Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

Десант поддержки организовался сам собой. Первой о моих несчастьях и статусе бездомной приживалки узнала Лера и сразу же огорошила звонком.

– Лаврова, итит твою мать! Что происходит? Иду я сейчас по твоей улице, выгуливаю Пеструшу (это её шпиц) и как обухом по голове: на месте твоих окон зияющие чёрные дыры, балкона нет, соседи наперебой рассказывают, как ты три дня тому погорела. Что за фортеля?

Вздохнула. Пришлось пересказать подруге свои злоключения.

– У кого ты сейчас живёшь, не поняла?

– У брата своего парня.

– Это у Славкиного что ль? Ты что, дубина стоеросовая, опять вернулась к этому потребителю?

– Нет, я совсем недавно познакомилась с одним иллюзионистом. В смысле, с настоящим фокусником. Он в цирке работает.

– Так, стоп! У меня сейчас мозг взорвётся. А ну живо брось координаты, проверим, что там за клоун и что из себя представляет его братец.

После чего любезнейшая Лера отключилась, а спустя всего пять минут наш дружеский чат посетила лавина тревожных сообщений.

И вот в тихую обитель Зара нагрянула вся процессия: Галка, Лерка, Жека, Анютка и Гера. Вломились в просторный холл, неся с собой предновогоднюю стужу и атмосферу стихийного бедствия.

– Ну даёшь, Стась! Хоромы, почитай, царские! – присвистнула Галка, оглядывая позолоту с лепниной.

– Сдаётся мне, она нарочно свою хату спалила, – криво пошутил Жека.

– Стасенька, не слушай этих завистников! Я так сочувствую твоему горю! – бросилась мне на шею Анютка и тайком всучила пухлый конверт. – Вот, держи, это на первое время. От нас от всех! Возвращать ничего не нужно.

– А где твой цирковой акробат? – с насмешкой спросил Гера и вслед за своей девушкой набросился с сантиментами.

– Он вроде шут, – поправил Жека.

– Да вы чем слушали, олухи? – возмутилась Лера и выхватила меня из объятий Геры, чтобы придушить в собственных. – Иллюзионист он.

– В смысле, как в фильме «Престиж»?

– Не, как в «Иллюзионисте» с Эдвардом Нортоном!

– А мне больше понравился минисериал «Гудини», офигенское кино с этим, как его...

– Эдриан Броуди в нём снимался, он ещё «Оскар» получил за «Пианиста».

И понеслось. Они галдели без умолку, я даже перестала разбираться, кому какая реплика принадлежит. Проводила всех в свой кабинет, но на полпути вся процессия замерла. Базарный ор голосов привлёк внимание, и в коридор вышел Зар.

Я впервые увидела его в рабочей одежде и, как повелось у нас с самой первой встречи, обомлела.

Зар был в практичном льняном комбинезоне оливкового цвета, местами тронутом едва заметными пятнами краски и пыли. Под ним – плотная хлопковая рубашка с закатанными до предплечий рукавами, обнажающими рельефные мышцы и татуировки.

На поясе висел кожаный органайзер с мелкими инструментами: скальпели, кисти, баночки с реагентами. На груди, на тонком шнурке, болталась увеличительная лупа.

Волосы небрежной волной зачёсаны назад, будто неоднократно за этот день он провёл по ним пятернёй ото лба к затылку, смахивая с глаз рассыпчатые серебристые пряди. На носу его сидели строгие прямоугольные очки в металлической оправе, придающие облику сосредоточенную, почти академическую строгость.

– Знакомьтесь, это Светозар, хозяин поместья. Реставратор и родной брат моего Тёмы. А это мои друзья, – представила притихшую стайку по очереди.

– Очень рад встрече, – в который раз повторил Зар и великодушно пожелал гостям чувствовать себя как дома. – Можно тебя на пару слов?

Закусила губу, толкнула дверь в кабинет, предлагая всей честной компании располагаться, и с острым предчувствием неминуемой беды подошла к Зару.

– Эй, полегче, – он приподнял моё лицо за подбородок и вынудил посмотреть в глаза. – Я ведь не отчитывать тебя собираюсь. Я вовсе не против шумных посиделок. Если позволишь, присоединюсь к вам, как закончу с теми доспехами.

