Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Годы шли. Мертвые так и оставались на острове Мук. В словах Кейлуса начинали сомневаться, но он продолжал толкать красивые речи, пока… не изменил свое решение после встречи с самой Смертью, которая пыталась захватить власть в его сообществе.

Тогда-то он начал убежать всех, что ошибся, никакой проблемы с балансом нет, значит, нужно сделать все, чтобы остановить избранных от их великой цели.

Сейчас в сообществе смута. Люди разделились на три группы: кто-то верил, что обрушить небеса все же стоит, кто-то был за то, что необходимо уничтожить свитки, но есть и те, кто поняли, что слегка поторопились и хотели выйти на волю. Но увы. После посвящения ты принадлежишь Гневу и клянешься служить ему до самой смерти. Да, получаешь бонусы в виде его вечного покровительства, новой «семьи», где живут по принципу «один за всех и все за одного», но…

Харпер отлично понимала, почему Деймонд отказался. Все это звучало как секта, в которой все обязаны жить ради общего блага, работать на общую цель и поклоняться «божеству», без которого невозможно существовать.

И совершенно не понимала, почему родители Деймонда решили вступить в сообщество. Ладно мать – она спасает жизнь сына. Но Дженсен? Он вступил в сообщество задолго до того, как стали известны имена избранных, и тем более, до того, как Деймонд влюбился в эту самую избранную.

Видимо, Кейлус умеет убеждать.

Изабелла спустилась к огню, все еще единственная в белой мантии. Немного напуганная, но собранная, она старалась не смотреть в сторону сына, который буравил ее взглядом, сложив руки на груди. Люди сообщества в зеленых мантиях стояли полукругом у углубления, молчали, ожидая начала. Харпер и Деймонд оказались в первом ряду. Недалеко нашлись и Офелия с Дереком, что держались за руки. Харпер невольно улыбнулась: вот бы у них все сложилось! Офелия давно мечтала о семейном счастье.

Кейлус заметил движение у двери, улыбнулся краешком губ и стукнул один раз тростью. Лев на рукоятке зарычал, а по полу заклубился черный дым. Пять девушек в черных мантиях просочились сквозь людей, спустились к Изабелле и окружили ее. Харпер хотела ступить назад, настолько тревожно стало, но уперлась в мужчину, и Деймонд притянул ее к себе, взял за руку.

– Это не опасно, обещаю, – шепнул он. – Девушки в черном – ведьмы.

– Они же запрещены законом? – тихо удивилась она, не сводя глаз с дам, которые водили руками, заставляя дым из потока Гнева стекаться к ним. Огонь разгорался все сильнее, раскидывал искры, озаряя лица ведьм.

– Запрещены, – подтвердил Деймонд. – Но грехи сами себе закон. И эти ведьмы – его личные. Под его защитой.

– Разве они не должны служить Смерти?

– Кто сказал, что они не могли выбрать вместо нее Кейлуса? Видимо, она никого к себе магией не привязывает.

Они замолчали, ведь началась церемония посвящения. Одна из ведьм скинула капюшон, подошла к Изабелле. Дым продолжал клубиться в их ногах, опоясывал, стекался к рукам и становился ошейниками.

Ведьмы забормотали заклятие, которое казалось дикой песней, уносящий в зимний лес. Холод пробирался в кости, оставался инеем на сердце и на ресницах. Они взялись за руки и начали свой хоровод вокруг Изабеллы и их сестры. Члены сообщества начали повторять заклятие, беря друг друга за руки, поэтому Деймонд вывел Харпер чуть вперед, чтобы они не участвовали в этом безумии. Секта, не иначе!

Изабелла подняла руки, позволяя рукавам освободить ее запястья. Подала ведьме, и та оставила несколько глубоких порезов. Заклятие произносили все громче. Оно резало на куски, сдавливало голову, а Кейлус подался вперед, обратил весь свой поток на ту, что проходила посвящение.

Кейлус поднялся с трона, обвел взглядом ведьм, что продолжали кружить, своих людей, которые качались, помогая колдовать. Медленно спустился к Изабелле и замер напротив нее.

– Готова ли ты стать частью моего сообщества? – холодно спросил он. – Верить мне безоговорочно. Следовать за мной даже во тьму. Выполнять каждый мой приказ.

– Готова, мой властелин, – ответила Изабелла, храбро смотря в его глаза, хоть голос и дрожал.

