Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12

Зар пересадил меня с кухонного дивана на стол, запрокинул мою голову и жутким образом уставился на губы, словно примерялся, как получше их сожрать.

В голове было на удивление пусто. Ни развратных образов, ни понимания неизбежного, ни стремления сбежать. Я вся обратилась в ожидание и подрагивала от каждого взмаха длинных тёмных ресниц.

Он поддел края моей футболки и кончиками пальцев провёл по коже живота. Я повторила вслед за ним, только простым касанием не ограничилась. Потянула ткань вверх и вынудила Зара поднять руки.

Привыкнуть к тому, каким великолепным было его тело, невозможно. Я много чего рассмотрела в прошлые разы, однако сейчас словно видела его впервые и задыхалась от желания провести губами по всякой татуировке. И только прильнула к груди, как весь самоконтроль демона полетел в пропасть.

Он набросился на меня с сердитым ворчанием. Вначале на губы – сминал их своими, оглаживал языком и безвозвратно похищал дыхание. Потом хаотичными укусами спустился к шее. Разодрал футболку и получил полный доступ к груди, где отвёл душу в жалящих поцелуях и жадных посасываниях.

Я выгибалась навстречу, цеплялась за его плечи и всё время боялась упасть со стола. Голова шла кругом. Тело реагировало как-то чересчур ярко. Меня всего лишь ласкали, а внутри скручивались по спирали все мышцы. Было так немыслимо хорошо, что это даже пугало – абсолютно новый спектр ощущений.

Зар разложил меня на столе. Истово цеплялась за его белокурую голову, а она всё ускользала, ниже и ниже. Жёсткая щетина пощипывала кожу, загоняя удовольствие от касаний в глубинные слои. Я разинула рот и надсадно застонала, когда он нырнул языком в пупок, а зубами скользнул вокруг.

В тот же миг в дверном проходе нарисовался Тёма. Он привлёк моё внимание тем, что со всей дури впечатал кулак в стену и насквозь пробил гипсокартон.

Всегда смешливый взгляд полыхал злобой. Лицо искажено оскалом, в котором легко угадывались ревность и желание убивать. Он не смотрел на меня, но точно нацелился на брата.

Не успела сообразить, в какую минуту Зар переключился с меня на соперника. Они действовали с несвойственной человеку скоростью.

Тёма ринулся вперёд. Его брат успел только поднять голову и прищуриться. Младший уже занёс кулак, в то время как старший распрямлял спину и приготовился обороняться. Хрясь. Зара откинуло в сторону и всем корпусом впечатало в холодильник.

Очухался он быстро. Тряхнул чарующей серебристой гривой и ломанулся на брата. Мощные удары сыпались один за другим. В челюсть, в грудь, по правому боку, в плечо – я улавливала лишь глухие отзвуки и морщилась.

Прошло всего пару секунд, а эти двое умудрились измордовать друг друга по полной программе. Пока собирала воедино вначале себя, а потом жалкие обрывки футболки, слазила со стола и размышляла, с какой стороны подступиться к парочке воюющих идиотов, они уже катались по полу и с попеременным успехом душили один другого.

Наскочила на Тёму и попыталась оторвать его руки от горла брата.

– Всё, разошлись! Хорош, Тёмыч, хорош, я сказала!

Он зыркнул на меня чёрными глазищами, а потом мы с ним оба разлетелись по разным углам кухни. Зар-таки бабахнул, о чём не раз предупреждал меня его братец.

Истинный облик белокурого инкуба был зрелищем, от которого замирало сердце – не от ужаса, а от почти религиозного трепета перед совершенством, граничащим с безумием. Его фигура, и без того высокая и статная, в демоническом проявлении словно вытягивалась, обретая нечеловеческую пропорциональность: линии тела становились резче, мускулы – выразительнее, но без грубости, будто высеченные рукой гениального скульптора, задумавшего создать не воина, а божество. Кожа, прежде тёплая и человеческая, теперь излучала приглушённое перламутровое сияние. Казалось, под ней пульсирует не кровь, а жидкий свет.

