Текст книги "Академия двулапых (СИ)"

Автор книги: Анна Бахтиярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

А дальше… Дальше начались испытания. Пока мы занимались моим внешнем видом, прибыли почти все гости. Они не успели проследовать в столовую, общались в гостиной. Леди Клейторн представила меня и назвала их имена. Из дюжины гостей я успела запомнить только молодящуюся матушку Кевина с новым мужем, его белокурую бледную сестру Элисон и лучшего друга с длинными волосами, заплетенным в косу, что контрастировало с прическами других мужчин. Звали его Купер. Впрочем, я быстро поняла, в чем тут дело. Заметила, как к нему подошла кошка с павлиньим хвостом. Больше никто чудо-зверушку не заметил. Кроме леди Клейторн, разумеется. Она весело мне подмигнула, подтверждая, что Купер – двуликий.

Наконец, Кевин пригласил гостей в столовую. В этот миг зазвенел колокольчик на входной двери. Точнее, зуммер, как его называли в этом мире.

– Кира, ты не откроешь дверь? – спросил Кевин. – Это мой кузен Эверет. Всегда приходит последним.

Я поспешила выполнять просьбу. Кузен, так кузен. Прошагала в холл, открыла дверь и замерла. Ибо передо мной точно стоял не упомянутый родственник Кевина.

Это была женщина. Яркая, привлекательная. Опасная. Я ощутила это будто звериным чутьем. И невольно попятилась.

– Ты – родственница Кевина? – спросила она, скинула тигровое пальто и сунула мне, затем поправила у зеркала роскошную гриву светлых волос.

– Я… Я – Кира Монтрэй, – пробормотала я, ничего этим не прояснив.

Однако женщина обернулась.

– Как ты сказала? – переспросила резко, а зеленые глаза сверкнули.

– Крисьен! Какая неожиданность! – воскликнул вышедший в холл Кевин. Видно, удивился, почему я тут застряла с кузеном Эверетом.

– Я в ваших краях проездом, – объявила дама, нацепив на лицо маску беспечности. Соприкоснулась с Кевином щеками, поцеловав воздух. – Однако помню о твоем дне рождения. Подарок придет через пару дней по почте.

– Ты сама – подарок.

Это сказала ректор. Она появилась в дверях и сложила руки на груди. Появление гостьи в восторг ее определенно не привело.

– Крисьен, познакомься, – добавила она. – Это Кира – моя племянница. Дочь Итона, обосновавшегося на другой стороне. Ты же его помнишь, верно?

– Очень смутно, – ответила та, продолжая меня рассматривать, отчего становилось неуютно. Будто по косточкам разбирали.

– Кира, это Крисьен – моя очень дальняя родственница, которую я зову кузиной, – представила ректор даму. – Думаю, у вас будет время пообщаться. Остальные гости уже за столом.

На этом прожигание меня взглядом закончилось. Увы, на время. Едва началась праздничная трапеза, я снова почувствовала, что Крисьен меня изучает. Не явно. Исподтишка. И всё же хватало и этого, чтобы жаждать унести ноги подальше или хотя бы залезть под стол. Но приходилось сидеть, пробовать угощения и отвечать на вопросы любопытных людей. Особенно старалась матушка Кевина – Дженна, которая не понимала, как вообще можно отказаться от технологий и иных благ цивилизации, скрываясь в глуши. Ее интересовало всё. Как живут отщепенцы, что едят, из чего строят дома. Я пыталась следовать совету ректора и уходить от ответа. Но Дженна была настойчива и, в конце концов, я не выдержала.

– Боюсь, я не вправе рассказывать подробности. Люди на той стороне не хотят, чтобы об их жизни и быте знали здесь. Им нравится уединение и покой. Я не хотела жить с ними, но уважаю их выбор. А еще считаю, что технологии – это невероятно! Пытаюсь поладить со смартфоном. Научилась отправлять сообщения. А вот фотографии пока получаются смазанными. Руки дрожат.

– О! Это и моя проблема, – посочувствовала Дженна, не обидевшись на мой отпор. И принялась делиться, как сама вечно сражается с нежелающей работать техникой.

Кевин только глаза закатил, пока та не видела. Мол, ох уж, эта мама. Леди Клейторн едва заметно улыбнулась, сочтя, что я отлично вышла из ситуации.