Кейлус кивнул, потащил льва, обнажая кинжал и перерезал Изабелле горло. Хлынула кровь. Поток завихрил и бросился к умирающей. Харпер хотела кинуться на помощь, но Деймонд не позволил.

– Так должно быть. Его магия ее исцелит и заставит подчиняться ему вечно, – прошептал Деймонд, хоть и стал совсем бледным. Он напрягся, словно и сам едва сдерживал порыв убить Кейлуса.

Огонь потух. Люди затихли. Изабелла упала на колени, из ее рук и горла продолжала течь кровь, а глаза стали черными, показывая, что поток Гнева полностью ее захватил. Белая мантия становилась алой, но чем дольше шло колдовство, тем больше походила на темно-зеленую, как у всех членов сообщества.

Теперь Харпер точно знала, почему ведьмы запрещены законом. Их магия не просто черная, она грязная, жалкая, гадкая, недостойная жизни. Раздирает тебя изнутри, выворачивает наизнанку, даже если обращена не к тебе.

Изабелла вскрикнула, а раны вдруг закрылись. Она схватилась за грудь, а ее плащ полностью стал зеленым. Она встала. Гордо расправила плечи, а Кейлус схватил ее за руку и вскинул вверх.

– Да здравствует наша новая сестра! – воскликнул он. Все в помещение тут же подхватили. Кроме Харпер, которая не могла пошевелиться от шока и ужаса. И Деймонда, который до боли впился ногтями в ее ладонь.

Харпер нервно теребила воротник нового пальто с воротником из искусственного меха, которое они купили в Мунфоле перед переходом в Санкт-Петербург. От прежнего восхищения Российской национальной библиотекой не осталось и следа. Зато с лихвой хватало задумчивости и переживаний. Деймонд ее понимал. Пытался отвлечь, поэтому потащил покупать пальто, но это мало помогло.

Ему самому было плевать, во что одета его невеста, лишь бы ей самой было комфортно, но Харпер вчера твердо заявила, что на нее все презрительно смотрят. Мол, не соответствует статусу будущей жены лорда. Деймонд пытался убедить, что это ерунда, но во время ужина у Изабеллы признал, что она права, так недовольно его матушка бурчала на шапку с помпоном и пуховик.

Это же просто одежда! Плюс у всей ситуации один: пока ты злишься на мнение общества, проще не вспоминать, что вчера твоей матери перерезали горло.

Харпер пришлось отпаивать чаем в комнате Офелии. Долго просить прощения, потому что никто не предупредил ее о том, как именно проходит посвящение. По правде, Деймонд слишком психовал, что Изабелла решила вступить в сообщества Кейлуса, а потому забыл, что Харпер не в курсе традиций и может сильно испугаться.

Затем пришлось ехать к матушке на ужин, но, к счастью, тут все прошло гораздо лучше. Изабелла и Харпер быстро нашли общий язык, а в конце вечера мать дала свое благословение на свадьбу. И вот это было самое неожиданное событие.

– Тебе очень идет это пальто, – улыбнулся Деймонд, когда они зашли в фойе библиотеки и свернули к лестнице, чтобы пройти через потайной проход.

– Да, я тоже рада, что выбрала это. Мне-то казалось, такие фасоны меня полнят.

Они выбрали женственное пальто нежно-серого оттенка, чуть отливающее голубым. Приталенное, с массивным воротником и пышное снизу. Харпер оно безумно шло, и вот теперь-то он понял, о чем она говорила: в такой одежде она и правда выглядела, как жена лорда, девушка из высшего общества, а не девчонка, которую не зовут на званные ужины.

Феликс вскочил, как только увидел, что Харпер и Деймонд зашли в тайный зал. Поманил за собой Деймонда, и тот напрягся, уже зная, что грех что-то нарыл на острове Очищения. Делиться по телефону отказался наотрез. При Харпер говорить тоже, видимо, не собирался, а это плохой звоночек.

– Веснушка, подожди тут, ладно? – устало спросил Деймонд, не уверенный, что готов к плохим новостям.

– Угу, – только и ответила Харпер, снимая пальто. Села за стол, сложила руки на груди, с таким видом, словно ей теперь и правда плевать на все на свете. Сегодня в желтом свитере и джинсах вместо привычной юбки: мучалась от боли, а потому хотела комфорта.

