Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Такси снова привезло нас к кованому забору, за которым скрывался двухэтажный особняк.

– О, нет-нет-нет! – запротестовала с ходу. – Зачем мы приехали к твоему брату?

– Ну не тащить же тебя в фургон, Стась! Там из удобств только скрипучий матрас, да и тот оставляет желать лучшего.

– Давай поедем в хостел!

– У тебя есть лишние деньги на гостиницу? – весомо спросил Тёма.

– Нет, но...

– Вот и у меня перебой с финансами. Это всего на несколько дней. Завтра дадим представление, мне оплатят сразу четыре выступления. Что-нибудь придумаем, – он крепко обнял меня и поцеловал в волосы. – Всё устаканится, не трясись. Найдём деньги и на ремонт, и на вещи первой необходимости. Я всё возьму на себя, тебе ни о чём не придётся беспокоиться. А сейчас, пожалуйста, Стась, пойдём в тепло. Выпьем по стакану горячительного. Вот увидишь, тебе сразу полегчает.

К входной двери плелась, как на заклание. Мало того, что было неловко вламываться в дом к малознакомому человеку посреди ночи, так ещё этот самый человек в прошлом произвёл на меня слишком сильное впечатление. Заворожил и заморозил одновременно.

Вот и сейчас съёжилась, когда заприметила мощную фигуру мужчины, подсвеченную из-за спины безжалостным электрическим светом.

– Станислава, – Зар кивнул в знак приветствия, пожал руку брату и посторонился, пуская нас в просторный холл. – Сочувствую вашему горю. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Хотите чего-нибудь выпить?

Аккуратно убрала вещи в шкаф, пугливо глянула на радушного хозяина, избегая при этом глаз, и покачала головой.

– Ванная комната дальше по коридору. Там я приготовил вещи, чтобы вы смогли переодеться. Надеюсь, вас не смутит, что они мои. Ничего более подходящего не нашлось.

Меня вдруг разобрал смех. Надсадный, с острыми позывами к икоте. Обрядиться в то, что хранит на себе его запах?! Чудненько.

– Зар, а ты по-людски разговаривать обучен? Строишь из себя дворянина при церковной гимназии – с души ж воротит, – сделал замечание Тёма, и я мысленно присоединилась к его тираде.

И впрямь воротило. От всего случившегося.

Понуро пошлёпала в указанном направлении. Туалетная комната была воплощением винтажной роскоши: чугунная ванна на витых латунных ножках, резное зеркало в тёмной дубовой раме, стены, облицованные кремовой плиткой с рельефным узором и фризом из майолики в тонах охры и умбры. Пол выложен шестигранной плиткой, такой же, как в холле, в шахматном порядке (бежевый чередовался с терракотовым), с тонкими свинцовыми прожилками. В углу находился мраморный умывальник с латунным краном и кованым полотенцедержателем в виде виноградной лозы; на деревянных полках стояли фарфоровый мыльный набор с позолотой и стеклянный графин. Освещение создавали бра-подсвечники с имитацией пламени; воздух был пропитан ароматами сандала, воска и лаванды.

Смывать макияж пришлось при помощи мыла. Ни ватных дисков, ни каких-либо кремов я не нашла, поэтому убирала потёкшую тушь и намертво въевшийся под кожу чёрный карандаш для глаз в несколько этапов.

Запах геля для душа неожиданно породил целую вереницу красочных картинок. В них я то лежала на кровати с задранными кверху руками, то распласталась на столе, а по моему телу туманной дымкой струился этот дурманящий аромат. И было так волнительно. Мне хотелось, чтобы он пропитал меня насквозь, вошёл под кожу и завладел всем...

– Простите, что беспокою, – прервал поток странных видений приятный баритон хозяина. – Я вдруг вспомнил, что в этой ванной нет полотенца. Если позволите...

– Да, конечно, – отозвалась громко и статуей застыла за плотной душевой занавеской. – Спасибо за заботу.

– Я сварил глинтвейн. Присоединяйтесь ко мне на кухне, она справа от столовой.

Затем он вышел, плотно притворив дверь, а я наспех смыла пену, промокнула кожу белоснежным махровым полотенцем и с любопытством взяла с тумбы вещи, что лежали аккуратной стопкой. Простая хлопковая футболка и мужской банный халат. Белья, само собой, не было. Одеваться в то, что пропахло сажей и копотью, мне не хотелось, поэтому на эту ночь решила пренебречь правилами и влезла в мужскую одёжку.

