Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава 21

Катя поняла, что Тори слышала их с мамой разговор. Прямых доказательств не было. Но интуиция её редко подводила. Уже очень задумчивой стала младшая сестра. Она после похорон Веры и так была не слишком разговорчивой. И чувствовала себя неважно. Но сейчас в глазах Тори был страх. А это очень-очень плохо.

Про себя Катя сначала ругала Веру, что та привезла и повесила им с Лёлей на шею свою дочь. Нашла решение своих проблем. Но потом останавливала эти мысли. Тори-то чем виновата? Вера всегда жила, как хотела. Девочка не причём. И папы у неё нет. Вполне возможно, Петер хотя бы своей родной дочери был хорошим отцом.

Всё уже случилось, как говорила Лёля. Назад не отыграешь. И жизнь не стала с появлением Тори хуже. Она стала другой. Виктория очень напоминала Кате её саму в этом возрасте. Разве что, Тори помедлительнее и поспокойнее. Теперь им нужно жить. И где-то брать на это силы.

– Торик, как здорово! Североморск! Я тоже хочу. Катя, можно? – Соня смотрела умоляюще, – Ну, пожалуйста-пожалуйста! Давай рокировку. Санька с Андреем сюда на каникулы. Их бабушка Лена давно не видела. А мы с Тори туда.

– Соняша! Отстань от Кати.

– А что, неплохая идея, – ухватилась за слова сестры Катя. Про себя подумала, что если Тори поедет не одна, ей будет полегче. Хотя бы те несколько дней, что у Сони каникулы.

Тори молчала. Смотрела в окно. Там уже третий день шёл дождь. В Североморске уже снег. Она видела прогноз. И совсем темно. Это Катя говорила.

– Торик, поехали. Там Машута с Гошкой. Помнишь их? Тети-Дашутины внуки. У них папа тоже доктор. Только военный. Игорь говорит, что будет там служить. Там корабли.

Тори рассеянно кивнула и даже улыбнулась. Сонин энтузиазм мог заразить кого угодно.

– Катюшечка, вот! Тори согласна. Мамулечка, мы там совсем-совсем не будем Кате мешать. Мы взрослые.

Оказаться в аэропорту теперь было немного странно. Соня радовалась полёту. Катя даже не пыталась быть с ней строгой. Тори поневоле втягивалась в разговоры и общие дела.

Их встречал Вадим. Виктория видела его в форме всего несколько раз. Сейчас он выглядел особенно внушительно.

Тори помнила свое первое впечатление о муже сестры. Ещё тогда, в Стокгольме. Но сейчас погоны с большими звездами, чёрное короткое пальто с меховым воротником и какая-то необычная шапка делали Вадима Ветрова воплощением силы и надёжности. Было очевидно, что у него в Североморске высокое положение. Даже в аэропорту многие подходили с ним поздороваться.

Тори не могла понять, что именно она чувствует в квартире Ветровых. Там было очень спокойно. Даже несмотря на фейерверк эмоций, ежеминутно выдаваемых Соней. Вадим своей мощной энергией создавал чувство безопасности. А Катя излучала любовь.

– Катя, мне нужно будет тут жить? – Тори решила не тянуть с прямым вопросом. Тем более, что это самый выбор их трех вариантов, про который она услышала, не давал покоя.

– А как бы ты хотела? – Катя обняла сестру. Они были уже почти одного роста.

– Я сама не знаю – честно ответила Виктория, – В приют в Швеции я точно не хочу.

– Тогда давай попробуем пожить тут. Я понимаю про школу. Можем сходить и здесь посмотреть. Можем просто сдать контрольные в Москве.

– Не надо здесь ходить в новую школу?

– Мы можем отложить решение этого вопроса до нового года точно, – Катя выдохнула, что не пришлось выбирать удобный момент для разговора. Чем раньше всё выяснить, тем легче будет им обеим. Четверо детей на неё одну – к этому она, конечно, не была готова. Но когда же жизненные обстоятельства ждали, пока человек подготовится?

