, – зашептал Деймонд в ее губы. Переместил руку на затылок, не давая отдалиться, ведь не мог лишиться ее горячего дыхания, что согрело душу. – Моя, поняла? Обещаю любить тебя, беречь, защищать, готовить завтраки каждый день и… на руках носить тебя буду. Только позволь.

– Деймонд… – просипела Харпер, неотрывно смотря в его глаза.

– Я на колени встану. Всю жизнь буду стоять на коленях, ведь ты моя королева. – Деймонд уже начала приседать, чтобы и правда встать на колени, но Харпер требовательно схватила его за плечи, не позволяя.

– Лучше поцелуй еще раз. Вот так же с чувством. Меня так еще никто не целовал.

Просить дважды не пришлось. Он снова целовал ее, но в этот раз куда нежнее, ведь понял наконец, что сражаться больше не нужно. И сумел оторваться от ее губ, только услышав аплодисменты. С недоумением они озирались, ведь оба забыли, что рядом Феликс и Офелия.

– Мы поехали, – сказал Деймонд и взял Харпер на руки. – Отметим… вечером. Или завтра. Созвонимся.

Деймонд понес Харпер к машине, пока она оторопела смотрела на него. Феликс кричал вслед, что они обязаны устроить шумную тусовку в честь найденного свитка.

– Я ходить умею, – заметила Харпер.

– Я же вижу, ты устала, – улыбнулся Деймонд. – А я свое слово держу. Обещал носить на руках – буду.

– Правда устала, – согласилась Харпер, прильнула к нему. – Кажется, я люблю тебя.

– Кажется?

– Нет, определенно точно, мой лорд. Только не ври мне никогда.

– Никогда, Харпер. Никогда.

Пришлось поставить ее на ноги, когда они подошли к забору. Деймонд пролез первым, убедился, что рядом нет полиции, и помог Харпер. Вскоре они оказались в машине.

Харпер сняла куртку и кинула ее на задние сидения: почти полдень, а погода сегодня решила порадовать теплом. Деймонд настолько привык к климату Санкт-Петербурга, что вместе с Харпер удивлялся, что в ноябре в Париже может быть даже +20 иногда.

– Домой? – спросил Деймонд.

– Предлагаешь на Эйфелеву башню посмотреть? Я сейчас умру от усталости. – Харпер закрыла глаза, сползла по сидению, как сумела, ведь мешал ремень безопасности. – Мы обсудим то, что произошло в катакомбах?

– Потом? Давай отдохнет. И свиток тоже оставим на потом.

– Угу. Иначе мой мозг лопнет.

Деймонд выставил маршрут в навигаторе и вырулил на спокойную улицу. Харпер задремала, а он всю дорогу не мог перестать кидать на нее счастливые взгляды. Неужели и правда добился девушку?

Глава 15
И зачем так долго мучила лорда?

Одно Харпер знала точно: если и за следующими свитками придется лезть под землю – это без нее. Плевать на всех. На все. Она больше играть в дурочку не собирается.

Вкус магии мертвых все еще горчил на языке. Воспоминания затягивались канатом на шее. И если бы не Деймонд со своим признанием – она бы свихнулась. К счастью, теперь у нее есть о чем подумать. И потрясающее воспоминание, что может перебить ужасы сегодняшнего утра.

Они зашли в квартиру. Харпер метнула взгляд на кровать. После такого признания… ТАКОГО поцелуя Деймонд явно ожидает следующего этапа их отношений.

– Ты ничего мне не должна, – мягко заметил он, видя ее взгляд. – Надо еще подождать – я подожду. Пойду в душ, ладно? И все, чего хочу, – лечь спать, по правде.

– Иди, – ответила Харпер, всерьез задумавшись.

Глупо отталкивать такого мужчину. Она видела его без одежды – там все очень даже хорошо. Не маленький, но и не огромный, значит, боли быть не должно. А как Деймонд относится к ней! С такой заботой… нежностью! Если он не меняется, словно оборотень, когда возбужден, то надо скорее его хватать и выпрашивать кольцо на безымянный палец. Интересно, в Мунфоле есть традиция с кольцами?

