Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Внутри дом казался лабиринтом забытых времён и тёмных тайн: тусклый свет коптящей масляной лампы едва пробивался сквозь клубы сизого дыма, наполнявшего пространство тягучей, почти осязаемой мглой. Стены, обшитые почерневшими от времени досками, хранили следы странных символов – выцветшие руны и пентаграммы проступали сквозь слои паутины. В центре единственной комнаты, утопая в полумраке, стоял массивный стол из тёмного дуба, покрытый пятнами воска и бурыми разводами. С тревогой подумала о засохшей крови. На нём – два медных котла с остатками бурлящей, зловонной жижи, от которой, извиваясь, поднимался пар. По углам притаились старинные сундуки с коваными замками, а между ними – полки с колбами, где плавали в мутной жидкости неведомые органы и скрученные зародыши.

В воздухе витал запах тлена, ладана и чего-то металлического, перебивающего дыхание. У дальней стены, за тяжёлой портьерой, скрывался алтарь: на чёрном камне лежали два обсидиановых кинжала, а рядом – раскрытая книга в переплёте из потрескавшейся кожи, страницы которой шелестели сами по себе, будто перелистываемые невидимыми пальцами.

Где-то в глубине, за запертой дверью, доносилось глухое рычание и скрежет когтей по дереву. Собака там, что ли?

Каждый шорох, каждый скрип половиц отзывался в этом пространстве эхом древних проклятий, словно сам дом дышал, выжидая момента, чтобы поглотить незваных гостей.

Зар шёл впереди и с каждым шагом мрачнел всё сильнее. Тёма держался ближе ко мне, но не трусливо, а будто оберегая.

Тепла в хибаре не чувствовалось. Выдыхаемый воздух облачками вырывался наружу и зависал в воздухе. Краем глаза заметила, что руки раздетого демона покрылись мурашками, а белесые волоски встали дыбом.

Покосившись на алтарь с гримуаром, он направился прямиком к двери в чулан или подсобку, откуда слышалось ворчание и скрежет. Грубо сколоченная створка с ручкой в виде железного кольца внезапно ожила и заходила ходуном.

Я храбро взвизгнула и спряталась за спиной у чернявого. А Зар бесстрашно взялся за кольцо, провернул засов и распахнул дверь.

Жуткий вой окончательно добил.

– У-у-у!

– О-о-о-о-о!

– Фыр-фыр!

Вразнобой стенали некие существа, и я твёрдо решила дать дёру. Никогда не считала себя неврастеничкой, однако в ту минуту трухнула на все двести процентов.

Белобрысый демон ступил в чулан и щёлкнул выключателем. Скулёж усилился, и стало видно, кто издаёт эти тревожные звуки. Ахнула.

– Тише, мои хорошие, тише, – сладкозвучно запел Зар и наклонился к ближайшему мальчонке в обносках, что жался к стенке и опасливо поглядывал на исполина.

Заметила у ребятёнка на шее ошейник, от которого к штырю в стене тянулась крепкая цепочка, и трусоватость отступила. На первый план вышли негодование в компании вселенской ярости. Издеваться над детьми?!

Их было трое. Все на вид не старше десяти лет. Измождённые, околевшие. На восковых лицах сияли огромные глаза: три пары жёлтых прожекторов уставились на меня в одну секунду, стоило сделать робкий шаг к их камере.

Зар оглянулся на меня.

– Не подходи, – рыкнул повелительно и перешёл на то самое наречие, которое уже слышала от него прежде – смесь грубых звуков и певучих интонаций.

Крайний узник ответил ему тем же набором слов.

– Они не люди, да? – шёпотом обратилась к Тёмке.

– Сумеречные тройняшки, низший вид демонов. Вы их называете бесами или пакостниками. По сути своей безобидны.

Пока мы тихо переговаривались, Зар освободил самого исхудавшего мальчугана. Тот низко поклонился в знак благодарности и помог избавиться от оков брату, что сидел напротив.