Тори долго не могла уснуть. Не помогал ни счёт баранов, ни разглядывание теней на потолке. Если бы кто-то ещё даже год назад сказал ей, что она окажется в российском военном городе на крайнем севере, она бы не поверила. Ещё недавно её жизнь была понятной. Школа, прогулки с Ингрид, разговоры по мальчиков и театр, математический кружок и олимпиады. Волейбол. А сейчас? Что будет с её жизнью? И хорошо, что Соня спит очень крепко. Никто не увидит её слез. По прошлой жизни. По маме. По папе. По дому. Всё привычное исчезло. И всё изменилось.

Глава 22

Игорь нетерпеливо стучал по ладони сложенными перчатками. До поезда час. До вокзала ещё добираться. Алекс как всегда. Но ведь, зараза, никогда в результате никуда не опаздывает. Чёртов везунчик.

– Барон, Вы доведете меня до ранней седины. Паровоз уйдёт без нас. А я не горю желанием встречать новый год в обществе мичмана Старостина. И догонять поезд по рельсам тоже не интересно.

– Док, не занудствуй. Ты же знаешь, что мы успеем. Всегда успеваем.

– А ты знаешь, что я терпеть не могу, когда всё не заранее и не с запасом. Вот на фига ты брился на ночь глядя второй раз за день?

– Док, ты же знаешь, что я всегда бреюсь перед дорогой. Лучше я побреюсь сам, чем меня пробреет мессер*, – выдал Алекс, – Всё, шевелим веслами. Я готов.

Они подхватили сумки. Быстрым шагом двинулись к метро. Московский ночной поезд – самый простой способ попасть домой. Была масса возможностей весело провести праздники в Питере, однокурсники звали в разные гости от клубов до богатых вечеринок в загородных домах. Но и Алекс, и Игорь рвались домой. Дважды в год это были святое – окунуться во всеобщее обожание "большой семьи".

Разместились на боковых полках. Брали специально, чтобы посидеть спокойно. Иногда, когда времени было мало, они позволяли себе скоростной "Сапсан". Но сейчас сэкономили. Ещё подарки надо было купить всем.

– Барон, Вы будете печенье или бутер? – Игорь достал из сумки пакет с перекусом. Поужинать толком перед поездом они не успели.

– Ты когда успел хавчиком запастись, Док?

– Ну должен же кто-то думать о бренном. Я как врач обязан беспокоиться о состоянии здоровья экипажа. Это ты у нас аристократ.

– Тогда моё благородие пойдёт за чаем, – поднялся Алекс и пошёл к проводнику.

Утром легко проснулись до того, как в окнах поезда появились многоэтажки Зеленограда. Привели себя в порядок. Ещё час – и они будут дома.

– Вечером ты к нам?

– Да, как договаривались. Хоть посмотрю на эту вашу загадочную Викторию?

– Соня только и говорит: "Тори это..., Тори то...". А я не пойму вообще, как Катька эту свою маму простила. И зачем мои родители в это впряглись. Правда, не пойму.

– Может, нам лучше и не знать, как, Док. Понятно, что не просто. Но она-то простила. А эта девчонка так вообще не при делах. И мама у неё умерла. И страна чужая. Как по-другому?

С Ленинградского вокзала разъехались. Игорь домой на Ленинградку. Алекс – в Останкино. Пока ехал, всё думал, каково это – когда тебя с корнями вынимают из земли. Он сам всегда рос, много путешествуя. Легко меняя язык общения. Но его семья была скорее необычной. Мамины родители жили в Финляндии. Говорили по-фински, по-русски и по-испански. Тут спасибо бабушкиным корням. Папины – в Раттенбурге. И немецкий был для Алекса таким же родным языком, как и русский.

А у этой Виктории совсем другая история. И учить русский, зная только шведский и немного английский – существенно сложнее.

У Алекса всегда была поддержка. Прежде всего родительская. Да и "большая семья" никогда не оставляла никого вниманием. Получается, что в такой сложной и уже непоправимой ситуации, как у Виктории, ей повезло оказаться в Москве. Тут за своих порвут на британский флаг, не спрашивая фамилию. Тут накормят, пожалеют, поддержат, посоветуют. Не бросят. Это он знал точно.

*цитата из фильма "Освобождение"

Глава 23

Вечерний каток сверкал огнями. Музыка лилась из динамиков. Народу на льду и вокруг него было уже прилично.

Соня еле уговорила Тори пойти кататься. И от дома недалеко. Если замёрзнут, то сразу вернутся. А если совсем честно, то одну её мама бы пока не отпустила. Вот с Тори можно. Ей-то уже почти шестнадцать. И пойти как взрослые, и в кафе взять кофе с пирожным.