Лицо его преобразилось до состояния, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не тонкие, едва уловимые знаки иной природы. Черты стали безупречными: высокие скулы, прямой тонкий нос, губы, очерченные с почти неземной точностью. Глаза, прежде голубые, теперь пылали внутренним огнём – лазурным, как глубина океана, но с вкраплениями багрового, будто в их бездонных зрачках тлели угольки древнего пламени. Волосы, золотистые и густые, словно оживали: они струились, не подчиняясь гравитации, и время от времени вспыхивали искрами, напоминающими звёздную пыль. За спиной проступили крылья – не пернатые, как у ангелов, а сотканные из мерцающего тумана и света. И лишь кое-где, в самых тенях его облика, проскальзывали узоры – тонкие, как паутина, тёмно-алые линии, напоминающие древние руны. Они извивались, то пропадая, то появляясь вновь, словно напоминая: это совершенство – не божественное, а демоническое. И в этой двойственности была его истинная сила: он манил, как свет, и пугал, как тьма, и невозможно было отвести взгляд.

На этот раз я успела втиснуться между враждующими. И хотя от Светозара невозможно было отвести глаза, так завораживал его внешний вид, я сумела повернуться к нему спиной и положила руки Тёме на грудь.

– Заканчивайте с этим! Хватит!

Мой вопль отчаяния повис в воздухе. Тёмыч попытался загородить меня собой, на что Зар недовольно заворчал и выдал целую тираду на своём гортанном наречии. Брат в долгу не остался и тоже наговорил с десяток агрессивных слов. Оба оскалились, как пара волков, выясняющих, кто из них вожак стаи.

У меня буквально руки опустились. Захотелось взять из раковины сковороду и хорошенько отходить обоих по щам. Ну невозможно же терпеть!

К счастью, Зар угомонился сам. Отступил на шаг, потупился. Блеснула вспышка холодного белого света, и он вернулся в привычную ипостась весьма бессердечного ублюдка. С минуту мы просто стояли, насторожённые, взвинченные до предела, потом синхронно выдохнули.

– Надеюсь, это было в первый и последний раз, – начала обвинительную речь, но меня тут же приструнили.

– Это были только цветочки, Станислава. Не представляешь, на какие крайности может толкнуть инкуба истощение.

– Ты меня запугиваешь?

– Он предостерегает, – с горечью отозвался Тёма.

Ох, сколько всего нелицеприятного вертелось на языке. Только чудом смолчала. Запахнула на себе края разодранной футболки и с достоинством удалилась, чтобы переодеться. Не хватало ещё спровоцировать их на новые амурные подвиги.

Долго пряталась в спальне, обмозговывая создавшуюся ситуацию. Взвешивала все «за» и «против». Плюсов, кстати, скопилось не так уж много. Да, они оба вполне приятные. В качестве любовника сгодится любой, тут и задумываться не имеет смысла. В долгосрочной перспективе я не рассматриваю ни одного, поскольку они оба демоны, да ещё какие-то пришибленные, если вспомнить их рассказы о родителях. В конце концов, они даже не люди, и это отрезвляет похлеще колодезной водицы.

Им нужен секс. Что ж, это можно устроить.

Опасливо высунула нос в коридор, прислушалась к гнетущей тишине. Зар расхаживал по балкону, сцепив руки в замок за спиной. Тёма столбом стоял у окна на кухне и тихо бормотал что-то себе под нос. Решила присоединиться к нему и беспечно спросила, тщательно подбирая слова:

– После того, как вы обретёте тело, вы сможете уйти, правильно?

– Насовсем?

– Хотя бы на время. Я себя каким-то трофеем в ваших соревнованиях начинаю ощущать.

– Я точно смогу. Насчёт Зара не знаю.

– Любопытно послушать, что же ты такое придумала, – желчно сказал тот, подкравшись сзади.