Беседа на инфернальном диалекте всё не смолкала. Сердобольный демон сыпал короткими словесами, пленники подобострастно отвечали и безостановочно кланялись в ноги спасителю, потом всей процессией потянулись в зловонную комнату. Выстроились в ряд у алтаря, захлопнули зловещую книженцию, которая всё шелестела страницами, и с трудом стащили вниз. Правый бесёнок командовал, двое остальных привстали на цыпочки и завладели диковинным фолиантом.

Все трое повернулись к нам с Тёмой.

– Вас она тоже хотела заточить, – огорошил новостью оборванец, что давал распоряжения своим братьям. – Всех троих.

– А я-то тут при чём? – воскликнула в изумлении.

– Ты – источник, – тоненьким голоском, от которого кровь стыла в жилах, втолковал бесёнок. – Их источник, – кивнул на демонов.

Зар свёл воедино русые брови. Тёма посмотрел, как на экспонат кунсткамеры, словно вообще увидел впервые.

– И как это понимать? – полезла с расспросами.

Блондин торопливо подозвал к себе троицу, составил в полукруг и накрыл руками их плечи. Забормотал что-то на своём рычаще-ласкающем языке. Скрипучие половицы под босыми ногами вспыхнули синевой. Откуда-то потянуло холодком. Приятно запахло озоном, как перед июльской грозой. Тьма в избушке сгустилась до консистенции жирной сметаны. Казалось, её можно черпать ложкой. А потом троица растворилась во мраке. Свечи на алтаре разгорелись ярче, керосинка затрещала, и всё смолкло.

– Книга... Гримуар! Зачем вы её отдали? – запоздало всполошилась.

– Заклинания или ритуала не существует, – хмуро сказал Зар.

– В смысле? – недоумевала.

– Потому что ты наша присная, – с тяжёлым вздохом пояснил Тёма.

– Сам ты пресный, понял?!

– Не пресная, а присная, – златовласый закатил глаза, дивясь моей глупости. – Истинная, настоящая, подлинная. Суженая в общем.

А-а-а-а, ну тогда ладно. Стало куда яснее. Я, оказывается, предписанная судьбой невеста – так бы сразу и втемяшили.

– Совсем с головой не дружишь? – разъярилась. – Какая я тебе, к чертям, суженая?

– Поверь, я в ещё большем недоумении, – не задержался с ответом светленький.

А вот тёмненький аж зарделся от удовольствия и полез с объятиями.

– Я знал, чувствовал с самого начала, – сгрёб меня в охапку и стиснул под рёбрами. – Недаром ты мне сразу понравилась!

Он и целоваться полез, рогатый служивец в царстве Гадеса, только я уклонилась и с неверием уставилась на Зара. Если бы не знала, что у этого хладнокровного истукана начисто отсутствует чувство юмора, решила бы, что эта парочка меня разыгрывает. А так только хлопала ресницами и испытывала несварение мыслей.

– Печати – не символ нашей тебе принадлежности, они ознаменуют наш союз, – внес конкретику Светозар. – Именно поэтому я легко могу преодолеть твое сопротивление и игнорировать твои желания. Я не раб, а муж.

– Да в жопу тебя! – фыркнула и резко развернулась на каблуках. – Два чиконавта! Видала я таких мужей в макинтошах посредь зловонной лужи!

Ишь, чего выдумали! Не мытьём, так замужеством! Ага, повелась.

Стремительно промаршировала к выходу. Ярость клокотала в такой концентрации, что, будь в хибаре электричество, пробки повышибало бы напрочь.

Вынеслась на улицу и прямиком к дороге. Махнула рукой перед первым попавшимся автомобилем.

– Куда тебе, красавица? – сверкнул зубами бомбила кавказской наружности.

Не удивилась, когда над ухом раздался львиный рык – это Зар выражал недовольство комплиментом от левого мужика. А сам-то? Тоже не пришей к глазнице пуговку!