Утром из училища на каникулы приехал Игорь. А это означало, что и Алекс в Москве. И Сонечка уже намечтала себе кучу романтических историй. Чтоб у всех была такая красивая любовь, как у Кати с Вадимом.

Как это часто бывает, лучший друг старшего брата казался Соне самым лучшим вариантом. Взрослый, красивый, умный и моряк. Идеальное сочетание. Оставалось терпеливо дождаться, когда же Алекс обратит на неё настоящее мужское внимание. Потому что до этого времени отношение со стороны Алекса было исключительно братским. Но бабушка Лена говорила, что Соня вырастет настоящей красавицей, а красавицам конечно же полагается достойный кавалер.

Для Тори Сонечка намечтала роман с Игорем. Тоже получалось красиво. Тори везёт – она похожа на Катю.

Вот только тут Соню ждал не самый приятный сюрприз. Игорь оказался вовсе не в восторге от Виктории. Нет, ничего такого он не сказал. Даже улыбнулся. Но это была не "та самая" улыбка брата. Уж Соня-то его хорошо знала. Тори его не зацепила.

Это огорчило Сонечку ровно до момента, когда Игорь сказал, что Алекс приедет вечером. И тогда в Сониной голове созрел план.

Они катались уже полчаса. Виктории Соня ничего не стала говорить про мальчиков. Та и без этого слишком застеснялась Игоря и старалась не попадаться ему на глаза. Узнала бы, что затеяла Соня, точно отказалась бы пойти. И тогда не видать им романтики.

Сама Соня высматривала Игоря и Алекса. Тори каталась очень хорошо. Скользила плавно и изящно. Красота! Соня тоже неплохо двигалась по льду. Но её внимание было на освещенной фонарями дорожке, откуда должны были прийти мальчики.

Алекс очень удивился, когда Игорь позвонил и попросил взять коньки.

– Док, что с Вами? А как же возможность травм?

– Не спрашивайте, Барон, Сонька уговорила, – смеялся Игорь, – В конце концов, что мы теряем? Станет скучно – уйдем в любой момент.

Алексу пришлось напрячься, чтобы найти коньки. Свои были уже безбожно малы. Взял отцовские. Соня всегда умела манипулировать братом. А они с Игорем охотно выполняли её капризы. Своя сестра у Алекса была ещё младше. Маленьким принцессам положено потакать.

Каток напоминал большой сверкающий шатер. Сверху были натянуты нити фонариков. Алекс остановился. Сделал глубокий вдох. В Москве даже при более низкой температуре дышалось куда легче, чем в Питере. Влажность же существенно меньше.

Он поймал себя на том, что воздух дома совсем другой. И чего-то не хватает. Он даже знал, чего именно. Запаха близкого моря. Хоть и говорят, что Москва – порт пяти морей, воздух здесь морем не пах совершенно. Зато в нем витал дух скорого праздника.

Девушку, скользившую по кругу, Алекс заметил сразу. Светлые волосы из-под шапки. Пушистые белые варежки на руках. Выражение лица у неё было загадочным. Будто она думает о чём-то своём. И весь остальной мир – только декорация к её мыслям.

– Ну и куда мы так пристально смотрим, Ваше сиятельство? – знакомый насмешливый голос прозвучал из-за спины.

– Ты чего подкрадываешься? Так ведь и до инфаркта недалеко.

– Ничего. Я тебя спасу. Буду делать искусственное дыхание.

– Ты? Не... Лучше она, – и Алекс кивнул на блондинку.

Игорь закашлялся. – Вы, Барон, умеете попасть в мишень, не целясь.

– Изъясняйтесь яснее, медицинское светило.

– Это Виктория Свенссон. Сестра нашей Катерины. Неужели не заметно?

Алекс вгляделся. Виктория была действительно очень похожа на Катю. Вот только старшая сестра была в теплом фото-фильтре, а младшая – в холодном.

– Алекс! Ура! Ты приехал!

На нем с разбегу повисла Сонечка.

