Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24

Мы свернули с шумной улицы в тихий переулок. Приют встретил нас чистым, светлым фасадом из красного кирпича с большими панорамными окнами. Над входной группой – аккуратный козырёк, а по бокам от дверей высажены карликовые ели, припорошённые снегом.

За порогом начиналась просторная прихожая с полом из тёплого бежевого керамогранита. Сразу бросалась в глаза продуманность пространства: вдоль стен – низкие деревянные скамейки с мягкими сиденьями, над ними – крючки для одежды и небольшие полочки для обуви. Всё выстроено так, чтобы даже малыши могли самостоятельно снять пальто и поставить сапожки на место.

– Как давно ты этим занимаешься? – спросила я с большим удивлением. Что угодно могла предположить, но то, что Зар свободное время посвящает заботе о детях-сиротах... Такое в моей голове не укладывалось.

– Да почти всю сознательную жизнь, – отделался он скромным ответом, снял верхнюю одежду, подхватил неподъёмную коробку с подарками для маленьких сорванцов, и уверенно двинулся по коридору.

Внутри всё сжалось от странного волнения, словно впереди ждало что-то, к чему я совершенно не готова.

В вестибюле витал аромат свежеиспечённого печенья.

Первым нас заметил мальчик лет семи – худенький, с огромными карими глазами и непокорным вихром на макушке.

– Дядя Зар! – вскрикнул он и бросился вперёд.

За ним из соседней комнаты высыпали остальные – человек десять, не меньше. Девочки в опрятных платьях с кружевными воротничками, мальчишки в выглаженных рубашках и брюках. Все как на подбор – ухоженные, с ясными глазами, без тени забитости или настороженности.

Зар поставил на пол большую коробку и раскинул руки:

– Ну, кто первый?

Дети окружили его, но без суеты, словно знали правила этой игры.

– Я! Я! – потянула его за рукав малышка с двумя тугими рыжими косичками и веснушками, рассыпавшимися по носу. – Дядя Зар, вы не забыли?

– Конечно, не забыл, Лика, – улыбнулся он, доставая из коробки маленькую куклу в голубом платье. – Вот твоя принцесса.

Девочка ахнула, прижала игрушку к груди и тут же спряталась за чью-то спину, разглядывая подарок.

К Зару прижался светловолосый паренёк лет десяти, серьёзный, с аккуратным пробором:

– А мне?

– И тебе, Артёмка. – Из коробки появился набор для выжигания по дереву. – Видел в прошлый раз, как ты заглядывался на такой же у Кольки.

Мальчик вспыхнул, пробормотал «спасибо» и тут же принялся изучать инструменты.

А вот и самая маленькая – Соня, ей на вид не больше четырёх лет. Она молча вцепилась в штанину Зара и уткнулась носом в колено. Он наклонился, достал плюшевого зайца с бантиком и прошептал:

– Это тебе. Чтобы не боялась темноты.

Соня обхватила игрушку обеими руками, улыбнулась и снова спряталась.

Я стояла в стороне, наблюдая, как он обращается с каждым – помнит имена, увлечения, даже мелкие капризы. Вот темноволосая Маша, которая мечтает стать художницей: ей Зар вручил набор акварельных красок и кисти. Вот Ваня, обожающий поезда: в его руках оказался деревянный макет железной дороги с мостами и туннелями. Даже молчаливый Гриша, который всегда держался особняком, получил то, о чём давно мечтал – книгу о звёздах с подвижными иллюстрациями.

– А это кто? – тихо спросила я, заметив в углу девочку лет двенадцати с длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она наблюдала за происходящим с лёгкой грустью, не решаясь подойти.

Зар проследил мой взгляд:

– Это Полина. Умница, читает взахлёб, но очень стеснительная.

Он достал из коробки толстенный трёхтомник «Властелина колец», подошёл к девочке и сказал:

– Знаю, ты давно хотела эту книгу. И вот ещё, – он положил сверху блокнот в переплёте из розовой кожи. – Чтобы записывать свои истории. Ты ведь пишешь?

