Текст книги "Таро на троих (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Я сидела в третьем ряду, чуть сбоку – именно отсюда открывался лучший вид на арену. Цирк гудел, как растревоженный улей: дети смеялись, переговаривались, то и дело раздавались восторженные вскрики. По воздуху плыли запахи: сладковатая жареная кукуруза, терпкий дух цирковых животных, едва уловимая пыль от опилок. Мой племянник Влад и его друг Антон сидели рядом. Оба апатично смотрели на арену, безобразно чавкали, поглощая попкорн из огромного бумажного ведёрка, и всем своим видом выражали недовольство.

Этот поход в цирк планировался как семейное мероприятие, однако у маленького Ярика поднялась температура, и пришлось срочно менять планы. Сестра, ничтоже сумняшеся, позвонила мне и осчастливила новостью: я сопровождаю двух пятиклассников на представление, не пропадать же билетам? А моё свободное время... Ну и хай на него.

Но всё мои возмущения отошли на задний план, когда на арену вышел конферансье. Он появился в ослепительно-белом фраке, с широкой, почти театральной улыбкой. В руке – изящный серебряный свиток, голос – звонкий, раскатистый, будто созданный для того, чтобы заполнять собой стадионы.

Он сделал паузу, давая звуку своего присутствия раствориться в затихшем зале, и наконец произнёс:

– А теперь, дорогие друзья, приготовьтесь к настоящему волшебству! Перед вами мастер невозможного, повелитель иллюзий, человек, в чьих руках оживают сны и танцуют звёзды!

Зал затаил дыхание. Дети придвинулись ближе, взрослые невольно улыбнулись, поддавшись его заразительному пафосу.

– Его искусство не знает границ! Он заставляет исчезать то, что кажется незыблемым, и создаёт то, чего не может быть! Говорят, что он учился у древних магов Востока, а некоторые уверяют – он и сам наполовину дух, наполовину человек!

По рядам прокатился восхищённый шёпот. Малыши переглядывались, кто-то даже прошептал: «Правда?!»

– Встречайте! Тот, кто превращает обыденность в сказку… талантливый и неподражаемый… Темир Великолепный!

В тот же миг на арене вспыхнул луч прожектора, и в его золотом круге возник Темир, словно материализовался из воздуха.

Конферансье, не сдерживая улыбки, добавил уже тише, с ноткой заговорщицкого тепла:

– И поверьте мне, друзья: сегодня вы увидите то, что никогда не забудете!

А потом отступил в тень, оставив арену целиком в распоряжении иллюзиониста.

Тот был невысок, но крепко сбит – каждая линия тела говорила о скрытой силе, о ловкости, которой не бывает у обычных людей. Смуглая кожа словно ловила и отражала свет прожекторов, а чёрные волосы, чуть взъерошенные, казались живыми, будто в них прятались искорки. Но главное – его глаза. Тёмные, блестящие, с тем неуловимым искрящимся оттенком, будто в них танцевали крошечные молнии.

Костюм оказался произведением искусства. Не банальный фрак с блёстками, а нечто среднее между нарядом бродячего артиста и волшебника из старинной сказки. Бархатный камзол глубокого синего цвета, расшитый серебряными нитями, которые при движении вспыхивали, словно звёзды. Узкие брюки облегали накаченные ноги и заканчивались мягкими кожаными сапогами с загнутыми носами, словно сошедшими со страниц книги о средневековых шутах. На руках – тонкие чёрные перчатки без пальцев, обнажавшие сильные, гибкие пальцы, которые, казалось, жили собственной жизнью.

Он улыбнулся, и зал взорвался аплодисментами. Не потому, что он что-то уже сделал, а просто потому, что так улыбаться умел только он. В его мимике было всё: озорство, тайна, обещание чуда.