Глава 24

Виктория не пожалела, что поддалась на Сонины уговоры. На катке было здорово. Можно было ощущать себя частью чего-то большого. Снежинкой, падающей с тёмного зимнего неба. Ярким фонариком, дающим ощущение праздника. Можно было слушать музыку и двигаться, как нравится. Никому до тебя нет дела. Никто не обращает на тебя внимание. Каждый занят своими делами и эмоциями.

Оказывается, быть собой и не быть в постоянном фокусе внимания посторонних – тоже удовольствие. Особенно остро это ощущалось после Североморска.

Темнота, холод и удалённость от столичной жизни не так смутили Викторию, как тотальная обусловленность жизни в военном гарнизоне. Более менее расслабленно можно было чувствовать себя только дома у Кати с Вадимом.

Трудно было пройти по городу и остаться незамеченной. Привыкнуть к тому, что Вадиму обязательно доложат, что видели сестру его жены на причале, в магазине или около бассейна, было нереально. Сложно было воспринимать эти их особенные словечки и выражения. Не лестница, а трап, не на берегу, а на сходе. Трудно было быть объектом пристального внимания всех – от матросов в увольнении до соседских тетушек.

В Североморске все и всё про всех знали и не считали ничем особенным обсуждать жизнь других людей. А высокое положение Вадима делала всех членов его семьи идеальной мишенью для пересудов на все лады.

Как бы ни уважали Ветрова, всё равно находились и те, кому он не нравился. Сам Вадим по этому поводу не очень расстраивался, приговаривая, что он, мол, не тульский пряник, чтобы всем нравиться. Тори даже специально купила такой пряник – попробовать. Вкус был интересный. Но Катя пекла вкуснее.

Время в Североморске шло гораздо медленнее, чем в Москве. То ли отсутствие солнца так действовало, то ли однообразность жизни. Тори училась. Пересылала контрольные в Москву. Местная школа её пугала, хотя Катины сыновья рассказывали о ней только хорошее.

Катя учила сестру готовить. Вот это было увлекательно. А ещё можно было присутствовать на разных занятиях детского клуба, который Катя вместе с подругами уже давно открыла.

И всё равно Виктория так и не смогла принять Североморск местом своей возможной жизни.

– Тяжело тебе тут, – обняла её однажды Катерина. Это был не вопрос. Скорее – вывод из наблюдений.

Тори кивнула. Что тут скажешь? Ей было, конечно, безумно неловко перед сестрой и её семьёй. Они все, включая маленькую Алечку, приняли её. И делили всё, что имели.

– А в Москве нравится?

Тори снова кивнула. Очень не хотелось, чтобы Катя сейчас подумала, что она капризничает. Нет. Если надо остаться здесь, что Тори пообещала себе очень-очень постараться.

– Не надо с собой бороться. И я правда ценю то, как ты стараешься. Ты как маленькая черепашка. Хочешь спрятать голову, чтобы тебя никто не трогал, а тут это практически невозможно.

Тори про себя удивилась, как точно Катя формулирует вслух её собственные мысли. В их разговорах уже практически не использовался шведский язык. Тори говорила по-русски уже вполне прилично. Только идиомы давались не просто. А стараниями Сони перестали удивлять новые варианты её имени. Теперь её называли то Вика, то Викуся, то Вичка. Соня ещё употребляла вариант: "Торик".

Виктория всё же вернулась в Москву, перед этим прорыдав на плече у Кати изрядное время. Но стоило попасть в квартиру к Кузьминым, как стало ясно – решение было верным.

Москвой Тори теперь особенно наслаждалась. И этот вечер, когда до нового года осталось совсем не долго, приводил её в восторг.

Было, конечно, не просто осознать, что в России сначала встречают Новый год, а только потом празднуют Рождество. А следом, оказывается, будет ещё один странный праздник – Старый новый год. Уж такого в Швеции точно не было.

Она не сразу поняла, что Сони нет рядом. Забеспокоилась. Всё же младшую Кузьмину отпустили на каток под её ответственность. Хотя и Игорь обещал прийти.

С этим членом семьи Тори столкнулась утром на кухне. И он был действительно хорош. Морская форма шла ему необыкновенно. Но и в домашней одежде обаяние никуда не делось.

Тори, может, и хотела ему понравиться, но Игорь смотрел на неё несколько настороженно. Это не удивляло. Всё-таки он её впервые видит. Но и не радовало.