– Как ты? – осторожно спросил Деймонд, садясь рядом. Феликс недовольно пыхтел позади, ведь не любил ждать.

– Нормально. Зелье сняло боль, но меня все еще все бесит. Прости, я…

– Не можешь контролировать ПМС. Я знаю. И не жду этого. – Деймонд притянул ее к себе, нежно поцеловал. – Я волнуюсь, вот и все. До этого не замечал, чтобы ты не могла шевелиться от боли и до месячных. Только в первые дни.

– Все бывает в первый раз. Иди уже. Феликс заждался.

Деймонд нехотя встал и последовал за Феликсом. Он спросил у матери, к какому гинекологу она ходит, но начинал подозревать, что с Харпер что-то серьезно не так, ведь у здоровой темной таких болей быть попросту не может. Придется силой ее тащить к врачу, ведь сама она отказывалась, уперто заявляя, что привыкла, зелья помогают, а врачи из Питера ничего не нашли, значит, ей просто не повезло такой родиться.

– Давай сразу к делу, – сказал Деймонд, едва они с Феликсом поднялись на второй этаж и отошли к окну. Настолько далеко от Харпер, что нет ни единого шанса, что она что-то услышит. Твою мать, Гордыня, что ты такое узнал?

– Что с ней? – спросил Феликс и выглядел правда обеспокоенным.

– ПМС, – коротко пояснил Деймонд. Феликс открыл рот, чтобы сказать то, что и сам Деймонд понимал, но он вскинул руку. – Давай не будем об этом. Я уже нашел ей врача. Что ты нарыл?

Феликс обижено поправил галстук, поджал губы, но смирился, что в это дело его решили не втягивать.

– Это касается Харпер. Ее… бабушки, если быть точнее.

– Не говори, что Прасковья на острове Очищения!

– Именно. Уже третий год. Уйти дальше у нее пока не получается, с таким грузом вины она умерла.

Повисла тишина. Деймонд потер переносицу: мало им было свитков, Кейлуса, Смерти, болей Харпер!

За окном хлопьями начал падать снег, засыпая вечерние улицы Московского проспекта. Зажглись фонари, добавляя хоть немного уюта в эту картину.

– Может, не стоит ей говорить? – спросил Феликс, когда вдалеке раздались шаги: Харпер передумала ждать. – Я проверил: Прасковья сразу попала на остров Очищения, в отеле никогда не была. Живет с лже-Харпер, пытается заставить ее лже-отца взять опеку над ней. Винит себя во всем: что скрывает правду, что умирает, что не может ее защитить.

– Я скажу, – твердо сказал Деймонд.

– Это может…

– Я не собираюсь ей лгать. Она имеет право знать правду.

– Иногда ложь бывает во благо.

– Чепуха. Ложь только разрушает доверие и уничтожает любовь.

Харпер уверенными шагами подошла к ним и встала рядом с Деймондом. Молчала, злилась, недовольно оглядывала обоих, с таким видом, словно сейчас начнет применять заклятия удушения. К слову, оно ей удается очень хорошо.

– Давайте без прелюдий. Что случилось?

Она уставилась на Деймонда, ожидая ответа именно от него. Сказать прямо? Да как можно ее подготовить? Рассказал. Она слушала молча, хмурилась, а потом отошла к окну, схватила с тумбочки вазу с цветами и запустила ее в стену. Звон стекла, осколки усыпали пол, а большое мокрое пятно осталось на бежевой краске. Феликс лишь пожал плечами, хоть и выглядел недовольным, но, видимо, как и Деймонд ощущал, насколько зла Харпер и понимал, что это меньшее из того, на что она сейчас готова, чтобы выпустить эмоции.

– Когда мы идем туда? – спросила Харпер.

– Веснушка, это… запрещено законом. Мы не имеем права говорить с мертвыми на острове Очищения без разрешения.

– Мне плевать. Пошли в задницу ваши законы, – процедила она, схватила еще одну вазу, но Деймонд осторожно ее отнял. Хорошо еще, она книги не начала поджигать, иначе Феликс бы их выгнал и больше не пустил в библиотеку.

– Хорошо, – мягко сказал он. – Хорошо, мы найдем ее. Если ты этого хочешь.

– Хочу. Мы же сможем ее пробудить? Чтобы она поняла, что происходит?