Постепенно гостям надоело меня мучить, и они переключились на именинника. Начали пытать, когда у него следующая выставка. Кевин оказался художником. Разговор полностью посвятили искусству. Но мне это не помогало расслабиться. Внимание Крисьен продолжало нервировать. Пытка завершилась только через полтора часа, когда все снова переместились в гостиную, где включили музыку. Кевин пригласил на танец собственную мать, а Купер – Крисьен. Через минуту и большинство гостей последовало их примеру. Я же предпочла скрыться. Хотела найти комнату, в которой ночевала в прошлый визит, но меня перехватил Ричард, пережидающий праздник на кухне, где ему тоже оставили угощение.

– Пойдем на балкон, – предложил он. – Там очень красивый вид. И свежо.

Я послушалась пса. Какая разница, где скрываться? А свежий воздух – это вообще отлично. Но совершила ошибку, позабыв прошлое предупреждение ректора, что на балкон с непривычки выходить не следует. Едва глянула на город с высоты тридцать второго этажа, охнула и, схватившись за перила, села на пол. Чертыхаясь, отползла к двери, но та, будто назло, захлопнулась и не поддалась. Не придумав ничего лучше, я заползла за стоящий боком диван и легла на коврик, тяжело дыша.

– Прости, – Ричард устроился рядом. – Я не думал, что тебе станет плохо.

– Слишком высоко, – пожаловалась я. – И эта высота давит.

– Надеюсь, нас хватятся. Хотя… можно постучать по двери.

– У них музыка и танцы. Никто не услышит. Но, может, и хорошо, что мы заперты здесь. Эта Крисьен – очень неприятная особа. Так смотрит на меня! Бррр!

– У меня не было возможности ее рассмотреть. Может, позже.

Зря Ричард это сказал. Очень зря. Ибо едва слова были произнесены, щелкнул замок. В первую секунду я обрадовалась, но быстро поняла, что рано.

– Этой девчонке не место в Академии двуликих. Отправить бы ее назад – в нижний мир.

У меня чуть сердце не остановилось. Это сказала она. Крисьен! Ее бархатистый голос ни с чьим другим не перепутаешь.

– Что за странные разговоры? Кира – новый виток развития вида.

Второй голос принадлежал Камилле Клейторн.

– Развития вида? – усмехнулась Крисьен, усаживаясь на диван, за которым я лежала. – А высшие хотят, чтобы двуликие развивались?

– Это наше право, – ответила ректор и устроилась рядом.

Ричард занервничал, но я приложила палец к губам, призывая к тишине. Нет, я не горела желанием подслушивать их разговор. Но после сказанного обо мне, совсем не улыбалось признаваться, что я здесь.

– У вас вообще не было бы прав, если бы Джулиан не придумал применение виду, – припечатала Крисьен. – Скажите «спасибо» и живите спокойно. Но нет, развитие вида им подавай. Точнее, тебе, Камилла. Вечно хочешь получить больше, чем имеешь.

– У меня дурная наследственность, – бросила на это леди Клейторн.

Крисьен сердито фыркнула.

– Всегда была несносной. Зря Джулиан тебя признал. Спеси бы точно было б меньше.

– Его выбор тебя не касается, – ответила ректор ледяным тоном. – Лучше скажи, какого рожна ты тут забыла. И не надо рассказывать сказочки, что оказалась проездом. У тебя нет никаких дел в среднем мире. В любом из трех.

– Я, действительно, хотела поздравить Кевина с Днем рождения. Он – хороший парень. Ты такого не заслуживаешь. А еще я не прочь с тобой поговорить. Обсудить дела-заботы. Не в Академию же наведываться. А в верхнем мире двуликой делать нечего.

– И о чем пойдет речь? – в голосе ректора явственно послышалась тревога.

– Поводов два. Слышала, в Академию вернулся Стефан Бертран. С женой из магов.

– Что с того? – голос леди Клейторн стал еще холоднее. Хотя, казалось, куда уж больше?

– Недавно я виделась с его матерью. С Морганой. Встреча прошла весьма прохладно. Между стаями не всё гладко.

– Как обычно, – усмехнулась ректор. – Ты никогда не умела с ними договариваться. А свободолюбивые оборотни не шибко любят приказы. Даже от себе подобных. И пусть в тех, кто раздает приказы, сто раз течет королевская кровь.