Из футболки вышло подобие ночной рубашки. Длиной она доходила до колен, края рукавов болтались в области локтей – сгодится. Куда явственнее меня взволновала мысль, что эта самая вещь когда-то облегала тело Зара. Крепкое, мускулистое...

Запахнула поверх халат и отправилась на поиски кухни.

Меня с порога окутал густой, пряно-сладкий аромат только что сваренного глинтвейна: ноты корицы и гвоздики переплетались с цитрусовой свежестью апельсина и глубоким, бархатистым шлейфом красного вина.

Просторное помещение делилось на две зоны: светлая – с глянцевыми фасадами из массива дерева, тёмная – с насыщенными, почти бархатными оттенками, создававшими интригующий контраст. Над рабочей поверхностью в светлой части тянулся фартук из крупного кафеля, уложенного по диагонали, а в тёмной мерцала мелкая мозаичная плитка. В центре стоял массивный стол-остров с мраморной столешницей, над которым висела кованая люстра в форме венка из переплетённых ветвей – в её «листьях» скрывались матовые стеклянные плафоны, излучавшие мягкий, рассеянный свет. Высокие окна были плотно зашторены, а вместо подоконников – дополнительные столешницы. Под деревянными фасадами незаметно разместились современные приборы: индукционная плита с сенсорным управлением, встроенный пароконвектомат, холодильник с зеркальной дверцей; на одной из поверхностей остывала кофемашина с погасшим дисплеем, рядом стояла компактная соковыжималка из матовой стали.

Зар сидел на высоком барном стуле рядом с кухонным островом и задумчиво крутил в руках кружку с ароматным глинтвейном. При моём появлении он улыбнулся и жестом пригласил занять место напротив.

– А Тёма?

– Отправился спать. Он у нас по натуре жаворонок, а я – глубокая сова.

– Как и я.

– Угощайся, – он придвинул ко мне вторую кружку, над которой ещё курился дымок. – Ничего, если мы перейдём на «ты»?

– Если вам... то есть тебе так будет комфортно. Ещё раз спасибо за то, что приютили. То есть приютил.

Я отчего-то нервничала. Смотрела на его длинные пальцы, ласкающие ручку кружки, и думала о каких-то откровенно глупых вещах. Мне понравились его руки: ухоженные, с аккуратно обстриженными ногтями. Ровные длинные пальцы.

– Не стоит благодарности. Дом большой, всем места хватит. Темир сказал, ты потеряла всё.

– Да, теперь я официальный бомж без роду, племени и документов. На восстановление наверняка уйдут годы и километры нервов. – Новый глоток бодрящего напитка развязал язык, и я принялась плакаться абсолютно постороннему человеку. – Но жальче всего фотографии. Вся история семьи пошла прахом. Память о маме и бабушке.

– Их больше нет в твоей жизни?

Помотала головой. Всхлипнула, но слёзы сдержала, хотя что-то изнутри так и подбивало припасть к широкой мужской груди и как следует прорыдаться.

И тут во мне заговорил глинтвейн:

– Знаешь, я часто задаюсь вопросом: откуда во мне эта привычка всё держать в себе? Наверное, с тех самых пор, как осталась совсем одна – по-настоящему одна, несмотря на то что где-то там есть сестра.

Мама… Она пахла шаурмой – не смешно, нет, это был её запах, её жизнь. Она вставала в пять утра, чтобы к открытию рынка всё было готово: мясо на вертеле, свежие овощи, фирменный соус. Руки у неё всегда были в мелких порезах – то от ножа, то от тёрки, а на запястье – старый браслет из бусин, который она никогда не снимала. Говорила, что он «на удачу». Удача ей была нужна – она в одиночку тянула нас с бабушкой, крутилась как белка в колесе, улыбалась покупателям, а по вечерам падала на диван и шептала: «Ну всё, завтра точно отдохну…» Завтра никогда не наступало.