Руки он так и не убрал и продолжил, словно невзначай, гладить большим пальцем ямочку на моём подбородке. А я стояла перед ним, как провинившаяся школьница перед директором, и думала только о том, как остро от него пахнет лаком, и что работает он за тем самым верстаком, на котором мы самозабвенно... Ох, Стась, прекращай!

Его ноздри затрепетали. Губы приоткрылись, выпуская сгусток воздуха.

– Что же ты со мной делаешь, Станислава, – он уже вовсю водил подушечкой по моему рту, изредка проскальзывая к зубам.

– Нам не стоит...

– Определённо нет.

– И мне надо вернуться к друзьям.

– Полностью с тобой согласен.

– Тогда я пойду?

– Конечно.

Он отступил на шаг, я машинально последовала за ним, будто на миг утратила контроль над своим телом. Тут же попыталась сбежать, но было поздно. Зар толкнул меня в нишу в стене, где когда-то красовались рыцарские доспехи, а сейчас сохранился лишь постамент, и навалился сверху.

– Всего один поцелуй, хорошо?

– Я тебе язык откушу, – прошипела с яростью, которой вообще не чувствовала. Меня волновала его близость.

– Давай проверим, – он чиркнул кончиком носа по моей щеке, спустился к уху, потёрся о завитки ушной раковины и шепнул: – Приходи ко мне ночью. Хочу распробовать тебя по-настоящему. Медленно, неторопливо. Раздеть донага и покрыть поцелуями.

– С ума сошёл?

– Допускаю такую мысль. Именно ты сводишь меня с ума.

Лёгкое касание губ было сродни удару электрошокера. Меня обдало кипятком, который вначале лился на макушку, а потом вдруг заструился по груди – это Зар самыми кончиками пальцев пощипывал мои соски, посылая к низу живота острые импульсы.

– Пусти, – показухи ради упёрлась руками ему в плечи.

– Ты хотела сказать: «возьми».

– И не мечтай! Довольно свободной любв...

Остаток фразы он поглотил своим ртом. Втиснул в меня свой изуверский язык и без всякой нежности принялся вбиваться им в мой рот. Настойчиво. Зло. Одуряюще.

Разум снова отчалил на Багамы, развалился в шезлонге под палящим солнцем, потягивал из трубочки кокосовое молоко, а меня оставил на растерзание этому пошлому зверю. Так что ничуть не удивилась, обнаружив, что мои руки тискают сильные плечи, а язык выводит контуры на татуировке Зара, что украшала правую сторону шеи.

– Так ты придёшь?

– Нет, даже не надейся.

– Тогда я сам приду за тобой.

– Зар, прекращай. Это всё очень пикантно, конечно, но совершенно не вдохновляет.

– Уверена? – он прошёлся обеими руками по моему заду, приподнял ягодицы снизу и с жадностью стиснул. – То есть если я сейчас прикоснусь к тебе между ног, ты не кончишь через тридцать секунд?

Хотела бы я поспорить, но предательский организм отговорил от этой провальной затеи.

– Мне пора.

– Так мы проверим мою теорию?

– Ты фатально ошибаешься.

Зар отступил, выпуская меня обратно в коридор, однако ледяные глаза так и горели победным огоньком, который вовсе не понравился.

Пока шла к кабинету, обмахивалась ладонями и нервно поправляла одежду. В памяти эхом взрывался ласкающий баритон: «Приходи ко мне ночью. Хочу распробовать тебя по-настоящему. Медленно, неторопливо. Раздеть донага и покрыть поцелуями». И даже подходящая цитата из советского кинофильма: «В полночь на сеновале, приходи, не пожалеешь», звучащая насмешливым ответом, ситуацию не исправила. Порочная часть меня хотела согласиться и даже воображала меня на чёрных шёлковых простынях, мечущуюся в изнеможении, изнывающую от удовольствия, распалённую до крайности.

Что со мной происходит? Почему я не могу ограничиться одним мужчиной?

Девчонки налетели с порога.