– Я согласна одолжить вам своё тело, – выпалила на выдохе и внутренне сжалась в ожидании бури. Даже зажмурилась трусливо, как в детстве.

– Одолжить – это как? – воодушевился Тёма.

Зар облизнулся, и стало понятно, что мою идею он уловил изначально и сейчас просто глумится.

– Она впустит нас в себя. По очереди. И кто же будет счастливчиком под номером один, м?

Говоря, он надвигался на меня, пёр напролом, буравя тяжёлым взглядом. В каждый звук вкладывал столько затаённой враждебности, что к концу его реплики меня охватил озноб.

– Не ты, – заявила решительно.

– Разумеется, ведь меня ты боишься.

– Ха! С чего ты взял?

– Чую, как от тебя разит страхом, – он нарочито громко втянул ноздрями воздух у моего лица и дьявольски усмехнулся. – Что ж, дерзай. А я с удовольствием понаблюдаю.

Я решительно повернулась к Тёме и толкнула теперь додумалась спросить:

– Это безопасно? Для меня, я имею в виду.

– Да, конечно. Только...

– Что ещё?

– Ты всё будешь чувствовать и осознавать, – въелся мне в мозг саркастичный комментарий Зара. – Весь процесс от соблазнения до семяизвержения.

– Семя... Что? То есть это будет всё же мужское тело?

– Нет, Станислава, это будет твоё тело. Твоё красивое, хрупкое, женственное тело, которому придадут нужные функции. Ощущать его ты будешь, как своё. С поправкой на некоторые дополнительные первичные половые признаки.

– А нельзя меня как-нибудь отключить?

– Ну что ты, разве можно лишить тебя такого удовольствия?

– Зар, сукин сын! – приготовила кулаки, чтобы проехаться ими по самодовольной роже.

Тёма не стал дожидаться, пока мы вцепимся друг в друга, и развернул меня за плечи к себе.

– Не думай ни о чём. Я постараюсь сделать всё быстро, – утешил он.

– А я вот нет, – не унимался блондин.

Его злило, что я предпочла подселение жаркому секс-марафону на троих? Поставил бы себя на моё место, чурбан бестолковый!

– Поставлю, когда окажусь глубоко в тебе.

Право слово, первостатейная сволочь, которая...

Тёма оборвал поток мыслей. Склонился к моему лицу с намерением поцеловать, но губы не сомкнул, а устроил их поверх моих и длинно выдохнул мне в рот.

Горло опалило холодом, как будто заглотила полкило мороженого целиком. Зубы свело. В затылке шевельнулось что-то колючее, и сознание поплыло.

Я не могла ни закричать, ни отстраниться – тело будто оцепенело, а внутри уже растекалась чужая сила.

Стужа проникала глубже, заполняя меня слой за слоем. Она не замораживала – она перестраивала. Я ощущала, как каждая клеточка отзывается на это вторжение, как что-то древнее и ненасытное просачивается в мои мысли. Сперва было противно, словно в меня вливали ледяную ртуть, но потом... потом пришло понимание.

Его голод. Не просто желание есть, пить, обладать – это была жажда иного порядка. Жажда энергии, тепла, жизни, объятий, стонов. Я вдруг ясно увидела мир его глазами: каждый человек вокруг – источник света, пульсирующий кокон энергии, которого можно коснуться, втянуть в себя, поглотить. Это было страшно и... завораживающе.

Тело не болело. Наоборот, оно словно стало сильнее, гибче, чувствительнее. Каждый вдох, каждый удар сердца заиграл по-новому, но теперь к этому прибавилось ещё что-то. Что-то иное. Будто внутри меня раскрылась дверь в тёмную комнату, где до поры дремала неведомая сила. Теперь она пробудилась – и я чувствовала её тепло, её тягу к жизни, её ненасытный аппетит.