Бабушка… Ох, бабушка! Вечная война с соседями: то ей показалось, что они слишком громко включают телевизор, то мусор не туда выкинули, то смотрят косо. Кричала, хлопала дверьми, грозилась жаловаться в ЖЭК. А потом, когда никто не видел, тайком оставляла им на пороге банки с вареньем – мол, «пусть возьмут, им нужнее».

Два характера, две судьбы – и обе ушли. Мама – от внезапного инфаркта, прямо у прилавка. Бабушка – ровно через год, будто не смогла жить без своей вечной «мишени» для споров.

– Сколько тебе было на тот момент?

– Восемнадцать, я только-только окончила первый курс. После второго ушла бабушка.

Отца я вовсе не знала. Мама никогда о нём не говорила. Только однажды, пьяная от усталости, бросила: «Он бы тебя не потянул. И меня не потянул». Вот и весь разговор.

Уже позже, после похорон и поминок, я вдруг поняла: никто не придёт, не обнимет, не скажет «всё будет хорошо». Есть сестра, да. Старшая. Но я помню, как она всегда морщилась, когда я приходила к ней с проблемами. «Опять ты со своими слезами», – говорила. Она поможет, конечно, если попросить. Но с таким видом, будто я её обременяю. И каждый раз после её «помощи» остаётся ощущение, что я ещё и виновата осталась.

Поэтому я и не подумала обратиться к ней, когда прижало. А Тёмка, наоборот... Вы с ним ладите?

– В большинстве случаев – да. Если вопрос не касается женщин.

Я встрепенулась. С ужасом осознала, что приговорила целых две кружки хмельного напитка, и поймала себя на лёгком головокружении.

– Я, пожалуй, отправлюсь спать. Усталость, стресс и алкоголь – очень плохое сочетание.

– Я провожу, – живо откликнулся Зар и помог мне спуститься с высокого стула.

На мгновение его руки оказались на моей талии, а мои повисли на сильных плечах. Лица разделяло не более сантиметра. Во рту пересохло. Вспомнилось, что на мне совсем нет белья, и бёдра ласкает воздух, напитанный ароматами пряностей.

– У тебя очень красивые глаза, Станислава. И невероятно изящные губы.

Глупо заморгала, отстранилась. Зар без лишних слов выпустил меня и решительно зашагал впереди, показывая дорогу к спальне. Пока поднимались по лестнице, в поле зрения мелькал его крепкий зад, обтянутый чёрной тканью домашних брюк. Я старалась не смотреть, но получалось не очень. Слишком манящей казалась эта часть его тела. Руки сами тянулись пощупать, да заодно проверить, такая ли она упругая на ощупь.

У двери в спальню Зар остановился, пропуская меня вперёд, опустил ручку вниз, потом резко передумал и рванул меня на себя.

– Сил нет держаться, Станислава, – рыкнул мне в лицо, со всей дури впечатал меня в стену, обездвижил своим телом и набросился на губы.

Он не целовал. Обгладывал, вылизывал, завладевал моим ртом. Тут же запустил под халат обе руки. Одной ухватил за бедро и, царапая кожу, двинулся вверх под тканью футболки, а другую втиснул между ног и протолкнул внутрь сразу два пальца. Я только сейчас заметила, как возбудилась. То ли алкоголь спутал все карты, то ли меня, как полоумную, замыкало на принуждении, однако всё происходящее рёвом отдавалось в ушах и кипятило кровь.

Я сопротивлялась лишь мысленно, потом в мозгу щёлкнуло некое узнавание, и меня скрутило в приступе возбуждения. Раскрыла губы и позволила ему хозяйничать у себя во рту. Потираться о мой язык, прикусывать нижнюю губу, хрипло вбивать в меня своё обжигающее дыхание.

– Ты возненавидишь меня, если возьму тебя впервые прямо в коридоре, да?

Пальцы, что двигались во мне ритмично и жёстко, требовали ответить отрицательно. Разум вообще снял с себя всю ответственность. Так что промычала что-то нечленораздельное и припала губами к его шее, слизывая мельчайшие капли сводящего с ума запаха. От него исходил неповторимый, почти мистический аромат – словно древняя восточная лавка, где на углях жаровни тлеют благовония. В этой густой, обволакивающей симфонии сплетались воедино: дымная глубина ладана, терпкость выдержанного рома, едва уловимый оттенок сушёного тимьяна и тёплый, почти звериный мускус – не кричащий, а вкрадчивый, будто шёпот на грани слышимости. Этот запах не просто манил, он гипнотизировал, пробуждая в душе что-то древнее, необузданное: в его присутствии я теряла сдержанность, превращаясь в существо, охваченное жаждой прикосновения, взгляда, слова.