– И вот ЭТО брат? – выпучила глаза Лера. – Который холостой, бездетный и неприлично богатый? Секатор меня почикай, ты как с ним уживаешься?

О-о-о, знала бы она, скольких усилий мне это стоит, притом все, до единой – пустой звук.

– А он точно холост? Хотя, о чём я! Там же на морде лица, притом вау какой, аршинными буквами написано: бл...дун! – всплеснула руками Галка.

– Ты лучше скажи, – доверительно прижалась ко мне Анютка, которой статус не позволял воспевать красоту сторонних мужиков, – Тёма ведь не хуже?

– Он... попроще. И меня это полностью устраивает, – с уверенностью заявила.

– Ну раскудахтались! – вступил в разговор слегка недовольный Гера. – Обычный мужик, каких пруд пруди. Разве что смазливый.

– Ага, ты руки его видел? – насела Лерка.

– И всё остальное – тоже! Вам бы, парни, поучиться следить за собой! – полетела в атаку валькирия Галка.

– Вот вас забыл спросить, мазаться мне кремом для загара или нет! – надулся Жека.

И пошла свистопляска полным ходом. Мы дурачились, шутили, мусолили внешний вид Зара, просто подтрунивали над парнями, а те с честью отбивались. Плавно перебрались в кухню, где я напоила всех чаем.

Настроение подскочило до трёхсот градусов. Я вдруг вспомнила себя прежнюю, почувствовала крепкую опору друзей и проблемы скукожились до размера житейских неприятностей. Да, я бездомная оборванка, неудавшаяся магиня и новые отношения начала отнюдь не по-людски: с предательства. Но разве это делает меня плохим человеком?

К вечеру вернулся Тёма, застал нас всё в той же кухне, где мы разделывались с четырьмя коробками пиццы.

– Привет всей компании! Я с подарками!

Он закинул на кухонный остров упаковку бутылочного пива, подкрался ко мне из-за спины и стиснул в жарких объятиях.

– А это моей самой вкусной апельсинке! – всучил мне огромный букет белых роз и поцеловал в шею.

Развернулась, чтобы достойно поприветствовать добытчика, поцеловала в губы и немножко смутилась от улюлюканья.

– Какие телячьи нежности!

– Мама дорогая, вы про совесть слыхали? Брысь с горизонта, забрызгали всё слюнями!

– А по-моему, они милахи. Очень красивая пара, скажи, Жень?

– Такие утипусечные, что врезать хочется!

– Ой, да ладно острить!

– Мне тоже нравится, как они вместе смотрятся.

Последний комментарий холодком осел на коже. Прижалась к Тёмке теснее и поймала на себе задумчивый взгляд Зара. Зажмурилась, желая его развидеть.

– Пригласите на свою негласную вечеринку? – спросил он, обращаясь к моим друзьям.

– Шутишь? Это же твой дом.

– Так что милости прошу к нашему шалашу!

– У меня и выпивка посолиднее имеется, – окончательно влился Зар в нашу компашку.

Веселье приобрело совсем скверные обороты. Через час курьер втащил на кухню ворох пакетов с ресторанной едой: салаты, закуски, десерты. Все перебазировались в столовую. Грянула музыка. Девчонки завизжали. Я присоединилась, чтобы не казаться букой, а сама волком поглядывала на Лерку, которая стала подбивать клинья к Зару. То тарелочку ему наполнит, то запросит экскурсию по дому и давай отвешивать комментарии его архаичным экспонатом.

– Ой, какой симпатичный мечик!

Или:

– Ах, великолепная работа! Ручная, ты говоришь?

Понимала бы хоть что-то в теме, флиртунья!

– Да не может быть, Зар! – Лерка зачесала ему за ушко блондинистую прядь и так бесстыже прижалась сиськами к плечу, что мне захотелось усадить её задницей в камин. – Ты владеешь кузнечным ремеслом?

Чтобы не окосеть, сверля глазами спевшуюся парочку, сбежала в ванную. Наплескала на лицо холодной воды и с немым вопросом уставилась на своё отражение. Да какое мне дело, кого охмуряет этот белобрысый...