Мои мысли стали... шире. Я видела больше, слышала больше, ощущала больше. Мир обрёл новые оттенки, звуки зазвучали глубже, а запахи стали почти осязаемыми. Но вместе с этим пришло и осознание: я больше не одна. Внутри меня теперь живёт кто-то ещё – и он изнывает от голода.

Я открыла глаза, и мир вспыхнул новыми красками.

Глава 13

Я выбрала соседку снизу. Вернее, так решил для себя Тёма, но для простоты восприятия будем считать это и моим выбором. Лакомую разведёнку благодушный демон оставил брату.

Мы спустились на нужный этаж, переговариваясь между собой полушёпотом.

– Тём, что мне сделать, чтобы выключиться? Не хочу принимать никакого участия.

– Попробуй закрыть глаза и заткнуть уши, мне это помогает, когда Зар порядком подбешивает.

– А как-то насильно вырубить ты меня не можешь? Ментальный нокаут или что-то в этом духе, нет?

– Увы, Стась, увы. Ты же знаешь, я бы с радостью. Я вообще за то, чтобы тебе было комфортно на всех этапах. Даже на эту авантюру подписался.

– И брату меня уступил...

– Попытался. Сама видела, что из этого вышло. Связанные инкубы – те ещё собственники, как оказалось.

– И зачем вы только свалились на мою голову?!

– Ты поймёшь, когда перестанешь с нами бороться.

– Весь цимес в оргазмах, да? С вами они будут бомбезными?

– Я не о сексе. С ним и так всё понятно. Да, будет грандиозно. Огненная страсть, мультиоргазмы и всё прочее. Но в отношениях ведь не это главное, а степень заботы, самоотдача, желание свернуть горы ради любимого человека.

– Так, заканчивай паясничать и принимайся за дело.

– Я не паясничал.

– Неважно. Стучись давай.

Дверь открыла растрёпанная девица в застиранной пижаме. Вылупилась на Тёму, как на пальму посреди арктических снегов. Массивная челюсть, которую в народе величают лошадиной, непроизвольно открылась, и девица пробасила прокуренным голосом:

– А вам кого?

Тёма внутренне тяжело вздохнул, врубил на полную катушку инфернальный флирт и томно проговорил:

– Знаешь, милая, у меня проблема очень деликатного свойства. Не пригласишь внутрь, чтобы мы могли в тишине обсудить?

Лида, кажется, так её звали, загипнотизировано кивнула и посторонилась. Я прошла в прихожую. Сморщилась от кислого запаха. Соседка то ли кипятила бельё в растворе уксуса, то ли варила щи из несвежего мяса и квашеной капусты, но всё стремление потешить низменные потребности организма начало сходить на нет.

Вдруг вспомнилось, как я лежала на столе. Пальцы вплетены в белокурую макушку, руки напряжены и практически выдавливают наружу весьма аппетитный бюст. Соски стоят торчком и молят, чтобы к ним прикоснулись, провели кончиком языка по морщинистой ореоле и щёлкнули по твёрдой вершине.

– Тём, прекращай.

– Не могу, Стась. Такое не развидеть. Ещё не поздно повернуть назад. Клянусь, что буду сдерживаться и впредь, пока ты сама не захочешь...

– С вами обоими? Совсем очумел? Не захочу!

– А я не хочу её. И вообще никого.

– Твой урчащий живот говорит об обратном.

– Человек может обходиться без еды очень длительное время.

– Но ты не человек, Тём.

– Так и демон вполне способен совладать с похотью, – гнул он свою линию.

– Перекуси уже, влюблённый мой, и не компостируй нам обоим мозг, раз уж он у нас общий на данном этапе. Тебя не смутит, если я буду орать гимны?

– А тебя, если представлю на её месте?

– Кого? Шерон Стоун?

– Тебя, глупенькая.

– Это как-то отразится на моём восприятии?

– Давай проверим.

Удушливый аромат кислятины испарился. Его место занял тонкий всплеск цитрусовой свежести с тёплыми нотами ванили и цветущей жимолости, в котором угадывался и бойкий нрав, и пленительная женственность.