Харпер упала на кровать. Ноги гудели, сознание не до конца пришло в себя после произошедшего, поэтому мысли о голом Деймонде в душе пришлись кстати. Уж лучше мечтать о его ласке, чем вспоминать то, что произошло в катакомбах. Куда заманчивее вспоминать сон, что недавно ей приснился… в этом сне все было хорошо. Особенно нежность Деймонда.

Когда ванная освободилась, Харпер тут же умчала мыться, настолько желала смыть с себя весь сегодняшний день. Грязь и пот, пыль, а заодно страхи и ужас. Горячая вода уходила в слив вместе с последними силами. Адреналин истощил, магия мертвых сожрала последние крохи энергии.

Деймонд ждал ее на кровати, в трусах, но еще не спал, а пялился в телефон, устало хмурясь.

– Феликс ждет нас в семь на вечеринке. Кажется, он арендовал дом где-то под Парижем… Прости, но он отказы не принимает. Не приедем – сам примчит за нами.

– Он грех, – пожала плечами Харпер, падая рядом с Деймондом. – Ему не понять, что иногда бывает истощение. И что тело может уставать. А мозг…

– Да нет, перегруз от эмоций у него тоже бывает. Но спит он раз в неделю, не чаще. Идем? Мы можем… снять номер в отеле. Там он нас не найдет, но жутко обидится.

– Пойдем. Это дом – там легко найти кровать, на которой можно уснуть.

Деймонд отправил сообщение и отложил телефон, вытянул руку, зовя Харпер в объятия, и она тут же прильнула к нему. Выдохнула, окончательно расслабляясь: вот теперь все хорошо. Теперь она на своем месте.

– Нам надо поговорить, – заявила она, хотя сама закрыла глаза, почти засыпая. – Ну, после того, что произошло…

– Ты не хочешь быть парой? – мягко уточнил Деймонд. Харпер аж приподнялась, чтобы показать свой прищуренный взгляд.

– Хочу, – с нажимом заявила она.

– Вот и славно. С остальным разберемся по ходу дела. Главное – говорить. Что нравится, что не нравится. Как с завтраками! Ты сказала, тебе нравится, что я их готовлю, я тебя услышал.

– Очень нравится. – Харпер легла обратно, глаза сами закрылись. Кажется, вечеринку они рискуют проспать… – Я больше не могу, – честно признала она. Деймонд поцеловал ее в макушку.

– Я тоже. Поговорим потом.

Харпер улыбнулась. И сама не заметила, как уснула.

Пробуждение походило на восстание из мертвых. Харпер чудом разлепила глаза, кашлянула, ведь в горле пересохло настолько, словно там образовалась пустыня. Она села, и с плеч свалился плед. Оглянулась, пытаясь понять, где она вообще. Ах да… вечеринка Феликса. Одна из спален в огромном доме, который он арендовал…

Странно признавать, но было действительно очень здорово. Вроде Харпер никогда не любила такое скопление людей и орущую музыку, но почему-то рядом с Феликсом становилось в стократ веселее. Весь вечер и полночи она танцевала с Деймондом, пробовала потрясающие закуски от парижских поваров, пила дорогой алкоголь и наслаждалась моментом.

Ужас произошедшего, страх, паника покидали тело, пока она уверено двигалась под ритмичную музыку или качалась в такт медленных треков в объятиях Деймонда.

И было так хорошо!.. Пока не наступило утро и не пришло похмелье. А тело болело так, словно она неделю тренировалась в спортзале без перерыва.

– Доброе утро, веснушка, – пробурчал Деймонд в подушку. Харпер осторожно поцеловала его в спину, примостилась рядом, ожидая, когда он все же откроет глаза. Он лежал на спине, обнимал подушку. Растрепанный и сонный, но такой прекрасный, что она расплывалась лужей от счастья, словно ее растопило жаркое солнце. Осознание, что этот мужчина теперь ее, окрыляла. Теперь она каждое утро сумеет любоваться им. И только ей он будет показывать себя уязвимым.

– Меня словно поезд переехал, – сказала Харпер.