Дверь открылась и тут же захлопнулась. Лязгнула защёлка. Шарахнулась к ванной и едва не перекувырнулась в неё. Зар скрестил руки на груди, отчего бугры мускулов на предплечьях вздулись ещё отчётливее.

– То есть мне нельзя обжиматься с кем-то на твоих глазах, а тебе, выходит, всё дозволено? – спросил вкрадчиво и шагнул вперёд.

– С чего ты взял, что мне есть дело до твоих обжиманий?

– Не ты ли битый час скрипишь зубами?

– Я? У тебя мания величия. Окстись!

Он подошёл вплотную. Резко выбросил руку и схватил меня за подбородок, сминая губы в трубочку.

– Мания величия? Если и есть какая патология, Станислава, она связана с тобой.

– Пусти. Больно.

– Ничуть, я умею дозировать силу. Хочешь, чтобы твоя подружка от меня отстала, замени её.

– Тебе бы провериться у доктора! Бредишь.

– Да или нет?

– Нет!

Он оскалился. Свободной рукой щёлкнул пряжкой ремня, спустил брюки. Другой подтащил меня ещё ближе к своему надменному лицу. Лизнул щёку. А я стояла тряпичной куклой, руки безвольно висели вдоль тела, и умирала от внутренних противоречий. Хотелось поддаться его бешеному напору, и в то же время я отчаянно сопротивлялась происходящему. Ну как сопротивлялась? Ничего не предпринимала сама.

– Встань на колени и возьми меня в рот.

Выпучила глаза и замотала головой.

– Я не буду повторять дважды. Или так, или я возьму тебя сам. И ты будешь орать благим матом, так что все догадаются, что здесь происходит.

– Сукин сын! Ты мной манипулируешь!

– Разве? С моей стороны это выглядит жестом благородного человека. Беру на себя всю грязную работёнку. Ты ведь хочешь казаться чистенькой? А я, такой расписной подлец, принуждаю тебя к близости. Конкретно сейчас хочу изнасиловать твой рот.

Он ведь говорил правду. Я хотела этого не меньше. Уже задыхалась и тянула пальцы к тому, что было у него под бельём. Воображение захлёбывалось картинками. Тело мелко подрагивало, реагируя на его близость и горящий похотью взгляд.

– Ты – сущий дьявол!

– Почти угадала, – Зар отошёл с дороги, встал сбоку и упёрся руками в умывальник.

Вот она, шикарная возможность сбежать. Дверь прямо по курсу. А мои глаза приковала выпуклость под чёрным хлопком.

Медленно опустилась на колени, упёрлась носом в пах и подняла жгучий от ненависти взгляд вверх, сталкиваясь с вызовом в ледяных глазах.

Повела губами по твёрдому бугру, лаская через ткань. Зар стиснул челюсти. Нетерпеливо опустила резинку и раскрытым ртом обхватила крепкое основание. Двинулась вверх, наслаждаясь вкусом, запахом и внешним видом. Красивый, как и его обладатель. Мощный, аппетитный и такой нежный на ощупь. Без единого изъяна.

Погладила его ладошкой и получила в награду сбивчивое дыхание и тихий стон. Длинные пальцы, что обхватили края раковины, побелели до самых ногтей.

Поцеловала головку, и мышцы в животе отозвались спазмом. Невозможно так возбуждаться от простых прикосновений, но сама ситуация и возможность быть пойманными провоцировала выброс адреналина.

Сомкнула губы и направилась вниз, вбирая столько плоти, сколько могла уместить в себе. Кулаком ласкала всё то, что не влезло, а другую руку запустила к себе в трусики и коснулась точки, которая так требовательно сокращалась.

Зар толкнулся вперёд, желая поторопить процесс. Обнял меня за затылок и начал руководить всеми действиями. Молчал, но дышал так тяжело, что у меня закладывало уши от его хрипов. Казалось, их можно было расслышать и за сотни километров.

– Стоп. Стоп, Станислава, тормози, – он вдруг рванул меня за волосы, поднял с колен и грубо поцеловал. – Опусти руки на дно ванны, прогнись. Вот так, да.