Соня нашлась довольно быстро. В обществе старшего брата и висящая на шее высокого светловолосого парня с пронзительными синими глазами.

Глава 25

Соня отпустила парня, кинулась к Тори. В её глазах сиял восторг.

– Алекс, это наша Виктория. Смотри, как на Катю похожа. Правда?

– Правда, принцесса, – Алекс ответил автоматически, потому что даже бурный восторг Сонечки не мог его сейчас сбить с курса. Смотреть в этом сверкающем огнями месте можно было только на одну девушку. А она, что странно, почему-то ни на нем, ни на Игоре даже не сосредоточилась.

– Соня, не убегай так. Я волнуюсь. Ты под моей ответственностью.

– Привет, – Алекс махнул рукой, привлекая к себе внимание, – Я Алекс. Рад познакомиться.

– Привет, – осторожно отозвалась Виктория.

В её голове происходил быстрый анализ ситуации. С одной стороны два парня. Оба чуть старше неё. Игорь что-то против неё имеет. Ну или пока просто не решил, как к ней относиться. В конце концов, она заняла место в его семье. И ему явно нужно время. Этот Алекс был неотразим. Кажется, он точно это знал. И чем-то напоминал стокгольмского одноклассника Микаеля Юхенссона, искренне полагавшего, что все девушки просто обязаны быть от него без ума.

С другой стороны была раскрасневшаяся от радости и чуть смущенная Соня. Получается, что не просто так она столько говорила про Алекса. Этот парень – мечта. И теперь доподлинно известно, чья.

Алекс пытался понять, что с ним не так. На Викторию не подействовала его улыбка, самая умопомрачительная из возможных. Соня вдруг посмотрела на него странно и, кажется, обиделась. А Игорь многозначительно молчал. Но потом всё же выручил.

– Предлагаю покататься, пока не замёрзли. А потом в кафе. Я угощаю.

– Док, откуда щедрость? – тихо спросил Алекс, когда Виктория, спохватившись, взяла Соню за руку и поехала по большому кругу вдоль бортика.

– Дед с бабушкой выдали стипендию за полугодие на отлично.

– Давай я угощу всех в кафе.

– Что, Барон, хочется впечатлить девушек? Они уже в отпаде.

– Что-то не похоже.

Игорь понял, что Алекс совершенно не заметил, как на него смотрит повзрослевшая Сонечка. Конечно, по сравнению с Тори, которой в январе будет шестнадцать, Сонька совсем ребёнок. Судя по мощной артподготовке и утренним "пляскам с бубном", которые устроила сестра, Виктория предназначалась именно ему. А себе его младшенькая ещё сто лет назад намечтала Алекса. Никто тогда всерьёз её не воспринял.

Друг же совершенно не сообразил, кто же от него в отпаде.

Диспозиция выходила не очень кучерявая. Алекс таращился на Викторию, будто у неё на лбу был написан морской устав. Виктория смотрела будто бы сквозь всех. И явную эмоцию появила только по отношению к Соне. Вот и поди в этих девушках разберись.

– Барон, не спи. Коньки на ласты и шевелим веслами.

– Блин, Док, я на коньках последний раз с отцом во дворе в хоккей играл.

– Ничего, мастерство не пропьешь.

– Ну , не знаю...

Алексу казалось, что нет ничего проще, чем понравиться девушке. По крайней мере, его опыт так говорил. А тут будто прозрачная ледяная стена. И сама она такая. Тоненькая. Будто из льда. Только не льдышка. Это слишком грубо к такому кружевному изяществу. Скорее Льдинка. Уже можно было представить, что скажет Игорь на такое сравнение.

Они натянули коньки, сдали вещи в камеру хранения и вышли на лёд. Соня тут же затеяла игру в салки. Смотрела так, что не подчиниться было сложно. Виктория тоже было начала играть. Но будто топлива не хватило.

– Я вас в кафе подожду.

Когда они втроём ввалились в маленький зал кафешки, она даже голову в их сторону не повернула. Смотрела куда-то на улицу, погруженная в свои мысли.

– Она так с осени, – неожиданно серьёзно прокомментировала Соня, – Будто застыла.

А Алекса аж в жар бросило при взгляде на тонкий профиль и изящные ладони, сжимающие большую кружку с горячим шоколадом.