Назвала адрес и полезла на заднее сиденье. Двое из гримуара не поленились обложить со всех сторон. Блондин устроился по правую руку и запыхтел, брюнет сел слева и одарил весёленькой улыбочкой. Впору зарыдать, знаете ли.

– То есть мне от вас не избавиться?

– Ну как тебе сказать... – заюлил Тёма.

– Можешь об этом мечтать, – безжалостно припечатал Зар. – Я точно буду лелеять надежды.

О, какая экспрессия!

Надулась, скрестила руки на груди. Спустя пару кварталов назрел очевидный вопрос:

– Как вы поняли, что я – та самая?

– Смотри, – взял слово Темир, – мы отыскали ведьму, я имею в виду настоящую ведьму, которая всучила тебе гримуар.

И тут меня осенило! Та старушенция, что явилась ко мне на приём в конце весны! Беззубая карга с горбом на полспины!

Живо прокрутила назад счётчик воспоминаний.

Начало мая – очень жаркая пора в работе цифровой магини. Праздники и обилие свободного времени порождают желание решить насущные проблемы, которые раньше откладывались в долгий ящик.

Я в основном специализируюсь на онлайне, но для отдельной категории населения пару раз в месяц даю объявления в газетах:

«Решаю сложные вопросы через эзотерику. Если вы в тупике – я найду ответ. Работаю с любыми запросами:

отношения (поиск партнёра, разбор конфликтов, прогноз совместимости);

карьера и финансы (точки роста, благоприятные периоды, риски);

саморазвитие (предназначение, скрытые ресурсы, блоки).

Методы: астрология, Таро, нумерология, энергетическая диагностика.

Первая консультация – со скидкой 20 %. Звоните: (номер)».

Старушка позвонила в семь часов утра – отлично запомнила этот вызов, потому что он раздался столь рано и оказался единственным в тот день, – и записалась на сеанс ясновидения. Пришла заранее, что мне особенно понравилось, и с порога начала засыпать вопросами. Интересовалась сущей ерундой, как мне показалось: имя, возраст, опыт работы в сфере магических услуг. О себе почти не распространялась, зато охотно слушала мои россказни.

Я попыталась соотнести образ скрюченной бабульки с виденным домом и поняла, что та вполне могла быть чернокнижницей. Раз или два во время сеанса в ней будто что-то менялось. Потухший старушечий взгляд вдруг разгорался с невиданной силой или кисти рук нежданно обретали форму птичьих лап. Тогда я не придала этому значения, подумала, что переутомилась, но вот сейчас...

– Тройняшки рассказали, что злобная колдунья преставилась месяц назад, – спокойно продолжил Тёма, вклиниваясь в мои собственные рассуждения. – На её дом было наложено специальное охранное заклинание – для его снятия Зару и потребовалась энергия.

– Постой, а те тройняшки... Неужто они месяц просидели взаперти?

– Да, бедолаги чуть не окочурились с голоду. Я отправил их к Саймону, – с толикой сострадания поведал Зар. Церковные колокольца с бубенцами, да ему не чуждо кое-что человеческое – прям удивил.

– К какому Саймону? – спросила нехотя.

– Семён Игоревич Самсонов, он же Саймон – светочь медицины и ведущий травматолог в клинике для сверхъестественных существ. Вампир и мой однокашник, – с энтузиазмом пояснил Тёма [более подробно узнать о Саймоне и подземной больнице, в которой он работает, можно в моём романе «Саймон» по ссылке: https:// /shrt/1MKH].

Я зацепилась за странную оговорку «мой однокашник», но отложила выяснение на потом. В данный момент надлежало разобраться, как меня угораздило заиметь приставку «присная» относительно двух демонов.

– Ну вот. Ведьма того – в ящик сыграла. Дом свой заперла, как сейф. Ты обратила внимание, что он один такой посреди улицы? Все остальные ухоженные, присмотренные, аккуратные, а этот – страшно взглянуть. Таким он и остался бы до скончания времён, если бы Зар не снял охранное проклятие. Полагаю, книгу с заклинанием она тебе нарочно втемяшила. Разузнала про день рождения...