– Тогда я приберегу твою ненависть на потом, – шепнул мне в ухо и добавил ещё один палец.

Я взвилась от удовольствия. Сама нашарила у него выпуклость под штанами и запустила руку под ткань.

– Зааааар, – простонала, полностью признавая своё бессилие перед этим мужчиной. – Возьми меня, пожалуйста, возьми.

Он ударился лбом в стену сбоку от моей головы и глухо зарычал.

– Не могу. Не хочу так.

И тут всё рассеялось. Хриплые стоны, срывающийся шёпот, влажные звуки, с какими его пальцы вколачивались в меня.

Остались только мы вдвоём посреди дремлющего коридора и приоткрытая дверь спальни. Полностью одетые, вдали друг от друга.

– Спокойной ночи, Станислава, – вежливо пожелал Зар и скрылся за дверью комнаты напротив, пока я глупо хлопала ресницами и пыталась сообразить, что сейчас произошло.

У меня галюны такие красочные? Или в глинтвейн некто блондинообразный подсыпал порошок, совершенно не похожий на зубной?!

Крадучись, добралась до постели, прижалась щекой к Тёмке и глубоко задышала. А внутри всё ещё саднило от вторжения чужих пальцев. Фантомные ощущения?

Глава 19

– С чего ты решил, что ей всё это понравится? Древний особняк, старомодный хозяин с замшелыми манерами, ножички твои – это вообще не о Стаське.

– Видишь ли, дорогой Мир, не всем дано разгуливать в клоунском костюме. Да и брать её тем же способом – глупее не придумаешь.

– Я не советую тебе повторять за мной. Просто смени тактику. Включи богатого папика, например.

– Кого?

– Мецената, покровителя, благодетеля, так яснее? Взвали на себя её материальные проблемы, отремонтируй квартиру, которую мы сожгли.

– Поправочка: спалил её ты.

– А ради кого, спрашивается? У меня-то всё на мази.

– Да, я почувствовал. Она вся провоняла тобой.

– Ты ещё ревновать начни.

– Начал, не переживай.

– Серьёзно? А брехал, что она тебе ни единым местом не глянулась.

– Ты упускаешь из виду одну незначительную деталь: мы с ней связаны. Оба. Мои желания или предпочтения не имеют никакого веса.

– Оу, продолжай отнекиваться, если чувствуешь в этом необходимость. Я давно для себя понял – это моя женщина.

– Если я начну вспоминать, сколько раз слышал от тебя эти слова, мы проговорим до следующего тысячелетия. Для тебя каждая новая юбка – повод остепениться.

– То есть ты, когда материализовался, не представлял на месте той дамы Стаську?

– То есть это тебя не касается.

– Какие мы гордые, футы-нуты.

– Она почти проснулась. Будь так любезен, удержись от утреннего секса. Вчера в коридоре я едва не сорвался.

– Я слышал и всё ещё не прочь отвинтить тебе башку за эти поползновения в адрес моей девочки.

– Можем организовать дуэль, если у тебя так свербит.

– На мушкетах! Видел парочку у тебя в гостиной.

– Э-э, нет, Мир, даже не мечтай. Топай к своей благоверной и, повторюсь, держи свой член в штанах.

– Тогда и ты научись прислушиваться к чужим советам. Ей нужен не аристократ, а олигарх, способный превратить тыкву в карету для Золушки.

– Ты бесценный источник информации, Темир.

– А ты сноб, Светозар.

– Постой!

– Ну что ещё?

– Впусти меня в своё тело.

– Нет.

– Это не просьба, увалень.

– Я понимаю, но...

– Хорошо. Я возьму её силой, потом сотру память во второй раз и в третий, если понадобится.

– Ты меня шантажируешь?

– Дошло наконец?!

– Чёрт с тобой. Только это в первый и последний раз. Не сумеешь увлечь её в своём теле – отвалишь раз и навсегда.

– По рукам.

