Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Глава 45

В большой толпе родственников и друзей были свои преимущества. Легче скрыть свои эмоции. У наблюдательных взрослых слишком много точек внимания сразу.

Тори старательно вдыхала и выдыхала, чтобы успокоиться. Нахимовцев было видно издалека. А "своих" она различила без труда.

Синий взгляд тянулся к ней лазерным лучом издалека. "Ниточка" натягивалась и тянула в одном направлении. И вдруг пропала. Тори чуть не расплакалась. Алекс отвлёкся на свою семью, смотревшую парад не на трибуне, а в общей толпе.

Ещё один вдох и выдох. Всё правильно. К нему приехали родители и сестра. Непонятно, сколько он не видел родных.

Тори разглядывала фон Раттов. Они выделялись из толпы. Элегантная Кира Витальевна, которая умудрялась выглядеть королевой при любых обстоятельствах. Йохен фон Ратт – высокий, синеглазый. Смотрел на всех сквозь очки несколько несколько насмешливо. Алиса – живая и обоятельная, очень похожая на старшего брата. И Алекс. Тут у Тори даже слов не было. Это же Алекс фон Ратт. Будто это имя само по себе – комплект личных качеств.

Виктория благоразумно встала за спину дяде Шуре. Благо, его габариты позволяли спрятаться. Ей не стоит так разглядывать Алекса. Внутренний голос нашептывал, что все эти взгляды и "нити" – просто её буйная разгулявшаяся на сладком весеннем воздухе фантазия. Ей просто хочется нравиться этому парню в морской форме. Ведь мужчины очень преображаются, когда её надевают. Хочется чувствовать себя красивой девушкой, достойной внимания.

Хочется любви! Но только самой что ни на есть настоящей. Без компромиссов. Не безответной. Не несчастной. А чтобы наконец можно было бы открыть любимому человеку сердце и душу. Чтобы не нужно было подбирать слова и натужно смеяться над несмешными шутками. Чтобы договаривать предложения друг за другом и подхватывать следующую строчку песни. Можно даже любить разное мороженое, но делать это вместе и с удовольствием, а не с упрёками и раздражением. Вот только если всего этого не будет, то не стоит и начинать. Никакая другая любовь её уже не устроит. И лучше никакая, чем не самая настоящая.

То, что настоящая любовь существует, Тори могла спорить на любую, даже астрономическую сумму. Потому что видела её своими глазами. И к своему невероятному удивлению не один и даже не два раза. А если повезло стольким людям, то непременно повезёт и ей.

Такая самая настоящая любовь у тёти Лёли и дяди Шуры. Тори видела это каждый день. Как он приносит ей почему-то оранжевые тюльпаны и она трогательно целует его в прихожей, поднимаясь на цыпочки.

Такая любовь у Кати с Вадимом. Одни их взгляды друг на друга чего стоят! Они всё время касаются друг друга. Вроде невзначай.

Такая любовь у родителей Алекса. Они всё время подшучивают друг над другом. Но Йохен называет Киру "Mein Herz" (моё сердце), а она его – "mein Zauberer" (мой волшебник). Интересно, что такого волшебного он сделал когда-то, чтобы растопить сердце Снежной королевы?

Такая любовь у друзей Ветровых – Бодровских. Потрясающая пара. Тори разглядывала их и пыталась представить, какая же история стоит за их отношением друг к другу.

Но самыми удивительными были пары бабушек и дедушек. Склодовские и Кузьмины были отличным доказательством – любовь, если она настоящая, не исчезает со временем. Не испаряется, как вода из чашки. Люди любят и в преклонном возрасте.

Вот и она хочет так. Быть ценностью. Быть радостью. И самой ценить и радоваться своей половине. Жить в тёплой ауре любви и уважения. И не перестанет этого хотеть, даже если кто-то скажет, что всё это полнейшая ерунда. Что люди прекрасно живут и без этой самой любви одним рассудком и логикой. Что можно любить только себя самого. Пусть.

Тори высунула нос из-за дяди Шуры. Раттов не было. Исчезла и Ника, а с ней вместе высокий темненький нахимовец, который шёл с краю строя в первой шеренге. Значит, это и был её Никита.