Само собой! Она на приёме так прямо и спросила, когда, мол, родилась, а я, чтобы не завраться, с дуру ляпнула настоящие цифры. Это же первое правило лжеца: когда есть возможность переплести вымысел с правдой, смело используй.

–...Мы ещё в июле обратили на тебя внимание, но ты не довела ритуал до конца, так что нам пришлось отступить.

Вот дёрнул Люциферушка достать с антресолей ту гнилую книжечку. Жила себе без хлопот и в состоянии перманентного безденежья, чего заусило, спрашивается?!

– Всё те же бесы рассказали ещё кое-что о планах своей похитительницы, – вступил в беседу Зар. – Она знала о своём недуге и решила избавиться от него путём древнего обряда извлечения силы.

– Для этого потребовались троица пакостников плюс мы, – добавил Тёма.

– А я разве не пятое колесо в вашей телеге? – иронизировала напропалую.

Водитель обернулся и с милой улыбкой поинтересовался:

– Какой подъезд, красавица?

Зар снова оскалился. Мавр недоделанный.

– У супермаркета высадите, – попросила вежливо и подумала, что после всех новостей не лишним будет заглянуть в отдел алкоголя.

– Понимаешь, Стась, – вернул меня в русло разговора Тёмка, – связанные демоны, да ещё материальные – это такая мощь, о какой простой смертный человек может только мечтать. Для сравнения можешь представить гальванический элемент и ядерный реактор, где под батарейкой понимается демон в нашей теперешней ипостаси, а на месте атомной печи – всесильнойе существо, обладающее физическим телом и привязанностью к женщине.

Мне и тут свезло, как утопленнику, заимела аж два Чернобыля... Или Хиросиму с Нагасаки, если взглянуть на тему с другого ракурса. Счастливица, ничего не скажешь!

– Надолго это у вас, ну в смысле привязанность? – рискнула добить себя окончательно.

– Вечно, – с горечью изрёк Зар.

Ну чудесно же! Понятно теперь, откуда пошла традиция лепетать: «Отныне и присно, и во веки веков. Аминь». Её придумала убитая горем суженая, которую так же окольцевали в юном возрасте.

За что мне это? За что?!

Глава 7

– Ты когда-нибудь слышал о присной на двоих?

– С чего ты решил, что она предназначена нам обоим?

– Ха-ха-ха, не валяй дурака, Зар, тебе она нравится не меньше моего.

– Ни грамма. Она взбалмошная, истеричная, чересчур остра на язык и о взаимном уважении знает столько же, сколько я о жизни в раю.

– Брешешь. Или сам себя обманываешь.

– Всего лишь мыслю аналитически, в отличие от тебя. Три дня воздержания затмевают твой разум.

– На самом деле неделя, – горестный вздох.

– Разве ты явился сюда не из постели очередной блудницы?

– Нет, я навещал мать.

– А-а-а, хм-м-м, – долгая пауза. – И как она?

– По-прежнему никого не узнаёт. Называла меня то Асмодеем, то Абаддоном, а на прощание поцеловала, как Светозара.

– Всех припомнила, выходит, кроме тебя. Папаню и дядю в том числе.

Я приоткрыла один глаз и с напускным раздражением покосилась на Зара, что лежал на боку в паре сантиметров от меня. Лица я не увидела, лишь мощно сложенный торс, прикрытый, разве что, серебряной цепочкой с кулоном в виде лошадиного черепа да парой замысловатых татуировок.

Шея сильная, с выступающим кадыком и едва заметной пульсацией жилы. Его торс, словно высеченный из мрамора, дышал сдержанной мощью: рельефные плечи переходили в широкие, чётко очерченные грудные мышцы; под кожей перекатывались упругие бугры мускулатуры, выверенные, как у античной статуи. Пресс проступал жёсткими, разделёнными тенями пластами – ни грамма лишней плоти, лишь сталь и грация. Кожа, бледная и гладкая, будто подсвечивала его изнутри нездешним светом.