Он задрал на мне юбку, сел на корточки позади и уткнулся лицом в ягодицы. Погладил кружевные резинки чулок и кожу над ними. Спустил мои трусики к лодыжкам и смял попку, одновременно с этим толкаясь языком в складочки.

– Боже, – почти прокричала, но вовремя запихала кулак в рот.

– Как же это прекрасно, когда женщина течёт исключительно для тебя. Тебя отыметь или вылизать, а, Станислава? Или то и другое?

Сколько нас нет? Я совсем потерялась во времени.

– Трахни, Зар.

– Как пожелаешь.

Он встал рядом с моей оттопыренной задницей, рукой направил себя внутрь и без труда вошёл на всю длину. Тут же взял самый беспощадный ритм. Макушкой я едва не билась о бортик ванной, а руки постоянно подгибались, отказываясь держать вес собственного тела. Во мне бушевало адское пламя. Шлепки наших дел доводили до исступления. И так нежно похлопывали по мне его яички, что оставалось загадкой, как я продержалась хотя бы минуту или около того.

Оргазм накрыл лавиной. Слух отключился. Губу прикусила до крови. Резко выпрямилась и едва не завизжала, так нестерпимо это было. Зар запечатал мой рот ладонью и продолжил таранить моё разнесчастное тело.

– Да, стискивай меня в себе. Крепче, Станислава. Как красиво ты кончаешь. Я хочу видеть эту гримасу перед собой до конца своих дней. А теперь открой глаза и посмотри на меня.

Послушалась, потому что уже впала в зависимость от его голоса.

– Я в тебе. И моя сперма тоже. И ты придёшь ко мне этой ночью, поняла?

– Да.

Он улыбнулся. Провёл рукой по моему горлу, ей же накрыл грудь и сжал до сладкой боли.

– Теперь я тебя омою.

Лучше бы утопил. Чёрт, ну я и вляпалась!

Глава 23

Какой-то скрип потревожил среди ночи. Не могу сказать, что я чутко сплю, но сегодня глаза распахнулись сами собой и едва не выкатились от ужаса. В сантиметре от меня в воздухе парило мужское лицо.

Только позже поняла, что это Зар явился, чтобы стребовать должок, а спросонья перепугалась до усрачки.

Он тут же накрыл ладонью мой рот, а к своим губам приложил палец, веля помалкивать. Привстал с коленей, продолжая удерживать меня в безмолвии, и жестом поманил за собой. Помотала головой, отказываясь от бредовой затеи.

Зар нахмурился, обнажил зубы, будто предупреждал, что покусает в случае отказа. Тяпнула его за указательный палец. Мол, сама тебя сожру.

Он сцапал меня за запястье и настойчиво потянул на себя. Выпростала из-под одеяла ногу и пихнула его под зад. Катись, давай.

Тут справа от меня заворочался спящий Тёмка, крепче вжал мне в живот руку и подтащил к себе. Проворчал что-то неясное.

Зар моментально осел на пол, но руки не убрал. Так и лапал моё лицо и сковывал кисть. Минуту пробыли в полной тишине. Затем подёргивания за руку возобновились.

Назойливый блондин всем своим видом демонстрировал, что никуда без меня не уйдёт. Ну хорошо! Сейчас я ему устрою райские потрахушки!

Мизерными движениями выбиралась у Тёмки из-под бока. Каждый миг казалось, что он вот-вот проснётся, и всё полетит к чертям. Но нет, обошлось. На цыпочках вышли в коридор. Я притворила дверь в нашу спальню и решительно вскинула подбородок.

– Хватит, Зар. Ничего хорошего из этого не выйдет, – зашипела на приставалу. – Отношения у меня уже есть, голый секс мне не нужен.

– Пойдём, – кивнул он головой в сторону своей спальни. Мои слова словно не расслышал.

– Нет, – решила твёрдо настоять на своём.

Куда там! Тяжко вздохнув, он пригнулся, взял меня под коленями и взвалил на плечо. Если бы так не боялась разбудить Тёму, заверещала бы. А так лишь кулём повисла вниз головой и прикинула, завопит эта златогривая горилла от боли или нет, если кусну за задницу.