Тёма (почему-то хотелось звать его именно этим именем) поднял руки – медленно, почти небрежно, – и в ладонях вдруг вспыхнули два огненных шара. Не бутафорских, не из фольги, а настоящих, живых, с языками пламени, танцующими в воздухе. Дети закричали, кто-то вскочил с места. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

Он крутил огонь между пальцами, словно то были мячики, перебрасывал из руки в руку, а потом вдруг дунул – и пламя рассыпалось на сотни искр, которые, опадая, превращались в разноцветные ленты. Они обвивали его, сплетались в узоры, а он двигался в этом вихре, как дирижёр невидимого оркестра.

– Это… это невозможно, – прошептала я, сама не замечая, как сжимаю подлокотники кресла.

Тёма словно услышал. На секунду его взгляд скользнул по залу, нашёл меня, и на долю мгновения в его глазах вспыхнуло что-то… знакомое. Что-то, от чего сердце пропустило удар.

Когда фокусник завершил очередной трюк – из его ладоней, словно по волшебству, вырвались и закружились в воздухе десятки разноцветных бабочек, – зал взорвался овациями. Дети тянули руки, смеялись, кто-то даже вскочил с места. А он, чуть склонив голову, улыбался так, будто это самое обычное дело – творить чудеса.

Потом поднял руку, обводя взглядом ряды:

– А теперь… – его голос, немного низкий, хрипловатый и чуть насмешливый, разнёсся по цирку, – мне нужна помощница! Самая смелая, самая внимательная. Кто хочет стать частью волшебства?

Руки взметнулись разом – почти весь зал. Малыши тянулись изо всех сил, девочки постарше смущённо хихикали, прикрываясь ладошками. Тёма медленно шёл вдоль барьеров, заглядывая в лица, подмигивая то одному, то другому зрителю. Его глаза блестели – то ли от света прожекторов, то ли от внутреннего огня, который всегда полыхал в нём.

И вдруг он остановился. Прямо передо мной.

– Вот она, – произнёс тихо, но так, чтобы я услышала каждое слово. – Та, кто смотрит не на фокусы, а сквозь них.

Я замерла. Сердце ударило раз, другой и будто провалилось куда-то вниз. Он смотрел на меня. Не на кого-то другого, не на ту смелую девочку сбоку, а именно на меня.

– Подойдите, – он протянул руку, и в его пальцах вдруг вспыхнул алый шёлковый платок. – Не бойтесь. Я обещаю: вы не пожалеете.

Я встала, сама не понимая, как ноги несут меня к арене. В ушах стучало: «Это сон? Это правда?» Но вот я уже на ступенях, вот его тёплая ладонь касается моей руки, и мир сужается до этого мгновения.

– Как вас зовут? – спросил он, помогая мне подняться на помост. Его голос звучал мягче, чем раньше, будто только для меня.

– Стася, – прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

– Стася, – повторил он, и это прозвучало, как заклинание. – Сегодня вы – моя главная волшебница!

Он накинул на мои плечи тот самый алый платок, и ткань вдруг ожила, заструилась, словно пламя. Дети заахали, а Тёма, не отрывая от меня взгляда, начал новый трюк.

Он просил меня держать платок определённым образом, поворачиваться, поднимать руки – и каждый раз, когда я выполняла его указания, происходило что-то невероятное. Из складок ткани вылетали звёзды, в ладонях вспыхивали искры, а когда он накрыл мои руки своими, между пальцами проросла крошечная роза – настоящая, с каплями росы на лепестках.

– Видите? – шепнул он, поднося цветок к моему лицу. – Вы и есть волшебство.

Я хотела что-то ответить, но не смогла. В глазах стояли слёзы – не от грусти, а от того странного, пьянящего чувства, когда понимаешь: это не просто фокус.

А он уже кланялся, подводя меня к краю арены, и зал ревел от восторга. Но для меня всё это – огни, крики, музыка – стало фоном. Потому что в этот момент существовал только он. И его взгляд, в котором я тонула, как в тёмном, манящем океане.