Красивый, гад, притом настолько, что захлебнулась слюной и в то же время ощутила во рту африканскую сухость. Живо вспомнилось, что мужчины у меня не было без малого полгода, и захотелось взвыть от досады. В ближайшее время ничего не изменится. Я охотнее соглашусь на трепанацию черепа, чем добровольно отдамся одному из этих адовых соблазнителей.

Братья меж тем продолжали свой разговор на приглушённых тонах.

– Кстати, о родителе. Как думаешь, батька обрадуется новости о найденной суженой?

Со вздохом перевернулась на другой бок, что оказалось делом проблематичным, потому как оба болтуна разбросали свои лакомые телеса поверх одеяла, и я вынуждена была бороться за каждый вдох.

Тёма улыбнулся мне широко и открыто и принялся почёсывать мою макушку, путая и без того всклоченные волосы. Как-то подозрительно быстро его пальцы сместились к коже за ухом, а потом и вовсе запорхали по шее.

– Обрадуется или нет, ты вскоре об этом узнаешь. Не думаю, что упустит из виду такую немаловажную деталь, как смена статуса сыновей.

– А кто ваш отец? – не размыкая век, спросила и мысленно заурчала, как кошка, добившаяся хозяйского внимания.

– Асмодей, один из четырёх верховных демонов, близких к Люциферу. Покровитель разврата, разрушения семей и игорных домов, – мягко пояснил Тёма и уложил голову поверх согнутой в локте руки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. – Как спалось?

Спалось мне на удивление спокойно. Ни тебе грязных фантазий, ни жарких прелюдий в исполнении небезызвестной парочки. Только отдых и расслабление. Сладко потянулась, выпростав из-под одеяла руки. Запоздало поняла смысл сказанного.

– Постой, – аж подскочила в волнении, – ваш отец – один из четырёх демонов, приближённых к Сатане? В смысле к Королю Ада?

– Почему мне мерещится благоговение в твоём тоне? – с осуждением пробурчал Зар. – По-твоему, эта такая великая честь, происходить от существа, прогнившего до корней волос?

Глянула на него, как на червяка, забравшегося в любимый десерт. Начинается с утра пораньше.

– Слушай, а почему бы тебе не зажать язык между зубами и как следует не сцепить челюсти?

– С вящим удовольствием проделаю это с твоим языком, – парировал без раздумий.

А я, садовая голова, притом туго соображающая, полезла на рожон:

– Ну рискни причиндалами!

Меня в секунду подмяли под себя и уложили поперёк кровати. Вытянутые над головой руки там и остались. Запястья сковало хваткой длинных пальцев. В нос ударил хмельной мужской запах. Надо мной нависла нешуточная и полураздетая угроза. Глаза в глаза. И я задышала чаще, чувствуя не только близость его тела, но и обморочное трепыхание сердца, которое очень впечатлялось всем происходящим.

Зар облизнулся. Я приоткрыла губы. Он повёл носом близ шеи и явственно коснулся кончиком края кружева на сорочке, а потом вполне по-настоящему вжался лицом в грудь и спустился к животу, где жарко выдохнул, и меня залихорадило. Непроизвольно расставила ноги шире и крепко обняла коленями его торс.

– Это приглашение? – свободной рукой он шлёпнул меня по бедру и тут же вжал мою ногу в себя.

Отрицательно помотала головой, хотя и намеревалась прокричать «Да!»

Блондин приподнял голову, глянул мельком на моё перекошенное вожделением лицо, и опустился ещё ниже со словами:

– Тогда продолжай думать, что это насилие.

Вздохнуть не успела, как подол шёлковой ночнушки перекочевал на талию, а всё, что находилось ниже, перешло во владение демона. Он не церемонился со мной. Одним махом стащил трусики до лодыжек и укусил гладко выбритый треугольник кожи.

