Текст книги "Слова, что обрушат небеса (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

– У писателей денег нет? – Деймонд мигом забыл про боль и принялся довольно жевать. Харпер непонимающе вскинула на него глаза, так залюбовалась тату. Вспомнила, о чем они говорили.

– Ну, типа, да. Неблагодарная профессия, мизерные заработки. И да, знала бы, что ты свалишься на меня, заказала бы больше роллов. Надо было заранее предупредить!

– В моем мире писатели уважаемые люди.

– Тут тоже такие есть. Но их мало. Я вот пока – нет.

Глупый разговор. Почему они обсуждают писателей?

– Кто ты?

– Темный. Из Небесного города в Мунфоле.

Харпер продолжала оторопела наблюдать, с каким аппетитом Деймонд ел ее лазанью. А бывший даже не удосужился заглянуть в холодильник, чтобы найти это богатство и самостоятельно подогреть. Бытовой инвалид, чтоб его!

– Не понимаешь, о чем я? Это плохо. Придется лекцию тебе читать. – Деймонд управился с лазаньей и открыл один из йогуртов. – Ты живешь в мире Солнца. Огромная планета, все дела, сама понимаешь. Я из параллельной реальности. Наш мир поделен на острова. Я из Небесного города, столицы Мунфола, еще известного как мир Луны.

– Ага. И ты… темный? Банально, что капец.

– Есть еще светлые.

– Трудно было названые придумать нормальное? Например… стражи света и стражи мрака! Плагиат, конечно, но как звучит! Это Дмитрий Емец придумал, если что. У меня вот в книге хранители. Жизни, душ, любви. Могу продать идею.

Деймонд рассмеялся, и снова на его щеках появились очаровательные ямочки. Как же жаль, что Харпер не героиня любовного романа. Но слава небесам, что она не героиня порно-романа. Секса с использованием щупалец или еще чего похуже (иногда она поражалась фантазии авторов, которые умудрялись засунуть в несчастную даму что угодно), она бы не вынесла. Душа желала романтики… и денег. Много денег.

Деймонд снова поморщился: видимо, шов доставлял неудобства.

– Если что, мы темные и светлые, – невозмутимо продолжил Деймонд, опустошая банку йогурта, – не потому что одни хорошие, а другие плохие. Просто… так пошло. И магия у нас одинаковая. Но мы отличаемся по внешности: одни темные, другие светлые, вот и все. Разные родословные. Я потом объясню подробнее.

– И какого лешего ты делаешь у меня? В этом богом забытом мире?

– Мы охотились за одним важным артефактом. Добрались одновременно. Была яростная битва, меня ранили, но я успел схватить свиток и открыть переход к тебе.

– Ко мне?

– Твое имя в свитке. Ты первая избранная, к кому еще мне было идти?

– Я? Ты сбредил. Нет, это я сбредила. Санитаров вызовешь? Мне пора в увеселительное заведение сумасшедший дом!

– Веснушка…

– Харпер.

– Веснушка, – Деймонд осторожно провел по ее носу и щекам, указывая на ее веснушки, заставляя вдруг гореть от смущения, – давай я завтра тебе все объясняю подробно. Я до смерти устал: спал последний раз дня три назад. Да и ты тоже устала.

Харпер облизала губы. Устала. Факт. И будь это книгой, то логично было бы продолжить разговор завтра, мол, дали читателям затравку, не перегрузили их мозг, ведь пишем развлекательное фэнтези, но… это не книга! Это ее реальная жизнь!

– Пожалуйста, веснушка. Там лекция на пару часов, не меньше.

– Ты не можешь остаться, – твердо сказала Харпер. – Максимум до утра.

– Понимаю.

Деймонд снял перстень с указательного пальца (а Харпер и не заметила, как их много у него!), протянул ей.

– Подскажу кому продать. В моем мире обычный камень, в твоем – большая редкость. Получишь миллион, не меньше.

– Миллион? Типа, белларусских рублей?

– Типа, твоей валюты. Рубли, да? Где мы? – Деймонд заметил непонимающий взгляд Харпер, нехотя пояснил: – Я не знаю, на каком языке говорю. Автоматический переводчик – чистая магия.

– Это Санкт-Петербург. Россия. Планета Земля. А ты с Марса?

– А! Это очень удачно, что ты живешь именно тут, по правде.

