Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Глава 156

Теперь нужно было сказать остальным. И совершенно ясно, что без поддержки семьи не обойтись. Нет, с их материальными возможностями, наверное, можно было бы иметь штат прислуги. Но никто из них не рос с няньками.

– Кому первому? – опомнился Алекс.

Они так и стояли обнявшись во дворе университета, не замечая ни людей вокруг, ни вдруг набежавшей тучи, из которой хрупными хлопьями пошел снег.

Тори вдруг захотелось, чтобы какое-то время это было только для них двоих. Вернее, уже троих. Чтобы не делиться. Хотелось пожадничать. Это её муж смотрит сейчас влюбленными сияющими счастливыми глазами. Это их ребёнок, их снежный малыш сейчас у неё внутри. Всё в мире мгновенно стало не важным. Важно только вот это волшебство, что творилось между ними.

– Надо, наверное, какой-то сюрприз, – улыбнулась она мужу.

– Ты уже была у врача?

– Пока нет. Я сама вот только сегодня утром узнала.

– Надо пойти. Нет, сейчас мы идём праздновать. А потом попробуем узнать, где тут у нас правильные врачи.

– Ты только у Комиссаровых не спрашивай, а то сюрприза точно не получится, – рассмеялась Тори.

Алекса трясло. Он очень старался не показать сейчас жене, какой он уязвимый. Потому что теперь у него нет права на слабость. У него семья. Жена и ребёнок. Он отец.

Эта мысль вызывала одновременно страх и восторг. В голове мчались фантазии. Как он научит сына плавать. А рыбу ловить его малыш будет вместе с прадедами. Потом вдруг мысль остановилась. Почему он решил, что будет мальчик? Вечная мужская тема наследников? А если дочь? Их маленькая принцесса! Вот кого безмерно избалует нарядами его мама. И в свое время научит ходить на каблуках. Бабушка Майя будет плести ей причудливые косички. А бабушка Мария подарит собственного пони.

Алекс решил, что этот день они тоже будут праздновать наравне с годовщиной. День их большого счастья.

Они за руку пошли по Большому проспекту. Дошли до любимого грузинского ресторанчика. Заказали обед. Впервые за последние дни Тори нормально поела. В неё даже поместился десерт.

То, что выбор клиники для ведения беременности – дело непростое, Алекс убедится почти сразу. Тори, ни разу не сталкивавшаяся с изнанкой медицины, всё-таки в Москве дядя Шура – медицинское светило, пошла вставать на учёт в той поликлинике, к которой относился университет.

Алекс примчался с занятий забирать оттуда аж икающую от рыданий Тори. Она даже пересказывать ему не смогла, что и каким тоном ей успели наговорить. И про возраст, и про то, что ребёнок будет больным, и про немцев до кучи.

В Тори сработали неведомые ей до этого момента механизмы. Она теперь поняла, как это – рвать за своих на британский флаг. За своего малыша, за мужа, за свою семью она ринулась в атаку. Никогда в своей жизни Тори так не кричала. Подняла на ноги всё руководство и написала три разные жалобы. От ярости переходила с русского на шведский и обратно. Кончилось тем, что перед ней извинились. И она даже остановила мужа, рвавшегося "разобрать эту халабуду вдребезги и напополам".

Но самый главный трофей она из этой битвы всё-таки вынесла – черно-белый квадратик УЗИ-снимка. На нем был их с Алексом малыш.

– А он кто? Мальчик? Или девочка, – Алекс не сводил глаз со снимка.

– Пока рано. Не видно. А ты кого хочешь?

– Я хочу его, – Алекс ткнул пальцем в снимок, – Он же всё равно уже кто-то. Мальчик или девочка. Уже точно. Надо только подождать.

Тори подумала, что лучшего ответа и представить себе сложно.

Пока они разглядывали снимок, в голову к Алексу пришла идея. Всем родным и друзьям ушло сообщение: "Увидимся в декабре". И первая фотография малыша.

Первым среагировал Игорь. Каким-то образом отпросился домой среди недели. Примчался с букетом.

– Ну, братцы, вы даёте! Рвете подмётки! Ай, молодцы! Дядькой снова буду!

Глава 157

Когда прошёл первый испуг и шоковое состояние от их нового статуса родителей, нужно было разбираться с текущим делами и как-то планировать жизнь с учётом скорого появления малыша.