Зато подошёл Аркаша Ветров. Пока все перездоровались и переобнимались, Тори искала глазами Раттов.

– Алекс с родителями поехал по городу гулять, представляешь, – упавшим голосом сообщила Соня, – Они же к нему только на один день приехали. А мы ещё побудем. Так что увидимся ещё, – она как-то слабо улыбнулась, – Игорь зовёт в парк аттракционов. Пойдём?

Тори не была фанаткой каруселей, но понимала, что без неё Соня может отказаться. Поэтому кивнула.

Глава 46

На каруселях накатались до упаду. Соня, видимо, решила оторваться по полной, раз её лишили общества Алекса. Все американские горки и с одной петлёй, и с двумя были ей опробованы. И ещё страшная карусель, вращающаяся на огромной высоте.

Компанию Соне составлял Игорь. Тори, сколько Соня не тащила её за руку, не соглашалась на такие авантюры. Младших детей под присмотром родителей вполне устроили горки попроще. Ветров и Бодровский в парадной морской форме привлекали внимание посетителей.

Виктория решилась только на колесо обозрения.

После такого активного дня среди огромного количества народу, Тори очень хотелось остаться в тишине хоть ненадолго. Она вышла из апартаментов во двор. А потом и на набережную Мойки. Подумала, что это очень странное название для реки. Но наверное имеющее какой-то смысл.*

На набережной дышалось хорошо, хоть и самый центр города. Не заметить нахимовскую форму на другом берегу было нереально. Фон Ратты гуляли всем семейством. Алекс что-то рассказывал. Кира, Йохен и Алиса смеялись. На них оборачивались прохожие. Потому что на таких красивых и счастливых людей нельзя не обратить внимание.

Тори замерла. Вцепилась в парапет. Вдруг её заметила Алиса. Помахала рукой. Что-то сказала своим. И вот уже все они машут Тори с другого берега. Она, конечно, замахала в ответ.

Мост был совсем рядом. Но Тори будто приросла к земле. Ей бы перейти его и подойти. Хотя бы из простой вежливости. Но она так и стояла, держась обеими руками за решётку набережной. Потому что к ней шёл Алекс фон Ратт. И все проходящие мимо девочки сворачивали шеи. Одна чуть не вошла лбом в дорожный знак возле тратуара. А Тори пыталась найти в голове хоть одну правильную фразу.

– Как покатались? – вывела её из паралича Кира Витальевна.

– Хорошо, – всё, на что хватило Тори. Потому что Алекс смотрел прямо на знак бесконечности на её шее. И ничего не говорил.

– Завтра Алекс с вами за город едет, – сообщила Алиса, – А мы домой.

– За город? – про такой план Тори ещё не знала.

– Кто-то из друзей Вадима пригласил всех, – уточнила Кира Витальевна, – Но мы утром домой стартуем. И немного вам завидуем.

– Ну, хорошего вечера. В Москве увидимся, – добавил Йохен.

– Спасибо. До встречи, – Викторию хватило на вежливую улыбку. Она прекрасно знала, что Кира фон Ратт – добрейшей души человек. Но в её присутствии терялась ещё больше.

– До завтра, – махнул рукой Алекс и оторвал взгляд от Тори.

Она даже рукой потрогала кулон. Потому что было ощущение, что он нагрелся от взгляда этих синих глаз.

Тори шумно выдохнула. Понятно было, что при родителях и сестре Алекс вёл себя сдержанно. И радовало, что он не умчался после парада с какой-нибудь красивой девушкой, как это сделал его друг.

Если бы она только знала, чего стоило Алексу оторвать от неё взгляд. Он будто с корнем себя выдирал.

С одной стороны, он был счастлив, что вся его семья приехала. Это была редкая удача. Все вместе за все годы учёбы в Санкт-Петербурге родители и сестра к нему приезжали только один раз. На Клятву нахимовца.

А с другой стороны, это лишало его возможности быть рядом с Викторией.

То, что она надела его подарок, грело сердце. Вид серебряной лемнискаты на светлой коже приводил в трепет. И не только душевный. Потому что после парада он уже серьёзно запаниковал. Виктория совершенно точно стояла рядом с Соней и Катей, когда они встретились после прохождения. А потом он вдруг не нашёл её взглядом. И уже нужно было уходить со своими.