Крисьен на шпильку никак не отреагировала.

– Ее муж умер, – проговорила тихо.

– Чей муж?

– Морганы. Отчим Стефана. Тот самый, который чуть не убил его в младенчестве.

– И что с того?

– Моргана теперь – глава стаи. Мне сообщили, она встречалась со Стефаном перед его приездом в Академию. Уверена, эти двое сговорились.

– Вряд ли. Они никогда не питали друг к другу теплых чувств, что неудивительно. Моргана не вмешалась, когда муж-оборотень пытался прикончить сына. Выбрала мужа.

– Общие цели иногда объединяют и врагов, Камилла.

– Не этих.

– Я бы не была столь категорична. Моргана мечтает сделать стаю главенствующей. Ведет игру против меня. Стефан, говорят, не прочь получить твое кресло, а в Академии происходят нападения на педагогов. Начались они после возвращения Стефана. Ходят слухи, что тебя подозревают.

– Слухи распространяет сам Стефан и его истеричная жена. А еще идиот Блейн. Это сыщик, которого прислали для расследования. Он – лентяй. И идет по пути наименьшего сопротивления.

– Блейн… – протянула Крисьен. – Знакомая фамилия. Знала я одну даму. Звали ее Клаудия Блейн. Уж не сынок ли это?

– Я не интересовалась родословной сыщика, – огрызнулась леди Клейторн.

– А зря.

– Ты, кажется, хотела обсудить две темы. Может, перейдешь ко второй?

– Хорошо, – согласилась Крисьен. – Речь о Лионель. Её стая тоже ведет опасную игру. Мне известно из достоверного источника, что они достали свитки древней стаи. Как, не знаю. Наша ветвь тщетно искала их веками.

– Источник точно достоверный?

– Более чем. И доступ к свиткам объясняет, как Лионель годами прятала двуликого сына. Она теперь владеет особыми знаниями.

– Есть и другие варианты.

– И все они не выдерживают критики.

– Зачем ты завела этот разговор?

– Сын Лионель в Академии. Он может стать отличным средством давления.

– Даже не думай, – леди Клейторн это не сказала, а прорычала. – Студенты – не разменная монета. Хочешь разбираться с Лионель, найди иные способы. Использовать мальчика я не позволю.

– Но если у Лионель свитки…

– Мне плевать! Это проблемы оборотней. И высших магов. Не втягивайте в это нас.

– Ты не видишь дальше своего носа, Камилла. Двуликих всё это очень даже… – Крисьен вдруг замолчала на полуслове, затем раздался звук, будто она принюхивается, а дальше последовала отборная ругань. А еще приказ: – Вылезай из-за дивана, несносная девчонка!

Ричард рядом со мной испуганно заскулил, а я от неожиданности не сразу сообразила, что обращаются ко мне. А едва дошло, вскочила в ужасе, но качнулась и вцепилась в спинку дивана. От высоты снова закружилась голова.

– Подслушиваешь, значит, – процедила Крисьен, тоже поднявшаяся на ноги.

– Вообще-то я первая сюда пришла…

Сама не знаю, как хватило смелости открыть рот. Особенно после всего, что услышала.

– Она права, между прочим, – усмехнулась леди Клейторн.

– Но ты пряталась! – не унималась Крисьен.

– Я хотела побыть одна!

– Надо было сразу обозначит свое присутствие!

– Ага! После того, как вы говорили обо мне!

Красивое лицо женщины-оборотня перекосилось, пальцы с длинными ногтями скрючились, будто она представляла, как раздирает меня на части.

– Оставь девочку в покое, Крисьен, – вмешалась леди Клейторн. – Ты сама виновата. Не почуяла ее вместе с ликом своим хваленным нюхом. Что очень странно, кстати.

– Она не такая, как другие двулапые, – прорычала та.

– Двулапые? – переспросила ректор осуждающе.

– Именно так.

Глаза Крисьен горели адским пламенем, и я решила, что сейчас случится нечто очень страшное. Со мной. Однако она успокоилась так же внезапно, как и разъярилась.

– Позаботься, чтобы девчонка держала язык за зубами, – бросила презрительно и покинула балкон, покачивая бедрами.