У меня голова пошла кругом от первой же нотки, а перед глазами обрисовался совсем иной образ. Место нескладной простушки в потасканной пижаме заняла обворожительная девушка с длинными, как шёлковая ночь, чёрными волосами. Её взгляд – глубокий, чуть загадочный, будто хранил в себе целую вселенную тайн. Она была одета в элегантное чёрное платье с кружевными рукавами, подчёркивающее её утончённость и чувственность. Лёгкая полуулыбка, изящная осанка и благородная сдержанность создавали образ роковой красавицы, в котором сочетаются хрупкость и внутренняя сила. Юная прелестница походила на тёмную звезду, манящую и опасную одновременно.

– Серьёзно? Ты такой меня видишь?

Тёма не ответил. Навис над тонким силуэтом, напустил ещё больше феромонов, которые вскружили голову даже мне, и с тихим стоном прижался к приоткрытым в ожидании девичьим губам.

Это было странно, если не сказать чересчур шизоидно. Я целовала саму себя и в то же время ощущала себя неким сторонним наблюдателем.

Вот его руки очертили шею, выписали стройный силуэт и мягко легли на бёдра. Кто-то из нас троих застонал. Поцелуй стал глубже. Меня пробрало до костей от движений его языка. Он ласкал не только мой рот, но и вливал какое-то опьяняющее зелье во всё тело, наполняя лёгкостью, влюблённостью и ощущением полёта.

Томительную нежность он чередовал со вспышками острого безумия. Тёрся об меня бёдрами, вжимал в себя со всей силы, а потом вновь принимался гладить и зацеловывать.

Я то включалась в процесс на всю катушку, то выпадала из него, и всё время силилась сообразить, какие ощущения принадлежат мне, а какие испытывает Тёма.

– Расслабься, Стась. Просто доверься мне и получай удовольствие.

Побоялась спорить. В какой-то момент обнаружила нас на кровати. Одежды конкретно поубавилось. Мы оба дышали в ритме, что граничил с удушьем, но разорвать поцелуй не могли. Так и перекатывались по матрасу в тесном сплетении тел, ног и языков.

И тут меня попросту вырвали из рук черноволосой девицы. Перед глазами замаячила надменная мордаха Зара.

– Славно позабавилась? – процедил он и, не дожидаясь ответа, прижался к губам.

Опять же не для поцелуя, а чтобы впихнуть в это тесное тело и себя.

Свистопляска с холодом повторилась, как по нотам. Меня мотыляло по этой морозилке, как в центрифуге. Сердце забилось на бешеных оборотах.

– Зар, какого лешего ты творишь?

– Разве непонятно? Получаю своё тело и по праву пользуюсь твоим.

– По какому ещё праву, инфернальная ты нечисть?!

– По праву обладания. Ты моя, Станислава.

– Египетская сила, да откуда ты это взял?

А в ответ тишина. Чувства и эмоции сплелись в единый клубок. Если раньше испытывала замешательство, то теперь оно разрослось до масштабов мигрени. Обручем сдавило виски. Лобные доли взорвались болью. Я начала задыхаться и вдруг осознала, что некая неведомая сила тащит нас троих обратно на третий этаж.

В родной прихожей всё вернулось на круги своя. Братья оставили в покое натруженный мозг и вымелись вон.

– Вы из меня постоялицу психбольницы сделаете! Что на этот раз тебя не устроило? – ткнула вопросом Зара. – Приревновал, что Тёма вперёд тебя обретёт тело?

Напыщенный придурок нахохлился. Скрестил руки на груди и устроил пудовые кулаки под мышками.

– Какая же ты заноза в заднице! – закатила глаза в ответ на красноречивое молчание и хотела пройти на кухню за стаканом воды, когда он преградил дорогу.

– Мы материализуемся без твоего участия.