Он заволок меня в свою спальню, повернул ключ в замке и сгрузил на кровать.

– Как до тебя донести слово «нет»? Маркером на лбу написать? – живо вскочила с постели.

– Сначала было «да», смею напомнить. Поэтому вполне естественно, что всю прочую информацию я проигнорировал, – он опустился на колени рядом с моими ногами, вжался лицом в короткий подол атласной сорочки и шумно задышал. – Ты пахнешь клубникой в шоколаде.

Вскинул лицо вверх, поцеловал через ткань низ живота и костяшками пальцев прошёлся по ногам от выпирающих косточек на голеностопе до самого верха бёдер.

– Я не хочу так, Зар. Тайком, за спиной у твоего брата... Меня с души воротит от всего происходящего.

– Хорошо, брось его. Останься со мной.

– Ты о чём вообще? Какое с тобой? Я едва тебя знаю.

– А Мира разве знала достаточно, когда в первый же день пригласила в свой дом?

«И в свою постель», – кричал его взгляд, однако последнюю часть фразы он не озвучил.

– Зар, ты пьян, – попыталась оттолкнуть его голову от себя.

– Абсолютно трезв. Я не пил сегодня, да в принципе не вожу дружбы с алкоголем.

– Правильно, у тебя с головой проблем хватает.

– А кто в наше время без греха? – он улыбнулся и снова прижался ухом к моему животу, ластясь, как котяра-переросток.

– Выпусти меня. Пожалуйста. Это уже не смешно. Я не собираюсь это продолжать. Бегать от одного к другому...

– Я не намерен принуждать тебя к чему-то. Вот, держи, – он всучил мне ключ и всё с той же коленопреклонной позиции продолжил: – Я просто прошу провести со мной время.

Стиснула между пальцев холодную железяку, посмотрела вниз на умоляющие глаза, в которых не было привычной спеси или вящего самодовольства. Даже искры похоти отошли на десятый план.

И меня вдруг проняло. Опустилась на матрас, обхватила обеими руками его голову и прижала к груди.

– Что же ты со мной делаешь? Вы оба – просто рвёте на части.

– Так выбери одного, – подсказал разумное решение Зар.

Смолчала. Что с одним знакома без году неделя, что со вторым жёстко трахнулась пару раз – о каком выборе речь? Я и себя сейчас понять не способна, а уж оценить, у кого из братьев больше плюсов – это вообще за гранью доступного.

Мы помолчали немного. Я рассеяно перебирала пряди у него на затылке и смотрела в стену, Зар тихо урчал и мягко скользил пальцами по моей спине.

– У меня тут вино, фрукты и внушительная фильмотека. Соблазнишься чем-нибудь?

Только сейчас догадалась оглядеться. В отличие от остального дома, спальня Зара была островком современной лаконичности: светлые бежевые стены, глянцевый белый пол, мебель строгих геометрических форм.

В центре стояла низкая платформа-кровать с тёмно-серым постельным бельём (с чёрными простынями я просчиталась), а напротив – огромная плазменная панель, в темноте похожая на зеркало. Единственным источником света служила прикроватная лампа с мягким янтарным свечением; её свет ложился тёплыми бликами на гладкие поверхности.

На комоде из матового стекла – ни единой лишней вещи, только часы и стакан воды. В воздухе витал едва уловимый запах свежего хлопка и дерева. Всё здесь дышало упорядоченной тишиной, словно комната ждала не столько сна, сколько момента, когда её хозяин наконец остановится и вдохнёт эту кристальную, почти стерильную гармонию.

Мы накидали на пол подушек и устроились в изножье кровати. Я свернулась клубочком на покрывале, Зар вытянул ноги к телевизору. Между нами встала ваза с фруктами и два пузатых фужера с яблочным соком – от вина я наотрез отказалась, посчитав, что лишняя доза смелости только усугубит и без того паршивую ситуацию.

Для просмотра выбрали самый безобидный фильм «Один дома». Тут тебе и новогодняя атмосфера, и всякое отсутствие романтики, и лёгкость, которой мне отчаянно не хватало.