Харпер разглядела перстень. Видимо, из желтого золота, толстое и тяжелое, в завитушках, а камень сиял бирюзой, и едва оказался в ее руках, появились еще и розовые оттенки. Она несмело надела его на большой палец. Продать? Миллион – это много. Это же какое продвижение книгам можно сделать! Но… красивое. Да и всегда будет план «Б» в жизни: не бомжевать, а продать украшение, если планы стать известным писателем пойдут прахом.

– Оно считывает твою энергию, – пояснил Деймонд. – Поэтому стало бирюзовым с розовым. Говорят, приносит удачу, но я сомневаюсь. И, Харпер, веснушка, я никогда не причиню тебе вред. И будет гораздо лучше, если поживу с тобой. Для твоей безопасности.

«Безопасности»… пока не ясно, в какую именно заварушку попала Харпер, но очевидно одно: бывший может и не отстать от нее. И в следующий раз ее запугивания ножом может оказаться недостаточно.

Она представила, что снова будет одна в квартире ночью. Сознание вернуло во времена, когда умерла бабушка, а Харпер осталась одна на всем свете. Даже позвонить оказалось некому. Ее сжирали темнота, пустота, тишина, пережевывали даже кости, таким мучением это оказалось.

– Ты можешь остаться, – нехотя сказала Харпер. Хочет ли она, чтобы Деймонд остался? Насколько это безопасно? Черт его знает. – Но у меня есть условия. Мне нужна твоя защита. Ко мне может заявиться… бывший. Я вроде как с ножом его сегодня выгоняла.

Даймонд прыснул, но все же кивнул.

– Отрезала что-нибудь?

– Только пугала, – спокойно ответила она. А Деймонд вдруг нежно обхватил ее за запястье, кивнул на синяк, что оплел ее, словно браслет. Она скривилась, так больно оказалось касаться этого места. – Не спрашивай.

– Веснушка, просто скажи, кто он и где, и я объясню ему, что так поступать с девушками нельзя.

– Это был первый и последний раз. Тебя это не касается. А еще в этом доме действует принцип активного согласия.

– Не увижу я больше твоих трусиков, пока ты твердо и ясно не скажешь «да»? Не проблема. Я не насильник.

– Надеюсь. Но нож под подушку положу.

Деймонд отодвинул пустую баночку из-под йогурта. Внимательно оглядел Харпер, и от его взгляда у нее мурашки пошли по коже, словно он просканировал ее, добрался до души и сжал пальцами, чтобы выяснить все секреты.

– Харпер, я не наврежу тебе. Обещаю. Никогда я не причиню тебе вреда.

– Без обид, но это просто слова, – прямо ответила она. Смысл врать и делать вид, что она наивная дура? – Я знаю тебя не больше часа. Доверие нужно заслужить.

– Заслужу.

Харпер ушла в комнату, открыла створки шкафа и задумалась, какое постельное белье вручить незнакомцу. Раскраснелась еще сильнее, осознавая, что собирается спать в одной комнате с непонятным мужиком. Ужас подполз к горлу, но она отмахнулась от него – он обязан ей жизнью, значит, и правда не навредит. Если он, конечно, человек чести, что в наше время большая редкость. Может, все же вампир, которому семнадцать уже так давно, что он застал еще королей?

– Давай я сам. – Деймонд отобрал у нее постельное белье с ромашками и одеяло. Она хотела кинуться помогать (еще не хватало, чтобы шов разошелся), но передумала. Села на кровать и тяжело вздохнула. От усталости, потери крови и алкоголя в голове витал туман. Хотелось просто уснуть и проспать вечность.

– Диван выдвигается. Просто потяни на себя. Сколько тебе лет? – не выдержала Харпер, наблюдая, как Деймонд заправлял одеяло в пододеяльник. – Скажи, что семнадцать! Умоляю. Я так давно хочу процитировать «Сумерки»!

– Увы. Мне тридцать.

– Печально. Я надеялась, тебе слегла за сто хотя бы. Ходят слухи, что первая сотня лет у мужчин – детство.

– Тебе-то сколько? – насмешливо спросил Деймонд, расправляясь с подушкой. Оглядел диван и решил последовать совету и выдвинуть его. Запоздало Харпер вспомнила про шов, заметила, что бинт начал краснеть, и нахмурилась. Но «пришелец» не бытовой инвалид, очевидно. Уже плюс, раз он решил задержаться с ее доме.