– Сможем.

– Тогда хочу. Я хочу с ней поговорить. Хочу лично отвести ее на остров Жизни, мать вашу!

Еще одна ваза полетела в стену. Чудом не угодила в Феликса, но тот даже не шелохнулся. Зато его поток взвился, толкнул Деймонда, ведь следовал к Харпер. Нежно обвил ее, словно обнял, пытаясь успокоить.

– Я подумаю, как нам все устроить, – сказал Феликс, вытащил из ящика бутылку коньяка. – Сначала схожу один, проверю, насколько это реально: встретиться с мертвым незамеченными.

– Думала, мы и так собираемся туда за свитком? – Харпер отняла бутылку, указала пальцем на крышку и та сама слетела. Деймонд хмыкнул: полторы недели в Мунфоле, а она окончательно приручила свою магию.

– На заброшенную часть острова. Туда пройти легко, там нет мертвых, нет постоянного патруля, – пояснил Феликс, присел на край стола, наблюдая, как Харпер пила из горла. – Через сколько дней ты будешь в состоянии куда-то идти?

– Хоть сейчас, – пробубнила она, сделала еще пару глотков. Деймонд отнял у нее бутылку, решая, что такими темпами она слишком быстро запьянеет и сделает себе еще хуже.

– Харпер, я считываю твой поток. Сколько дней у меня есть, чтобы составить наш маршрут?

– Ну… – Она сощурилась. – Меня бесит, что вы знаете мой цикл! Иногда понимаете мое состояние лучше, чем я сама! В обществе принято такие вещи от мужиков прятать!

Феликс и Деймонд переглянулись: ерунда какая! Что в этом постыдного⁈

Харпер упала на диван, откинулась на спинку, складывая руки на животе. Деймонд легко коснулся ее потока, нахмурился, понимая, что у нее вернулись болезненные ощущения. После такого сильного зелья!

– Ну… болит так, что… завтра наверно начнутся. Еще пара дней… Через четыре дня готова идти. Лучше через пять.

– Этого мне даже много. Ты уверена?

– Абсолютно, – процедила Харпер. Отняла бутылку у Деймонда, едва он сел рядом. Сделала мучительный глоток. – Вдруг она на остров Мук попадет? Это же… я так ее люблю!

– Вряд ли. Не осознает, что не так, просто сольется с остром Очищения, ведь грехов у нее нет, – спокойно ответил Феликс. Заметил злой взгляд Деймонда, пожал плечами, ведь не понял, что сказал неправильно.

Харпер закрыла глаза, помассировала виски. Огляделась, но целых ваз не осталось. Уже повернулась в сторону книжных шкафов, но Деймонд требовательно схватил ее за руку, не давая уколоть палец о шип на кольце.

– Лучше меня, чем книги, – заметил он. Харпер цокнула, подняла бутылку коньяка с пола, но пить не спешила. Лишь задумчиво болтала жидкость.

– Я должна ее вытащить оттуда. Она там из-за меня.

– Из-за собственного чувства вины, – поправил Феликс. Перешел ближе, подставил стул и сел напротив Харпер, требовательно протянул ей флакон. – Успокоительное. Мешать с алкоголем можно.

– Ее чувство вины развилось из-за того, что я избранная, – ответила Харпер. Сделала пару глотков зелья. Удивительно, как быстро она начала им доверять, но и очень приятно. – Это так отвратительно! Я избранная, но не получила ни одного преимущества! Из-за меня у всех проблемы! А я все еще подыхаю из-за каких-то месячных! Избранная, а! Недоразумение!

Бутылка полетела в стену, но ее успел поймать Феликс. Харпер вскочила, закружила по комнате, запуская пальцы в волосы.

К слову, она с самого утра такая: то истерит, то лежит и не шевелиться, мучаясь. То что-нибудь бьет. То ест. Много ест. То снова истерит и психует из-за каждой мелочи. Деймонд и сам удивлялся, как выдерживал ее сегодня, но постоянно себе напоминал: она не виновата, у нее гормоны, перепады настроения и сильная боль. Так еще и весь мир перевернулся за несколько месяцев с ног на голову.

– Харпер, золотце, тебе надо к врачу, – осторожно сказал Феликс.

– Я здорова! – закричала она, но потом все же выдохнула, немного остывая.