Начали с того, что нашли хорошего врача для ведения беременности. Тут помогла бабушка Елена Васильевна Кузьмина. Доктор оказалась чудеснейшая. Главной её рекомендацей было – много положительных эмоций и для мамы, и для папы.

На майские праздники Алекс, Тори и Игорь выбрались в Москву. Приехали сначала к Кузьминым. Но Лёля тут же выдала Алексу и Тори ключи от квартиры на Филях.

– У вас в семье свои порядки, а к нам в гости – хоть каждый день.

Игорь остался у родителей.

– Чего-то я вам, сиятельства, завидую. Вы, типа, взрослые. Потому как семейные. А я вроде как дитё. Хоть борода и растёт.

Весенняя Москва была сейчас такая родная и знакомая и одновременно совершенно новая.

– Это потому, что пока нас не было, бордюры из зимней коллекции успели поменять на летние, – пошутил Алекс.

– Я думала, что ты бордюры поребриками назовёшь, – улыбалась Тори.

– Между прочим, это разные вещи, я специально узнавал. Бордюр находится на одном уровне с тротуаром, а поребрик – выше.

Тори казалось, что Москва чуть-чуть ускорилась с того времени, как она уехала. Или она сама замедлилась. На глаза почему-то стали чаще попадаться семьи с маленькими детьми. Было интересно наблюдать, как по-разному ведут себя родители.

Пообщавшись с только что родившими Комиссаровыми, Тори и Алекс увидели, что жизнь с крошечными ребёнком совсем не похожа на страницы глянцевых журналов для будущих родителей. Это при том, что их Машка была здоровой, спокойной и жизнерадостной.

На один день Тори и Алекса зазвали к себе на дачу Склодовские.

– Чую, сейчас мне Владимир Максимович поотрывает всё, что выступает за прочный корпус, – сказал Алекс, садясь за руль.

Они подъехали к знакомому забору. Алекс помог жене выйти из машины.

– Ты знаешь, – Тори глянула на мужа, – А мне кажется, что ругать нас с тобой не будут.

Навстречу им по дорожке уже спешили хозяева. Было заметно, что Владимир Максимович ещё бодр и силён, насмотря на возраст. А Людмила Викторовна как всегда элегантна и энергична.

За столом с самоваром их стали расспрашивать обо всём. Сначала об учёбе. Алекс изгалаг подробно. Склодовскому было интересно, насколько обучение гражданских штурманов отличается от военных коллег.

– Тори, детка, как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Людмила Васильевна.

– Всё хорошо. Доктор говорит, надо много радостей. Ну и витамины всякие.

– Когда у тебя срок?

– Конец ноября – начало декабря.

– М-да... Перед сессией?

– Да, но можно успеть сдать досрочно. Если чуть-чуть напрячься.

– Напрячься? Ох, надо ли?

– Зато потом будет время аж почти до двух месяцев.

– Знаете что, ребята, мы с дедом тут посоветовались. Его как раз с ноября по май зовут читать лекции в академии Кузнецова. Раз в неделю, правда. И можно было бы ездить из Москвы. Но это он сам решит, как ему удобно. А я перееду с сентября. И чтоб никаких нянек моему правнуку! Сами разберёмся.

Тори с Алексом только глазами могли моргать. Они ждали какой угодно реакции. Но им опять и снова подставляли плечо.

Глава 158

Летние сессии оба сдали досрочно. Алексу ещё предстояла двухнедельная практика. Тори наотрез отказалась ехать в Москву одна. Петербург купался в белых ночах. Июнь выдался жарким и душным. Но Тори никуда не сдвинулась.

И дождалась. Алекс приехал из порта. Худой, загорелый, с разбитыми руками.

– Тори, прости, я сначала мыться. Там с гигиеной был бардак. Ветрова на них нет.

Алекс отмокал в ванной и мылся почти час. Чуть не уснул под тёплым душем. Но выйти к жене и прикоснуться к её пока небольшому животу грязными руками было просто невозможно.

Тори впервые за все эти недели спокойно уснула, даже не закрыв тяжёлые шторы, чтобы устроить в комнате полумрак.

Алекс же долго лежал без сна, сжимая в объятиях свое сокровище. Теперь он точно на каникулах. Они напланировали кучу поездок. Но он готов отменить любую, если Тори вдруг будет как-то не так себя чувствовать.

Сначала ехали в Москву. К родителям. Оттуда первым по плану стоял, как ни странно, Стокгольм. Оказалось, что в завещании Веры Свенссон было упоминание какого-то шведского адвоката, с которым следовало связаться после достижения Викторией совершеннолетия.