Вот и сейчас снова нужно попрощаться. Но только до завтра. Они поедут на дачу к Бодровским – друзьям Кати и Вадима. И вот завтра времени и возможности смотреть на Викторию у него будет больше.

* есть версия, что на старых шведских картах Мойка обозначалась как "маленькая грязная речка", что было созвучно нынешнему названию ( Если попробуете перевести на современный шведский – не похоже. А вот по-фински – да.)

Глава 47

Салют над Невой был прекрасен. Тори смотрела в вечернее небо завороженно. Там вслед за грохотом залпов орудий то расцветали огромные огненные цветы, то вдруг мелькали маленькие звездочки, опадающие на землю звездопадом. Викторию охватил восторг.

Кажется, когда падают звезды, надо загадывать желание? Но почему-то ничего конкретного не лезло в голову. Она не вспомнила ни про школьные успехи, ни про какие-то материальные вещи. Хотелось только дышать заряженным весной и любовью балтийским воздухом.

Соня на каждый залп подпрыгивала и громко кричала "Урррра!". Ей вторили все младшие, которые перед салютом уже были готовы уснуть. Но сейчас у них вдруг открылось второе дыхание. Взрослые смотрели на это буйство эмоций с улыбками.

Смотреть развод мостов ночью сил хватило только у старших девочек. С Ариной, Викторией и Соней на набережную пошёл Аркаша Ветров. Младшие дети уже мирно спали. Взрослые после долгих разговоров в гостиной тоже решили не ходить.

И снова восторг. На этот раз тихий. Хотя народу на набережной оказалось порядочно, несмотря на очень поздний час. Люди стояли и с одной стороны реки, и с другой. Но даже Соня просто смотрела на воду и на тёмное небо в облаках.

В Стокгольме тоже есть разводные мосты. Но там туристы чаще наблюдают работу шлюзов между озером и морем. А мосты совершенно не производят впечатление волшебных.

Тори была заворожена этим городом. Он проникал в неё, как солнечные лучи проникают сквозь кожу.

Казалось, что после длинного прошлого дня утром никто не встанет. Но дети были бодры, будто ночью подзарядили батарейки.

Виктории не очень хотелось покидать город, пусть даже ненадолго. Она бы побродила по улицам. Постояла бы на набережной. Посидела бы в кафе. Но пришлось молча собраться и поехать туда, куда ехали все. На дачу к Бодровским.

Место, правда, оказалось вполне живописным. Огромное озеро рядом. Высоченные сосны. И фахверховый дом. Тори уже не удивлялась тому, что здесь всё напоминает ей Швецию.

Народу разного возраста снова собралось очень много. Владимир Максимович беседовал с пожилым мужчиной, сидящем в плетеном кресле на открытой веранде.

– Это адмирал, бывший начальник нашего училища, – тихо объяснил Игорь, – Он как-то сразу понял, что Вадим станет алмиралом. Сказал, что как получит "муху" на погоны – с Ветрова ящик коньяка.

– Муху? На погоны? – не поняла Тори.

– Ты адмиральские погоны видела? – улыбнулся Игорь.

Тори кивнула. Большие такие звезды. Вышиты на погоне.

– Аааа, муха! – наконец догадалась.

Тори пригляделась. Да, несмотря на возраст, чувствовалась в этом уже почтенном мужчине выправка и характер.

Алекс, Аркаша и Игорь держались около старших мужчин.

Ника с Ликой – сестры хозяйки дома Аллы Бодровской, старались помогать ей. Но чувствовались, что Ника расстроена.

Тори поискала глазами того нахимовца, Никиту.

– А что, парень Ники не приехал? – набралась она смелости обратиться к Лике с вопросом.

– Никита к своим поехал. А Ника переживает, что её сюда притащили, а не оставили с ним в городе. Они с Никитой как попугайчики-неразлучники. Всё время, что могут, проводят рядом.

Алекс ходил вокруг Виктории огромными кругами. Никак не получалось поговорить и даже просто оказаться рядом. Хотя казалось, что в большой компании это как раз легче сделать. Тори всё время отказывалась далеко. Сначала в другом такси, когда они ехали из города. Потом на другом конце огромного стола.