Он продолжил своё представление. Доставал из пустоты голубей, заставлял исчезать и появляться вновь старинные монеты, приказывал предметам парить в воздухе. А для меня всё это уже не имело значения. Я видела только его – его движения, его улыбку, его глаза, в которых пряталась целая вселенная чудес.

И когда в конце номера он поклонился, а зал взорвался овациями, поняла: я уже не просто зритель. Я – пленница его магии. И, кажется, он это знал, потому как подмигнул на прощание и послал воздушный поцелуй.

Дальнейшее представление прошло мимо меня. Кончики пальцев покалывало, сердце трепыхалось где-то в горле. Мне хотелось куда-то бежать, что-то делать, а не сидеть на месте, как привязанная, и ждать конца шоу.

– Какой отстой! – бурчал Влад, когда мы протискивались к выходу.

– Не, фокусник был прикольным, – не согласился приятель Антон.

– Надо было валить сразу после его номера, – подержал Влад. – Тётя Стася, а давай зайдём в «Ростикс»? Тут недалеко есть кафе.

– Дружок, у меня не так чтобы отлично с финансами, – начала оправдываться и вдруг застыла.

У самого выхода из шатра стоял он. Темир. Тёма. Раздавал зрителям флаеры, благодарил за визит, охотно принимал комплименты и даже расписался на рюкзаках у пары особенно впечатлительных девчонок.

– Вау, гляди! Этот ж тот самый трюкач! – Влад потянул меня за рукав.

– Да, вижу, – произнесла нервно и отчего-то уткнулась взглядом в ботинки.

– Тёть, он тебе машет!

– Не-е-ет.

– Да, гляди!

– О, моя самая главная волшебница! – всё тем же чувственным голосом, наполненным тягучей карамелью, провозгласил иллюзионист. И всучил мальчишкам по стопке скидочных купонов. – Как вам наше представление?

– Шляпа полная, – бесхитростно поделился Влад. – Но ваши фокусы нам зашли. Как ловко вы с теми огненными шарами...

Оба мальчишки принялись выражать восхищение его навыками, а я, меж тем, снова потонула во взгляде. Заметила, как его рука скользнула по моему пуховику и почти ощутила её на пояснице. Дыхание сбилось. Я видела перед собой лишь глаза и губы, губы и глаза, и точно могла сказать, какие они на вкус. Малиновые.

– А почему бы нам всем вместе где-нибудь не перекусить? Тут за углом есть «Ростикс», позволите угостить ваших сыновей гамбургерами? Лично я умираю с голоду. Всегда держу строгую диету перед выступлением, а после набиваю брюхо до отвала.

– Это не мои сыновья, – только и сумела ответить. – А племянник и его друг.

– Кстати, мне сразу бросилось в глаза, что вы ещё слишком молоды для таких взрослых детей. Ну что, парни, кто за идею заточить по паре булок с мясными котлетами? Я угощаю!

Влад и Антон заканючили с новой силой, и если раньше у меня ещё имелись аргументы в пользу отказа от кафе, то с появлением фокусника, готового оплатить сей банкет, они рассыпались в прах.

Всю дорогу мальчишки засыпали Тёму вопросами.

– Вы настоящий трюкач?

– Где учились?

– Не страшно жонглировать огнём?

– А свой канал в телеге у вас есть?

– Сколько подписоты?

– Вам надо продвигать свой бренд. Стартануть в Москву, потаскаться по кастингам, – вот мы уже добрались и до советов от подрастающего поколения. – Ваши трюки – это прям живая телевизионка. Сто пудов возьмут в шоу-талантов, а там уж развернётесь, обрастёте аудиторией.

– И это, псевдоним нужно поменять! Темир Великолепный – просто днище, уж простите за честность.

– Влад! – возмутилась я откровенностью племянника.