– Гениально! Почему раньше до этого не дотумкал?

– Потому что хотел узнать, хватит ли тебе смелости дерзнуть.

– О, так я часть твоего эксперимента?

Он покачал головой, обернулся к брату.

– Ты со мной?

– Спасибо за иллюзию выбора, – съехидничал Тёма и сменил тон на более мягкий, когда обратился ко мне. – Ты извини за этот балаган. Всё идёт через известное место, но мы это поправим, ладно?

– Поправите?

– Поможем принять ситуацию, – пояснил Зар туманнее, чем это делали мои предсказания.

– Принять? – недоумевала, но блондин и не думал ничего объяснять.

Он вдруг приблизился вплотную, загородил собой почти весь мир и склонил голову к моей так, что мы соприкоснулись лбами.

– Забвение. Ты забудешь нас и всё, что произошло с момента заклинания.

– Что? Зачем?

Тёма взял меня за руку и поцеловал костяшки.

– Мы познакомимся вновь. Иначе. Тебе понравится, обещаю.

– Мозги мне вздумали пудрить?

– Нет, дадим тебе иллюзию выбора, – глумливо отозвался Зар. Или он так выражал сожаление?

– Да, сможешь отвлечься от того, что мы демоны. Влюбишься в свои фантазии, – ещё более путано сказал Тёма и притянул меня к себе для крепких объятий.

Я поддалась. Почему-то прижалась щекой к его груди, вдохнула крепкую нотку свежести и попыталась облечь мысли в слова. Только Зар опередил. Запечатал мне рот двумя пальцами и с лукавой улыбкой подмигнул.

Позже обнаружила себя в пустом коридоре. Глаза отчего-то пощипывало, губы дрожали. Кожа на лице ещё хранила чьё-то тепло, но, даже сосредоточившись, не смогла вспомнить, кому оно принадлежит.

День потёк своим чередом. Позавтракала, прибрала разгромленную кухню, к полудню нацепила образ Азизы и встретилась с клиенткой.

Я сидела в своём уютном кабинете. На столе – колода карт Таро, хрустальный шар и пара загадочных амулетов. В дверь протиснулась дама. Впечатляющих габаритов. Три подбородка, словно ступени величественной лестницы, вели к лицу, на котором читалась вся тяжесть прожитых лет. Тусклый взгляд, бороздки морщин вокруг глаз, плеяда седых волос у лба.

– Входите, дитя моё, – проговорила я самым мистическим голосом, который только могла из себя выдавить.

Она тяжело опустилась на стул, и тот издал жалобный стон.

– Ох, дорогая Азизочка, – начала она, вздыхая так, что пламя свечей заколебалось. – Беда у меня с детьми. Совсем не слушают! Отбились от рук и бесчинствуют!

– Вижу, вижу… – я медленно разложила карты, делая загадочные пассы руками. – Судьба плетёт сложные узоры.

– Старшая-то моя, – продолжала клиентка, – в университет не хочет! Говорит, любовь у неё. Любовь, видите ли! А я ей: «Доченька, любовь – это хорошо, но диплом лучше!» А она, знай себе, на свиданки с этим выхухолем таскается! Выпускные экзамены на носу. Как думаете, она на учёбу наседает? Да ни в жисть! Сутками в интернете, всё чатится с этим своим оболтусом!

– Тише, дитя моё, – я подняла руку. – Карты говорят… Карты говорят, что ваша дочь стоит на пороге великого выбора. Вижу… вижу путь, где любовь и учёба идут рука об руку!

Клиентка уставилась на меня с надеждой:

– Правда?!

– О, да! – я уверенно кивнула, разглядывая карту «Влюблённые». – Это знак гармонии. Возможно, ей стоит найти университет, где есть… э-э-э… курсы по изучению любви!

Чёрт, как тяжело выдумывается на ходу, невольно городишь всякую ерунду.

– Курсы по изучению любви? – дама нахмурилась. – Это как?