Алекс никак не мог понять, что не так. Тори переодевалась уже четвёртый раз. Они никак не могли выйти из дома, хотя собирались просто пройтись по парку.

– Что случилось? – он обнял жену, мягко прижав к себе, – О чем ты переживаешь?

– Скажи, я толстая?

– Ты? Нет, конечно!

– Это ты так специально говоришь!

– Тори... Ты не толстая. Ты беременная. И безумно красивая. Хочешь, поедем купим тебе новые наряды.

– На бегемота?

– Ну что ты, родная. Ты поправилась на четыре килограмма. Я видел целый отдел для будущих мам. Хочешь?

Тори кивнула. Но сомнения всё ещё терзали её. Тело становилось непривычным. И мысли, что она может разонравиться Алексу, приходили в голову. А ещё Тори нервничала по поводу предстоящей поездки в Стокгольм. Она не была там, кажется, уже очень давно. Хотя прошло всего три года. Но событий, произошеших за это время, может хватить на несколько жизней. Так сильно всё изменилось.

В Стокгольм они летели бизнес-классом. У Тори был полный чемодан новых вещей. Удалось её наконец убедить, что и беременной она прекрасна.

Номер в Хилтоне уже ждал герра и фрау фон Ратт. Молоденькая администратор старательно выговаривала по-немецки слова приветствия, глядя на Алекса во все глаза. Тори не удивляло, что её муж нравится всем женщинам, независимо от возраста. И она бы никак не среагировала, если бы администратором не была Ингрид – её школьная подруга.

Тори внимательно на неё смотрела. Точно она! Вот и шрам на левой брови. Это они на велосипедах в какие-то кусты заехали, когда им лет по десять было. Почему-то стало неловко. Но делать вид, что они не знакомы, Тори не собиралась.

– Привет! – сказала она по-шведски.

Ингрид вздрогнула и перевела взгляд с герра фон Ратт на фрау фон Ратт. Видно было, что она совсем не сразу узнала бывшую одноклассницу.

– Алекс, познакомься, пожалуйста, – перешла Тори на английский, чтобы Ингрид и Алекс оба её понимали, – Это моя школьная подруга Ингрид.

– Привет! Рад познакомиться с подругой моей жены, – широко улыбнулся Алекс, а Ингрид никак не могла прийти в себя.

– Мы понимаем, ты на работе. Но когда сменишься, мы будем рады увидеться и поболтать, – вышла из положения Тори.

Ингрид так и осталась стоять за стойкой портье, провожая взглядом идущую к лифтам под руку с мужем-красавцем свою бывшую нескладную одноклассницу, игравшую когда-то в школьном театре роль дерева.

Глава 159

Прежде чем просто гулять по городу и показывать Алексу, где же выросла Тори, они решили посетить адвокатскую контору, адрес которой был в бумагах мамы Виктории.

Алекс туда предварительно позвонил. Говорил по-английски. По тону беседы понял, что просто не будет. Из конторы разговаривали какими-то обтекаемыми формулировками. Ничего конкретного. Единственно, что выяснилось, они не в курсе, что Виктория теперь замужем. Был шанс, что при личной беседе что-то выяснится.

Когда они переступили порог адвакатского офиса, на них сначала даже внимание никто не обратил. Два подростка не вызвали никакого интереса.

Алекс постоял возле стола секретаря в дорого обставленной приёмной минуту.

– Ты не знаешь, что с нами не так? – спросил жену по-немецки.

– Скорее всего, нас не рады видеть, – ответила Тори.

– А вы кто? – тоже по-немецки наконец спросила их секретарь.

– Я звонил господину адвокату вчера. Моя фамилия фон Ратт, – перешёл Алекс на английский.

– Вы? – удивлению дамы не было предела. Видимо, она не ожидала, что господин фон Ратт окажется столь юным.

– У нас с супругой назначено.

Секретарь подскочила, едва не уронив бумаги со стола. Умчалась за какую-то дверь.

Алекс усадил Тори на кожаный диван в приемной. Сам расслабленно сел рядом. Взял ладонь жены в свою.

Адвокат выскочил в приёмную сам. Первый протянул руку Алексу. Потом Тори. Глаза у него бегали. Сделал приглашающий жест в сторону кабинета.