Даже не заметила, что руки больше не в плену у его пальцев. Запрокинула голову, упёрлась макушкой во что-то твёрдое (бедро Тёмы) и глухо застонала. А Зар уже развёл в стороны нижние губы и прошёлся между ними языком. Тут-то и стало понятно, что силы воли у меня три с половиной капельки. Сопротивление отпало. Я хотела, чтобы он продолжил... Да что там! Готова была молить, унижаться и сулить баснословные богатства, лишь бы повторил этот губительный приём.

И как по заказу в это мгновение разразился заливистой трелью дверной звонок. Морок похоти смело снегоуборочной лопатой. Оттолкнула искусителя за плечи, вскочила с кровати и на бегу запахнулась в банный халат.

– Сюрприз! – ввалились в прихожую аж четыре стихийных бедствия, вернее, мои сестра с мужем и двое племянников.

Настя тут же всучила мне двухлетнего Ярика, а десятилетний Влад не преминул поздороваться:

– Привет, тётя Стася!

– А ты чего, дрыхнешь что ли? – визгливо поинтересовалась сестра. – Десять утра на дворе! Приличные люди давно повставали!

– Папа! – радостно возвестил малыш у меня на руках и крепче сдавил ручонками шею. – Пиветь!

– Я тётя, а не папа, – ответила бутузу, затем сестре: – Я лучше буду неприличной, чем вваливаться в чужой дом спозаранку.

– Не бурчи, мелкая, – весело поддел зять Никита. – Морщины и седина преждевременно появятся.

– Мы на рынок решили сгонять. Погожий денёк, Кит вон премию внеочередную получил, чего ремонт откладывать, правда? Вот мы и привезли тебе детей на передержку. Посидишь с ними до обеда? Ладушки! Мы помчали! Да, у Ярика температура поднимается периодически, лекарства в сумке. Жаропонижающее строго по норме – не более пяти миллилитров один раз в восемь часов. Следи за временем очень строго, мы уже лежали однажды в больнице с острой аллергией на этот самый «Нурофен». Да ты помнишь же! Влад, кстати, позавтракал очень слабо, так что не забудь покормить его обедом. Малышок совсем ничего не ест, клык у него лезет, зараза, но ты всё же сообрази покушать на двоих. Вдруг он по примеру старшего поест? Хотя мы уже и не надеемся. Если что – на телефоне. Чао!

Она тарахтела с такой скоростью, что не успевала вставить ни словечка, а после с не меньшей прытью выскочила в подъезд, прихватив с собой муженька.

Одурело вслушалась в едкую тишину.

– Тётя Стася, какой у тебя пароль от вайфая? – уточнил Влад, утыкаясь носом в экран планшета.

– Пить-пить-пить! Ляки маки! Бузю! – выдал в одну секунду Ярик, подпрыгивая у меня на руках.

– Филиал детского сада, – присвистнул Тёма, появляясь в прихожей. К счастью, одетым.

– Пароль «искра458», набирай русскими буквами на английской раскладке. А ты не лыбься так, не то материализую и переквалифицирую в няньку!

– Да хоть сейчас! – заржал весельчак и хлопнул в ладоши.

Малыш на моих руках покосился на звук и повторил шлепок ладони о ладонь.

Безмерно удивилась.

– Дети вас видят?

– Нет, – из спальни вышел откровенно злой Зар, врезал по мне зубодробильным взглядом и ласково потрепал агукающего пацанёнка по вихрастой макушке.

Ярик расплылся в улыбке, обнажающей бусинки молочных зубов. Демон от такого приветствия аж заискрился благодушием. Налёт враждебности сбило, как пыль после дождя.

– Но они чувствуют наше присутствие, – совсем другим тоном пояснил он и снова пощекотал пальцами впадинку на затылке малыша. Тот захохотал в голос и прижался ко мне щёчкой, явно прося продолжить щекотку.