Отголоски каких-то звуков неслись из коридора. Говорили двое мужчин. Слов не понимала, потому как оба изъяснялись на диком наречии. Отдалённо он напоминал лающий немецкий язык, но вместе с тем казался певучим и мелодичным.

Дверь спальни тоненько скрипнула и приоткрылась. Матрас за моей спиной прогнулся под весом другого тела. Тут же холодноватые мужские руки прошлись по моему бедру и смяли попку.

– Кто это без трусиков? – сладко шепнул на ушко Тёма и скользнул между ягодиц, потираясь об меня ребром ладони.

Не желая разлеплять век, выгнулась навстречу касаниям.

Тёма сбросил с нас одеяло и зарычал:

– Чёрт, твоя попка, Стась... Как же она хороша.

Я закусила уголок подушки, чтобы не застонать от этих слов, и нарочно выпятила себя ещё сильнее.

– Ты напрашиваешься, маленькая моя, – он навалился сзади, стиснул грудь через футболку и всем своим недюжинным желанием прижался теснее. – Поиграем в бесшумность, а? Кто издаст звук, тот задолжает другому оральную ласку.

Кивнула, соглашаясь на любые правила, и меня тут же перевернули на спину. Губы нашли прекрасный повод хранить безмолвие. В первые секунды даже не поняла, что Тёма меня целует. Он с каким-то странным трепетом прошёлся по всему лицу: начал со рта, но быстро переключился на закрытые веки, выцеловывал брови, щекотал нос, невероятно нежно касался скул и щёк.

– Ты изумительная, – прошептал, посасывая подбородок.

– Ага, попался! – воскликнула с торжеством и мстительно пихнула его в макушку, отправляя расплачиваться за нарушение правил. Совсем как он давеча, когда вынудил ласкать себя ртом.

Он ничуть не расстроился. Зарылся лицом в грудь, спустился ниже, жадно вытряхнул меня из футболки Зара и выпрямился, сидя на моих бёдрах, чтобы облапать взглядом всё, что открылось.

– Обворожительная и идеальная, – он сдвинул ладонями полушария груди, лизнул каждый сосок по очереди, потом подул на них, заставляя меня елозить. – Поиграйся с ними, пока я буду брать тебя языком.

Послушно накрыла его руки своими и заворожено следила за тем, как его голова опускается всё ниже. Влажный поцелуй достался треугольнику гладкой кожи. Мои колени развели в стороны, и губы прошлись вдоль складочек, а потом влажный кончик языка ударил по самой сердцевине, и захотелось кричать.

Я стенала и безостановочно подавалась навстречу этой безумной пытке. То стремительные кружения, то резкие рывки внутрь, то усмиряющие ласки по всей поверхности – Тёма явно много практиковался и отлично знал, как заставить девушку выть в беспамятстве.

И только я забилась в освободительных конвульсиях, он перевернул меня на живот, поставил на четвереньки и с гортанным стоном насадил на себя. Стиснула его в глубине так крепко, что едва не лишилась чувств. Слишком запредельно.

Всё ещё подрагивала, когда он начал двигаться. Не щадя, на полную мощь, от которой меня знобило. Намотал мои волосы на кулак и силком притянул к себе, не прекращая вбиваться.

– Нравится?

– Да, Тём.

Напор усилился, а губы, впившиеся в мой рот, выражали если не агрессию, то злость.

– Попробуй ответить ещё раз, – прошипел мне в лицо и с размаху шлёпнул по ягодице.

– Да, мне о-о-о-о-очень нравится.

– Так-то, – он сбавил темп, приподнял меня за живот и вместе со мной опустился на колени. – Теперь покажи, как любишь принимать меня в себя. Двигайся сама, Стась.

Пришлось упереться пятками в матрас, а для равновесия обхватить его шею руками. Спиной я по-прежнему прижималась к его груди и сразу не сообразила, как можно заниматься сексом в подобной позе, но быстро сориентировалась. Тёма держал меня за талию и помогал опускаться. Ворчал при этом, какая я гладкая и тугая.

Наконец, научилась держать ритм самостоятельно. Он устроил одну руку на моей груди, а другой принялся доводить внутренние мышцы до бешеной пульсации.

– Подаришь мне свой второй оргазм?

И я расстаралась. Вонзила зубы в его запястье и самозабвенно сверзилась вниз с пика удовольствия. Тёма обхватил рукой моё горло и стиснул пальцы, как бы впитывая в себя всякий хриплый стон и попытку надышаться.

