Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2

– Стась, чай будешь?

Мир (хотя нет, давайте договоримся называть его Тёма, всё-таки так понятнее и привычнее), не вставая с места, щёлкнул кнопкой на чайнике, вынул кружку из сушилки, не касаясь – штучки в стиле Керри давались ему ничуть не хуже, чем белобрысому, – хлопнул дверцей шкафчика и безошибочно выудил из его недр пирамидку с зелёным чаем.

– Я точно сплю, – пробормотала себе под нос.

– К несчастью, нет, – развеял мои мечты Тёма.

– Но ты вполне можешь прилечь и отдохнуть, чтобы переварить всё услышанное, – подсказал Зар.

Кому в здравом уме могла придти идея наречь демона Светозаром? Стёб какой-то.

– А вы какие демоны? – уточнила с интересом.

– Хорошие, не переживай, – подмигнул чернявый. – Садись к столу. Мы не кусаемся. Большую часть времени.

– Демоны сладострастия, – с каменным лицом заявил блондин и при этом так посмотрел, будто я была отличницей, которая на важном экзамене сморозила вооот такенную глупость. – Инкубы.

Я поперхнулась чаем, раз уж имела неосторожность сделать глоток в их присутствии.

– Это которые похищают и насилуют девушек?

Братья переглянулись, гоготнули.

– Бабкиных страшилок начиталась? Так они про бабайку, – весело подметил Тёма. – Мы никого не выкрадываем из постели и уж тем более не берём силой. Это табу.

– В смысле?

– Принуждать кого-то – не в наших правилах, да и зачем? – темноволосый склонился ко мне через стол, положил руку поверх моего запястья и добавил: – Мне ничего не стоит уболтать тебя показать мне спальню.

Его голос напоминал скольжение шёлка в ночной тиши и единение двух тел – будоражащий, интимный, он целиком состоял из обещания, а его касание... Я вспыхнула. Грудь налилась тяжестью. Низ живота съёжился до размеров монетки. Захотелось свести вместе бёдра и пошевелиться, чтобы между ними создалось столь желанное трение.

Краем глаза заметила недовольную мордаху пляжного красавчика и с трудом выдернула руку из захвата Тёмы.

– Не делай так больше, – пригрозила ему и обвела взглядом обоих. – Оба даже не смейте испытывать на мне ваш, безусловно, богатый арсенал.

Чернявый безропотно кивнул. Его братец ухмыльнулся и раздражённо мотнул головой, вроде тоже соглашаясь.

Часы на запястье у Тёмы напомнили об одном очень неприятном событии. Через час у меня клиент, а тут эти...

– Так, – решительно поставила кружку на стол, – вы говорите, что демоны. Охотно верю. Я вас как-то к себе привязала?

– Заклинанием, – услужливо подсказал брюнет.

– Отлично! Вам же известно обратное заклинание? – с надеждой посмотрела на обоих. – Ну или какой-нибудь ритуал? – Тишина. – Как от вас отделаться?

– Разрушить печать, – ляпнул бестолковость Зар.

– Чудесно, – блеснула зубами, – теперь поведай, как это сделать.

– А для чего ты нас призвала? – с холодком спросил Ворчун.

– Ответ: прикола ради, тебя устроит?

Он снова заработал ноздрями, как разъярённый бык, выпущенный на поле.

– Спокойствие, только спокойствие, – примирительно вскинул руки Тёма. – Она всего лишь ехидничает. Это ответная реакция организма на стресс. С тобой, Зар, такое постоянно.

– У него проблемы по части контроля гнева? – доверительно спросила у тёмненького.

– У него, – чеканя каждое слово, отозвался светленький, – неприятие человеческой глупости.

– И острая антипатия к женщинам, видимо, – полезла на рожон.

– Это ты-то женщина? – он презрительно сощурился. – Не смеши. Я вижу перед собой никчёмную гордячку, которая промышляет обманом и суёт любопытный нос во всё, что проистекает далеко за гранью её понимания.

Поперхнулась обидой. Посмотрела на кружку с горячим чаем, потом на холёную физиономию. Тёма молниеносно отодвинул от меня напиток.

– Предлагаю всем выдохнуть, – сказал миротворец. – Обоюдной ненавистью ничего не решить, так что давайте лучше порассуждаем. Заклинание, Стась, ты откуда его знаешь?