– Двадцать пять, – пожала плечами Харпер. Деймонд без стеснения расстегнул пуговки брюк и начал раздеваться. – Ты что творишь⁈

Харпер скорее закрыла глаза ладонями, несмело расставила пальцы, чуть расслабляясь: трусы имелись. Хоть и выделяли… прям все. Срамота какая. Но руки убрала, чтобы рассмотреть все получше.

– Ты так спать собрался?

– Могу голым.

Красная, как спелый арбуз, Харпер открыла ящик комода, где остались вещи бывшего, нашла трусы-шорты и кинула их в Деймонда. Заодно выудила для него полотенце.

– Голым ходить нельзя по моему дому, ясно? И… какого лешего? Серьезно! Ты не должен сейчас… без сознания лежать? Стонать от боли? Кричать «вызови мне „скорую“»?

– Во мне магия. Я гораздо выносливее тех, в ком магии нет. А еще я упорно занимался, много тренировался, поэтому я сильный темный. Такая рана… хм, ерунда. Заживет.

– У тебя кровь, – заметила Харпер.

– Я все еще живой человек. Не зашей ты меня, я бы умер от потери крови.

– Хм. Я зубы чистить. – Размышлять о силе «пришельца» наверно не стоит. Иначе можно и с криками убежать из собственной квартиры.

Не думай, Харпер. Просто не думай. Сосредоточься на его красоте. Способности заправить одеяло в пододеяльник. И даже разогреть лазанью, найденную к холодильнике (ну, это уже за гранью!). Во всем надо искать плюсы. Даже если это кресты на кладбище, разве нет?

Когда Харпер вернулась из ванной, Деймонд развалился на диване. Красивый, как сам дьявол, но наверняка такой же несносный. Она скорее разобрала кровать и юркнула под одеяло. Накрылась до самого подбородка, ведь спала всегда в сорочках, а пижам в доме не имелось вовсе. Может, и стоило остаться в шортах…

Идея позволить Деймонду жить в ее доме нравилась Харпер все меньше. Она сжалась от страха, стоило ему встать, но он ушел в ванную. Она планировала дождаться, когда он вернется, но так устала, что просто уснула.

Глава 2
Ритуал, чтобы высосать яд

Харпер проснулась в звенящей тишине и сладко потянулась. Вытащила беруши из ушей (верхние соседи посреди ночи решили начать орать друг на друга; новый знакомый, к счастью, не храпел) и уставилась на пустой диван. О том, что Деймонд, кровь и иголки ей не приснились, напоминали только сложенные одеяло, простыня и подушка, что аккуратной стопкой лежали на краю.

Она осторожно села, прислушалась, но услышала только шум стиральной машинки. Нахмурилась, пытаясь осознать, что происходило, а нос уловил потрясающий аромат с кухни. Она медленно вышла в коридор, наконец, догадалась, что Деймонд ушел. Нашла записку на столе:

– «Веснушка, я ушел по делам, завтрак в сковороде, грязные полотенца закинул в стиралку. Одолжил вещи твоего бывшего. Вернусь вечером. Деймонд», – прочитала Харпер и оглядела пол, который он отмыл от крови. Офигеть. Мужчина, который знает, что такое половая тряпка – нонсенс!

Харпер открыла сковороду и во рту собралась слюна, так аппетитно выглядели обжаренные сэндвичи.

– Ты еще и готовить умеешь, – прошептала Харпер. – Замуж, что ли, попроситься? Главное, чтобы не бил, конечно…

На вкус сэндвичи оказались еще лучше, чем на вид: много сыра и ветчины, помидор и листик салата, все это приправлено каким-то соусом и обжарено на сковороде. Как она все пропустила? Он и диван собрал, и пол помыл, завтрак приготовил, даже стиральную машинку загрузил – а она просто спала? Чудеса…

После завтрака жизнь пошла своим чередом. Она всегда любила утро и день в будни, потому что Дэн уходил на работу и квартира была в ее распоряжении. Тишина или музыка. Спокойствие и единение с собственными мыслями.