Но он всё равно успевал разглядеть тонкий профиль. Очень светлые пряди волос, падающие на лицо. И то, как Тори убирает их за уши каким-то невероятно изящным жестом.

– Молодёжь, там есть причал и лодки, – объявил Бодровский, – В дальний поход уйти не получится – это озеро. Но девочек покатать вполне возможно. Кто на весла?

– Я! – первый закричал Миша Бодровский.

Адмиралы заулыбались.

– Давай, Михаил Юрьевич, демонстрируй шлюпочную подготовку! – поднялся Склодовский, – Я с тобой на борту.

Глава 48

Миша Бодровский чуть не лопнул от гордости.

– Адмирал на борту, – крикнул звонко.

С ним и Владимиром Максимовичем тут же уселась Соня.

– Алекс, давай с нами, – позвала.

– Давай, в команду, – Склодовский махнул рукой.

Алексу неудобно было отказаться. Не адмиралу же грести. И будущего нахимовца Бодровского надо как-то поддержать.

Во вторую лодку набирал команду адмирал Ветров.

– У меня тогда Андрей и Игорь.

– Тори, давай с нами, – Игорь протянул руку.

Виктория опасливо глянула на лодку.

– Это озёро. Не море. Всё хорошо будет, – успокоил, – Давай на нос.

Тори уселась на скамеечку. От воды шёл холод.

На весла сели Андрей и Игорь. Младшему Ветрову было ещё тяжеловато грести. Но он вполне справлялся.

А Тори не отрываясь смотрела на первую лодку. Спиной по ходу, но лицом к ней в паре с Мишей Бодровским на веслах сидел Алекс. Сильные мышцы рук. Широкие плечи. Светлая чёлка на лоб. Над водой снова потянулась "ниточка". Синие глаза притягивали и, кажется, согревали.

Можно было сколько угодно себя ругать и отговаривать. Можно было жалеть Соню. Можно было чувствовать себя бесконечно виноватой. Но отказать себе в том, чтобы смотреть на Алекса фон Ратта, Виктория не могла. Внутри был большой горячий шар.

Она и не заметила, как лодка под чутким руководством Вадима стала разворачиваться. Теперь было видно красивейший берег, покрытый сосновый лесом и дом чуть в глубине. Тори подставила лицо ветру, пахнущему свежестью и солнцем.

Первая лодка уже причалила. С берега был слышен звонкий довольный голос Миши. И похвалы Склодовского. Соня тоже рассказывала, что видела рыбу в глубине озера. Алекс закрепил лодку верёвкой и не ушёл.

Вторая лодка подошла к причалу. Вадим отдавал какие-то команды. Игорь подавал Алексу верёвку. Андрей выскочил и бегом помчался рассказывать о впечатлениях. Тори подняла взгляд. Перед ней была ладонь Алекса.

Ничего не оставалось, как вложить в неё свою. Что там в книгах написано про электричество? Это не было похоже на удар током. Скорее Тори сравнила бы ощущение со сложившимся пазлом. Ладонь в ладонь. Единственно верным в мире способом. Её тонкие пальцы в тёплой сильной мужской руке. Необыкновенно, просто художественно красивой.

Жаль, что эйфория длилась только несколько секунд, пока Алекс помогал ей выйти на причал. Тори даже поблагодарить не смогла. Такой ступор вдруг напал. У неё будто уши заложило плотной ватой. Никакие звуки некоторое время не проникали. Присутствовали только тактильные ощущения.

Стоило рассоединить ладони, как резкий звук и яркий свет вдруг вернулись. Оказалось, что Алекс уже помогает Игорю. А сама Виктория почти бегом двигается на берег. В сосны. Отдышаться. И ни с кем не делить этот момент. Прислониться к стволу. Почувствовать под пальцами шершавую кору. Обхватить потом себя за плечи. Ногами упереться в землю. Взглядом в небо. И даже не пытаться унять сбившееся с ритма сердце.

За весь оставшийся день они больше не подошли друг к другу ни разу. Только вечером коротко и почти формально попрощались, когда ребятам было пора возвращаться в училище. Один взгляд на прощание. Он стоил миллионов простых взглядов.