– Прочитала наобум из старой книжонки. Мне её на день рождения подарили.

– Отлично! Где она?

Все втроём направились в мой кабинет. Оба демона (брр, как непривычно) преспокойно перешагнули полосу из соли. Сегодня же наведаюсь в магазин за каменной, йодированной и даже морскую прихвачу. Будем пробовать все варианты.

– С нулевым результатом, – самодовольно сказал Зар, обернувшись вполоборота. – Нас сдерживает только твоё «нет».

– О, как замечательно, что ты надоумился это сказать! – желчно воскликнул его братец.

– А ты планы на неё имеешь? Спешу огорчить, об такую ягодку всё зубы переломаешь.

– Вас в детстве вежливости не учили? – взбрыкнула, невольно став слушательницей их обсуждений, в которых выступала ключевым звеном.

– Нет, только таскали на уроки пыток, – пошутил Тёма.

– И посвящали в тридцать три способа получения оргазма, – добавил Зар вполголоса.

– Бесценная информация, – закатила глаза и ткнула пальцем в стол, где на скатерти отпечатался обугленный след от сгоревшего гримуара. – Всё, что осталось от той книги.

Блондин провёл пальцем по саже, поднёс к лицу, принюхался и молвил:

– Хреново. На каком языке были написаны слова?

– Древнегреческий, вроде.

– Ты знаешь древнегреческий? – уточнил Тёма.

– Я и с английским не дружу, а тут почему-то была уверена на все сто и даже умудрялась читать.

– То есть это вполне мог быть старославянский или даже иврит – знатоком тебя не назовёшь.

– Ну куда мне до тебя, гуру вагин.

Зар резко повернул ко мне голову, явно оскорблённый моими словами. Тёма загородил меня собой и в миллионный раз попытался усмирить брата.

– Спокойнее, Зар, спокойнее. Она просто тренирует на тебе своё остроумие. Это возраст такой, – потом оглянулся на меня и осуждающе цыкнул: – Харэ его подначивать. Рванёт – костей не соберёшь.

– Да неужели?! – и пропищала тоненьким голоском: – Добби – свободолюбивый эльф?

– Это ты к чему?

Тёма хихикнул, очевидно, словил фишку. Блондинчик нахмурился ещё сильнее.

– Так, мальчики, поиграли в детективов, теперь выметаемся. У меня клиент с минуты на минуту.

– Мы не можем уйти, – подтвердил мои худшие опасения Тёма.

– А вот это действительно хреново. Но посидеть тихо-тихо в соседней комнате вам по плечу?

– Зачем? – включил тупня Зар.

– Затем, что вы капец странные и выглядите... Не знаю, как парочка стриптизеров.

– Как кто? – недоумевал блондин.

– Я потом объясню, – похлопал его по плечу Тёма. – А прятаться нам вовсе не обязательно. Пока что нас можешь видеть только ты.

– «Пока что»?

– Пока мы не получим от тебя энергию для заключительной материализации, – охотно объяснил чернявый.

– Энергию, то есть?..

– Да, пока мы не переспим с тобой, – без лишних прикрас огорошил он меня правдой. Зар при этих словах набычился и скрестил руки на мощной груди, как бы говоря, что с большим удовольствием отгрызёт себе пипирку, чем нацелит её на меня.

Не больно-то хотелось, индюк напыщенный!

– А-а, ну тогда всё ок. На материализацию можете не рассчитывать. Я не из вашей лиги, играю за соседний дивизион.

Тёма заржал в голос и втолковал отсталому братцу:

– Она намекает на то, что довлеет к женщинам.

– Оно и видно, – рыкнул Зар.

От ответного ехидства его спас звонок в дверь. Обошла рабочий стол вкруговую, чтобы держаться подальше от непрошенных гостей, и на миг замерла у зеркала в прихожей. Пальцами подправила растёкшийся макияж под глазами, убедилась, что всё так же бледна аки утопленница, и прочистила горло, настраиваясь на потусторонний говорок.

– Добрый день, – на пороге стояла полноватая женщина в сером пуховике с усталым, каким-то безжизненным лицом. – Вы Азиза?

– Приветствую вас, – провозгласила глубоким грудным голосом. – Татьяна, пожалуйста, раздевайтесь и проходите.