Феликс мотнул головой, ловя взгляд Деймонда. Словно он сам не понял, что пора вмешиваться! Не надо тут еще и его пугать, а то если и он начнет психовать, то пара шкафов все же сгорит.

Деймонд подошёл к Харпер, нерешительно замер рядом.

– Мы найдем ее и проводим дальше. Я обещаю. Но это не твоя вина, – твердо сказал он. Пролезть на остров Очищения? Проникнуть в одно из измерений к мертвому? В его личное испытание? Еще и так, чтобы их не изгнали из Мунфола? Пфф… слабоумие и отвага. Впрочем, два свитка же достали? Неужели это будет сложнее?

Ради Харпер он готов на все.

– Прости меня. Я сегодня… Как ты меня терпишь? Я себя сегодня терпеть не могу.

– Люблю тебя просто. В болезни и здравии. В счастье и истериках. Нет? Можно обнять?

Харпер прильнула к нему, кажется, и правда начала успокаиваться. Выдохнул и он, ведь уже едва держался. Вроде понимал: столько событий, эмоциональных потрясений, перемен, страхов и тревог, все это хлынуло разом и не давало передышки. Так еще и Харпер не глупая, значит, как бы не кричала, что здорова, наверняка сама понимала, что что-то шло кардинально не так. (Завтра вернутся в Мунфол – тут же запишет ее к врачу). Но и сам не железный, а потому тоже захотел что-нибудь разбить. Казалось, он целый день сидит в одной лодке с диким тигром, который то рычит, готовый кинуться в атаку, то подставляет голову, чтобы его погладили, за что потом пытается откусить пальцы.

– Все равно прости. Я очень устала. И мне очень, очень страшно, по правде.

– Знаю. – Он поцеловал ее в макушку.

К ним несмело подошел Феликс, вмешался в их объятия, прижимаясь к их плечам.

– Как насчет: едем ко мне. Готовим пасту с креветками, от которой Харпер была в восторге в прошлый раз. Харпер сидит в окружении кошек в ожидании вкусной еды и продолжает пить коньяк. Потом долго говорим по душам и вкусно едим. М-м?

Харпер отдалилась, пожала плечами.

– Разрешаю бить в моём доме все, что хочешь. Только книги не порть. И кошек! Кошек надо беречь.

– Я не посмею кошек мучить! – И тут Харпер заплакала. – Я так рада, что вы у меня есть! Я вас так люблю!

Харпер снова кинулась обниматься. Кажется, его тигрица все же успокоилась. Оставалось надеяться, что она не спалит дом сегодня. Хотя… у Феликса хватит денег на новый.

Глава 23
Кинжал в глаз

Харпер казалось, она умирает. Рука тянулась вызывать «скорую», но мозг пока работал, поэтому ласково напоминал: ты хрен пойми где. Тут «скорой» нет. Зато есть Деймонд.

Третий день месячных. А ей только хуже. Что за вашу мать⁈

– Так не должно быть, – заявил Деймонд, садясь рядом. Протянул флакон с обезболивающим зельем. – В тебе магия. Такой сильной боли, если ты здорова, быть не может. Особенно, когда ты в Мунфоле!

– Я здорова, – уперто ответила Харпер, хоть сама начала сомневаться и согласилась пойти к гинекологу, когда месячные закончатся. – Трех врачей сменила.

Она села, залпом выпила зелье и поморщилась. Знакомое тепло прошло по организму и согрело. А рука Деймонда коснулась ее мокрого от пота лба.

– Ты горишь. Что-то не так.

– Все так. Пройдет…

– Нет, Харпер. Так быть не должно. Когда появились боли?

Харпер нахмурилась: какая разница? Закусила губу, силясь вспомнить.

– Ну… Месяцев… девять назад? Год уже? Я не помню.

– То есть когда Кейлус заключил сделку с Дэном. И велел… ты помнишь.

Деймонд вскочил, распахнул шкаф, и в Харпер прилетел ее свитер. Она непонимающе повертела ткань в руке, а потом расширила глаза, осознавая, на что намекал Деймонд.

Последнее, что было нужно Кейлусу и Дэну – беременная Харпер. А в одном она всегда была уверена: запланированная беременность или нет, но ребенка она бы точно оставила.

– Я никуда не пойду, – заявила Харпер. Боль разжимала хищные пальцы, отпуская на волю. – Не пойду. Я была у врачей. Я здорова.