– Какая же ты... когда кончаешь, взгляд отвести невозможно, – поделился наблюдением и широко открытым ртом повёл влажную линию от щёки к плечу, а потом то же проделал с рёбрами.

Я почти полностью обессилила, поэтому не сопротивлялась тому, что меня укладывают на спину и голову свешивают с кровати. Безропотно облизывала блестящий от моей смазки член, охотно ласкала его языком, повторяя контуры всех венок, и расслабила язык, когда Тёма начал толкаться мне в рот.

Больше он не спрашивал, нравится ли мне, хотя мне нравилось. Как и его настойчивое желание задеть головкой стенку горла, и то, каким сумасшедшим он казался в это мгновение. Блуждал по мне диким взглядом, направлял себя рукой и рычал в потолок от удовольствия.

Я проглотила без колебаний и удивилась вкусу. Не почувствовала ни солоноватости, ни гадкого послевкусия. Лишь сладость малины и терпкую нотку каких-то специй. Диво-дивное.

Тёма тут же вернул меня обратно на кровать, плюхнулся рядом и обнял так рьяно, будто я намеревалась сбежать. Куда там! Едва помнила, как дышать. Навык прямохождения был позабыт.

– Ты извини, что вчера бросил тебя одну. Просто вырубило в одночасье. Надеюсь, братец тебе не докучал?

– Нет, мы очень даже мило поболтали.

– Зар и мило – разве не взаимоисключающие друг друга вещи?

– Он не так уж плох, когда выключает на время профессора из средневековья.

– Оу, он тебе ещё и понравился поди?

– Кто-то ревнульки включил? Не беспокойся, пока ты так дотошно заботишься о частоте и яркости моих оргазмов, угрозы извне не существует.

– Странно было бы не ревновать такую красотку. Может, запереть тебя в подвале? Тут есть подходящее местечко.

– Когда ты так говоришь, мне невольно представляются всякие БДСМ-штуки.

– Например, массивный Андреевский крест из тёмного дуба, с которого свисают кожаные ремни, да?

– Или кованые кольца – штук пять на разной высоте, что вмонтированы в кирпичную кладку.

– А у противоположной стены – низкая железная клетка с прутьями толщиной в палец, её дверь приоткрыта, внутри лежит тонкий матрас, прикрытый чёрным бархатным покрывалом.

– Б-р-р, ты чересчур достоверно описываешь, будто здесь и в самом деле есть такой подвал.

– Ничему не удивлюсь, это же Зар. Кстати, не забоишься остаться с ним наедине? Начиная с этого дня, у меня пять выступлений подряд. Два на сегодня, и три завтра. Возвращаться буду поздно.

– Нет, конечно. Мне тоже придётся что-то придумать для своих клиентов. Как-то перенести записи.

– Давай я поговорю с братом, уверен, он легко выделит для тебя комнату.

– Тём, это уже нахальство. Мало того, что свалились, как снег на голову, теперь ещё наводним его дом суетливыми бабуськами и квохчущими разведёнками. Нет, надо придумать...

Он приложил мне палец к губам и повернулся на бок, чтобы нависнуть над моим лицом.

– Я только спрошу, что он думает об этой затее. Уверен, он согласится. И ты сможешь продолжить работу.

– Тём...

– Цыц, не то покусаю, – он щёлкнул зубами у моего носа, потом чмокнул в губы и проворчал, – а потом снова залюблю. Ты же вон какая аппетитная.

Он подмял меня под себя, набросился со щекоткой, потом крутанул нас ещё раз, чтобы я очутилась сверху. Так мы щипались и целовались, барахтаясь по всей постели. Меня душило веселье и пугало ощущение тотальной привязанности. Тёмыч казался таким идеальным, что это слегка настораживало. Красивый, умный, в сексе полный улёт. С ним так легко и спокойно. Но где-то явно должен быть подвох!

До завтрака я успела принять душ и спустилась в столовую при полном параде: всё те же хозяйские футболка и банный халат.

Братья сидели за огромным продолговатым столом на двенадцать стульев (Зар во главе, Тёма справа, меня ждали по левую руку, судя по приборам) и мирно перешучивались.

