Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 116

У Алекса все даты возможных самоволок были обведены в ежедневнике красным. Если кто поинтересуется, улика, конечно. Из училища и прямо перед выпуском вылететь можно. Говорят, бывали случаи. Но там было что-то совсем криминальное.

День влюблённых неудачно попал на будни. Поэтому пришлось исхитряться с доставкой цветов и подарка.

Алекс хотел было купить плюшевое большое сердце, но Игорь некстати пошутил, что сердце, согласно анатомического атласа, совсем другое, а это больше на жопу похоже.

Врачебный юмор друга испортил впечатление от идеи. Кузьмин подшучивал над Алексом и Никитой вполне в своём духе.

– Док, хорош ржать.

– Не, сиятельство, должны же у тебя быть хоть какие-то трудности от родни твоей девушки. Вон, Ромео регулярно от Бодровского огребал. Так что, терпи. Я, можно сказать, вообще твой ангел-хранитель.

– Слышь, ты, Купидон. Думай тогда, что дарить. Там ещё восьмое марта не за горами.

– Надо подумать, – почесал затылок Игорек, – Вот сестре ты бы что подарил?

– Сравнил тоже... Если твоей, то что-то девчачье. А моей, наверное, футбольный мяч, – хохотнул Алекс, – Только Тори – не Соня и не Алиса.

Алекс нашёл в каталоге подарков милейшего зайца. Не сердце, конечно, но к случаю подходило. Оформил доставку и уже вечером слушал восторги Тори по телефону.

Вид растрепанной домашней, но сияющей и счастливой Виктории, сидящей на диване в обнимку с зайцем и букетом, привёл в трепет.

В нагрузку был сарказм дежурного офицера по поводу коробки фисташкового мороженого, присланной фон Ратту. Алекс выслушал, глупо улыбаясь во весь рот. Тори прислала ему подарок. Остальное вообще не важно.

На двадцать третее февраля их не отпустили. Были парадные мероприятия. Зато на них приезжал Склодовский. В его флотском черном портфеле был целый пакет дяди-Фединых пирогов для мальчишек.

Тори приезжала на очный индивидуальный тур ровно девятого марта. В субботу. Одна. Без сопровождения. И Алекс всю неделю сидел тише воды, ниже травы, чтобы не дай бог не нажить учебных неприятностей. Даже на едкие фразы историка не обращал внимание. Только зубами скрипел. Когда дежурный офицер – воспитатель отдал ему в руки увольнительную, чуть не расцеловал старлея.

– Спешащий барон – это к приезду Виктории, – философски заметил Игорь, – Я на базе, если что.

Базой именовалась отдельная однокомнатная квартира, снятая им дедом Склодовским аж на всё второе полугодие, чтобы было куда спокойно прийти в увольнение. Это была невероятная роскошь. И ребята, во-первых, не распространялись о ней, а во-вторых, не злоупотребляли. Игорь предположил, что дед даже бабушке не сказал об этом. Это было из разряда мужской флотской солидарности.

Алекс действительно очень спешил. Он не собирался упускать ни минуты. Олимпиада у Тори утром. Остановиться она должна была у Бодровских. Видимо, взрослые полагали, что надёжнее места в Питере нет. И это было близко к истине.

Глава 117

На личную олимпиаду Тори ехала удивительно спокойной. Даже самой странно было.

– Ты, пожалуйста, в субботу ложись пораньше. Там Алла тебя устроит, – наставляла её Лёля перед поездом, – Обязательно позавтракай. И пиши, пожалуйста, по всем этапам. Доехала, дошла, вышла. Чтобы мы тут с ума не сходили. В Питере всегда Бодровские подстрахуют. Ну и мальчишек, может, отпустят.

Тори кивала. Самостоятельная поездка – это большое доверие. И она обязательно справится. Тем более, что там Алекс рядом.

Он появился на платформе, когда почти все пассажиры ушли. Тори успела испугаться. Бежал. В форме. Шапка съехала. Снова с розой. В начале платформы стоял патруль. Но даже Тори было видно, как улыбнулся офицер. Может, вспомнил себя совсем юным.

– Привет! – Алекс тяжело дышал от бега ещё несколько секунд. Прижал Тори к себе, – Я очень скучал.

Тори ощутила, что дышит с ним в одном ритме. И это было счастливым открытием.

– Я отпросилась на всю неделю, представляешь? – подняла она на Алекса глаза.

– И они отпустили? И ничего не сказали? – удивлению Алекса не было предела.

– Отпустили. Сказали, что раз ты – мой главный мотив, то пусть я буду рядом с тобой. Заодно пойму хоть чуть-чуть, как мне тут будет житься, когда поступлю.

Что именно сказала тётя Лёля дяде Шуре по поводу этой недели, тоже было известно. Соняша подслушивала. Не специально, разумеется. И доложила тут же: "Говорили, что это же наш Алекс с тобой, а не какой-то непонятный парень. И чем больше они запрещают, тем только хуже сделают" .

– А я – твой мотив? – выгнул Алекс бровь.

Это было невероятно приятно слышать. Да, он знал, ради чего Тори собирается приезжать учиться в Санкт-Петербург. Явно не только для специального курса по финансовой аналитике, про который она уже вычитала на сайте университета. А ещё она сказала, не "если поступлю", а "когда".

– Ты мой лейтмотив, – шептала Тори в губы Алексу.

А у него шестеренки в голове крутились в усиленном темпе. Неделя! Целая неделя! Нужен план. Эх, с Доком бы посоветоваться. Но это терпит. Надо попросить отца написать заявление на вечера. Местным было позволено. Отличникам выпускного курса и в виде большого исключения. Может быть, сделать это через консула. Но это уже совсем аварийный вариант.