Ещё один день в Санкт-Петербурге вполне мог бы потерять свои краски, ведь следующая встреча теперь только в каникулы. Но Виктория почему-то была особенно счастлива быть ещё день в этом прекрасном, самом счастливом для неё городе.

Глава 49

Алекс вечером сосредоточенно собирал конспекты в портфель. Голова не работала совершенно. Он то вынимал с полки одну тетрадь, то рассмотрев пристально, клал обратно. То снова брал и совал в портфель. Прошедшие дни были слишком напряжённым во всех смыслах. Тот случай, когда после выходных хорошо бы ещё парочку дней отдыха.

– Что, Барон, силы на исходе? Все ушли на растопку московского льда?

– Иди на фиг, Док, со своими шутками.

– А это не шутки. Я ж видел, как она на тебя смотрела.

– Как? – Алекс даже портфель отложил.

– Я тебе так скажу, а выводы ты уж сам делай. Моя сестра от тебя тащится с пелёнок. Но даже Сонька никогда, слышишь, никогда не смотрела на тебя так, как вчера прощаясь смотрела Тори.

У Алекса руки подрагивали, хотя на нервы он никогда не жаловался. Со стороны оно конечно виднее. И ситуация у них с Тори очень странная. Ходят по большому радиусу. Можно ли верить взглядам? Хотя что остаётся, когда ничего другого нет. Только несколько секунд за руку, когда он её из лодки на причал вынимал.

Ей, наверное, казалось, что никто не видит, как она стоит, прислонившись спиной к сосне на самом берегу. Как смотрит в небо. И как обнимает себя за плечи, ёжась от прохлады. А он после ругал себя последними словами, что не подошёл. Что не сгорел её.

– Ты у Бодровских успел со всеми флотскими познакомиться? – вынул Игорь Алекса из раздумий.

На знакомую фамилию обернулся и Никита Комиссаров.

– А что там у Бодровских? Ника так не хотела ехать. Но она пока "прицеп". Что Алла говорит, то и делает. Бодровские не в восторге, видимо, от того, что мы встречаемся, – Никита подошёл ближе.

– Можно подумать, твои в восторге, что у вас с Никой всё серьёзно, когда тебе семнадцать и ты знаешь девушку совсем недавно, – хмыкнул Игорь.

– Блин, Док, ты говоришь, как моя бабушка!

– А тебе, Ромео, кстати, тоже будет интересно. У Бодровских вчера была одна семья. Захаровы. Алекс, помнишь их? Связисты из Кронштадта. Кап раз – это Дмитрий. Его жена худенькая такая. Ирина. Их сын Фёдор. Старший лейтенант. И Полина. Они с Соней близко по возрасту, я так понял.

– Помню, конечно. Старший Захаров, получается, из одного кубрика с Вадимом?

– Да, они вот так же как мы, в Нахимовском вместе учились.

– И при чем тут Захаров? – не понял Алекс.

– Терпение, Барон! Ничего особенного в этой семье не заметил?

– Нет, – пожал плечами Алекс, – А что я должен был заметить.

– А ты сравни Ветровых, Бодровских и Захаровых, – нагонял интригу Игорь.

Алекс взял паузу. Попытался представить все три семьи. Получалось, что мужчины однокурсники. Одинаковые по возрасту. Жены... Катя, получается, самая молодая. Хотя Ирина Захарова тоже молодо выглядит.

– Дети..., – Алекс ещё размышлял.

– Теплее, Барон! Дети! Вернее, возраст детей.

– Блин, Док.. Во сколько ж Захаровы родили старшего? Если у Бодровских Мише и у Ветровых Андрею только в Нахимовское поступать. И то не в этом году. А у Захаровых сын уже старлей?

– Вот теперь горячо!

– А теперь для тех, кто в подлодке, ещё раз и популярно, – ничего не понял Никита.

– Ромео, секите фишку. Захаровы начали встречаться ещё на пятом курсе Нахимовского. Женились сразу после. И Фёдора родили, когда им обоим только девятнадцать исполнилось. Ну а Полину уже сильно позже.

У Комиссарова посветлело лицо.– Спасибо, Док, за информацию.

– Это всегда пожалуйста.