– Ну, знаете, – я замялась, но быстро нашлась, – психология отношений, этимология страсти… Всё это очень актуально в наше время!

Она вздохнула:

– А сын мой, девятиклассник… В ПТУ собрался! Говорит, что хочет быть слесарем! Слесарем, представляете?! Отец, говорит, мол, сантехник, вот и я по его стопам пойду. Гордится им очень. Только где этот отец-то? Настругал ребятню да в синьку провалился, окаянный! Так и допился до чёртиков...

Мне вдруг вспомнились трое желтоглазых мальчишек, сидящих на цепях в грязном чулане. Их огромные глазищи, исхудавшие тела... Где я их видела? Не иначе, как в каком-то глупом фильме ужасов. Хотя к этому образу подоспел ещё один. Высокий блондин склонился над ребятнёй и рычал на них на незнакомом языке. Хм, ну точно пагубное влияние американских сериалов.

Многодетная мать кашлянула в кулак, вырывая меня из плена мыслей. Внимательно изучила карту «Отшельник».

– Вижу, что ваш сын – человек с глубоким внутренним миром. Он ищет свой путь. ПТУ – это не конец, это начало великого пути! Возможно, он станет… э-э-э… философствующим слесарем!

Да что сегодня со мной? Замыкает на каких-то образах. Полное отсутствие сосредоточенности.

– Философствующим слесарем? – переспросила клиентка, явно теряя нить разговора.

– Конечно! – я воодушевилась. – Он будет размышлять о смысле гаечного ключа, о тайнах болтового соединения, о времени, ускользающем по капле словно из прохудившегося водопроводного крана … Это же целая философия! Не вздумайте отговаривать мальчика. Я почти уверена, что в этом и заключается его предназначение.

Дама потёрла переносицу:

– А младшая… Семиклассница… С дурной компанией связалась. Курит, поздно приходит, материться начала. Совсем от рук отбилась, сладу с ней нет. Одевается, как пугало огородное, уши без материнского спроса проколола.

Я перевернула карту «Луна».

– О, тут всё серьёзно… Вижу туман, заблуждения… Но есть свет! Вижу, как она находит новый круг общения – клуб юных экологов! Они борются с курением, пропагандируют здоровый образ жизни

– Клуб юных экологов? – клиентка посмотрела на меня с сомнением. – Она же терпеть не может природу! В лес не затащишь, на дачу и то едет через подзатыльники, а потом все два дня изображает немыслимые головные боли и перенасыщение кислородом.

– Это пока, – я загадочно улыбнулась. – Карты показывают, что в ней скрыт потенциал. Возможно, она станет лидером этого клуба. Представляете? Юная защитница природы!

Клиентка вздохнула, глядя на карты:

– И что же мне делать, моя дорогая? Как всё исправить?

Я торжественно произнесла:

– Вам нужно верить в своих детей, довериться их выбору. Поддерживать их на пути к мечтам. И помнить: даже в самых туманных предсказаниях есть свет надежды. А ещё… – я понизила голос, – носите с собой амулет. Вот этот. Он защитит вашу семью от невзгод.

Она посмотрела на маленький камешек, который я протянула ей:

– И сколько он стоит?

– Всего три тысячи рублей, – я скромно улыбнулась. – За защиту семьи не жалко и заплатить.

Дама достала кошелёк, вздохнула и протянула мне деньги:

– Надеюсь, вы правы.

Когда она ушла, я откинулась на стуле и усмехнулась. «Философствующий слесарь» и «юная защитница природы» – не худшие предсказания, пожалуй. Главное, я позволила сердобольной мамаше высказаться и ничем не упрекнула её стиль воспитания. А большего от меня и не требовалось.

Сложила карты обратно в бархатный чёрный мешочек и оглянулась назад, будто ожидая увидеть на подоконнике что-то или кого-то. Пусто.

Хм, а я надеялась найти там спущенный теннисный мяч. Хотя откуда ему там взяться?