– Я всегда мечтал расти в большой семье, – начал свою игру Зар. – Такой, например, как эта.

– Радуйся, что у тебя есть брат, с которым вы ладите. Большинство людей не имеют даже этого. Кстати, всё забываю спросить. Ваш отец был реставратором, а мама кем? И вообще, она жива?

– Она... – секундная заминка, – работала музейным экскурсоводом. Приучила нас с братом к искусству, привила любовь к музыке, живописи, литературе. Она была... мягкой и любящей, но не борцом. Три года назад её не стало. Болезнь Альцгеймера. В последнее время не узнавала даже нас.

– Мне очень жаль, – я потянулась и ободряюще сдавила предплечье. – А отец?

– Он ушёл лет десять назад, – без эмоций выдал он и жадно сдавил мои пальцы, вынуждая задержаться, погладить, приласкать. Казалось, мои прикосновения необходимы ему как воздух. – Тихая смерть во сне. Без мучений.

Я подползла ближе, потому что рука устала от натяжения, и Зар принял это за стремление сблизиться. Тут же обвился вокруг меня ужом и поцеловал в лоб.

– А каким человеком он был?

– Человеком ли, – желчно отозвался он, сосредотачивая всё внимание на моём лице. Телевизор внезапно стал подсветкой к нашим полежалкам на полу. – Жёстким. Испорченным. Злым. Я перенял его страсть к оружию, но от остальных увлечений стараюсь держаться подальше.

Я зевнула, прикрывшись ладошкой. Зар отреагировал моментально. Вскочил, поднял меня на руки, погасил свет и телевизор и уложил на кровать. Прежде чем накрыть одеялом, кончиками пальцев спустил с моего плеча лямку сорочки.

– Позволишь её снять? Хочу увидеть тебя всю.

– Наверное, мне лучше вернуться к себе.

– Я разбужу перед рассветом, обещаю. Так можно? – он наклонился и поцеловал кожу над ключицей.

Меня до невозможности взволновало прикосновение его губ. Лёгкое, если не сказать трепетное. В темноте его глаза горели как-то по-особенному, они словно напитались светом и флуоресцировали, рождая крошечные тёплые искорки. Откуда-то всплыло воспоминание об ангелах, их неземной красоте и завораживающей грации.

Расправила руки над головой и позволила снять с себя единственный предмет одежды. Зар начал с ног. Нарочно приподнимал подол медленно, открывая всё самое интересное по миллиметру. Радовало, что в комнате было слишком темно, и видеть он мог совсем немного, зато осязал всё с маниакальным тщанием. Живот и грудь он ласкал не только скольжением ткани, но и руками, повторяя всякий контур, а соски обвёл губами, заставляя их сморщиться.

К тому времени, как моя ночнушка полетела на пол, мы уже вовсю целовались. Я нетерпеливо расстёгивала пуговицы на его пижамной рубашке и жаждала только одного: добраться до обнажённого тела и повторить ту пытку, которой он меня подверг.

– Не торопись. Хочу взять тебя медленно. Прочувствовать каждую секунду.

– Может, как-нибудь в другой раз? – я выгнулась, запустила руку ему в штаны и вцепилась в каменную плоть. Приподняла бёдра и потёрлась об неё. – Ты действуешь на меня губительно.

– О, это взаимно, Станислава. Никогда никого не хотел так истово, как тебя.

– Вот и займись делом.

– Маленькая командирша.

Я обняла его ногами, высвободила член и сама направила его внутрь, желая покончить с болтовнёй.

Чёртов ублюдок застыл мраморным изваянием.

– Серьёзно? – меня пробило на дикий хохот. – Ты настолько упрямый, что просто прикинешься бревном?

– Ты же решила делать всё сама, – сказал он лукаво, – так действуй.

Попыталась столкнуть его с себя, чтобы и впрямь действовать, но самодовольный чурбан, по-видимому, весил никак не меньше пары центнеров.

– Не-не-не, давай именно так, как есть. Работай бёдрами, гордячка.

В памяти снова всплыло некое едкое замечание о гордячках и взбалмошных истеричках с чересчур острыми языками. Отказалась от осмысления этой ерунды и сосредоточилась на главном.