Клиентка скинула верхнюю одежду и обувь и, повинуясь моему жесту, с опаской прошла в кабинет. Зар преспокойно занимал подоконник и с интересом смотрел в окно. Тёма развалился на моём стуле и закинул ноги на стол. Туфли на нём были точь-в-точь как у брата, только на несколько тонов светлее – кожа цвета горького шоколада.

Я протиснулась к нему и беззвучно велела:

– Сгинь.

– Ась? Не расслышал?

– Сгинь, говорю, – повторила едва слышно.

– А-а-а-а-а, можешь не париться, говори в полную силу. Мы как бы в твоей голове, поэтому можем общаться в открытую, – Тёма с улыбкой глянул на посетительницу, затем сложил ладони рупором у рта и прокричал: – Она всё равно ни черта не услышит!

– Тогда не мог бы ты свалить с моего стула?

– А чем тебя не устраивают мои колени? – он поставил ноги на пол и шваркнул себя ладонью по бедру: – Падай, заодно пообнимаемся.

– Слушай, надоедливый не материальный демон, хорош действовать мне на нервы. Брысь, сказала.

– И это нам пеняли на воспитание, – горестно вздохнул Зар.

– А что, у вас в преисподней принято вешаться на каждого завалящего демона? – сызнова ввязалась в перепалку с бледноволосым.

– У нас в преисподней инкубам не отказывают, понимают, что это бессмысленно.

Я понимала одно: этот обмен любезностями мы не закончим и с наступлением ночи, поэтому села на освободившийся стул и сосредоточилась на нуждах страждущих.

– Итак, Татьяна, какой вопрос требует моего вмешательства?

Женщина придвинулась к столу. Короткие натруженные пальцы теребили ремешок облезлой сумочки из дермантина. Глаза кружили по комнате, высматривая что-то, некий предмет, на котором можно было сосредоточить внимание и начать нелёгкий рассказ.

– Она думает, на ней венец безбрачия, – влез с подсказкой Тёма.

– Вы оба мысли читаете что ли?

– Считай, что да, – откликнулся пронырливый Зар. – Хотя процесс этот весьма сложный у большинства индивидуумов. Ты не в счёт, Станислава.

– Зар! – одёрнул Тёма.

– Милейший ты демон, дорогуша, – бросила блондину через плечо и положила руки, унизанные кольцами и перстнями, на стол, предлагая клиентке утешение вкупе с простым человеческим теплом. – Что вас беспокоит, моя дорогая? Доверьтесь мне.

– Понимаете, – тихим голосом начала Таня и, пересилив себя, взялась за мои ладони, – я боюсь, что...

– Да-да, вижу, – поспешила перебить я.

– А ты неплохая актриса, – подметил Зар.

– Распахни окно и выпрыгни, – пожелала мимоходом и обратилась к незамужней даме. – Вы думаете, что чьи-то козни мешают вам обрести личное счастье?

– Да! – вскрикнула та и в изумлении распахнула глаза. – Как вы узнали?

Позади послышался шум, спину обдало морозным ветерком. Придурковатый демон вылез на карниз, расправил руки и беззвучно шагнул вниз. Третий этаж, авось не зашибётся. Тёма даже бровью не повёл.

– Будь другом, закрой окно, – обратилась к нему, но холодок уже исчез, а выпендрёжник со светлой шевелюрой, наоборот, вернулся.

– Другие пожелания будут, госпожа? – спросил Зар с таким ядом, что мне захотелось отмотать назад и придержать язык за зубами.

– Да, противненький. Примолкни на полчасика. Я тут вроде как работать пытаюсь.

– Нельзя называть обман – работой.

– А спать с женщинами, которые тебе даже не нравятся – это ты как называешь? Хобби, призвание?

Меня выдернули со стула за подмышки и тут же разложили на столе. Широченная рука со вздутыми синими венами сомкнулась на горле. Над лицом нависла перекошенная гневом мордаха.

Краем сознания прикинула, что сейчас подо мной должны находиться руки клиентки, которых не было, а значит, всё происходит лишь в моей голове.

Зар склонился почти вплотную. Светлые пряди упали на глаза.

– Показать тебе мою «работу» во всей красе? – он толкнулся бёдрами вперёд, подушечками пальцев пригладил пульсирующую под кожей жилку, а губами мазнул по щеке, и меня беспощадно выгнуло ему навстречу.