Глава 26

Новогодний стол взялись готовить все вместе. Даже Игорь помогал. Тори поняла, что он на кухне не новичок.

– А в Швеции что готовят на Новый год? – вопрос Игоря был адресован Виктории, но за неё вдруг быстро ответила Катя. – Рисовый пудинг. Туда ещё корицу добавляют.

Тори прислушалась к себе. Задело её это? Пожалуй, нет. Тем более, что Игорь явно не хотел ничего плохого. Просто из любопытства спросил.

– А ещё там не Дед Мороз, а Юлебукк, – сама начала рассказ Виктория, – Только он совсем не такой. А больше как..., – русское слово не находилось. Так случалось, когда включались эмоции.

– Он как гном, – подсказала Катя, – И сани у него запряжены лисицами.

– Я тоже хочу лису в сани! – оживилась Аля которой доверили вырезать формочками печенье.

– А ещё ему помогают тролли, всякие звери и даже Снежная королева, – вдруг заулыбалась Тори, такая любопытная мордашка была у Али.

– Я когда первый раз увидела Киру Витальевну, то решила, что она похожа на Снежную королеву, – вдруг поделилась Катя.

– И я так подумала, – напряжение окончательно отпустило Тори.

Ей всегда было намного легче рядом с сестрой. Сейчас, когда домой приехал Игорь, Виктории было совестно, что она занимает место в его семье. Но стоило прилететь Кате с детьми, как неловкость исчезла. Вадима ждали уже только тридцать первого декабря. Катя сказала, что это большая удача – встречать новый год в Москве и всей семьёй.

Предновогодняя суета, подогретая эмоциями Сони, всё же заразила Тори. В последний день уходящего года она, совсем как это делала Катя, составляла список, что нужно не забыть взять на праздник. Они всей толпой ехали за город к родителям Катиного папы.

За столом было так много еды, что Виктория даже растерялась. К большим русским застольям она никак не могла привыкнуть. А попробовать вдруг захотелось все. На неё одобрительно смотрела Ольга.

– Если хочется что-то попробовать – обязательно пробуй. Не хочется, никто не обидится, – тихо сказала она Тори.

Русский салат, который все здесь называли "Оливье", готовила на новый года мама. Виктория помнила, как ругался отец, что это чёрт знает, что за мешанина. А мама всё сокрушалась, что нигде нет нормальных солёных огурцов и делала домашний майонез, потому что магазинный был не похож на нужный. Получается, что это было едва ли не единственное русское блюдо, которое у них готовили. Ни борща, ни пирогов не было.

С большим удивлением Тори принимала подарки на новый год. Она сама тоже подготовилась. Вместе с Соней они получили карманные деньги на подарки. И под Сонины чутким руководством и вооружившись списком (куда ж без него), купили маленькие сюрпризы всем.

Больше всего Тори удивилась, что её ждал подарок от Игоря. Маленькая подвеска в виде снежинки. Сонина радость по этому поводу была очевидной.

В полночь небо раскрасили фейерверки. Не хуже, чем в Стокгольме, где в Новый год всегда шумно и красочно.

– Это у нас соседи всегда организовывают, – прокомментировала бабушка Лена.

Утром большой толпой пошли кататься с горки. Оказалось, что в посёлке полно детей и подростков. Игорь обрадовался друзьям, с которыми вырос, умчался в гости куда-то к соседям. Тори вместе с Соней катались на "ватрушках", пока Катя не загнала их домой.

– Ну вот, новый год встретили, – резюмировал Вадим, – Рождество вы уже тут без меня, – он обнял всех по очереди и уехал в аэропорт.

Катя долго стояла на крыльце, провожая такси. К ней вышла Тори, накинула на плечи сестры куртку.

– Никогда, наверное, не привыкну его провожать. С моряками так всегда. Служба и море сначала. Берег – совсем ненадолго.

Они стояли обнявшись. Рядом шумел заснеженный лес. Ветер дул с большого водохранилища. Катя кивнула головой в сторону берега.

– Вот с той пристани Игорь и Алекс ушли в свой первый дальний поход. Представляешь? Мы еле догнали. Как ты с ними? Они хорошие ребята.

Тори только плечами пожала. Она с ними почти никак. Но хоть Игорь больше не насторожен. А Алекса она даже особо не разглядывала. Это Сонина симпатия.