Леди Клейторн закатила глаза.

– Ты не можешь не влипать в истории, да? – спросила меня.

– Я чувствовала себя неуютно среди гостей и хотела побыть одна. Дверь захлопнулась, а высота нервировала. Вот я и села… за диваном.

– Очень вовремя села, – проворчала ректор. – Ладно, к чертям всё. Полагаю, ты и сама понимаешь, что болтать об услышанном не следует.

Я кивнула.

На этом всё закончилось. Мы вернулись в гостиную к остальным, где Крисьен прощалась с именинником, ссылаясь на усталость и важные утренние дела. Она сделала всё, что хотела. Поговорила с леди Клейторн, правда, своего не добилась. Признаться, меня порадовало нежелание ректора использовать Кирана в качестве разменной монеты. Но кто знает, вдруг она однажды передумает. Крисьен привыкла добиваться своего, а положение среди оборотней без сомнений занимает очень высокое.

* * *

Мы покинули праздник последними. После всех гостей.

– Кира могла бы переночевать здесь, – попенял Кевин.

– Плохая идея, – не согласилась леди Клейторн. – Я и так забрала ее из школы, нарушив расписание встреч с родственниками. Лучше ей вернуться поскорее.

В некотором смысле, это была правда. Узнает кто в Академии двуликих, что ректор переносит студентку в сиреневый мир во имя собственных целей, быть неприятностям.

– Я хотела провести кое-какой эксперимент, – проговорила она по дороге. – С тобой и Ричардом. Но ты не выглядишь готовой. Лучше сделаем это позже.

Я покосилась на нее с тревогой. Она опять переместит меня сюда тайно?

Продолжения разговора не последовало. Зато в Академии ждал сюрприз.

Едва мы вышли из портала (точнее, вышли ректор и пёс, а я вывалилась на четвереньки), раздалось гневное восклицание. А потом ледяной мужской голос припечатал:

– Так и знал, Камилла, что ты снова нарушаешь правила, используя студентов!

Я ахнула и уставилась на мужчину, стоявшего у стены, сложив руки на груди.

Это был Стефан Бертран собственной персоной!

Глава 18
Игры оборотней

Я испуганно посмотрела на леди Клейторн. Ох, что сейчас будет! Однако ее лицо осталось непробиваемым, будто появление бывшего заместителя не стало сюрпризом.

– Шпионишь, Стефан? – спросила она совершенно спокойно. – Это не в твоем стиле. Слишком примитивно и мерзко. А ты у нас любишь играть в благородство.

– Нет, не шпионю. Я только подошел. Искал Киру. Возникла одна идея для внеплановой тренировки. Но оказалось, девочки нет на территории Академии. Я проследил ее путь магически. Он закончился здесь. Не успел ничего предпринять, как отрылся портал. И вот, вы обе передо мной.

– Какое удобное объяснение, – в голосе ректора, несмотря на все старания, прозвучали язвительные нотки.

– Уж какое есть, – бросил Бертран раздраженно. – Ты в своем уме? Таскаешь студентку в средний мир без партнера. Кира может пострадать.

– ОНА не пострадает. Разве не очевидно?

– Ты ведешь безумную игру. Это неприемлемо. Что бы ты ни думала о потенциале Киры, может случится беда.

– Неужели? – вот теперь в ее глазах вспыхнула ярость. – Кто бы смел указывать! Напомнить, что случилось, когда ты затеял безумную игру за моей спиной?

Лицо Бертрана болезненно исказилось. Леди Клейторн ударила по больному. По очень больному.

– Не смей, – процедил он. Нет, прорычал. Смотрел на нее так, будто жаждал испепелить.

Но и ректор не дрогнула.

– Я в своем праве, – ответила она, и мне показалось, что вокруг сейчас покроется льдом.

Такой вот контраст. То сжечь друг друга жаждут, то заморозить насмерть.

– Пора с этим заканчивать, – проговорил Бертран после паузы, во время которой они играли в очень опасные гляделки. – Я доложу попечительскому совету о нарушении.

У меня чуть волосы не встали дыбом. Как у зверя. А Ричард не просто стал похож на ершик, еще и оскалился злобно.

– Вы этого не сделаете! – вскричала я, плохо понимая, что делаю. Просто поддалась инстинкту.