Харпер выпила обезболивающее, хоть сегодня боль и была вполне терпимой. Приняла душ, развесила полотенца на сушилке, радуясь, что кровь отстиралась. Переоделась в домашнее платье: на тонких бретельках, широкое, а юбка начиналась под грудью и заканчивалась чуть выше колен. Села за ноутбук в гостиной перед окном. Открыла документ со второй частью книги, пробежалась глазами по предыдущей главе, для порядка раскрыла план, но курсор так и мигал, ведь она не могла написать ни слова, ни буквы. Сегодня сбежать в свои волшебные сады не выходило.

Харпер откинулась на спинку стула, покрутилась, словно эта глупость могла подарить ей вдохновение. Устало вздыхала, пытаясь понять, что пошло не так. Давно у нее не было проблем с вдохновением, последние годы ее напротив было не остановить, с такой скоростью она писала. Но вот уже несколько дней…

Она устала? Выгорела? Ей надо набраться новых эмоций? (Куда еще больше эмоций⁈) Где же взять на это время? У нее дедлайн на сдачу второй части через пару месяцев.

Просидев полчаса перед экраном ноутбука, Харпер смирилась с проигрышем и ушла готовиться к съемкам видео. К счастью, тут все проще: контент-план написан, идеи давно собраны и преобразованы в сценарии. Просто бери и снимай. Так она и сделала. Высушила и завила волосы, накрасилась, переоделась в летний сарафан и нацепила побольше украшений: кольца с драконами, чокер на шею и несколько сережек в уши, в том числе на хрящ.

Снимать не хотелось. Монтировать – тем более. Но таковы правила игры, и потому вместо бренных размышлений о Деймонде, Дэне и будущем, она покорно рассказывала камере о писательстве, изданной книге и персонажах.

Прервалась, чтобы приготовить запеканку из макарон и пообедать. Параллельно монтировала, выкладывала видео и отвечала на комментарии. Затем вернулась к съемкам.

Она уже поверила, что таинственный Деймонд не придет, как открылась дверь и показался красавец в черном пальто. Харпер присвистнула, едва он разделся: черные брюки и водолазка. Какой же галантный и красивый! Это уже явно не вещи Дэна, Деймонд успел где-то переодеться. Еще и с букетом в руках.

Деймонд прошел в комнату. Заинтересовано оглядел кучу ламп и штатив, которые Харпер стремительно убирала: привыкла, что Дэн терпеть не мог, когда она снимала. Щелк, щелк: искусственный свет гас, возвращая в полумрак октябрьского вечера. Обычно в комнате горел только торшер.

Деймонд протянул Харпер букет. Она нервно закусила губу, ведь цветы никогда не любила, но заметила подвох.

– Клубника в шоколаде, – подтвердил догадку Деймонд. – Не знаю, какие цветы ты любишь, но нашел тонну шоколада на кухне, так что…

– Я вообще цветы не люблю, – признала она, беря в трясущиеся руки букет. Она полжизни о таком мечтала! Но никто не дарил. А сама… сама почему-то не покупала. – Спасибо! Огромное! Это же… вау!

Деймонд улыбнулся, наслаждаясь ее реакцией, но потом скривился. Попытался это скрыть, отвернувшись, но Харпер всерьез начала переживать.

– Это тебе спасибо, веснушка.

Деймонд взял за ворот водолазку и, подумав, снял ее. Харпер тут же опустила глаза к бинту: тот пропитался кровью и, кажется, гноем. Заметила что-то черное на теле, но Деймонд тут же отвернулся.

Она все же оторвала одну ягоду, откусила и не сдержала стон наслаждения. Божественно вкусно! Однако не сумела игнорировать, как Деймонд кряхтел, разглядывая бинт.

– Почему тебе так плохо? – не выдержала Харпер, приложила руку к его потному лбу, игнорируя недовольное бурчание. – Ты весь горишь!

– Не страшно…

– Страшно! – Харпер нашла ножницы, скорее разрезала бинт и посмотрела на рану. Нервно сглотнула. Вокруг опухло и покраснело, сам шов воспалился и выглядел так, словно это место укусила сотня пчел. Сочились кровь и гной. Хуже были черные полосы, что шли от раны по животу и доходили почти до груди.

– Все же яд, – спокойно констатировал Деймонд. – Так и знал. Не страшно, не бойся.