Полина покраснела, кивнула и прошептала:

– Спасибо…

– Как-нибудь обязательно дай прочесть свои рассказы. Мне очень интересно. Обещаю поделиться мнением.

Я почувствовала, как в груди разрастается странное тепло. Это была не просто показная щедрость богатого мецената – это была забота. Настоящая, ежедневная, вдумчивая. Зар знал, кто из детей боится грозы, кто плохо спит без любимой игрушки, кто мечтает научиться играть на гитаре. Он помнил всё.

Когда подарки были розданы, дети расселись вокруг Зара на ковре, а он начал рассказывать историю – что-то весёлое, про приключения в старом замке. Они слушали, затаив дыхание, смеялись, перебивали, а он терпеливо отвечал на каждый вопрос.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой картиной, и вдруг увидела его по-новому. Не элегантного мужчину в дорогом пальто, не блестящего реставратора, чьи руки творят чудеса с древними артефактами, а… отца. Настоящего. Того, кто умеет слушать, помнить, дарить не просто вещи, а внимание.

– Здравствуйте, – вежливо приветствовала меня женщина в строгом учительском костюме. Аккуратная причёска, добродушное лицо и пытливый взгляд, направленный на меня. – Меня зовут Лилия Максимовна, я директор детского дома. А вы, простите, кто?

– А это со мной, Лилия Максимовна, – Зар помахал рукой. – Я позже к вам поднимусь, только закончу историю о спящей царевне.

– Буду ждать у себя в кабинете, – ответила директор зычно и вполголоса добавила: – Выходит, вы его невеста? Светозар никогда не приводил сюда посторонних.

Я кивнула, не находя слов.

– Они – его семья, – с нежностью сказала Лилия Максимовна, любуясь воспитанниками и их старшим товарищем. – Может, не по крови, но по сердцу.

И в этот момент меня словно ударили под дых: если когда-нибудь у него будут дети, они будут расти в мире, где любовь – это не громкие слова, а тихие поступки. Где каждый день – это шанс сделать кого-то счастливее.

Когда мы уходили, Полина, та, что получила в подарок «Властелина колец» подошла ко мне и тихо сказала:

– Он самый лучший. Вы тоже добрая, да?

Я улыбнулась, погладила её по голове и ответила:

– Постараюсь быть такой же.

– Я бы хотела, чтобы рядом с ним была достойная девушка, – абсолютно по-взрослому рассудила она, втянула подбородок в шею и бочком пошла по коридору.

На улице Зар взял меня за руку, и я прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри всё переворачивается с ног на голову.

Этим вечером, вопреки сложившемуся графику, ужинали все втроём. Я апатично жевала стручковую фасоль, пропускала мимо залихватские россказни Тёмки, косилась на благостную улыбку Зара и думала о том, что с этим пора что-то делать. Кочевать от одного брата к другому – немыслимо.

– Стась, а ты что скажешь? – выдернул меня из раздумий Тёма.

Посмотрела на него с сожалением, но изображение перед глазами поплыло от подступивших слёз. В памяти ярким всполохом промчалось наше знакомство, первая ночь вместе и та лёгкость, какую ощущала рядом с ним. Почувствовала себя не просто гадкой, а какой-то испорченной, бракованной, неликвидной.

Во рту поселился вкус горечи. Чтобы сбить его, залпом опрокинула стакан воды. Только руки дрожали, и я вся облилась. Схватила со стола салфетку, мельком посмотрела на Зара и задохнулась в приступе паники.

– Тёма, нам нужно поговорить, – сумела выдавить.

– Так и мы об этом. – Зар чуть наклонился ко мне, стиснул ледяную ладонь и ободряюще улыбнулся.

– Не втроём, – натурально ужаснулась.

– Лучше всё же втроём, – мягко сказал Тёма.

– Она нас прибьёт без зазрения совести, – неожиданно воскликнул Зар.