– Брось, тебе не помешает капелька веселья. Её клиентки – это что-то с чем-то. Сам потом благодарить будешь за бесплатное шапито.

– Но ты всё равно останешься мне должен, учти.

– Учёл. С лёгким паром, Стась.

– Доброе утро, Станислава, – Зар величественно поднялся мне навстречу, скользнул взглядом по мокрым волосам, приметил ярко-алый засос на шее, который оставил Тёма в пылу идиотизма. Тут же деликатно отвёл взгляд, а я сконфуженно прикрыла горло воротником халата и зло зыркнула на фокусника. Пройдоха!

Он разулыбался ещё шире, хотя в глазах мелькнула искорка не то гнева, не то раздражения. Наверное, он так реагировал на светские манеры брата, который кинулся отодвигать для меня стул.

Оглядела блюда с едой. Паровой омлет, маслёнка, креманка с джемом, поджаренные до хрустящей корочки тосты с авокадо, сёмгой и яйцом пашот, овощная нарезка, ваза с фруктами – голодная смерть в этом доме явно никому не грозит.

– Мир рассказал мне о твоём бедственном положении, – с ходу принялся вгонять меня в краску Зар.

– О, как деликатно, – прокомментировал Тёма.

– Да нет, всё в порядке, – положила себе в тарелку треугольник пышного омлета и от души украсила его овощным салатом. – Положение и впрямь хуже некуда.

– Так вот, я не против, если ты займёшь гостевую комнату на первом этаже. Можешь переставить мебель на свой вкус. Если что-то понадобится...

– Зар, огромное спасибо тебе за великодушие. – Тёма заржал, но тут же умолк под моим взглядом и уткнулся носом в тарелку с покусанным хлебом. – Но мне неудобно. Мы и так вас... тебя стеснили.

– Отказа я не приму, – уверенно парировал Зар, и Тёма снова прыснул. Весельчак, ё-моё. – И если тебе так будет комфортнее, готов перейти на натуральный обмен. Услуга за услугу. Ты, если верить словам брата, неплохо набила руку на астрологических гороскопах. А одна моя знакомая верит во всю эту чепуху и будет рада получить в подарок полную карту.

– Какую именно? – деловито осведомилась.

– А их несколько видов?

– Да, бывают натальные карты, их ещё называют персональным гороскопом – это базовая карта, она строится на момент рождения человека. Сама по себе она не является «предсказанием» в чистом виде, но служит основой для всех прогнозов.

Или солярная карта – прогноз на предстоящий солярный год, то есть от дня рождения до следующего дня рождения. Показывает общие тенденции и настроения года, зоны активности и возможные сложности.

Так же существует транзитная карта – сопоставление текущих положений планет с натальной картой. Позволяет увидеть, как космические конфигурации активируют те или иные сферы жизни человека в конкретный период.

Либо лунар – прогноз на лунный месяц от новолуния до новолуния. Даёт краткосрочные указания, эмоциональные акценты и возможные события на месяц.

– Выбери на свой вкус, Станислава, – перебил Зар, ничуть не впечатлившись моими познаниями в этой области.

– Я отдаю предпочтение кармическаюим картам, – брякнула по глупости. Почему-то задело его равнодушие. – Они более точные, сами по себе не являются предсказаниями, а выявляют тенденции и уроки, которые человек призван проработать в этом воплощении.

– Что ж, доверюсь мнению профессионала, – Зар снисходительно улыбнулся и мягко накрыл мою руку своей, как бы знаменуя завершение сделки.

Я изобразила радость, а сама поёжилась от этого мимолётного прикосновения. Меня всё сильнее будоражило присутствие этого мужчины. И всякий контакт включал тревожную сигнализацию в мозгу.

– Тогда мне потребуются минимальные сведения о твоей знакомой: точная дата рождения (день, месяц, год), точное время рождения (часы и минуты) и место рождения (город или населённый пункт).

– Так, ребятушки, я побежал! – Тёмка выскочил из-за стола, остановился рядом с моим стулом, жарко поцеловал в губы и смылся, на ходу поясняя: – У нас представление через два часа, а ещё нужно успеть на финальный прогон. К ужину не ждите, вернусь поздно. Зар! Отвечаешь за мою девушку головой. Стась! Уже скучаю! Чао!