– Ты свихнулся? Тут, похоже, заражение! – Харпер схватила телефон, пальцы застучали по экрану с такой скоростью, что не попадали в нужные буквы. Руки тряслись, сердце бешено колотилось. Почему она так волновалась, что Деймонд вот-вот отчалит на встречу со смертью, она не знала, но точно этого не хотела. – Сейчас найду, какие антибиотики надо купить. И лучше бы к врачу…

– Веснушка, это яд. Антибиотики не помогут. Но я знаю ритуал, который очистит меня. И ты его проведешь.

Харпер чуть не выронила телефон, таким будничным тоном это сообщил Деймонд. Словно просто рассказывал о погоде на завтра. Будто не собрался тут демонов вызывать и приносить жертвоприношения!

– Только попробуй умереть в моей квартире! – крикнула Харпер.

– Не умру, если ты проведешь ритуал, – кивнул Деймонд и ушел в коридор. Харпер пыталась дышать, глядя ему вслед, но удавалось это с трудом. Воздух стал слишком тягучим, вязким, он никак не желал наполнять легкие. – Полынь я взял для другого ритуала, но ладно. Найдем еще. Свечи есть?

– Угу.

– Соль? Пачки… три?

– Вроде. Дэн по акциям все тоннами закупал.

– Градусник. Ртутный?

Харпер мотнула головой. Кто ртутными градусниками еще пользуется? Все давно перешли на электронные.

– Тогда ты идешь в аптеку и покупаешь десять ртутных градусников. Я пока подготовлю место.

– Деймонд… – Харпер закрыла глаза, облизала губы, не зная, как перестать паниковать. – Что ты собрался делать с ртутью? Она…

– Смешаем с моей кровью – в крови магия – и она будет абсолютно безвредна. Зато вкупе с полынью вытащит яд из моего тела.

Страх постепенно сменялся злостью. Почему Деймонд такой спокойный⁈ В нем яд, он умирает и его жизнь буквально зависит от девчонки, в которой даже магии нет! Он спятил. Нет, они оба спятили.

Может, выгнать его? Зачем она позволяет ему жить у нее? Зачем спасает? Кто он такой вообще⁈ Она сошла с ума? Неужели страх одиночества настолько силен, что она готова делить жилплощадь с психом, что свалился на нее с потолка?

Деймонд заметил, как она покраснела, как задрожали ее руки и подошел ближе, заглянул в глаза.

– Мне очень нужна твоя помощь, Харпер. В ответ я обещаю тебе мою защиту. И тебе она сейчас очень нужна.

– И ты мне все объяснишь?

– Все объясню.

– Ладно… – Она зажмурилась, пытаясь собраться с силами. – Во мне же нет магии.

– Колдовать может любой. В темных и светлых магия течет в крови, поэтому мы сильнее, выносливее. Но любой человек может черпать силу из природы, стихий. Мы с тобой будем использовать огонь. Где свечи?

– Ящик у окна на кухне. Верхний. Соль в угловом. – Харпер сделала глубокий вдох, продумывая план. – Аптека через дорогу. Десять?

– Десять.

– Меня запомнят и будут считать городской сумасшедшей, – пробормотала она, направляясь в коридор. Опомнилась, что на улице давно осень и нырнула в комнату, чтобы переодеться в свитер и джинсы.

В аптеке смотрели на нее с подозрением, но градусники продали. Назад она неслась, размышляя, не умнее ли сменить маршрут и никогда не возвращаться домой, но все равно поднялась на тринадцатый этаж и зашла в полутемную квартиру.

Деймонд времени не терял и погасил свет, зажег десять свечей, которые расставил вокруг начерченного овала в центре комнаты. Ну, хотя бы ковер скрутил, чтобы не пачкать.

Харпер сняла пальто, кинула его на комод и подошла ближе. Нахмурилась, осознавая, что овал состоял из соли. Это же как долго потом уборку придется делать… свечи тускло освещали какие-то знаки, закорючки, зигзаги и узоры.

– Мунийский, наш древний язык, – пояснил Деймонд и повернулся, заставляя Харпер охнуть. Ее не было минут десять, но черные полосы начали покрывать грудь и уверенно ползли к шее. – Купила?

Харпер протянула градусники, отмечая, каким бледным стал Деймонд, и это было заметно даже в полумраке. Дело дрянь. Пара часов – придется думать, где закапывать тело. Она мотнула головой: он не умрет. Никто не умрет!