– Придётся сцепить зубы и потерпеть. Глянь, до чего девчонку довели. Бледная, как обезжиренное молоко.

– Тогда я верну ей?..

– Вернёшь что? – вытаращила глаза на блондина.

– Погодь, я сбрую напялю. Авось не зашибёт. И вообще мне дико не нравится идея откровенничать в доме, где стены нашпигованы холодным оружием.

– У меня и парочка огнестрелов найдётся, – подлил масла в огонь Зар.

– Ну значит, знай наперёд, что я люблю тебя, братка.

– Премного тебе за то благодарен.

– Вы объясните, что происходит? – не выдержала я.

Зар поднялся из-за стола, подошёл ко мне и опустился на корточки рядом с моим стулом, чуть отодвинув его от стола.

– Я бы попросил тебя постараться нас понять, только наперёд знаю, что этого не будет.

– Понять?

Вместо ответа он резко выпрямился и прижался к моим губам. Хотела отшатнуться, но крепкая рука удержала за затылок. Однако поцелуя не последовало. Зар выдохнул в меня что-то до невозможности сладкое, словно мёд, смешанный с ароматом ночного жасмина.

В тот же миг всё изменилось.

Сначала волна жара прокатилась от макушки до пят. Кожа запылала, будто я стояла у раскалённой печи, но этот жар не обжигал – он пробуждал. Каждая клеточка затрепетала, наполняясь неведомой прежде силой.

Потом – звон в ушах, тонкий, почти музыкальный. Он нарастал, превращаясь в гул, в ритм, в биение… нет, не сердца – чего-то большего. Словно во мне ожил древний барабан, задающий такт самой вселенной.

Я попыталась вдохнуть и захлебнулась. Воздух вдруг стал густым, насыщенным, как сироп. Он проникал в лёгкие не просто кислородом, а знанием. Не словами, не образами – чистым пониманием, разливающимся по венам вместо крови.

Тело перестало быть моим. Или, вернее, стало по-настоящему моим – впервые за долгое время. Я ощутила каждую мышцу, каждый нерв, каждую каплю силы, дремлющую в костях. Пальцы закололо, словно в них вливался жидкий огонь. Ладони зачесались, будто под кожей рвались наружу невидимые узоры.

А потом пришло чувство.

Не страх. Не радость. Не гнев. Что-то оглушительное, цельное, не поддающееся человеческим определениям. Это было сродни пробуждению после тысячелетнего сна, когда ты вдруг осознаёшь: ты не человек. Ты – сила. Ты – связь.

Дыхание участилось, но не от паники, а от восторга. Я чувствовала, как в груди разрастается свет – не слепящий, а тёплый, как рассвет над горами. Он наполнял меня, вытесняя последние остатки оцепенения, последних осколков забвения.

Зар смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение того, что происходило внутри меня: багровые искры, танцующие за радужкой, – не угроза, а обещание.

– Ты… – я попыталась заговорить, но голос звучал иначе. Ниже. Глубже. В нём появились отзвуки, которых раньше не было, – будто в моей речи проступили забытые языки, древние заклинания, спящие в генах.

Он не ответил – лишь крепче сжал мои пальцы.

Цунами украденных воспоминаний накатило шквалом. В нём образы переплетались с диалогами, а лица сменяли одно другим. Пошатнулась, взялась за край стола. Тёмка подскочил в мгновение ока и приобнял за талию.

Наше первое знакомство, в котором эта парочка убеждала меня в том, что они – демоны. Да не просто отрыжки преисподней, а инкубы, демоны соблазнения. Или то, как открылась правда о моём злодейском предназначении. Я оказалась их суженой.

Кошмар наяву с участием их папаши. Сны, которые они мне дарили. Их настойчивое желание материализоваться под любым предлогом. Наш полубезумный эксперимент с подселением, который мог закончиться чёрти чем.