– Нас, кажется, сейчас будут разводить, – шепнула мужу по-русски. Шансов, что в шведской адвокатской конторе кто-то понимает русский, не было точно никаких.

– Понял, – одними губами сказал Алекс и сжал её руку.

Адвокат предложил им сесть в кресла. Сам устроился за большим столом. Вытер лысину вполне пролетарским клечатым платком. Алекс сел совсем свободно. Тори села так же, как сидела в своей гостиной фрау Мария.

– Дело в том, – он снова переложил бумаги из одной стопки в другую, – Что я ознакомился бумагами мисс Свенссон..., – начал по-английски.

– Фрау фон Ратт, – поправил его Алекс.

– Кто? – вытаращился на него адвокат, Алекс явно выбил его из колеи.

– Вы сейчас говорите о Виктории Свенссон, – как неразумному объяснил ему Алекс, – Она перед Вами. И она теперь фрау фон Ратт. Моя жена.

– Да-да... Но нигде документально...

– Вот все подтверждающие документы, – Алекс добавил бумаг на стол, – Так что там с делом моей жены? – поторопил мыслительную деятельность адвоката.

– М-да... Дело в том, что отец оставил Вам, фрау фон Ратт, некоторую сумму, право на распоряжение которой наступило в день восемнадцатилетия.

Тори удивилась, но радости никакой не было. Деньги – это очень хорошо. Они им конечно пригодятся. И приятно, что она тоже может внести вклад в благополучие своей семьи. Но выражение лица адвоката говорило о том, что сейчас будет какое-то громадное "но".

– Но..., – прозвучало ожидаемо, – Сумма была не значительная. И наше бюро взяло плату за сохранение документов и ведение этого наследственого дела. И вот. Вы можете ознакомиться с выпиской, – протянул Алексу бумагу.

Алекс даже руку за документом не стал протягивать.

– Отдайте моей жене.

Адвокат опомнился.

– Прошу прощения. Вот. Это Вам.

Тори взяла документ. Он бы на шведском языке. Речь шла об акциях и счетах. Без подобного прочтения было сложно определить, что именно там не так. Но то, что эти данные, особенно по доходности акций, были не настоящими, даже она со своими знаниями по экономике поняла.

– Бери. Уходим. Резберемся, – шепнул Алекс по-русски.

– Фрау фон Ратт должна подписать вот здесь, что претензий к нашему бюро у неё нет.

– Моя жена пока не будет ничего подписывать. Мы ещё почитаем документы.

Они поднялись. На лице адвоката читалось явное облегчение.

Из конторы они вышли озадаченные.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь? – Алекс кивнул на документы.

– Не очень много. Но одно ясно – нас пытаются обокрасть.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого разорит.

Глава 160

Алекс ничего не сказал Тори. Он отправил все документы семейным адвокатам и позвонил деду. Пока разговаривали, было ясно, что бабушка стоит рядом.

Виктория хоть и чувствовала себя прекрасно, это не повод её волновать. Он носился с женой как курица с яйцом. По крайней мере, именно такими словами прокомментировала его суету в первые дни Людмила Викторовна Склодовская. Она же велела без повода не дёргаться самому и не дёргать Тори, потому что беременность – это, конечно, не болезнь, но и лишний риск тоже не на пользу.

Утром следующего дня они вышли гулять, будто и не было визита к адвокату. Тори ждала, какие же эмоции у неё вызовут знакомые места. Совсем без волнений, конечно, не вышло. Она взахлеб рассказывала мужу про школу. И про их дом. Про крыши, которые было видно из окна её комнаты. И про то, как она верила в Карлсона.

Алекс слушал внимательно, не перебивал, улыбался, гладил её ладонь. Стокгольм необыкновенно подходил Тори. Она была явно недостающей частью пазла. Впрочем, она везде смотрелась звездой.

– Я вчера смотрела то, что нам дали в конторе, – первой заговорила о делах Тори, – Там и правда очень странные цифры.

– У нас с тобой сегодня есть ещё одно дело. Нам хорошо бы съездить в аэропорт. Кое-кого встретить.

– Сюрприз?

– Да, и надеюсь, приятный.

В аэропорту Арланда они пошли не в обычный зал прилёта, а куда-то в сторону. Сквозь прозрачную стену было видно летное поле. Самолёты приземлились и взлетали.

Тори вспомнила, как вылетала отсюда в Москву. Ещё с мамой. Слезы полились сами, стоило только подумать.