– Защищаешь ректора? – усмехнулся Бертран. – С чего бы это? Она что-то пообещала? Или есть, чем пригрозить?

– Ни то, ни другое! – соврала я, ни моргнув глазом. – Защищаю исключительно себя. Мне плевать, какие у вас претензии друг к другу. Кто прав, кто виноват. Но не втягивайте в вашу войну меня! Я этого не заслужила! У меня и так забот по горло!

Бертран на мгновение опешил. С этой точки зрения он свой план не рассматривал.

– Знаешь, а ты права, – признал он. – Ты тоже попадешь под раздачу, если я сдам Камиллу. Пожалуй, я не стану этого делать. Но при одном условии: ты скажешь, что вы делали в сиреневом мире. Здесь и сейчас. Иначе пеняй на себя.

Голова пошла кругом.

Нельзя же говорить правду, в самом деле. Ректор явно скрывает свою жизнь там с Кевином. Давать Бертрану оружие против нее чревато последствиями. Для Кевина, в том числе.

Но какую спасительную ложь придумать?

На выручку пришла леди Клейторн.

– Кое-кто из оборотней хотел на нее взглянуть. На нейтральной территории.

– Я вообще-то спрашивал Киру, – Бертран бросил яростный взгляд на ректора. Потом спросил меня: – И как имя этого оборотня?

– Крисьен, – ответила я, понимая, что его можно назвать, раз леди Клейторн сама предложила вариант с так называемой кузиной.

– И что она сказала?

– Что меня лучше бы вернуть в нижний мир. Я ей не понравилась.

– И почему я не удивлен? – усмехнулся Бертран. – Этот оборотень давно спелся с высшими и предпочитает, чтобы все двуликие были слабыми и неприметными. Можешь идти, Кира, – добавил он. – Но имей в виду, примешь участие в еще одной авантюре нашего предприимчивого ректора, пеняй на себя.

Я ничего не ответила. Поспешила уйти. Вместе с Ричардом. А эти двое пусть, что хотят делают. Хоть на куски друг друга порвут. Главное, находиться подальше.

К жилому сектору шли в молчании. Я устала. И физически, и эмоционально. И сейчас хотела одного – лечь спать и не видеть снов. Ричард чувствовал, что я не хочу ничего обсуждать. Не произнес ни слова, только поглядывал с тревогой.

Увы, встреча с мягкой постелью откладывалась.

– А я тебя жду.

В коридоре, ведущем прямиком в сектор, на диванчике с книгой в руках сидел Киран. Нарочно выбрал этот «пост», понимая, что мимо я не пройду.

– Может завтра поговорим?

– Сегодня, – разумеется, он же ждал. И не пожелал принимать отказ. – Только не здесь.

Киран выбрал один из пустующих классов, в которых не велились занятия. Таких в Академии насчитывалось немного. На этом этаже – только пара.

– Я поговорил с мамой, – объявил парень, плотно закрыв дверь и повесив на ручку странный предмет на цепочке. Деревяшку с незнакомым символом.

– Когда успел? – удивилась я. Ведь ректор была со мной. – А это что?

– Сигнальный талисман. Создан оборотнями. Предупреждает о приближении посторонних. Наш разговор лучше никому не слышать. А с мамой встреча была два часа назад. Меня леди Саломея сопровождала. По распоряжению ректора. Нам выделили двадцать минут. Мама очень удивилась, узнав о твоей особенности. Сказала, такого никогда не случалось. Ну, чтобы башня пускала двуликих с тех пор, как появился синий туман. Только с меткой, как у меня. Мама очень тобой заинтересовалась.

– Вот, спасибо, – проворчала я, невольно вспомнив разговор леди Клейторн с Крисьен. Так называемая кузина ректора не доверяла матери Кирана. А я опять рисковала оказаться между всех огней разом.

– Мама хочет, чтобы мы провели кое-какой эксперимент в башне, и посмотрели, что из этого выйдет, – продолжил Киран. Его глаза блестели, весь вид свидетельствовал, что парень готов действовать. И поскорее. – Может, даже дверь откроется, и я смогу покинуть Академию! Кстати, мама пообещала поговорить с тётей Эльсой. С повитухой. И выяснить, кто твоя мать.