Проморгаться никак не удавалось. Я переводила взгляд от одного к другому, и это помогало расставить всё по своим местам.

Значит, вот откуда взялась ловкость рук, граничащая с исключительными способностями к трюкачеству. Тёма не фокусы показывал, а бравировал адскими талантами. Куда уж тут обычному человеку за ним угнаться!

А это всё? Дом, баснословные богатства, чудаковатая профессия реставратора – сплошная показуха. Тот же красивый фантик, которым они охмуряли меня с самого начала.

Вначале за мной ухаживал один, потом подключился второй, затем всё вывернулось наизнанку.

– Вы знали! – выдохнула, едва пришло понимание сути их игры. – Нарочно перетягивали меня, как канат.

– Стась! Никто с тобой не игрался. Мы оба...

– Замолчи! – зажала уши руками и постаралась не разрыдаться.

То есть я для них всего лишь трофей? Соревновались, кто изобретательнее меня трахнет, на чьи песни поведусь быстрее. «Мы оба...» – передразнила про себя виноватый возглас.

– Вы оба просто ублюдки! Пользовались мной, как пешкой, таскали с одного края доски на другой. Забавлялись, как с вещью. А ты! – ткнула пальцем в Зара. – Для тебя даже определения подобрать невозможно! По полной взял в оборот, гляньте-ка! Не погнушался сироток сюда приплести, чтобы растрогать. И добился, гад, своего! Я хотела остаться с тобой!

Вылетела из столовой пушечным ядром. Влезла в сапоги, сорвала с вешалки куртку и бросилась к двери.

Глава 25

Зар перегородил выход.

– Давай спокойно обсудим.

– Не наобсуждались ещё? – во мне клокотала кипучая ненависть.

Все их слова – пустой звук, все действия просчитаны на десять шагов вперёд. Им ничего не нужно от меня, кроме столь желанной энергии. А я-то, как идиотка, с душой нараспашку – вот вам семейные байки, вот моё глупое сердечко, пожалуйста, пользуйтесь.

– Никто тобой не пользовался, – властно прикрикнул Зар и встряхнул меня за плечи. – Всё было добровольно. Прекрати истерику.

– Братом своим помыкай, кусок дебила! А от меня руки убери. Ещё раз тронешь, отгрызу их по самые уши!

– Стась, ты горячишься. – Позади объявился Тёма. – Всё, в чём ты нас обвиняешь, не имеет ничего общего с действительностью. Никто с тобой не играл.

– Ещё скажи, что вы не договаривались, кто со мной время проводить будет!

– Договаривались, конечно. – Я крутанулась на пятках и едва удержалась от того, чтобы не впиться ногтями в красивую рожу. – Только как было иначе? Держаться от тебя вдали нам обоим не под силу. А так у обоих появился шанс завоевать тебя.

– Красиво заливаешь! Только никаким завоеванием вы не занимались! Вы манипулировали мной, чтобы затащить в койку!

– Так у демонов вроде нас по-другому не бывает. Сильная симпатия порождает неимоверное плотское желание, не говоря уж о любви.

– Ой, вот только не начинай! О какой любви ты говоришь, если передавал меня брату, как какую-то бандероль? А ты? – упёрлась Зару пальцем в грудь. – Не гнушался любыми подачками, да?

Он прикрыл веки и одеревенел лицом. Что, собственно, и следовало ожидать. Златовласка и его красноречие, наслышаны на оба уха!

Попыталась сдвинуть грёбаный сгусток мышц в сторону. Упёрлась обеими ногами в пол, руки сложила у верзилы на боку, поднатужилась и...

Нулевой результат, конечно же. Эдак можно добавить: «пожалуйста», эффекта не возымеет.

Хрястнула орясину по щеке. Он отклонил голову назад и так зыркнул чёрными глазищами, что воспламенилась желанием их выцарапать.

– Ты сейчас только хуже себе делаешь, Станислава.

– Да, малыш, разозлить инкуба – это, как бы, чревато.