Тёма лишь отмахнулся, галантно помог мне снять верхнюю одежду, отодвинул стул и сгрёб двух болтунов, чтобы вместе с ними сделать заказ на специальном терминале.

Спустя каких-то пару минут они уже вернулись с тремя подносами, гружёными разнообразной снедью.

– Взял для тебя шефролл, пирожки с творожным сыром и вишней и горячий зелёный чай, – обдал меня улыбкой заклинатель огня и добавил весело: – Надеюсь, ты не злишься на столь быстрый переход к фамильярности? Просто я уже обзавёлся двумя импресарио...

– Кем-кем? – притворно возмутился Антон.

– Имиджмейкерами, ясно тебе? – напыщенно поправил Влад, за что отхватил от меня оплеуху.

– Не забывайтесь, молодой человек. Перед вами взрослый, – а после повернулась к этому очень взрослому дяденьке, от которого мураши бежали по телу, и беспечно махнула рукой. – Я вовсе не против сближения.

Тёма с видом довольного жирафа плюхнулся на свой стул. Влад придирчиво поглядел на меня, потом просканировал фокусника и прыснул в кулак. Моя рука потянулась к его затылку сама собой, но гадёныш ловко уклонился.

– Нажалуюсь матери, – процедила сквозь зубы.

– Бе-бе-бе, – показал язык племянничек, ничуть не испугавшись угрозы.

– Итак, Стася, чем ты занимаешься в свободное от надзора за парочкой сорванцов время? – Тёма дал начало весьма долгому и захватывающему разговору. Тем более что чай оказался очень вкусным, шефролл сытным, а пирожки просто таяли во рту.

Счастливо улыбалась и задавалась вопросом, а может, любовь с первого взгляда и впрямь существует? Вон как меня проняло уже на втором часе знакомства.

Глава 15

Детей мы развезли на такси. Оба прощались с Тёмой, как с лучшим другом: жали руки, острили в ответ на его шутки. Как и на протяжении всего вечера. Фокусник умудрялся охмурять всех, кто имел неосторожность бросить на него взгляд, но губительнее всего действовал на меня.

Возле подъезда сестры он вдруг приобнял меня за плечи и с энтузиазмом предложил:

– А давай прогуляемся? Снежок накрапывает, луна – загляденье, мороза почти не чувствуется. Чего мять булки в душном салоне такси?

– Полнолуние на тебя точно никак не влияет?

– Честное пионерское.

– Забавно слышать о честности из уст иллюзиониста.

– Фальшивая гадалка укоряет меня в неискренности? – он рассмеялся, соорудил небольшой снежок из ближайшего сугроба и пригрозил им.

Вот дёрнул чёрт признаться, чем промышляю в свободное время!

– Я предпочитаю звать себя таро-психологом. За порчи не берусь, исцелить никого не обещаю. Так, выслушиваю довольно однообразные проблемы, утешаю и отправляю в добрый путь, вооружив амулетом. Поэтому вреда от меня куда меньше, чем от тех же коллекторов. А что можешь сказать ты в своё оправдание?

Попутно мы забрели на пустую детскую площадку, обменялись парой снежков – Тёма засадил мне один в живот, а другой умудрился затолкать за шиворот, поэтому следующие пару минут слушал мои визги.

– Я вырос в семье бродячих артистов. С пяти лет жонглировал апельсинами, в десять уже показывал фокусы на ярмарках. Учился у старого мага в Индии – он показал мне секреты обращения с огнём и невидимыми нитями.

– Постой-постой, невидимыми нитями?

Мы застыли посреди тротуара, освещённые рекламной вывеской салона красоты.

Тёма улыбнулся, достал из внутреннего кармана парки небольшой шёлковый платок и небрежно перекинул его через руку. Сделав несколько плавных движений, он словно бы случайно стряхнул платок, но тот не упал, а завис в воздухе, медленно колыхаясь, будто подвешенный на невидимых нитях. Он провёл рукой под платком, затем поверх него, демонстрируя отсутствие какой-либо опоры. С лёгким щелчком пальцев он заставил платок тряпицу подняться выше, совершить изящный виток в воздухе и, наконец, опуститься прямо в мою протянутую ладонь изумлённого зрителя.