Глава 50

Учиться в мае тяжело. Экзаменов в этом году нет. И конец года в голове наступает сразу после майских праздников. Тори и оглянуться не успела, как уже мыслила русским календарём, будто раньше у неё не было никакого другого. Будто и не отмечала она всегда первого мая не День весны и труда, а Вальборг – праздник начала весны.

Оставалось дотянуть всего ничего. И свобода. Правда, они с Соней ещё в школе помогали немного. В библиотеке и в кабинетах у Лёли, Киры Витальевны и Дарьи Андреевны.

Тори вместе с одноклассниками съездила на пикник по случаю окончания учебного года. Фотографии потом долго и придирчиво изучала Соня. Многих она знала по школе в лицо. Кое с кем была знакома после дня рождения Виктории.

– А это ты тут с кем?

– Это? Это Матвей Синкин.

– Фу, страшный какой! Я его не помню. И хвостик этот дурацкий!

– Он нормальный. Умный очень.

– А это ты с кем? Этот, кажется, был в Лазертаге.

– Это Денис Зуев. Да, был. За "красных" играл, – Тори уже забросила расследование "дела снайпера". Решила, что однажды всё тайное станет явным. А если не станет, то значит, так было лучше.

– Тоже умный? – Соня увеличила фото, – Что-то не похоже...

– Ну... Зуев в хоккей играет. Но он совсем не дурак.

– Мне кажется, все эти спортсмены тупые как пробки. Они ж не учатся. То сборы, то соревнования.

– Я думаю, чтобы играть в хоккей всё-таки нужна голова, – осторожно заметила Тори. Денис Зуев как раз был одним из её конкурентов в математике.

А потом уехали на дачу. Впервые ехали электричкой одни. Как покупать билеты, Тори помнила еще с давних поездок с мамой в её родной Серпухов. Соня же за всю жизнь ни разу не ездила на дачу не на машине.

– Сейчас ещё будут ходить и всё продавать, – сообщила Тори Соне, когда они уселись возле окна.

– Уважаемые пассажиры, вашему вниманию предлагается набор универсальных хозяйственных тряпочек, – в дверях вагона появился дядька с большой сумкой, – Тряпочки могут пригодиться вам для хозяйственных нужд. Их можно стирать в стиральной машине. Они не оставляют разводы. Имеются различные расцветки, – произносил он текст, видимо, тысячный раз за сегодняшний день.

Не успел торговец тряпочками скрыться, как следом продавали мужские носки. Потом шариковые ручки. Средство от комаров. И наконец мороженое. Тут девочки конечно не удержалась. Купили себе по пломбиру в вафельном стаканчике.

– В России очень вкусное мороженое, – Тори откусила.

– Алекс любит фисташковое. А я попробовала, мне не понравилось, – грустно заметила Соня, – Мы с Игорьком шоколадное больше любим.

Тори благополучно промолчала. Фисташковое, значит. Её любимое. Только встречается редко. Но она не будет на это обращать Сонино внимание. Потому что после поездки в Петербург уже успела наслушаться горестных монологов Сони про то, что Алекс опять и снова общался с ней как с маленькой.

У Тори тогда были сложности с утешением. Она жалела Соню. Но не говорила ей, что у той всё ещё с Алексом получится. Язык не поворачивался. И, положа руку на сердце, она не хотела, чтобы наладилось. А ещё точнее, откуда-то точно знала, что для Алекса фон Ратта Соня Кузьмина всегда будет просто младшей сестренкой лучшего друга. Малышкой, которую можно баловать и о которой можно заботиться. Но не девушкой его мечты.

Это были жестокие мысли. И Тори их избегала всячески. Вот только бесконечно бегать не выйдет. В июле мальчики приедут на каникулы. По сведениям всё от той же Сони, Алекс каждый год ездит на несколько дней в Финляндию – там живут родители Киры Витальевны, и примерно на неделю в Германию. А в Германии у других бабушки и дедушки Алекса настоящий замок.

Тори даже поискала в интернете. Раттенбург действительно был. Но похож скорее не на замок, а красивый старинный богатый дом с огромным парком и прудом. И образ Алекса безо всякого труда вписывался в этот пейзаж. Его легко можно было представить верхом на лошади, объезжающим свои владения. Или за рулём крутого автомобиля, паркующимся на специальной площадке возле дома.