По телу прошла дрожь. Я не была уверена, что хочу это знать. Особенно после сегодняшней встречи с Крисьен. Если все женщины-оборотни такие же, лучше и вовсе не встречаться с так называемой родительницей. Зачем мне лишнее разочарование?

– И когда ты намерен действовать? Завтра? – я предпочла проигнорировать последние слова парня. Будто он их и не произносил.

– Да. Если получится незаметно подобраться к башне. Предлагаю сделать это во время обеда, пока большинство студентов в столовой.

– Хорошо, – я смирилась. Всё равно не отстанет.

– Как прошло в сиреневом мире? – спросил Киран, вспомнив, что стоит проявить интерес.

– Так себе, – призналась я, раздумывая, стоит ли рассказывать подробности. Да, Крисьен велела держать язык за зубами, как и ректор. Но Киран тут единственный, кто, действительно, разбирается в оборотнях. Потому я выпалила: – Что такое свитки древних?

Сказать, что парень обомлел, ничего не сказать. Его лицо стало о-о-очень бледным, будто все краски высосали разом.

– Откуда ты узнала? – прошипел он, больно вцепившись в мою руку.

– Случайно подслушала один разговор, – процедила я и от души пнула носком кеды Кирана в голень. – Убери лапу, иначе следующим движением сломаю нос.

Он выполнил требование. Отпустил мою руку, а свои поднял, мол, вот, я ничего больше не делаю.

– Прости. Это была… непроизвольная реакция. Ты застала меня врасплох вопросом.

Настала моя изумляться.

Киран извиняется? Серьезно? Да завтра снег пойдет. Розовый!

– Так кто говорил о свитках? – спросил он осторожно.

– О! Хочешь передать сведения матери?

– Будто у меня много шансов увидеть ее в ближайшее время, – усмехнулся Киран. – Нет никакой гарантии, что эксперимент сработает, учитывая, что ты и с ликами не ладишь, и к высшей магии ни на шаг не подступилась.

– Можно подумать, ты со своим ладишь! – не сдержалась я. – Пантереныша давно не видно. И даже облачко больше не появляется.

Киран тяжко вздохнул.

– Давай не будем ссориться. Это ни к чему. Я перегнул палку и признаю это.

Я выдержала паузу, демонстрируя недовольство, чтоб неповадно было.

– Ладно. Я скажу подробности. Но только после того, как ты объяснишь, что это за свитки, и кто такие древние.

Киран засмеялся.

– А ты еще та штучка, да? Хорошо. Слушай. Древние – это очень сильные оборотни, жившие столетия назад. Они обладали тайными знаниями. И хранили их от магов. Но потом произошел раскол. Появились предатели, подкупленные высшими. Точно неизвестно, что случилось. Стая тогда была единой, не как сейчас, когда их несколько разбросано по мирам. В общем, она исчезла. Стая. Растворилась. Почти полностью. Но прежде предатели были выслежены и уничтожены. Осталось лишь несколько слабых детенышей, которые и стали прародителями нынешних оборотней. Свитки, хранившие важные сведения, исчезли вместо со стаей. Их искали и оборотни, и маги. Но тщетно.

– Как стая могла исчезнуть? – не поняла я. – Оборотней же, наверняка, было не десять и не двадцать.

– Около пяти сотен, если верить легендам.

– Они тем более не могли спрятаться. Высшие бы их точно выследили. Значит…

– Их уничтожили? – перебил Киран. – Это одна из версий. Но есть и другая. Знания помогли древним скрыться. Создать убежище, недоступное для магов.

– Ты в это веришь?

Киран неопределенно передернул плечами.

– Всё может быть. Во вселенной хватает загадок. Одна из них – ты. Ладно-ладно, – Киран вновь поднял руки. – Я пошутил. Хотел разрядить обстановку. Вот тебе другая загадка. Говорят, в свитках раскрывается устройство мирков, вроде этого – созданного для Академии двуликих.

– А есть и другие?

– Были. Раньше. Их создавали высшие. Для разных целей. Но потом уничтожили. За ненадобность. А древние… Они понимали больше об этих мирках. И есть легенда, что их невозможно разрушить полностью. Мирки всё ещё существуют и связаны друг с другом. И, да, предупреждая твой вопрос: я в это верю. Когда отправлялся в Академию, мама велела не подходить близко к границам мирка. Сказала, можно соприкоснуться с другими, якобы уничтоженными, а это чревато последствиями. Маги в такое не верят. Большинство. Только единицы считают, что это возможно. Одна из них – Дженнифер Бертран.