Пришлось исполнять роль надзирателя с запретителем. Почти до обеда мы слонялись по квартире, отыскивая всё, что отдалённо напоминало игрушки. Ярику хватало терпения на тридцать секунд любознательности, а дальше вещь летела через всю комнату, и капризуля принимался хныкать и звать папу.

Старший мальчишка занял диван и провалился в мир коротких роликов глупейшего содержания. Ни голод, ни естественные надобности, ни внешние раздражители в виде орущего братца его не беспокоили – счастливое поколение онлайна. Для них хоть трава не расти, лишь бы доступ в интернет был бесперебойным.

– Станислава, ребёнок устал, – подал совет Зар, когда я в тысячный раз предложила Ярику сок и получила в ответ гневный вопль: «А-а-а-а-а!»

– Почему ты всё время зовёшь меня полным именем, доктор Спок? Я ведь не тыкаю в тебя Светозаром.

– Зато обзываешь Светиком, – блеснул он осведомлённостью. Ну ещё бы! Днюет и ночует в моей голове. – Переложи его с плеча на сгиб локтя, прижми лицом к груди и походи по комнате. Спеть что-нибудь можешь?

– Э-э-э, во саду ли в огороде бегала собачка. Хвост подняла, нафу...

– Понятно, не стоит утруждаться, – Зар ухмыльнулся и вдруг запел, притом абсолютно чисто, мелодично и... завораживающе.

– Тихо-тихо, маленький свет,

Ночь плетёт серебряный след.

Я не знаю людских колыбельных,

Но спою, как поют в моей тени:

Там, где звёзды не светят, а дышат,

Где туман по камням скользит,

Спит невиданный лес – он слышит,

Как время в корнях звенит.

Ты не бойся – я, поблизости, здесь,

Хоть мой голос, как ветер, странен.

В нём и шёпот огня, и далёкие звоны,

И ритм, что в груди у вулканов сокрыт.

Закрывай глаза – вот и сон на крыле,

Он несёт тебя в сумрачный край,

Где ручьи из лунного света текут,

А деревья поют невзначай.

Я не ангел, не человек, не зверь,

Но сегодня – лишь страж твоих снов.

Спи, дитя, пока длится день,

Пока мир не расцветится вновь.

В неверии посмотрела на маленького пройдоху у себя на руках. Ярик крепко спал и комично подергивал во сне губками в форме бантика, словно причмокивал воздух или воображаемую конфету.

Осторожно присела на край тахты. Кто-то заботливо подсунул мне подушку под спину. Обернулась и увидела Тёмку. Зар закинул мои ноги на сиденье и набросил сверху плед. Оба устроились на полу, будто пара сторожевых псов.

– М-м, как лестно, – добродушно хохотнул Тёма.

– Да, нас повысили до ранга служебных овчарок, – едко подметил Зар. – Впору гордиться.

– Если бы вы не шарились у меня в голове...

– С огромной охотой посвятил время чему-то более полезному, – продолжил насмехаться блондин. – Но вот незадача, я застрял тут с тобой и даже чихнуть не смогу, ежели засвербит, – он сцепил руки в замок и устроил на согнутых коленях.

Невольно поставила себя на их место и устыдилась. Это ведь разновидность плена, когда не принадлежишь себе и вынужден зависеть от колебаний чужого настроения.

– Я могу вас как-то отпустить? Не знаю даже... Отослать обратно в ад?

– Мы и сами можем уйти, – без промедления пояснил Тёма, – только вернёмся через минуту. Обретший пару не может находиться вдалеке от своей суженой. Это причиняет физическую боль.

– А давай проверим? – тоном авантюриста предложил ему братец. – Не терпится утереть нос этой гордячке.

– Ты хоть осознаёшь последствия?

– Всецело! – Зар в пылу азарта приложил кулак к груди, будто договариваясь с организмом. – Вытерплю. Всяко лучше, чем слоняться среди этих стен и давиться желаниями.

И они попросту сгинули. Так же стремительно, как появились. Без искр и фейерверков. Хлоп, и их не стало.