Такого дикого возбуждения не испытывала никогда в жизни. Каждый нерв вытянулся в струнку. Все пять чувств обострились до предела. Я слышала эхо его вопроса, впитывала ядовитый от соблазна запах, идущий от его кожи и дыхания, сгорала от ощущения нехватки тактильности – почему между нами слои одежды? Хотелось чувствовать его каждой клеточкой, осязать с точностью до микрочастиц.

Любоваться им было истинным наслаждением. Даже в гневе он являл собой образчик сугубо мужской красоты. Он как пирожное – шедевр кондитерского искусства. Не терпится распробовать, даже если точно знаешь, что оно отравлено.

– Не надо показывать, – прохрипела в отчаянии и без труда отодвинула от себя его руку. – Отвали!

Зар отступил на два шага, но меня всё ещё било мелкой дрожью и замыкало на идее послать всё к чертям и поддаться любопытству. Секс с демоном – это ли не высший пилотаж?

Вернула желейное тело обратно на стул и постаралась изобразить сосредоточенность. О чём вообще шла речь?

– Бесприданница хочет узнать, как ты догадалась насчёт её проблем, – снова пришёл на помощь Тёма. – Ты как, в норме? Водички принести?

– Спасибо, не надо. Перестаньте сбивать с мысли!

С горем пополам сделала для Танечки несколько раскладов на картах, утешила женщину тем, что в скором будущем она непременно повстречает суженого, продиктовала рецепт настойки для улучшения сердечных чакр (Зар едва не подавился фырканьем, пока наговаривала список ингредиентов) и свернула шапито за пять минут до окончания сеанса.

Всё, товарищи, я официально заявляю, что измотана. Голубоглазый инкуб не просто заноза в энном месте, он чёртов кровопийца и энергетический вампир. Высосал меня досуха.

– Поосторожнее с желаниями, – вклинился гад в мои размышления.

Полетела на него одуревшим буйволом и как следует приложила двумя кулаками по груди.

– Эй, человекоподобный! Хорош шуровать у меня в мозгу. Займись девственницами по соседству или чем вы там, в аду развлекаетесь, а меня оставь в покое, ясно тебе?!

Зар моргнул, скосил взгляд к моим рукам, повисшим вдоль тела, и молча отступил.

– Весёленькое времечко намечается, – подал голос Тёма.

И как в воду глядел, точнее в хрустальный шар.

Глава 3

На запрос: «Кто такие инкубы?» интернет ответил мне следующее:

Инкуб – это демонический мужчина из средневековой западноевропейской мифологии (видать, обосновавшийся в Сибири с недавних пор), который, согласно легендам, приходит к женщинам во сне и совершает с ними половой акт (и Зар ещё обижается! Буэээ). Слово происходит от латинского incubare – «лежать сверху» (так и запишем, с Камасутрой не знакомы, в сексе – ноль фантазии).

Как его описывают:

Внешность: чаще всего уродливый (йо-хо-хо, и бутылка рома! Мне досталась парочка бракованных экземпляров), с элементами животного облика – козлиными рогами, копытами, хвостом (надо разузнать и под благовидным предлогом глянуть на задницы, а вдруг…). Однако он может принимать облик знакомого или вымышленного красивого мужчины, чтобы соблазнить жертву (не т у меня таких знакомых, но намёк ясен – не всё то золото, что блестит).

Цель: получить сексуальную энергию (для последующей материализации, это мы и без сопливых выяснили). При этом реального соития якобы не происходит – всё случается на астральном уровне, но женщина ощущает это как реальность (жаль, я не невинна, а то проверили бы – тьфу, о чём это я?!).

Последствия: после таких «ночных визитов» женщина чувствует усталость, упадок сил, может заболеть, у неё могут начаться проблемы с психикой и личной жизнью (чудненько! Упадок сил налицо, а мы только полденёчка бок о бок прожили; что будет со мной с утреца?). При длительном контакте – сильное истощение (спасибо, гугл, ты как Зар – колупаешь мозг и выдаёшь ответы на-гора).

Разновидность: существует женский аналог – суккуб, которая посещает мужчин (пустые сведения).

На что обращают внимание эзотерики:

Признаки присутствия: эротические сны с незнакомцем, после которых остаётся странное ощущение, «дыра в памяти» и сильная усталость по утрам, не связанная с обычной усталостью (ещё один бесполезный абзац).