– Твоих врачей. У моих еще нет. Мама сказала, к кому ходит. Очень сильная светлая и прекрасный гинеколог.

– Я здорова! – Слезы собирались в глазах. Может, Харпер не готова рожать прямо сейчас, но стать матерью определено входит в ее список дел до смерти. Особенно родить именно от Деймонда!

Он сел рядом, обхватил ее за щеки.

– Мне очень нравится, что ты сообразительная, но иногда ты слишком сообразительная.

Харпер хлюпнула носом.

– Уверен, если что-то и случилось, то все последствия обратимы. Поэтому еще я притащу Кейлуса, чтобы он лично объяснил, чем велел тебя пичкать.

– Район Зимы? – устало спросила она. Деймонд кивнул. – Слышала, там сегодня снегопад.

– Заодно снегом полюбуемся. Одевайся.

В дороге Харпер стало легче. Перед переходом в район Зимы она натянула на топик свитер, а босоножки сменила на теплые ботинки. Вместо кондиционера заработала печка, а дрожь в очередной раз прошла по телу: как же все это странно. Секунду назад светило солнце, было хоть и не жарко, но тепло, а тут бах! И уже мороз и снегопад, сугробы на обочинах и техника, что разгребала новые последствия без участия человека, ведь работала от магии.

Зелье сняло боль, поэтому Харпер уперто не выходила из машины, когда они подъехали к большому зданию в старинном стиле, напоминающем замок, но никак не больницу.

– Все еще горячая, – заявил Деймонд, касаясь ее лба. – Пожалуйста, веснушка. Я очень волнуюсь.

Харпер нехотя вышла из машины. Деймонд, как ребенка, нарядил ее в пальто, пытался и шапку надеть, но она пошла ко входу, бубня, что им идти по морозу меньше минуты.

Коридоры в вечерний час пустовали. Внутри все было в желтых и бежевых оттенках, чистое и опрятное. Мягкие диванчики и кресла, деревянные двери, ведущие в кабинеты врачей, растения в горшках. Харпер устало вертела головой, сравнивая эту больницу с платными клиниками в Санкт-Петербурге.

Они разделись рядом с кабинетом Милы Эбинс, повесили верхнюю одежду на вешалку. Харпер спросила про бахилы, но Деймонд устало махнул рукой, очищая их обувь. Она надула губы: тоже хочет знать такое заклятие.

Деймонд пару раз постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. Харпер семенила следом, желая убежать отсюда вовсе. Пока не знаешь, что с тобой – все не так и плохо!

– Добрый день, Мила. Я Деймонд Ванклифф, не знаю, успела ли вас предупредить моя мама…

– Да-да, предупредила. – Девушка в белом халате подняла глаза от кипы бумаг. Оглядела вошедших, поправила белые пряди волос, что выбились из высокого хвоста. Далеко не хрупкая, даже пухленькая, с щечками, что делали ее лицо миловидным. – Правда, я ожидала, что вы запишитесь на прием заранее. Я как раз собиралась уходить.

Деймонд вытащил кошелек из кармана, отсчитал несколько купюр и положил на стол.

– Это срочно. Я подозреваю, что Харпер чем-то травили, ей хуже с каждым месяцем. Я был уверен, что в Мунфоле все пройдет, ведь она станет полноценной темной, но теперь у нее стала подниматься температура.

Мила спрятала деньги в карман халата, надела очки с тонкой оправой и поднялась из-за стола. Перевела глаза на Харпер, указала на кушетку рядом с монитором и странной установкой, внутри которой клубилась магия. Это так тут делают УЗИ?

– Раздеваться надо? – уточнила Харпер.

– Проведем осмотр трансабдоминально. Скорее всего мне этого будет достаточно.

Харпер несмело легла на кушетку, нервно посмотрела на дверь. Еще можно уйти. Убежать. Это она и сделала. Правда, так медленно, что со стороны казалось, словно она задирает свитер и расстегивает джинсы, чуть опускает их, чтобы дать доступ к зоне осмотра.

– Насколько сильны боли? – уточнила Мила, включая монитор.

– Хочется сдохнуть. Часто тошнит от боли. Помогают только очень сильные обезболивающие. Ощущение, что у меня там что-то узлами завязывается.

– Боль острая?

– Угу.

– Беременности, аборты были?