Оба совета затолкала в то место, куда заглядывает лишь проктолог, и без страха полезла на рожон. Воткнула два кулака в грудь громиле и боднула его головой. Он, наконец, заметил моё шебаршение. Вырвал из руки пуховик, отбросил куда-то, а меня перехватил под животом и сунул под мышку, как какого-то нашкодившего котёнка. Поволок по коридору. Брыкалась и извивалась, материлась и насылала все кары рода людского.

Наконец меня приподняли ещё выше, поставили на дно ванной и пригрозили душевой лейкой:

– Ещё хоть звук издашь, я тебя искупаю в ледяной воде. Кивни, если поняла.

Запыхтела, но угрозе проверила, тем более Зар выглядел не просто устрашающе, а капец как чудовищно. Глазные яблоки превратились в два чёрных провала, ноздри раздувались как кузнечные меха, губы слиплись в тонкую полоску. Он едва сдерживался, чтобы... Нет, физической расправы я не боялась. А вот пасть против воли жертвой его бесовских чар – ещё как. Не нужен нам умопомрачительный секс в подобном состоянии.

– Первая разумная мысль за вечер. Одобряю. Поэтому сядь, и мы поговорим спокойно.

– Куда сесть?

– Падай, прямо где стоишь, – Зар кинул мне банное полотенце, чтобы было, что подстелить под зад. Сам устроился на широком бортике. – Давай по порядку. Демонов ты была не готова к себе подпустить, правда? Мы решили эту проблему. Какие теперь у тебя претензии?

Забурлила по новой. Какие претензии?!

– Загибай пальцы! Вы обманули меня.

– Ничего подобного. Ни один из нас не прикидывался. Все оставались собой.

– Забрали мои воспоминания!

– Всего лишь на время. Сделали для тебя знакомство более комфортным.

– Пользовались мной!

– Да? А ты нами, разве нет? Секс, моя гневливая, подразумевает участие обеих сторон. Ты, как и мы, получала то, чего хотела.

– А откуда мне знать, что это не ваши инкубовские штучки?!

– Проверь. Спроси себя, хочешь ли ты меня по-прежнему.

– Нет! И никогда не хотела!

– Ложь, – подвёл он итог спокойно. – За все эти дни я ни разу не применял к тебе своих умений. Ты поймёшь, когда я покажу тебе, что такое секс с инкубом.

– Ага, сейчас, размечтался!

– Я всего лишь прогнозирую, Станислава. Ты связана с нами не меньше, чем мы с тобой. Смирись уже с этим.

– И что дальше? Будете пудрить мне мозги и переиначивать воспоминания до конца жизни?

– Нет, конечно. С этого дня – полная откровенность.

– Не надорвать бы животики, ты так несмешно шутишь, Зар.

– А ты не язви. Расслабься, прими ситуацию, перестань очернять себя и копаться в своих поступках. Твоей вины здесь нет. Прими как данность, что отныне нас трое. И ты принадлежишь нам в той же степени, что и мы тебе.

– То есть так и будем коротать ночи по графику? Сегодня я с Тёмкой, завтра с тобой? Шикарная затея.

– Опять напрашиваешься на ледяное купание.

– Так ты просвети тогда! Как станем жить?

– Ты ещё не готова к этому разговору.

– Убиться головой о стену! Это ты так завуалировано намекаешь, что мне надлежит принять идею тройничка? Групповушку замутим? Шведскую семью? Да пошли вы!

Перекинула ногу через бортик, потом выбралась целиком и припустила бежать известным маршрутом. Фигушки они угадали, что я соглашусь на подобное.

Настал черёд душещипательных бесед с Тёмой. Он сидел у входной двери, уперев ноги в проём.

Повернула в столовую, где имелась дверь, ведущая в сад. Но там уже поджидал Зар.

– Стась, мы тебя сейчас отпустим – в лёгкую, – ещё более безмятежным тоном начал Тёма. – Снимем гостиницу, вплотную займёмся ремонтом твоей квартиры.