– Это и есть невидимые нити, – он подошёл почти вплотную, мягким движением сомкнул мои пальцы, оставляя ткань в зажатом кулаке, и чуть разомкнул губы. Смотрел при этом на мои. – Ты очень красивая, Стася, – шепнул доверительно. – И мне до безумия хочется тебя поцеловать.

Позволение ему не требовалось. Я уже прикрыла веки и готовилась ощутить нечто поистине грандиозное. Недаром. Яркий вкус лета взорвался на языке. Малиновый мусс и капелька знойного солнца. Кожу шеи обожгло нежное касание мужской ладони.

Тёма оказался чуть выше меня и целовал с таким напором, будто прожил столетия в серости в ожидании этого самого момента, которое, наконец, вдохнуло в него краски.

– Уф, я...

– Да, и я, – он с трудом отстранился, потом чмокнул ещё раз, словно не насладился как следует, и мы продолжили этот бодрящий танец двух языков.

В конце концов я вынуждена была отступить. Лёгкие жгло, в животе ворочался клубок ползучих букашек, разум заволокло красной дымкой.

– Тогда продолжаем разговор, – Тёма счастливо рассмеялся, подхватил меня под локоток и вернулся к своему рассказу о первых шагах на поприще циркового артиста. – Сейчас кочую по городам: устраиваю уличные шоу, иногда работаю на детских праздниках. Живу в фургончике, который сам украсил зеркалами и гирляндами.

– А семья у тебя есть?

– Семья? Все мои близкие – это зрители, которые улыбаются, когда я достаю кролика из пустого ящика! Хотя есть ещё старший брат.

Последнее было сказано с какой-то странной интонацией: восхищение пополам с раздражением.

– Вы не в ладах?

– Нет, почему, вполне сносно общаемся. Просто он... сноб, каких свет не видывал. Педант и самодур, а одна моя знакомая... Ты только не подумай чего, действительно просто знакомая. Девушки у меня нет, сердце абсолютно свободно. Было. До этого вечера.

– Намекаешь, что теперь оно принадлежит мне?

– Всецело, – с лёгкостью ответил балагур. – Можешь им распоряжаться по своему усмотрению.

– Я учту на будущее. А как зовут брата?

– Того, которого моя знакомая кличет «занозой в заднице»? Да всё просто, Светозар.

– Необычное имя, – задумчивое ответила, и некий внутренний голос отозвался эхом: «Зар». Дрожь пробежала по телу от этого сочетания звуков. – А Темир – это псевдоним?

– Нет, настоящее. Наша матушка – та ещё выдумщица. Я непременно тебя с ней познакомлю.

На этой волне, беззаботно молотя языками, мы добрались до моего подъезда. Встали у дверей, держась за руки, как парочка смущающихся подростков. Взгляды сцепились в прочный союз. Я буквально таяла от пляшущих огоньков в тёплых радужках цвета топлёного молочного шоколада.

– Дашь мне свой телефон? – с надеждой спросил Тёма.

– Я наизусть не помню цифры, а сам мобильник остался дома, – коряво изобретала я предлог к продолжению вечера. – Может, поднимешься вместе со мной? Угощу тебя чаем с малиновым вареньем.

– Чёрт возьми, вынужден согласиться, но только ради варенья. Предупреждаю сразу, если у тебя что развратное на уме – я пас. Подобные отношения практикую только после свадьбы.

– Святые бурундуки, ты поди триста тысяч раз женат был.

– Вовсе нет. Перманентно холост.

– Тогда девственник?

– Разгадала! Скажи, что меня выдало? Волнение? Техника поцелуя?