– Так вот что за исследования она проводит! – вскричала я.

– Да. Я как-то подслушал ее разговор с мужем. Случайно, как и ты сегодня. Она ищет доказательства. Здесь. В Академии. Сомневаюсь, что профессор верит в успех, но всячески ее поддерживает. Чем бы дитя не тешилось. А вот ректор склонна думать, что леди Бертран права. Леди Клейторн что-то чувствует. На границах мирка. Она ведь сильнее других двуликих.

– Как интересно, – пробормотала я. Сведения Кирана, впрямь, оказались любопытными.

– Твоя очередь, – напомнил парень. – Кто говорил о свитках сегодня?

Зубы сжались. Но я решилась приоткрыть тайну.

– Оборотень по имени Крисьен. Очень неприятная дама. Сказала, что мое место – в нижнем мире, и что двуликим нельзя развиваться.

– А, она… – Киран скривился. – Мы не встречались. Но мама о ней не лучшего мнения. Как и другие вожаки стай. Крисьен спелась с высшими. Получает привилегии. Как и вся ее стая. Но это неправильно.

– Наверное, – согласилась я.

– Так что сказала Крисьен о свитках?

– Что-то о поисках. Я мало слышала. Поняла, что эта неприятная женщина давно их ищет.

Пришлось соврать. Не говорить же правду. Да, Крисьен подозревала, что Лионель заполучила свитки, и была не прочь использовать Кирана, дабы надавить на мать. Возможно, им бы пригодились эти сведения. Но разве я похожа на самоубийцу? Мне не жить, если Крисьен узнает, что я всё разболтала.

– Прости, что не могу сказать больше, – я отвела взгляд, чтобы Киран не увидел в них мою неискренность. – Меня учуяли. В буквальном смысле. На самом интересном месте. Крисьен жутко рассердилась. Не понимаю, что у них общего с ректором. Леди Клейторн представляет Крисьен родственницей.

– Так это правда, – парень закатил глаза. – Они – родня. Крисьен – ее мать. Ты не замечала на столе ректора фигурку тигрицы?

– Ого… – только и выдохнула я, потеряв дар речи.

А ведь Киран прав. Леди Клейторн – гремучая смесь. Да и она сама сегодня ехидно пошутила о дурной наследственности.

– Лучше держаться от Крисьен подальше, – добавил парень. – Она опасна.

– Это я и сама поняла. Кстати, до того, как меня заметили, Крисьен говорила о матери Стефана Бертрана. А еще о его отчиме. Сказала, что…

– Тот чуть не убил нашего профессора в детстве? Да. Мама рассказала об этом сегодня, когда я упомянул нападения и обвинения Бертранов против ректора. Отчим пытался его прикончить. До того, как появились сотрудники Академии, чтобы забрать двуликого младенца. Но у беззащитного, как казалось, ребенка проснулась неожиданная и крайне редкая способность. Единственная за всю историю. Мало того, что отчима от него отбросило. Магией! Аж лапу оторвало. Так еще с тех пор Бертран может чувствовать, что оборотень, маг, двуликий или человек близок к смерти. Нужно лишь коснуться.

– Лапу оторвало… – ужаснулась я. Ну и силища у младенца.

– Жаль, что не голову, – проворчал Киран.

– Стоп! – я всплеснула руками. – Бертран чувствует смертельную опасность при прикосновении⁈ Так как же он не понял, что жену жаждут убить⁈ Насчет остальных он мог не знать. Не касается же он всех педагогов подряд. Но леди Бертран спит с ним в одной постели!

– А это еще один аргумент не в его пользу, – парень хитро подмигнул. – Я говорил, что профессор мог сам организовать фальшивое покушение на женушку, дабы его не заподозрили. Это часть игры в попытке подставить ректора.

– Крисьен думает, он для того и вернулся. Хочет заполучить должность леди Клейторн.

– Она хоть и гадкая, но не глупая жен… Тссс! – перебил Киран сам себя и указал на цепочку с дощечкой, что висела на дверной ручке. Та негромко зажужжала, подпрыгивая, будто кто-то щелкал по ней пальцами. – Сюда идут… – шепнул Киран.