Деймонд со знанием дела взял чашку, откуда-то в его руке появился кинжал, которым он провел по ладони. Харпер вскрикнула, а он уже занес рану над чашкой, чтобы сцедить кровь.

– Магия – это боль, веснушка, – пояснил он. – И кровь. Особенно, в мире Солнца. Не бойся, раны, через которые выходит магия, заживают за пару часов, даже шрамы не остаются.

Закончив, он наскоро замотал руку и принялся ломать градусники, чтобы высыпать ртуть в чашку. Серебряные шарики нехотя смешивались с кровью, пока Харпер аж дыхание задержала, помня, сколько ужасов рассказывала ей в детстве о разбитых градусниках. Козленочком станет, да?

– Ртуть безвредна, если смешать ее с магией, – напомнил Деймонд. – Я бы не стал рисковать твоим здоровьем. Да и в тебе тоже должна быть магия, просто пока она спит.

Он вручил Харпер чашку, а сам лег в овал, немного поерзал, но в итоге затих. Она сняла свитер, оставаясь в топике, присела рядом, оглядывая зажженные свечи: главное, чтобы пожара не было. Где она тогда жить будет?

– Не волнуйся, – сказала она, – я опытный писатель. Описала столько этих ритуалов! Правда, все их я выдумала.

– Вот видишь. – Деймонд положил сушенную полынь на свою рану. – Льешь кровь и ртуть на полынь. Призываешь силу огня… давай потренируемся.

– Угу. – Неужели заметно, что она ни черта не понимала, что происходит и что делать? И как ее можно винить в этом? Еще вчера она думала, что магия – выдумка!

Деймонд сел, ласково взял ее за руки, провел до запястий и осторожно надавил на вены.

– В тебе есть магия, я точно это знаю. А еще в огне очень много силы. Все новички используют именно огонь – эта стихия откликается проще всего. Закрой глаза.

Харпер послушалась. Сердце бешено стучало, и наверняка Деймонд нащупал ее пульс, знал, как ей страшно, поэтому говорил все тише, нежнее, его голос обволакивал колотящуюся душу, помогая успокоиться. Она, словно мотылек, следовала за его теплом и светом.

– Почувствуй пламя. Жар. Ощути его прикосновения. Оно тянется к тебе, да?

Ерунда какая… но потом Харпер и правда ощутила горячие лучи, что касались ее тела, зажигали надежду, дарили свою силу. Несмело кивнула.

– Вот так. Когда выльешь кровь, снова найди эту связь. И скажи: «кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори». Запомнила?

– Угу.

– Вот и славно. Давай.

Деймонд снова лег, а Харпер собралась с силами. Черные полосы дошли до шеи, словно тату обвивали тело, а рана опухла настолько, что едва виднелись нитки. Зато точно заметен гной… ну, или что это такое вязкое и черное?

Харпер закрыла глаза, попыталась ощутить связь с огнем, и в этот раз он откликнулся быстрее. Греясь его лаской, наполняясь жаром и силой, она вылила содержимое чашки на полынь. Та зашипела, заискрила, словно вот-вот загорится.

– Не паникуй! – крикнул Деймонд. – Заклятие!

– А… да… – Харпер закрыла глаза, вцепилась в лапы, что тянул к ней огонь, и заговорила: – Кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори.

Огонь ярко вспыхнул, пламя дошло чуть ли не до потолка, освещая комнату и разнося жар. Черные полосы на теле пришли в движение. Резко начали уменьшаться, возвращаться к ране. Деймонд стиснул зубы, покрылся потом, сжал кулаки. Не выдержал и вскрикнул. Наверняка кто-нибудь из соседей вызовет полицию… хотя полиция уже казалась меньшей из проблем.

Из раны стал выходить гной с бешеной скоростью. Встречаясь с воздухом, он превращался в дым, что вдруг последовал к Харпер. Она дернулась, но он коснулся ее губ и тут же проник внутрь. Горло обожгло. Дикая боль захватила тело.

– Отлично! Так и надо! – донеся голос Деймонда. – Теперь выплевывай!

Легко сказать! Харпер задыхалась, давилась слюной и дымом, из глаз текли слезы. Она царапала горло, пытаясь сделать хоть один глоток воздуха, но не могла. Паника накрыла с головой.

– Выплевывай! – повторил Деймонд, и она ощутила его руки на плечах.