– Ха-ха! Точно же! Не подскажете, по чьей милости я превратилась в бродяжку и так «удачно» переехала в дом твоего брата, которого требовалось ублажать по ночам?

Зар явственно скрипнул зубами. Да хоть в порошок их сотри, хвосторогий подлец!

– Квартира в момент выгорела до основания, пожарный расчет отчего-то явился лишь через пятнадцать минут... А ведь бригаду вызывал ты, Тёма! Ну?! Будут оправдания? Или в ножки вам поклониться за то, что спалили всю мою жизнь к чертям собачьим?

Застыла посреди холла, не зная, в какую сторону податься. Патовая ситуация. Мне с ними под одной крышей не ужиться, но как уйти? Эти двое лишили меня всего! Самоуважения, памяти, сбережений, личных вещей... чувства и те не мои! Они навеяны красивыми словами и лживыми действиями. Мне подарили сказку, внутри которой жило древнее проклятие. Эпитафия ко всем моим двадцати пяти годам жизни.

– Твои документы, деньги и фотографии я уберёг, – просто сказал Тёма. – Они у Зара в кабинете.

Плюхнулась на ступеньки лестницы и прижалась головой к перилам. Всё продумано наперёд. Каждая моя реакция – всё в соответствии с их дьявольским планом.

– Так вот, я не договорил, – вернулся к разговору Тёма, а мне уже было плевать, что они напридумывали. – Мы отпустим тебя. Честно. Только не в таком состоянии. Захочешь вернуться к прежней жизни и забыть нас – самостоятельно, я имею в виду – твоё право.

– То есть я успокаиваюсь, и вы отваливаете, да? – воодушевилась.

– Вне всяких сомнений, – подтвердил Зар.

– Хорошо, – поднялась на ноги, – я спокойна. Полный релакс и контроль над гневом. Вы те ещё говнюки, конечно, но это в прошлом. Давайте разойдёмся, как в море корабли. Я вас не вспоминаю, и вы обо мне тоже.

Они переглянулись, о чем-то беззвучно договариваясь. Наверняка делали ставки, сколь быстро я приползу обратно. Вот и обломитесь! Даже если подыхать от тоски по вам буду, ни за что не дам слабину.

В тот же вечер переехала в гостиницу. Упрямо оплатила номер на неделю вперёд из своих сбережений – мне помощь от этой шайки поджигателей не нужна.

И в первую же ночь впервые за всё время ощутила спокойствие. Ни тебе докучливых сновидений, ни горячих мужиков поодаль, которые будоражат душу и бороздят тело низменными желаниями.

Проснулась в отличном настроении, позавтракала лапшой быстрого приготовления и отправилась на пепелище.

Я переступила порог и покачнулась. Вот он, мой филиал ада. Всё выжжено, обуглено, безвозвратно утрачено. Первый шаг, и под ботинком хрустнуло: осколки стекла, пепел, обломки чего-то, что ещё неделю назад имело форму и смысл. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный гарью так густо, что каждый вдох обжигал горло.

Внутри всё было чёрным. Не просто тёмным – абсолютно чёрным, как будто кто-то вылил на мой мир чернила и оставил сохнуть. Стены, потолок, пол – всё покрывала корка сажи, местами потрескавшаяся, обнажающая под собой обугленную дранку.

Я медленно продвигалась вперёд, боясь наступить на что-то важное. Каждый шаг оставлял след в пепле, будто я шла по берегу вулканического острова. В воздухе висела взвесь: мельчайшие частицы сгоревшего дерева, бумаги, ткани. Они медленно опускались, оседая на волосах, ресницах, одежде.

Гостиная. От дивана остались лишь металлические пружины, изогнутые в нелепом танце. Книжный шкаф превратился в груду почерневших досок. На полу – хаотичные следы пожарных ботинок, пятна воды, превратившиеся в грязную жижу. Я наклонилась, подняла что-то белое среди угля. Обломок фарфоровой статуэтки. Когда-то это была балерина в пышной пачке. Теперь осталась половина лица и кусочек юбки.