– Ну и подумаешь, – ответила я. Тоже шепотом. – Мы ничего не нарушаем. До отбоя еще полчаса.

– Но будет выглядеть подозрительно, что мы тут прячемся.

– Ты же сам распустил слух, что мы встречаемся.

Киран странно кашлянул, но сказать ничего не успел. Дверь распахнулась, и мы увидели… Джорданну. Ту самую, которой полагалось лежать в целебном блоке под присмотром лекарей. Выглядела она еще хуже, чем в прошлый раз. Никаких кос и блеска в глазах. Распущенные волосы больше походили на паклю, а лицо стало серым, совсем больным.

– Всё не так… – повторила она фразу, которую мы уже слышали. – Всё неправильно.

– Тебе не кажется, что она нас преследует? – тихо спросил Киран. – В прошлый раз тоже к нам явилась.

– Надо кого-нибудь позвать, – занервничал Ричард, который за всё время нашего разговора не произнес ни слова. Помалкивал, сидя в сторонке, и внимательно слушал.

– Надо, – согласился парень. – Кира, давай ты. А я останусь.

– Хорошо. Я… Ох…

Случилось странное. Если не сказать невероятное.

Джорданна посмотрела на нас, но в полумраке сверкнули не ее глаза, а звериные, желтые…

– Ты это видела⁈ – вскричал Киран.

– Видела… – шепнула я, не понимая, что сейчас такое было. Это что, проявление Лауры, которую до сих пор не нашли?

– Всё не так, – уперто произнесла Джорданна. – А ведь я говори, что быть беде, если ты мне не поможешь. Много раз говорил…

Она так и сказала «говорил», будто была не женщиной, а мужчиной.

– Кажется, ваша наставница совсем того… – поделился мнением Ричард.

А я задумчиво наклонила голову. Что-то знакомое было в словах Джорданны. Очень знакомое.

Катастрофа, которая случится, если я не помогу…

– Да чтоб вас всех! Киран, это твой лик! Пантереныш! Он слился с Джорданной, как мой первый лик с собакой на реке! Потому мы его и не видим в последнее время! Даже облачка над тобой!

Парень аж попятился от неожиданности.

– Ты… издеваешься? – спросил высоковатым голосом.

– Я предупреждал, что мне надо… выбраться… – не унималась Джорданна. – А ты не слушала, Кира Монтрэй… Ты не помогла…

– Нам точно нужны педагоги! И срочно! – объявила я и кинулась на поиски кого-нибудь умного и сильного. Желательно ректора!

* * *

Выбежав из класса, я резко остановилась. До отбоя совсем чуть-чуть, а где искать дежурных педагогов, неясно. Остальные уже в поселении – за пределами замка. Идея возникла, как молния, и я рванула в жилой девичий сектор. Ох, как же мне было страшно прикасаться к двери Мойры, хотя никаких лент на ручке нынче не висело. Но обращение к коменданту было самым простым и быстрым способом решить проблему.

– Вы же умеете отправлять письма педагогам? Те, которые появляются из пламени? – выпалила я, когда Мойра открыла дверь. – Мне нужна леди Клейторн! Срочно!

Та сначала вытаращила глаза, но, услышав о Джорданне, снова разгуливающей по Академии, и вселившемся в нее чужом лике, решила не медлить и отправила письмо ректору. А дальше…

Дальше было очень шумно и нервно.

В целебном блоке, куда вновь переместили Джорданну, собрались и ректор с нынешним заместителем профессором Морсом, и еще несколько мало знакомых мне педагогов. Присоединился и Бертран, на которого леди Клейторн косилась очень недобро. Видимо, после моего ухода «разговор» продолжился и завершился на крайне неприятной ноте. Мы же с Кираном чувствовали себя не в своей тарелке. Особенно я. Ведь поначалу никто не поверил, что в Джорданне лик Кирана. Такое, по словам педагогов, было попросту невозможно.

– Я видела то, что видела! – рассердилась я. – Не надо обвинять меня во лжи!

– Я тоже видел звериные желтые глаза, – защитил меня Киран.

– Это не значит, что… – начал, было, пожилой мужчина с козлиной бородкой, но его перебила ректор.