Харпер продолжала хрипеть, наивно пыталась сделать вдох, но в горле пылал огонь. Она задыхалась. В глазах начало темнеть, слабость повалила на пол.

– Все под контролем! – сказал Деймонд. – Я предполагал, что так будет.

Харпер затихала, тело сдавалось. И тут Деймонд разжал ее губы и резко накрыл своими. Он высасывал из нее эту дрянь, пока она безвольно лежала, ведь сил совсем не осталось. Зато возвращалось зрение, поэтому она сощурилась, чтобы разглядеть, как Деймонд отдаляется и резко выплевывает дым. Сгибается пополам, словно его сейчас вырвет, но потом тянется к ней, будто ничего такого не сделал.

– Все хорошо. Хорошо, – бормотал он, прижимая ее к своей груди. – Ты умница, слышишь? Ты большая молодец.

Харпер хотела заспорить – такая умница, что чуть не умерла! – но не сумела. Сил хватило только на то, чтобы схватиться за его плечо и привалиться к голой груди. Она делала глубокие вдохи, пытаясь насытиться воздухом. Кто знал, что он настолько сладок и необходим?

– Ты умница, – повторял Деймонд. Харпер цеплялась за него, боялась выпустить, забывшая, что такое объятия. Она и не подозревала, как скучала по чужому теплу, как давно было необходимо прижаться к кому-то, услышать нежность в чьем-то голосе, обращенную именно к ней. – Ты спасла меня, слышишь? Спасибо тебе.

Деймонд поднялся, утягивая Харпер за собой. Уложил на диван, и она сумела лишь дернуться, вспоминая о его ране. Шов же разойдется… еще раз его зашивать у нее нет никакого желания.

Она хотела что-то сказать, но язык не слушался. Закрыла глаза, а когда снова открыла перед ними оказалась чашка. Она жадно втянула аромат земляники, несмело села. Заметила, что свечи потухли, зато включился торшер.

– Чай. Очень сладкий. Станет легче, – пояснил Деймонд.

Харпер чуть не уронила чашку, и Деймонд поддержал ее за дно. Обжигающий глоток, и тепло разошлось по организму, согревая и даря силы. Она шумно выдохнула, откидываясь на спинку дивана.

– Шоколад. – Деймонд протянул плитку. – Станет еще лучше.

– Я с дементором не встречалась, профессор Люпин, – прошептала Харпер, но отказываться от любимой сладости не стала. Медленно жевала, наслаждаясь вкусом и силами, что вновь наполняли тело. Медленно, постепенно, слабость так и не уходила, но она хотя бы снова могла шевелиться. По правде, очень хотелось еще раз обнять Деймонда, почувствовать жар его тела, оказаться под защитой… но Харпер понимала, что это неуместно. Они никто друг другу. Да и кто сказал, что он не планирует ее использовать в своем коварном плане, в результате которого она умрет?

– Ты умница, – повторил Деймонд. – Это нормальная реакция на такой ритуал. Ты новенькая, не умеешь контролировать поток силы, поэтому отдаешь свою энергию. Это не страшно, я научу.

– Я чуть не умерла, – просипела она. Прокашлялась, пытаясь вернуть голос.

– Я был бы удивлен, получись у тебя избавиться от этой дряни. Но все было под контролем.

– Мог бы предупредить, что яд полезет в меня.

– Тогда бы ты испугалась.

– Дурак.

– Знаю. Но страх – худший враг магии. Если бы ты боялась, ты бы не смогла исполнить ритуал. В тебе есть кровь темных.

– Исключено. Я же тут.

– И что? Несколько поколений назад твой пра-какой-то-там-дед влюбился в девушку отсюда. И остался. Кровь мешалась, с каждым поколением магии меньше, но она есть. Есть и в тебе. От отца.

Харпер дернулась, нахмурилась еще сильнее: вспоминать про родителей она сегодня определенно не планировала. Она поставила пустую чашку на пол, махнула рукой, веля Деймонду повернуться. Он закатил глаза, но послушно пересел, чтобы дать осмотреть рану. Опухоль спадала, уходила и краснота, все еще выглядело жутко, и Харпер уже пожалела, что не купила антибиотики, но вспомнила, что не выяснила, что пить в таких случаях. Да и что спросить у Гугла? Что принимать, когда в тебя вонзили меч с чужеземных земель с ядом? Ерунда еще та.