Защита (рассмотрим подробно): в народных традициях – нательный крест, молитвы, обереги (и всё? Как быть с тем эффектом, который они на меня производят? Одно неловкое касание, и плотину целомудрия рушит килотонным взрывом; зажмуриться и прочесть вслух «Аве, Мария»?). В современных эзотерических практиках – энергетическая гигиена (точно! Ежедневно подмывать ауру – стопроцентный верняк), работа с чакрами, установка защит (Винчестеры, вроде, рисовали ловушку с пентаграммой на полу, где раздобыть эскиз?).

Важно понимать: в научном контексте инкуб – это архетип, отражающий феномены парализации сна, гипнопомпических галлюцинаций и ночных поллюций.

Ну всё, доктор, я спокойна. Оказывается, Зар и Тёмыч всего лишь плод моего неудовлетворенного желания, необузданного сексуального воображения, так сказать. Лучшая защита от инкубов – это приземлиться в кроватку с настоящим мужиком.

С опаской вышла из ванной, запахнула банный халат, заправила уголок полотенца за край на затылке и на цыпочках прокралась в спальню. Инфернальные красавчики даже ухом не повели, так и продолжили плющить мой диван своими жо...

Мысль ускользнула. Вскрикнула от неожиданности, когда осторожно развернулась к кровати и увидела на ней этих... выпендрёжников.

Зар прямо в обуви развалился поверх покрывала, по-хозяйски закинул руку в ободранном рукаве за голову, отчего мускулы на загорелой коже ощерились весьма аппетитно. Какой чёткий рельеф и безупречные контуры! Бицепс, трицепс и круглый пронатор – всё, что помнила из школьного курса анатомии.

Заворожили его надменная рожа и льдистый взгляд. Напомнила себе, что где-то у него под одеждой прячется козлиный хвост и бараньи рога (или наоборот), и с усилием перевела взгляд на Тёмку. Тот лежал на боку, подперев чернявую шевелюру кулаком, и с озорной улыбочкой похлопывал ладонью по покрывалу.

– Мы так не договаривались, выметайтесь! – не дрогнула я и рукой указала на дверь.

– Стась, а вдруг отопление отключат? Ты ж задубеешь в одиночестве! – принялся балбесничать Тёма.

– На этот случай у меня есть запасное одеяло, – с кряхтением полезла вглубь шкафа и выудила чудовищно тяжёлый свёрток из верблюжьей шерсти. Под таким спать опасно, так и ждёшь, что расплющит. – Это вам, кстати! Можете оккупировать диван или коврик у входной двери.

– Нам спать вдвоём? – с холодком уточнил Зар.

– Хоть впятером, но не в пределах моей квартиры, пожалуйста. Имейте совесть.

– А могли бы тебя, – ляпнул брюнет, в конце фразы так понизил голос, что едва расслышала.

– Давайте выпроваживайтесь вместе со своими грёзами, – потащила белобрысого за лодыжку, сдвинула на целый миллиметр, потом подошла ко второму. – Кстати, вы, правда, братья?

– Единоутробные, – подтвердил Тёма.

– Он младше, – Зар «стрельнул» из пальца по коренастому.

– Я догадалась, как ни странно. И раз уж ты верховный главнокомандующий этой гоп-компании, приказывай свистать всех наверх и дай строгий курс на север – то бишь на гостиную.

Он лениво потянулся, и сколько волнительного томления было в его движениях, словно постановочная сцена из рекламы мужского шампуня или пены для бритья. Залюбовалась. Тут же взбесилась, пошла красными пятнами от злости.

– Эй, златовласка, шнелле-шнелле! Вертим окороками, машем крылышками. Ведунья всея Руси опочивальничать желает! – притопнула ножкой для наглядности.

Меня в момент поставили на место. Рывок, бросок и вот уже Зар встал ко мне вплотную. Схватил обеими руками за грудки, подтянул к своему лицу.

– Когда-нибудь додерзишь, – пригрозил, яростно раздувая ноздри.

– И что ты мне сделаешь? Нагонишь жути бесовскими чёрными глазами? – прорычала в ответ.

Хмыкнул. Сочный чувственный рот растёкся в усмешке.

– Страх – худший мотиватор. Необузданность толкает людей на отчаянные поступки, – выдохнул мне в лицо и содрал с моей головы полотенце.