– Угу. Меня тоже. – Деймонд повернулся на бок, притянул ее к себе. – Скоро пройдет. Магия быстро восстановит мышцы, а у Феликса есть чудесные зелья от похмелья.

Раскачаться получилось не быстро, но горячий душ привел в чувства, а зелье и правда оказалось сильным. В доме не осталось чужаков, поэтому завтракали уже знакомой компанией остатками еды, и почему-то даже Офелия перестала казаться лишней в их компании.

После они склонились над запечатанным свитком в гостиной. Он чуть мерцал, излучая магию. Желтый, немного помятый и затертый от времени, алая печать ожидала дани и нетерпеливо переливалась.

– Я все еще не уверен, что тебе следует присутствовать, – прямо заявил Деймонд, поднимая глаза на Офелию. Она сложила руки на груди.

– Во-первых, мы на одной стороне. Вы не хотите обрушения небес и смерти Харпер. Я и папа не хотим обрушения небес и смерти Харпер. Во-вторых, я знаю мунийский. Не в совершенстве, но свиток переведу.

Повисла тишина. Харпер нервно кусала губу. Предложение заманчивое: не корпеть над переводом неделю, а то и две, а просто записать на диктофон то, что переведет Офелия за пару минут! С другой стороны… вдруг, это один большой обман? И Кейлус уже готовит ритуальный костер для избранной?

Деймонд повернулся к Харпер.

– Что думаешь?

– Я? – удивилась она. Аж покраснела от неожиданности, что решить позволили ей. Это оказалось очень приятно.

– Ты избранная. Только твоя кровь вскроет печать.

– И всех следующих свитков тоже, к слову, – тряхнула плечами Офелия. – Предки решили, что без избранной можно только вскрыть первый. Ну, чтобы узнать, кто эта избранная вообще такая.

Харпер свела брови вместе. Верить или не верить? Быть или не быть… ох, кто же даст ответ? Она нервно посмотрела на Феликса, но тот лишь пожал плечами, настороженно изучая Офелию. В конце концов, она их вытащила из катакомб! Без нее, возможно, никто бы этот свиток не вскрывал вовсе!

– Ладно. Давайте уже узнаем, что там. – Харпер вызвала кинжал, ткнула в подушечку пальцы. Выступила кровь. – Просто приложить?

– Да. На печать.

Харпер приложила палец к печати. Та вспыхнула, мгновенно стала пеплом и осыпалась на стол. Офелия потянулась к свитку, но Харпер первая его схватила и раскрыла. Пробежалась глазами, но имени второго избранного не обнаружила: оно не в этом свитке. Не нашла она и ни одного знакомого слова: сплошной мунийский, что б его! Зато в этот раз мучиться со стихами не придется.

– Ну? – Офелия нетерпеливо протянула руку. Харпер нехотя отдала свиток.

– Погоди секунду. – Харпер вытащила телефон из кармана, включила диктофон и положила на стол. – Чтобы записать перевод.

– Хм… – Офелия уставилась в текст, покусала губу, но наконец заговорила. Иногда делала паузы, немного спотыкалась, но справлялась довольно бодро. – ' Потеряла любимого та, что не сдалась, пока не открыла дорогу к нему. Ее боль раскола миры, отделила остров мертвых, где души ждали часа своего. Но не могла туда ступить ее нога – жива Элизабет была, а лишь мертвым дорога открыта туда. Страдала девушка долго, искала проход, пока ее отчаяние не раскололо мир мертвых на острова. Отколотые острова наполнились мертвыми, что не справлялись сами с круговоротом жизни. Тогда-то открылся путь туда для живых: чтобы ныне берегли они покой.

Было это страшной ошибкой. Баланс нарушился, едва ступила на острова нога живого. Мертвые и живые смешались, стали существовать в одном пространстве, нарушая все законы природы и круговорота.

Не сдавалась та дева, стала именовать себя Смертью, ведь давно умерла, чтобы остров расколоть на части и дорогу открыть.

Теперь тебе предстоит ошибки исправить. Баланс в мир вернуть. Тогда вновь наступит покой. Для начала найди обручальные кольца, что когда-то надели на пальцы друг друга виновники сего события.