– Нет. Никогда. Я умею предохраняться. Врачи в Санкт-Петербурге говорят, я здорова.

– Хм. – Мила нанесла мерцающий гель на низ живота Харпер. Он тут же растекся по ней, согревая изнутри, проникая под кожу. Снова вернулась знакомая боль, но тут же утихла. – Процедура безболезненна.

Деймонд подтащил стул и сел рядом с Харпер. Взял ее за руку, а она вдруг представила, как они будут вместе ходить на приемы, когда она забеременеет. Как вместе впервые увидят своего будущего ребенка. Узнают пол… в глазах невольно собрались слезы, едва она поняла, что всего этого может не быть.

– Я раньше не была такой плаксивой, – сказала она, смахивая слезу со щеки. Мила начала водить датчиком по низу ее живота, внимательно смотря в экран. – Думала, психика совсем истощена из-за бывшего…

– Вероятно, это гормональный сбой. – Мила продолжала вглядываться в экран. – Набор веса? Проблемы с кожей?

– Такого нет. Я давно не худая.

– У тебя прекрасная фигура! – шикнул Деймонд.

– Хм. Может, гормонального сбоя и нет. – Мила отложила датчик, задумчиво закусила губу. – Это хорошо, что вы пришли ко мне.

Мила озадачено осмотрела Харпер, перевела тревожный взгляд на Деймонда.

Харпер поняла, что в заднице.

– Сколько вы уже вместе? – уточнила Мила.

– Это важно? Что с Харпер? – спросил Деймонд, складывая руки на груди.

Мила не торопилась, подала бумажное полотенце Харпер, чтобы та могла вытереть живот.

– Просто пытаюсь понять, мог ли это быть ты. – Мила устало вздохнула, задумчиво свела брови. – Может, Харпер стоит выйти…

– Я остаюсь. Что со мной?

Харпер напряглась, собрала каждую частичку магии в себе, все силы, чтобы выдержать плохие новости. Пережила же Дэна? Когда ее выгнали из издательства? Что может быть хуже?

Узнать, что ты бесплодна⁈ Или… рак? Она умирает, да?

– Воздействие прекратилось несколько месяцев назад, но яд все еще в организме. – Казалось, Мила говорила только с Деймондом, в упор не замечая Харпер. – Она сильная темная, ее магия немного нейтрализует яд, хорошо, что ей перестали давать новые дозы. Но яд продолжает работать, медленно убивает ее детородные органы, что в итоге приведет к бесплодию. И серьезным проблемам, ведь придется хирургически удалять детородные органы.

Харпер застыла. Старалась не шевелиться, не моргать, ведь уже прекрасно знала, кто это сделал с ней. Тронь ее – она рассыпется. Поэтому вместо этого надо найти в себе злость, чтобы всадить кинжал в глаз тому, кто это придумал.

– Яд? Ведьмы? – уточнил Деймонд. Он побелел, вцепился в свои предплечья с такой силой, что побелели костяшки, ведь он так и держал руки сложенными на груди.

– Яд ведьмы. Верно. Когда у тебя появляются боли? – Мила наконец обратила внимание на Харпер.

– В месячные. Первые два дня. В этот раз и до.

– Это хорошо. Это очень хорошо. Когда боли будут и не во время менструации, будет поздно. Значит, у вас есть пара месяцев, может, три, чтобы найти противоядие. Сам организм не справится. Он продолжит разрушать сам себя. Я вам помочь не могу.

Деймонд потер переносицу. Кивнул. Сощурился, оглядывая Харпер. Наверняка собрался один идти драться с Кейлусом. Ну уж нет! Она точно всадит ему кинжал в глаз!

– Лорд Ванклифф, я должна уточнить, – несмело заговорила Мила, снова теряя интерес к Харпер. – Я могу не вносить данные в базу, чтобы не дать старт делу. Сами понимаете: это злостное нарушение закона…

– Мы сами разберемся, – перебил Деймонд, вытащил кошелек из кармана. – Сколько? Этого хватит?

Он протянул несколько купюр, и Мила с готовностью спрятала их в кармане халата.

– Противоядие есть? Оно поможет?

– У ведьм – есть. Поможет. Она сильная темная, значит, ее организм справится. Повезло, что вы вовремя пробудили в ней магию: это замедлило процесс.