– У тебя везде пробелы.

– Да быть того не может! Я ж на помидорах тренировался!

Мы глумились до самой прихожей, а потом я щёлкнула рычажком замка, потянулась рукой к выключателю и была поймана в крепкие мужские объятия. Столкнулись губами. Искры посыпались из глаз и агрессивное тепло заструилось по позвоночнику. Я рванула вниз молнию на его куртке, запустила ладони под ткань и с опаской прикоснулась к груди. Твёрдой, рельефной, немыслимо горячей, что чувствовалось даже под слоями одежды.

Раздевались мы лихорадочно. Каждый стаскивал что-то с себя, помогал другому, и всё это безумство сопровождалось хаотичными поцелуями.

Тёма уложил меня на кровать, навис надо мной сверху. В свете луны, пробивающейся к нам сквозь прозрачную занавеску, он казался ещё более прекрасным. Выверенные черты, идеально растрёпанные волосы, отливающие синевой. Бархат кожи, под которым проступали весьма крепкие мускулы. В нос била ядрёная смесь самых изысканных ароматов: древесные нотки, сандаловое масло, шлейф цитруса (то ли бергамота, то ли горьковатого грейпфрута) и тёплый оттенок амбры, который словно примешивался к естественному запаху загорелой кожи.

Меня скрутило от вожделения. Ноги сами собой разошлись в стороны, чтобы обхватить этого невероятного мужчину и слиться с ним в единое целое.

– Я вообще-то никогда не сплю с парнями на первом свидании, – поделилась частью мыслей.

– Тоже девственница? – Тёма усмехнулся и оставил на моей шее смачный засос. – Не парься об этом. Для меня ты – самое чистое создание во вселенной. Никогда не встречал более прекрасной девушки. И если ты скажешь мне проваливать прямо сейчас, я так и сделаю. Только позволь мне подарить тебе маленькое удовольствие.

Его рука сместилась на бедро, подобралась к резинке трусиков и тут же накрыла кружево прямо над тем местом, где всё нешуточно пульсировало в унисон с диким биением сердца.

– Можно?

– Да-а-а-а.

Выгнулась от первого же касания. Губы со вкусом малины вобрали в себя торчащий из-под бюстье сосок. Я заметалась по покрывалу. Хотелось найти опору, уцепиться за что-то, чтобы сохранить связь с реальностью. Удовольствие граничило с обмороком.

Каждая его ласка и незначительное движение ошпаривали. Он мял грудь губами и мягко поглаживал пальцами влажные складочки, а мне мерещились запредельные грани.

– Такая вкусная девочка, – прошептал он голосом демона-искусителя и с наслаждением облизал пальцы, что ещё миг назад ублажали меня, дразнили и раззадоривали.

Я потянулась к его губам и упёрлась обеими руками в плечи, вымаливая право оказаться сверху. Тёма подхватил меня за бёдра и со смехом взвалил на себя. Откинул голову на подушку, задрал вверх подбородок, поросший колючей щетиной, и предложил себя в полное и безраздельное пользование.

Я оседлала его бёдра, вздрогнула, когда самая выпирающая часть его тела оказалась прямиком между ног. Качнулась, желая ощутить трение между нами, и мы оба глухо застонали.

Пока целовала невероятно вкусное тело и водила языком по всем рельефным участкам, всё время вращала бёдрами, уже не просто распаляя, а готовясь испытать самый мощный оргазм в своей жизни. Вот так просто, лишь на стадии прелюдии, где ласкали не меня, а я – уму непостижимо, но факт налицо. Меня не на шутку возбуждало всё происходящее. Впервые на моей памяти.

– Я хочу тебя поцеловать, – выдохнула ему в живот, сползая к коленям.

– О, ни в чём себе не отказывай, моя девочка, – с придыханием сказал Тёма и вздрогнул, едва я взялась за резинку белья, чтобы освободить член.