А следующий твой путь озарит луна и путь очищения'. Это все.

Офелия вернула свиток Харпер. Все молчали, обдумывая услышанное.

– Так. Мне нужно объяснение. То, что вы соседствуете с мертвыми – правда плохо? Конец света будет?

Деймонд неопределенно дернул плечами, взял свиток и уставился в него, словно мог что-то понять. Зато заговорил Феликс:

– Мертвые и живые не должны существовать рядом. Мертвых нужно отпускать. Очевидно, что свитки ведут именно к этому выводу: показывают историю, используют магию мертвых, натравили на вас мертвых, чтобы запугать. Но проблема в том, что ни один грех не видит нарушения баланса. Мы прекрасно существуем с мертвыми, помогаем им перерождаться.

– Кроме острова Мук. Папа ушел от туда не без причины, – заявила Офелия. – Только ему не говорите, что я рассказала. Это вроде как ударит по его эго. Но он перестал справляться с мертвыми. Его там больше не слушаются. Души все чаще покидают пыточные, скоро они найдут способ сбежать с острова.

– И он все равно не хочет обрушить небеса? – спросила Харпер.

– Хотел, но передумал. Он-то не пострадает. А остальные… это может быть весело.

– Чертов грех. – Харпер села в кресло, потерла виски столько информация на нее свалилось. Хуже всего только то, что именно она должна обрушить небеса. Ну, с напарником, которого они пока не нашли. – Кто второй избранный? Ты должна знать.

– Папа не знает. Значит, не знаю и я. Мы нашли только тебя, потому что у тебя яркая родословная. Второй избранный… нужен свиток.

– Или ты врешь, – тихо сказал Деймонд, сворачивая свиток. Спрятал в свой рюкзак, провел рукой, окропляя молнию магией: чтобы чужаки не залезли внутрь.

– А еще папа поспорил кое с кем. По условиям ему нельзя вмешиваться лично, поэтому он и велел Дэну… Вы помните. Лазейка. Но он поставил на то, что избранные не обрушат небеса.

– С кем он поспорил?

– С кем-то очень крутым, – подмигнула Офелия. – Он язык мне вырвет, если я расскажу. Буквально. И на расстоянии. На мне заклятие неразглашения.

Харпер повернулась к Деймонду, ведь про такое не слышала.

– Сильная штука. Не побороть, – подтвердил он. – Чисто теоретически, у тебя же новый язык вырастет?

– Вернетесь в Санкт-Петербург и сами у него спросите. Он хочет встречу. Ему есть что предложить.

– Мы пока останемся в Париже. На неделю, может, две. Хотим погулять по городу, – пояснил Деймонд.

– Как хотите. Время есть. Дверь откроется только в январе, так что пока свитки мы искать не можем: они все в Мунфоле. Но вот где кольца? Первый раз про них слышу.

– Наверняка хранятся в одной из семей тех, кто оставил свитки и указания. – Феликс многозначительно посмотрел на Харпер. Она пожала плечами: у них фамильных драгоценностей нет. – Может, у твоей мамы? Отца? Кто в твоей семье темный?

– Отец, – тут же сказал Деймонд. Харпер резко к нему повернулась: ну, почему он так много о ней знает? Не честно! – Веснушка, я уже говорил, что нам нужен твой отец.

– И я все еще не готова к этому разговору, – пробубнила она. Тяжело вздохнула. Все же спросила: – Кто он?

– Искатель древних реликвий. Александр Болконский. В Мунфоле известный как Алекс Болконский. Он давно жил на два мира, но уже много лет о нем никто ничего не слышал.

Харпер нахмурилась: так ее отец был полноценным темным? Его магия не спала? Но он ничего не рассказывал ей! Зато выставил за дверь и отказался общаться. Неужели…

– Родители меня бросили из-за Кейлуса? Им угрожали⁈ – вспылила Харпер, сдерживая порыв кинуться на Офелию. Та еще ничего не сказала, не сделала, но мозг сделал все выводы сам.