Когда они вышли из кабинета, замерли друг на против друга. Деймонд нервно кусал губу, продумывая план действий, пока Харпер ждала, стараясь не думать о том, что понятия не имела, где Дэн, а, значит, ему всадить кинжал не сумеет.

– Ты же все поняла? – осторожно спросил Деймонд.

– Кейлус руками Дэна. Очевидно.

Деймонд озабоченно посмотрел на Харпер. Смерил взором, полным отчаяния. Нехотя вытащил телефон из кармана. Сражался с собой, не хотел, но все равно набрал номер.

Харпер затаила дыхание, ведь не понимала, кому он звонил, а потом напряглась, купаясь в чувстве вины. Он позвонил отцу.

– Пап, нужна помощь, – без приветствий заговорил Деймонд. – Харпер кто-то травил ядом. Скорее всего указ шел от Кейлуса. Времени мало, если мы сейчас же не найдем противоядие, она останется бесплодной.

Деймонд слушал ответ. Хмурился. Потом кивнул.

– Да. Я еду. Спасибо.

Деймонд убрал телефон обратно в карман. Повернулся к Харпер, но не сказал ни слова.

– Я с тобой, – прервала молчание она. – Хочу всадить Кейлусу кинжал в глаз.

– Харпер…

– Боль прошла. Я буду с тобой. По условиям сделки он не может нас убить. Я еду.

Деймонд задумался, но все же согласился. Кажется, понял наконец, что Харпер не намерена сидеть дома, пока он будет ходить на опасные миссии. У нее логика простая: помирать, так вместе!

Они пошли по безлюдному в такой час коридору. Сердце стучало, пальцы покалывало от нетерпения: оказалось, желать сделать кому-то больно не сложно.

– Харпер, ты уверена…

– Неужели ты не понимаешь, что происходит? – Харпер резко остановилась. Деймонду пришлось вернуться назад. – Кейлуса не волнуешь ты, не волнуя я. Его заботит только собственное эго! И сейчас он держит нас рядом, как дрессированных мартышек! Чтобы мы нашли для него свитки и сделали то, что он нам велит. Он будет и дальше травить и меня, и тебя, если это поможет ему добиться цели. Это – все, что его волнует!

– Я знаю! Знаю! – Деймонд схватил Харпер за плечи. Устало вздохнул. – Что ты предлагаешь⁈ Что мы должны сделать⁈ Вдвоем⁈

– С нами Феликс.

– Втроем! Как мы должны противостоять ему⁈ – Деймонд притянул Харпер к себе. Обнял. – Ты была права. Прости! Прости, веснушка. Давай сбежим. К черту всех. К черту свитки. Найдем тебе противоядие и валим.

– Ты готов? Бросить все ради меня? – Харпер отдалилась, так необходимо было посмотреть в его глаза.

– Разумеется. Ты – важнее всего на свете. Теперь я уверен.

– Подумаем об этом позже. Я хочу родить тебе ребенка. Не сейчас, конечно. Но очень хочу. И это сделать проблематично, если ты в бегах!

– И родишь. Я обещаю. И ты уверена про глаз?

– Думаешь, сил не хватит?

– Да нет. Я имею в виду, что в член будет гораздо больнее. Еще можно яйца отрезать: пару месяцев будут расти новые. Это очень больно.

– И это фу! Штаны с него снимать, трогать его… смотреть! Фу! Мерзость какая! А в глаз – раз! И все.

– Тогда ты в глаз, я яйца отрезаю?

– Кажется, мы отличная команда. Феликсу не надо позвонить?

– Он на острове Очищения сегодня. Там связь не работает. Отец… он поможет. У него есть кое-что, что сдержит силы Кейлуса.

Ехали в тишине. На улице успело потемнеть, включили фонари, что мягко освещали город, засыпаемый снегом. Харпер теребила варежку, гоняя по извилинам мысль, что может никогда не стать матерью. Дыхание сперло, так живо она это представила.

– Если я не смогу… сама, – тихо заговорила она, когда впереди показался замок Кейлуса. – Мы же сможем взять ребенка из детдома? Или для тебя это слишком?

– Ты родишь, – твердо сказал Деймонд. – Я найду способ.

– А если уже поздно? Ты сможешь растить чужого? Я хочу стать матерью. Всегда хотела.

Деймонд затормозил на парковке у замка Кейлуса, повернулся к Харпер.