Тут же запустил обе руки во влажные волосы и принялся массировать кожу головы, посылая по всему телу ультратонкие волны мягкого блаженства. Он свободно перемещал мою черепушку во всех направлениях и пробирался от висков к затылку, да ещё как-то умудрялся поглаживать макушку.

Я потерялась в силе его рук. Расслабилась настолько, что без колебаний подпустила к себе Тёмку. Он замер за моей спиной, умело накрыл ручищами плечи и стал проминать в идеальном ритме, чередуя уверенность с толикой нежности.

Массаж в четыре руки не просто захватил, я вся поплыла. Ментально и физически. Машинально вскинула ладонь, чтобы взяться за крепкое плечо блондина, другую завела назад и погладила брюнета по бедру.

– Нравится? – коснулся ушной раковины искусительный шёпот Зара.

– Очень.

– Хочешь продолжения?

– Да-а-а-а, – вытянула шею и подставила губы.

– Тогда перестань быть такой занозой, – посоветовал окаянный демон, и спальня вмиг опустела.

Заснуть долго не получалось. В голове роились самые разнообразные вопросы. Я привязала к себе двух демонов, прочтя заклинание на языке, которого отродясь не знала. Проверки ради залезла в браузер и запросила текст на греческом. Уставилась на отрывок из мифологического текста о Геракле:

Ἡρακλῆς µακρὸν χρόνον ἦν δοῦλος.

Νύκτωρ δὲ πάλιν αὐξάνεται.

Πολλοῖς δὲ ἐνιαυτοῖς ὕστερον ὁ Ἡρακλῆς σῴζει τὸν τῶν ἀνθρώπων φίλον καὶ φονεύει τὸν ἀετόν.

Необычные буквы (α, β, γ, δ, η, θ) привлекли внимание – они выглядели как смесь латинских и кириллических символов, но явно принадлежали другой системе письма.

Диакритические знаки (ударения, придыхания) создавали ощущение «древности» и сложности.

Строки казались ритмичными из-за чередования широких и узких букв, но смысл оставался полнейшей загадкой.

В чтении я не продвинулась дальше знакомых латинских букв, даже первое слово удалось прочесть лишь благодаря толкованию поисковика – знала, что этот текст о Геракле, поэтому интуитивно принимала «Ἡρακλῆς» за имя, хотя могла и ошибаться.

Женька в мой день рождения тоже без труда прочёл заморские словеса. Сомневаюсь, что ему раньше доводилось сталкиваться с этим наречием. Неужели сам гримуар обладал некой магией?

Вот додумалась же! Волшебство какое-то, скрытые способности у древних книг, демоны у меня в гостиной... Бред морщирогого кизляка какой-то! А поди ж ты, работает.

Перевернулась на другой бок, подсунула угол подушки под щёку и вспомнила ещё одну вещь.

«С властительницей так нельзя», – сказал Тёма брательнику, когда тот связал меня ментально и поволок к столику, словно цирковую собачку.

Кто такие эти властительницы и сколь безграничной властью они обладают над своими «подчинёнными»?

– Рабами, – поправил насмешливый мужской голос.

Вздрогнула и повернулась к двери, потом поняла, что услышала слова у себя в голове.

«Тёма?» – с опаской подумала и поёжилась во второй раз, когда «пришёл» ответ.

– Он самый, не дрейфь. Ты слишком громко размышляешь – это отвлекает.

Ну простите, ёксель-моксель! Вообще-то я у себя дома и имею полное право...

– Я не сержусь. Это Зар кипятится по каждому поводу. А мне ты кажешься очень милой. И красивой. Обожаю маленьких хрупких женщин с крепкой ноткой дерзости. Просто я теперь понимаю, почему на Востоке мужчины и женщины молятся по раздельности.

«А это тут при чём?» – гораздо спокойнее уточнила.

– Женский голос действительно соблазняет.

Как и мужской. Хотела бы я скрыть эту предательскую мыслишку, однако таким духовным практикам не обучена.

– Отвечая на твой вопрос: власть у тебя над нами безграничная. Печать, что на нас, обязывает подчиняться любой твоей прихоти.

Вспомнилось, как Зар без колебаний распахнул окно и сиганул с третьего этажа просто потому, что так ляпнула я в раздражении. А если мне стукнет в голове идея покричать: «Да гори оно всё синим пламенем!», прихвостни...