Алекс ничего не мог с собой поделать. Он волновался, стоило Тори заплакать, хотя первые недели это случалось с ней по поводу и без. Сгреб жену в охапку. Прижал к себе свою девочку.

– Льдинка моя, отставить таяние. Ты мне нужна. Я так тебя люблю, – шептал на ухо, – Вон, смотри, наш сюрприз.

Тори обернулась. На посадку заходил небольшой, явно частный самолёт с серебряным львом на фюзеляже. У неё на душе стало очень тепло. Семья фон Ратт, частью которой была она и их с Алексом будущий малыш, высаживала десант поддержки в Стокгольме.

Когда подали трап, сначала из двери появилась стюардесса, потом почти сразу – баронесса фон Ратт собственной персоной. Алекс первый замахал рукой. Тори следом. Фрау Мария увидела их. Остановилась. Улыбнулась и помахала в ответ.

Об её спину чуть было не споткнулся забавный почти круглый господин. А следом за ним на трапе один за одним появились ещё четверо в деловых костюмах и с портфелями.

– О, если они взяли с собой герра Штольца, – кивнул Алекс на круглого господина, – это прибыла тяжёлая артиллерия. Они как акулы. Скоро от этого адвокатского бюро останутся рожки да ножки. Хотел бы я это видеть.

Тем временем фрау Мария во главе всей делегации, миновав какой-то очень упрощенный пограничный и таможенный контроль, зашла в терминал.

– Тори, дорогая! – первой обняла она жену внука, обдав ароматом шикарных духов, – Как ты? – глянула на живот, – Ты делаешь наши дни счастливыми. Мы знаем, что обязаны жить долго, чтобы видеть, как будут расти ваши дети.

Тори заулыбалась.

– Алекс! Ты отлично выглядишь. Я предлагаю пообедать, а потом мы все вместе навестим людей, которые решили, что можно безнаказанно дурить фрау фон Ратт.

Алекс за руку поздоровался с каждым из юристов. Герр Штольц церемонно поцеловал Тори руку. Остальным, видимо, было не по рангу.

Тори почему-то совсем не волновалась. Фрау Мария, похоже, в Стокгольме ориентировалась. Ресторан был выбран соответственно статусу семьи. Они с Алексом не стали сообщать бабушке, что ели в уличных ларьках.

– Что ж. Теперь мы почти добрые, – фрау Мария была явно настроена воинственно.

Где обедали юристы, Тори не знала. Они встречали их у входа в адвокатское бюро, практически выстроившись по росту. Замыкал строй герр Штольц, у которого на лице был заметен профессиональный азарт.

Белое как простыня лицо шведского адвоката выдавало его с головой. Он вдруг стал запинаться в английской речи. Но господин Штольц бодро и без паузы перешёл на шведский. Тори пришлось тихо переводить на немецкий для фрау Марии и Алекса. Хотя суть речи была понятна и без перевода.

Тори показалось, что единственным желанием шведского адвоката было сжечь или даже съесть все бумаги, которые свидетельствовали против него.

– Алекс, думаю, мы можем пойти подышать свежим воздухом. Тут очень нехорошо пахнет, – баронесса демонстративно достала надушенный платок, – Тори, пойдём. Бумаги в их окончательной редакции нам привезут.

Последнее, что видела Тори, это умоляющий взгляд шведского адвоката прямо на неё. На мгновение ей стало жалко этого человека. Но она себя остановила. Ему же не было жалко её. Он решил, что может так поступить с сиротой. Так пусть господин Штольц и вся его команда хорошо сделают свою работу.

Глава 161

В ночь с тридцатого ноября на первое декабря в Санкт-Петербурге пошёл снег. Будто где-то в небесной канцелярии вспомнили про календарь и решили включить наконец зиму. Ноябрь был бесснежным, но уже совсем тёмным, мокрым и холодным. А тут вдруг такая сказка за окном, мгновенно сделавшая город светлее и чище.

Тори стояла у кухонного окна с чашкой ромашкового чая. Алекс ей заварил. Он уже улегся. Ему завтра очень рано на учёбу.

Баронесса настояла, чтобы Тори начиная с октября не передвигалась по городу самостоятельно. У неё теперь был личный водитель – улыбчивый и спокойный как слон Сергей Иванович, много лет работавший на семью консула Германии. Кира Витальевна даже не возражала, когда фрау Мария приняла такое решение.