– Папа тут ни при чем, – спокойно ответила Офелия. Харпер ощутила руку Деймонда на своей спине, немного остыла, стыдясь вдруг реакции. – Мы контактировали только с Дэном. Честно. Куда интереснее твоя мать, кстати. Появилась буквально из ниоткуда, когда ей было двадцать. Прошлое отсутствует. Родственники – тоже.

– Бежала от прошлого? Сменила личность? – спросил Деймонд.

– Исключено. Я лично проверяла родословную Харпер. Я бы нашла ее старую личность. Женщина-призрак. Появилась из ниоткуда. Родила Харпер. Пропала в никуда.

– Я не общаюсь с ней. Даже не знаю, где она живет, – сказала Харпер. Потерла виски, так вдруг разболелась голова. Становиться участницей шоу «мужское-женское» она не планировала. – А бабушка? Она темная, да?

– Темная, – кивнул Деймонд. – В Мунфоле бывала, но ни разу после того, как ты стала жить с ней. Она выбрала тебя, а не магию.

Харпер посмотрела на Офелию. Как бегали ее глаза. Как она волновалась. Заметив взгляд, она медленно облизала губы, специально показывая язык. Пазл сложился.

– Твой отец поспорил с моей мамой⁈ – закричала Харпер. Офелия победно улыбнулась, но пожала плечами. Снова показала язык. – Да ну на фиг! Зачем⁈

– Спроси у папы. Я не могу. Буквально не могу.

– Кто моя мама? – не сдавалась Харпер. – Я видела ее в катакомбах. Это не могла быть она, верно? Она осталась там. Это невозможно! Абсолютно невозможно! Она… это магия? Магия запечатала там ее, как воспоминание? Такое возможно⁈

– Я не могу сказать. Буквально, Харпер! – вспылила Офелия. – Спроси у Кейлуса! Я и так вам рассказала столько, что он все же вырвет мне язык. Давно хотел узнать, сколько мне потребуется времени, чтобы он вырос заново, мол, я слишком много лишнего болтаю. А прикол, если язык вообще больше не вырастет⁈

– Тебя оспа и чума не взяли, уж думаю, язык вырастет без проблем, – хмуро заметил Деймонд.

– Ты на кой черт в себя колола всякую дрянь⁈ – крикнула Харпер. – Где вообще это все нашла⁈

Офелия выдохнула, мигом остывая. Пожала плечами. Несчастная, словно чума все же повредила ей мозг настолько, что она больше не в состоянии испытывать радость.

– Мне было любопытно. И очень, очень одиноко.

– Но не…

– Очень одиноко. Настолько, что было уже все равно выживу я или нет. – Офелия подошла к Харпер, ткнула ее в грудь. – Ты просто не представляешь какого это. Когда ты одна. Тебе даже поговорить не с кем! И это одиночество…

– Я? Не знаю? – перебила Харпер, отталкивая от себя Офелию. – Меня собственные родители выперли из дома без объяснений. И потом кроме бабушки у меня реально никого не было. В школе все сторонились, никто не понимал странную девчонку, что вечно что-то в блокнотах пишет и не разбирается в блогерах и моде. А потом бабушка умерла. И я осталась одна. Совсем одна на всем свете! У тебя всегда был отец! А я чуть с крыши не прыгнула, настолько было страшно и одиноко. Хорошо, потом жизнь мне Дэна подкинула. Но и с ним потом стало невозможно говорить. Я все равно была одна, хоть рядом и был мужик, который только делал мне хуже. До Деймонда… я забыла какого это, когда тебя слышат.

Офелия сделала шаг назад. Пристыженная и еще более несчастная. Харпер и сама успокоилась, не понимая, почему эти слова так задели ее. Качнула головой.

– Но я не собираюсь меряться, кому было хуже и тяжелее. Я просто скажу, что понимаю тебя. И что теперь у тебя есть я. Ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо?

Офелия с удивлением распахнула глаза, открыла рот, но слов не нашла.

– Ты же за этим тут? Найти друзей?

Кивок в ответ. Несмелый, быстрый, словно признаваться в таком для Офелии унизительно.