– Ай, женщина, что ты творишь с моим эго, – раздосадовано вздохнул Тёма.

«Так не подслушивай».

– Я бы с радостью. Но в глубине души надеюсь, что ты позовёшь к себе.

«Напрасно ждёшь. Вы оба не в моём вкусе. И вообще у меня уже есть отношения».

– Стась, ты можешь обманывать словами, но не мыслями. Парня у тебя нет. Последний секс был около шести месяцев назад. Ты темпераментная, яркая, только в качестве пары заведомо выбираешь мужчин гораздо слабее...

«Эй-эй-эй, достаточно! Глубокий психологический анализ моих поведенческих и сексуальных норм мне сейчас ни к чему».

– Тогда я просто добавлю, что мы оба в твоём вкусе. Наш внешний облик отображает все твои предпочтения.

«То есть это красивый фантик? А в истинном виде вы те самые пресловутые демоны с рожками, хвостами и копытами?»

– Закрой глаза.

Внутренний протест не заставил себя ждать, однако я его погасила и напомнила себе, что смогу отвадить инкуба одним лишь словом. Они ведь подчиняются мне безоговорочно. Если верить словам демона. Ахахах, какая ирония.

Смежила веки. Сначала донёсся шёпот, подобный шелесту чёрных крыльев в непроглядной тьме. Затем всё тот же искрящийся насмешкой бархатный голос позвал:

– Стась, вот он я.

Испуганно вжалась лопатками в изголовье и посмотрела прямо: не человек и не зверь, но воплощение соблазна и ужаса.

Его облик был искусно выточен, словно из мрамора, окроплённого кровью. Черты лица – безупречные, почти божественные: высокие скулы, тонкий прямой нос, губы, изогнутые в полуулыбке, от которой веяло сладковатым тленом. Но в глубине бездонных, мерцающих глаз таилось нечто чуждое человеческому – бездна, полная голодного огня и древней злобы. Зрачки, вертикальные, как у змеи, пульсировали в такт неслышимому ритму.

Кожа его отливала перламутровым блеском, будто покрыта тончайшей паутиной лунного света, но при ближайшем рассмотрении становилась видна её истинная природа: не гладкая, а испещрённая едва заметными чешуйчатыми узорами, переливающимися при каждом движении.

Волосы, тёмные, как беззвёздная ночь, ниспадали на плечи волнами, в которых то и дело проскальзывали блики, похожие на отблески пламени. В их глубине прятались тонкие, извивающиеся рожки – не массивные, но неоспоримо дьявольские, увенчанные алыми остриями.

Плечи и руки были мощными, с проступающими под кожей контурами нечеловеческой мускулатуры, а пальцы завершались длинными, заострёнными ногтями, блестевшими, словно обсидиановые клинки. На спине, едва различимые в полумраке, трепетали полупрозрачные крылья – не птичьи, но похожие на перепонки летучей мыши, окаймлённые багровым свечением.

Его движения были плавными, почти гипнотическими, каждое – как струя дыма, извивающаяся в воздухе. Он ступал бесшумно, оставляя за собой едва уловимый след из мерцающей пыли, которая пахла чем-то сладким и одновременно гнилостным: ароматом запретного наслаждения.

Одежда его, если это можно было назвать одеждой, состояла из теней и тумана, облекавших тело подобно второй коже. Она то сгущалась в очертания благородного камзола, то рассеивалась, обнажая участки кожи, испещрённые таинственными руническими знаками, пульсирующими в такт дыханию.

В его присутствии воздух сгущался, наполняясь тяжёлым ароматом благовоний и металла.

Так он застыл в метре от изголовья моей постели – прекрасный и чудовищный одновременно, воплощение соблазна, за которым скрывалась бездонная тьма.

Тяжело сглотнула. Натянула одеяло до подбородка и приказала себе не дрожать. Положа руку на сердце, жуткое создание, но было в нём что-то влекущее, то, что мешало отвести взгляд и попросить сгинуть в безвестности. Некая аура или налёт мужественности – не понимала толком.

– Засыпай, красавица. Этой ночью никто не потревожит твой покой, – всё тем же сладостным голосом пропел Темир и растворился в тенях.

А я почему-то послушалась, легла на живот и забылась.