Несмотря на то, что из "замка" было существенно дальше до учёбы, Алекс с Тори переехали. И теперь привыкали к новому пространству.

Часть зачетов и экзаменов Тори снова получила автоматом. Часть придётся сдавать уже после рождения малыша. Учёба по-прежнему давалась ей достаточно легко. Она всё больше уходила вниманием из чистой математики в экономику. И даже могла поддержать содержательную беседу с дедушкой Фридрихом на тему прибыльных инвестиций, когда они летом приезжали в Раттенбург. Тем более, ей было о чем говорить. Отец оставил ей акции фармкомпаний по всему миру.

Склодовские уже с сентября жили в Санкт-Петербурге. Владимир Максимович читал лекции в Академии имени Кузнецова. Ветровы же отбыли в Москву. Вадим начал учиться в Академии Генерального штаба. В Нахимовском остался Андрей.

За окном была уже ночь. Снег кружился под фонарями на площади. Застилал тротуары. Ветер стих. Тори залюбовалась. Но в следующий момент чуть не выронила чашку. Явный спазм внизу живота напугал её. Да, она слушала лекции для будущих матерей и знала в теории про все периоды родов. Истории других беременных Катя велела ей не слушать, чтобы не выдумывать себе лишнего.

Как она могла пропустить тянущую боль в пояснице, которую списала на усталость? Тори глянула на часы. Если боль повторится, придётся будить мужа.

Она заглянула в спальню. Алекс спал на животе, обхватив обеими руками подушку. Устал. И завтра день сложный. Жалко его беспокоить.

Тори потерла ладонью ноющую поясницу. Прошла в прихожую. Сумка для роддома стояла там уже пару недель. Тори казалось, что это рано, но бабушка Мила сказала, что вещи хлеба не просят, а когда настанет время, будет не до сборов мелочей. И оказалась права.

Боль вернулась. Чуть сильнее, чем в прошлый раз. Глубинная. Поднимающаяся волной. Тори взяла телефон. Набрала телефон акушерки, с которой был контракт на роды. Та откликнулась быстро. Успокоила.

– Поднимай мужа. Ставь чай. Потом презжайте. Я вас встречу.

Виктория не очень поняла, при чем тут чай. Но пока ставила чайник и доставала чашку, немного успокоилась.

– Алекс, – она мягко коснулась плеча мужа.

Он подскочил как по тревоге.

– Пора? Больно? Я сейчас...

– Тебе надо выпить чаю.

– Чаю? – Алекс моргал удивлённо.

Они действительно выпили по чашке. Алекс очень старался, чтобы зубы не стучали об бортик. Вызвал водителя. Самому трясущимися руками попасть бы пуговицами в петли.

Ехали молча. Тори только сильно сжимала ладонь мужа, когда приходила боль. Алекс бледнел. Но гладил её пальцы. Шептал нежности.

Тори конечно не до конца послушалась сестру. И успела выслушать кучу всяких историй про роды. Теперь же она была рада, что фрау Мария настояла на контракте с отличной клиникой. Там вероятность столкнуться с равнодушием и хамством была близка к нулю. И всё равно ей было страшно. Она заметила, как водитель, провожая от машины до дверей, украдкой перекрестил их.

Алекс в хирургической пижаме Игорька и белой одноразовой шапочке на голове выглядел, пожалуй, даже забавно. Но это было единственной забавной вещью.

Боль приходила всё чаще, не давая говорить. Алекс, кажется, никогда в жизни не молол языком столько всякой чуши. Но замолчать – это дать Тори погрузиться вниманием в боль. Он бы забрал её себе всю без остатка. Но мужчинам дано только наблюдать, как их женщины дают жизнь их наследникам.

Увидев сына впервые, Алекс был совсем не оригинален – он расплакался, при этом улыбаясь во весь рот.

– Привет! Я твой папа. А это мама, – их с Тори сын смотрел на мир мамиными светлыми глазами. Самый красивый малыш на свете.

Акушерка сфотографировала всех вместе, – Давайте, радуйте своих. Знаете, как назовёте?

Тори кивнула. Алекс аж застыл. Вариантов было много. Каждый член семьи написал по несколько. Особенно расстаралась Сонечка – у неё было аж десять имён.

– Виталий. Вит. Это будет первое имя. Над вторым ещё подумаем.

– Ого! Два имени? – удивилась акушерка.

– Вообще-то, положено три, – улыбалась Тори, – Но у нас есть, кому придумать и второе, и третье.