Кухня встретила меня запахом горелой пластмассы. Холодильник стоял на месте, но дверца была сорвана с петель. Внутри – лишь почерневшие полки, липкие от копоти. Раковина треснула, кран криво торчал, будто сломанная рука. На стене, где раньше висели мои любимые керамические тарелки, теперь красовалась огромная чёрная клякса – след от пламени, прорвавшегося к вентиляционному отверстию.

В спальне не осталось ничего. Кровать превратилась в груду искривлённых металлических прутьев. Шкаф сгорел до основания – только обугленные вешалки валялись среди пепла, как скелеты птиц. Я опустилась на колени, разгребая сажу руками. Под ней что-то показалось – я вытащила край своей ночной рубашки. Ткань почернела по краям, но середина уцелела. Сжала её в кулаке и вдруг поняла, что плачу.

Балкон обвалился. Осталась только неровная кромка бетонного основания, за которой виднелась пропасть. Я подошла к краю, заглянула вниз – там, на асфальте, лежали обломки перил, куски штукатурки, обрывки выгоревшей занавески. Всё утопало в снегу.

Вернулась в центр комнаты. Опустилась прямо на пол – точнее, на то, что от него осталось. Под ладонями чувствовались неровные, обожжённые доски. В голове было пусто. Нет, не пусто – там царил хаос, в котором метались обрывки мыслей, но ни одна не могла оформиться во что-то цельное.

Что теперь?

С чего начать?

Сколько это будет стоить?

Вопросы крутились в голове, как листья в урагане, но ответов не было. Я представляла себе смету: демонтаж, вывоз мусора, новая проводка, новые стены, новый балкон… Цифры в воображении росли, превращаясь в горы, которые невозможно сдвинуть.

Паника накатила внезапно – не волна, а непробиваемая стена. Я почувствовала, как сжимается грудь, как воздух становится густым и тяжёлым, как будто стены, даже обгоревшие, давят на меня. Руки задрожали. Я попыталась вдохнуть глубже – не получилось. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

«Успокойся», – сказала себе, но голос внутри звучал так же растерянно, как и я сама.

Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном. Нащупала в кармане телефон. Открыла контакты, нашла номер подруги. Пальцы дрожали, когда нажимала «вызов».

– Тёма … – голос сорвался. – Я здесь. В квартире.

Чудовищная штука этот мозг. Хочешь позвонить одному человеку, а в итоге набираешь демона.

Он молчал секунду, потом тихо спросил:

– Стась, как ты?

Я огляделась. Обгоревшие стены, пепел, пустота.

– Никак. Тут ничего нет.

Он вздохнул – долго, тяжело.

– Я приеду. Сейчас.

Пока ждала, сидела на пороге комнаты, которую когда-то называла своим кабинетом. За окном хлопьями сыпал снег. Три дня до нового года, а у меня в жизни разыгрывается форменный апокалипсис.

Я вспомнила, как выбирала обои для кухни – долго спорила с продавцом, какой оттенок бежевого лучше. Как вешала на стену картину, которую купила на блошином рынке. Как ставила на подоконник цветы в горшках – они цвели каждое лето. Всё это теперь было только в памяти.

Когда Тёма вошёл, я даже не повернулась. Он остановился за спиной, молча осмотрел руины, потом опустился рядом со мной.

– Ну что, – сказала он тихо, – будем разгребать это безобразие?

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря.

Тёма взял меня за руку:

– Сначала уберём мусор. Потом оценим ущерб. В этом Зар мастер. – Вздрогнула и посмотрела в сторону коридора, где над пепелищем высилась статная фигура блондина в длинном чёрном пальто с поднятым воротником.

Он встретил мой взгляд открыто. Не улыбнулся – это выглядело бы насмешкой, но что-то в его лице натолкнуло меня на мысль о сочувствии.