– Соль убираешь ты. Я без сил. Пылесос…

– Вызову клининг завтра, ладно?

– Они сочтут нас психами.

– Скажем, приходили друзья с ребенком.

Харпер устало закрыла глаза. Клининг, так клининг. Главное, что не ей убирать этот бардак.

– Я должна мир спасти? – прямо спросила она. Сейчас самое время получить ответы и понять, какого лешего Деймонд пристал именно к ней.

– Нет. Вовсе нет. Уничтожить.

Харпер вскинула брови. С каких пор избранные не спасают мир, а его уничтожают? Хотя да, обычно и попаданцы падают в неизвестный и полный чудес мир, а не на кухню обычной хрущевки в Санкт-Петербурге. Все у них пошло наперекосяк с самого начала этой книги.

– Подробнее, мистер… я забыла твою фамилию, – честно признала Харпер.

– Ванклифф. Лорд Деймонд Ванклифф страны Мунфол, земли Зимы.

– Лорд? Типа… лорд⁈

– У нас монархия, но мир похож на ваш. Технологии, свои дома, у кого-то особняки, есть и квартиры, только дома получше. В замках живут только Времена года. Ну, и Кейлус.

Харпер недовольно свела брови вмести, но потом согласно кивнула: ну да, не элитная многоэтажка… зато район неплохой! И кухня большая. И… постой-те – Времена года?

– Небесный город поделен на четыре района, в каждом правит свое Время года. Буквально. Единый правитель – сама богиня Природа. Лорды и леди – темные или светлые. У моей семьи богатая родословная, к слову. Но я вроде как сам по себе.

– Поссорился?

– Да не совсем. Общаемся. Не всегда с теплом, но я живу отдельно. В квартире в центре города в районе Лета. С моего балкона вид на море.

– Ого. А теперь про уничтожения мира, будь любезен.

– Я с голоду уминаю. Переберемся на кухню?

Харпер устало вздохнула: снова он соскакивал с темы, но и сама была такой голодной, что с радостью поплелась за ним. Хотела разогреть запеканку, но Деймонд усадил ее на стул и велел ждать. Откуда у него силы? Не из него только что яд высасывали?

– После образования моего мира и раскола островов некоторые темные решили, что рано или поздно наша цивилизация зайдет в тупик и надо будет ее уничтожить. Они оставили для потомков пять свитков. В двух из них – имена избранных. Еще в трех – указания и нужные ингредиенты. Собери все вместе – сможешь обрушить небеса.

– Обрушить небеса? Поэтично. – Харпер покусала губу, размышляя, как она оказалась втянута в это дерьмо. Спасать мир она не хотела, давно знала, что ее дело писать, выдумывать, ну, на крайний случай, описывать реальные заварушки, но вот участвовать… да она же тот самый персонаж, который должен умереть первым! А уничтожать мир она тем более не хотела. Да, не идеален, но ей еще где-то надо жить, между прочим. – С чего вы взяли, что обрушение небес – именно конец света? Может, это метафора?

– Обрушить небеса. Столица и первый остров – Небесный город. Все логично.

– А если убить одного из избранных? Меня, например?

– Можно. Тогда обрушение небес не свершится, но твоя смерть вызовет мощный катаклизм на твоей планете, который погубит минимум континент. Может, парочку.

– А если обрушить небеса, то мой мир…

– Останется. Погибнет только мой.

– А, ну тогда поехали!

Деймонд фыркнул, разложил запеканку из макарон по тарелкам и поставил на стол. Харпер схватила вилку: ритуал высосал из нее все силы. Обратила внимание, как Деймонд морщится при движениях, закусывает губу. Все же он живой, нормальной человек. Уже неплохо.

– Нет, правда, – заговорила она, прожевав, – какой план, лорд Ванклифф?

Он цокнул, слыша фамилию и титул, но не прокомментировал, начал жевать и сам.

– Пока не уверен. Убивать тебя точно не планирую, мне нравится этот мир, но и обрушение небес… очень радикально.

– А если все оставить как есть?

– Серьезно? То есть толпа темных и светлых, грехов, которые сейчас устроили битву сильнейших и рыщут во всех мирах, чтобы найти свитки и совершить пророчество, тебя не пугают? Есть еще и те, что и правда хотят просто убить одного из избранных, чтобы покончить с этой историей. Ничего не делать – не выход.