Без лишних слов мазнула языком по головке. Тёма зашипел и ударил кулаком по подушке, беспощадно пожирая меня глазами, в которых мерцали искры чего-то красного. Должно быть, отблески уличных фонарей или что-то подобное. Вобрала своё лакомство в рот, а остальное обхватила рукой.

Тёма задохнулся. Подался мне навстречу. Накрыл ладонью макушку, но не с тем, чтобы надавить и глубже войти. Он вплёл пальцы в пряди и погладил затылок, как бы поощряя.

Я избрала собственный ритм и двигала губами и рукой, чувствуя, как разжигает меня то, что раньше вызывало отторжение. Он казался очень вкусным и так открыто выражал удовольствие, подначивал меня стонами, не стеснялся хвалить:

– Да, вот так. Сладкая моя. Не останавливайся. Ты просто умница. Я так хочу трахнуть твой ротик.

Его шёпот, сотканный из стонов и хриплого дыхания, чудился самыми сексуальными звуками на свете, поэтому я даже расстроилась, когда Тёма отобрал у меня столь полюбившуюся игрушку и опрокинул на спину.

– Прости, ягодка, больше не могу терпеть.

Он сорвал с меня последнюю частичку одежды, поцеловал внутреннюю сторону бедра и без промедления наполнил собой. Не рывком, а очень медленно, настороженно. И я мысленно поблагодарила за такую деликатность, потому что размер у него оказался не маленький.

Мы замерли одновременно. Я забыла, как дышать или думать, только таращилась в переливчатые глаза и считала оттенки от густо-черного до кораллового.

– Ты в порядке? – заботливо спросил он, чуть отступая.

– Более чем. А ты?

– А я с ума схожу от того, какая ты волшебная.

Он почти полностью вышел, затем мягко вернулся и повторял, повторял, с каждым разом всё наращивая темп. Шорох простыней, звук, с которым наши тела соприкасались и тихие стоны рождали поистине трогательную симфонию.

Я уплывала. Чувствовала всё в разы острее. Каждое его движение отзывалось во мне миллиардом крошечных проколов, которые баламутили нервные окончания и посылали сияющие импульсы мозгу. Это было не просто прекрасно, а... Невероятно? Одуряюще? Блаженство в чистом виде.

Тёма закинул мою ногу себе на локоть, раскрывая меня ещё сильнее, и под этим углом всё усилилось настолько, что пришлось перейти от скромных охов к крикам обезумевшей самки.

– Да, покричи для меня, Стася. Не сдерживайся.

Я и не пробовала. Рвала ногтями кожу на его спине и падала в бездну. К кульминации продрала голосовые связки, охрипла и закашлялась, но продолжала сипло выдавать рулады мартовской кошки.

Мы затихли почти одновременно. В пьяный мозг шарахнула молния: мы ведь даже не предохранялись, но почему-то это меня ничуть не смутило. Утром сгоняю в аптеку и выпью экстренную таблетку. О болячках и вовсе не вспомнила.

Тёма перекатился на спину и потянул меня за собой. Прижал к своему боку, поцеловал в висок и тёплой ручищей прошёлся вдоль всего тела.

– Тебя смутит, если скажу, что хочу ещё? – спросил сбивчиво, всё ещё стараясь выровнять тяжёлое дыхание.

– Я сама хотела предложить. А то как-то не поняла, я кончила или сознание потеряла.

– Тогда заползай сверху, я проконтролирую, чтобы ты не отключилась.

– Обещаешь?

– Клянусь богом, – с улыбкой ответствовал он и напустил дурмана, когда направил в меня эту великолепную штуковину.

Больше я не теряла связь с разумом. Она попросту атрофировалась, а мне остались только крики и бесконечное путешествие по берегам рек Эйфория и Экстаз.

Страшно подумать, что за чудовище я приволокла в свою постель, но выпускать его не намерена. Ближайшие лет эдак сто.