Извиваться под мужиком было для меня в новинку, но дело очень быстро пошло на лад, тем более когда впилась губами в его шею и застонала громче обычного. Зар толкнулся мне навстречу раз, другой, а потом и вовсе грозно придавил к матрасу и принялся вколачиваться.

– Как легко тобой манипулировать, альфа-самец.

– Пользуйся, пока я добренький, – он поднялся с меня, но не вышел и продолжил проникать уже под другим углом и ещё более резко.

Вытянулась в струнку и собрала ладонями грудь, чтобы ещё больше распаляться и пощипывать соски. Языком водила по пересохшим губам и глаз не могла отвести от внушительной фигуры. Его кожа мерцала в слабом свете, а мышцы казались ещё более притягательными. К тому же он так чувственно постанывал, что меня стремительно подталкивало к краю.

Зар словно почувствовал, что готова опередить его. Пихнул руки мне под спину и в одно движение перевернулся вместе со мной на спину. Звонко шлёпнул по попе.

– Поскачи на мне, дикая. Хочу смотреть, как колышутся эти сиськи, – он вытянул язык и ударил кончиком по соску, потом вобрал его в рот и стал катать между губами.

Ухватилась руками за спинку кровати и взяла самый быстрый темп. Получалось очень глубоко. Меня буквально прошивало отзвуками боли, но это было именно то ощущение, которое мне требовалось для самого умопомрачительного экстаза.

Зару этого оказалось недостаточно. Он вдруг облизал свой большой палец и поднёс его к другой дырочке. Надавил.

– Ты ещё не пробовала анал, ведь так?

– Со мной и ты не попробуешь, – отрывисто проговорила и отстранилась от его руки. – Хорош. Мне не нравится.

– Лгунья.

Он настойчивее прижался к узкому колечку, и меня скрутило в предоргазменных спазмах. Зар уложил мои руки себе на грудь и, удерживая затылок, начал трахать сам. При этом всё время стимулировал попку. Входил немного, выходил и возвращался опять. Меня лихорадило всё сильнее. Тело приготовилось к внезапной потере самообладания. Пальцы на ногах поджались. Горло сдавило криком. Я всхлипнула в последний раз и затихла, переживая разрушительную бурю.

Зар не остался в стороне и тридцать секунд спустя уткнулся носом мне в шею, позволив, наконец, расслабиться.

Он опять кончил в меня. И снова я ни единого раза не задумалась о защите. Ох, это плохо закончится.

– Вовсе нет, – ответил моим мыслям Зар, или я настолько обалдела, что заговорила вслух? – У нас с братом не может быть детей. Если ты вдруг об этом переживаешь. И мы совершенно здоровы, могу уверить за обоих. Нас с детства приучили заботиться о таких вещах.

– Ты иногда такой зануда, – рискнула пошутить, но его слова внушали успокоение.

– Это называется профдеформация. Работа накладывает отпечаток.

Он взял из ящика стола небольшое махровое полотенце, вытер им меня и себя, накрыл обоих одеялом и ревностно обнял обеими руками.

– А теперь спи. Если снова почувствуешь меня в себе, знай, что я луначу. Могу трахнуть ненароком, даже не разлепляя глаз.

– М-м-м, оргазмы делают тебя вполне удобоваримым человеком. Ты даже начал шутить. Надо бы запомнить.

– Кто бы говорил, ходячая провокация.

– Вот и фигушки. Это ты озабоченный.

– Сейчас моя озабоченность станет твоим худшим кошмаром. Поверь, с десяток раз за ночь для меня вовсе не предел.

– Пугаешь меня тем, что заюзаешь своей пиписькой?

– То, что заюзаю, как ты выразилась, легко можно заменить тем, что ещё хранит девственность. Я ясно намекаю?

Прикусила язык и притворилась спящей. Зар хохотнул, погладил кончиками пальцев столь желанную дырочку и тоже сладко засопел, так и не отпустив меня от себя. Засыпали в позе бутерброда, где он был хлебушком, а я – сочным куском докторской колбасы. Или наоборот?