Тори читала его выражение лица. Она тоже думала, чем кроме подготовки занять себя неделю. Советовалась с Никой. Та была в восторге, что у них с сестрой будет гостить Тори. Уверяла, что скучно не будет.

– В одном городе всё же легче, правда?

– Конечно. Вместе всегда легче. Я завтра тебя у Бодровских заберу. Отвезу. Потом дождусь. А сейчас мы купим тебе карточку.

– Что? – не поняла Тори.

– Начнём привыкать к великому Петербургу, – прижал её к себе Алекс, – Купим тебе проездной. И Док ждёт нас на базе. Грозился приготовить карбонару.

– Где он нас будет ждать?

– У нас на Ваське квартира. Университет рядом. Девочки Ларионовы тоже недалеко. Пешком можно догулять.

У Тори аж голова закружилась. Но Алекса она поняла. Квартира на Васильевском острове. Ларионовы – это Лика и Ника, сестры Аллы Бодровской. За руку с Алексом делать свой пока ещё пробный шаг в жизнь в Петербурге было не страшно.

Глава 118

Целая неделя пьянящего счастья. На его волне Тори написала очный тур олимпиады, решив все задачи. Насколько верно, будут проверять, конечно. Но почему-то она совершенно в себе не сомневалась.

Какими правдами или неправдами Алекс отпрашивался каждый вечер или просто убегал под прикрытием Игоря, она не знала. Они просто встречались в метро и шли гулять куда глаза глядят. Километрами и часами. Лишь бы рядом.

Март не баловал теплом. Но хотя бы с неба ничего не лилось и не сыпалось. Сильный ветер с Балтики разнонял облака. Тори вдыхала этот воздух полной грудью. Санкт-Петербург окутывал её своим очарованием. Она и не сопротивлялась. Виктории хотелось понравиться этому городу. Потому что он казался ей живым и разумным. Её сообщником по планам.

Наличие "базы" ставило под угрозу остатки их благоразумия. Там, за закрытой дверью квартиры, они были только вдвоём. Пусть всего час или два. Не каждый день. Тори старательно занимала себя готовкой домашней еды. Взгляд Алекса мешал ей сосредоточиться. Какая там еда, когда он так смотрит.

Алекс много думал над тем, как и когда это может произойти с ними. Их первый раз. Для его Виктории хотелось всего самого лучшего. Первый раз заниматься любовью – это должно быть красиво – шампанское, розы, джакузи. А не раскладной диван съёмной квартиры.

Ответственность свою он тоже осознавал в полной мере. Если они сделают этот шаг, обратно не отыграешь. Это как спрыгнуть на другую сторону с высоченного забора. Обдумывать это одному было сложно. Но обсуждать их с Тори отношения с кем-то, даже с Игорем или Никитой, Алекс не собирался. Провожать Тори в квартиру к Ларионовым, где она ночевала, становилось почти невыносимо. Сам он тоже обязан был явиться в училище.

Тори впитывала атмосферу города как губка. Утром она имела право свободного посещения лекций в университете. Пропуск выдали. Днём ходила по музеям. В одиночестве или в компании сестёр Ларионовых. Запоминала маршруты. Привыкала к ритму, чуть более медленному, чем в Москве. А ближе к вечеру появлялся Алекс. И сердце сбивалось с ритма.

Виктория уже нафантазировал себе их собственный маленький мир. Один на двоих. Они оба утром будут просыпаться рядом, завтракать, учиться, потом встречаться дома или в городе. Гулять, ходить в кино или в кафе. А потом возвращаться вдвоём в какую-нибудь маленькую квартиру. Где будет тепло и хорошо. Дальше фантазии становились на сотню градусов горячее.

Её Алекс – идеальный. Нежный и терпеливый. Да, Виктории было страшновато. Но только Алекса она видела своим первым и единственным мужчиной.

Обсудить ситуацию, наверное, можно было бы с Никой. У них с Никитой хотя бы какой-то опыт есть. Ни Катя, ни тётя Лёля для таких обсуждений точно не годились.

Сомнений, что Алекс хотел бы близости, не было. Чувствовалось, что сделай она пол шага вперёд, он бы уже не остановился. Никакое благоразумие не спасло бы.

Они и между собой вслух не обсуждали это. Будто молча договорились пока подождать, балансируя на грани.

В пятницу в Питер приехала команда вместе с тётей Лёлей. Разместились уже в отеле. Кузьмина смотрела на Алекса и Тори испытующе. Но у обоих были абсолютно безмятежные лица.

– Иди и побеждай, – Алекс коротко поцеловал Тори и отпустил. Она присоединилась к команде.

Атмосфера на финальном туре была искрящая. Нервно было очень. Кинь спичку – рванет к чёртовой матери. Никифоров сидел в ожидании жребия, сжав зубы. На щеках нервный румянец. Захар крутил в руках карандаш и сломал его. Мотя глупо улыбался и теребил воротник. У Андрея ладони были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели.

Когда стал известен соперник в турнире капитанов, Стас только вслух не застонал. Новосибирский лицей из Академгородка против московской гимназии с углубленным изучением иностранных языков. Хуже было бы, наверное, только на Физтех-лицей из Долгопрудного нарваться.

– Ну хоть не Воронеж и не нахимовцы, – нервно хихикнул Матвей. Никифоров метнул на него острый взгляд.

– Стас, ты как? – Тори коснулась его ладони. Она была ледяная. А лицо горело.

– Нормально, – капитан отхлебнул воды из бутылки.

Уже потом Тори взахлеб рассказывала Алексу, как всё прошло. Как они решили задания, оказавшиеся неожиданно логичными. То ли организаторы так сознательно сделали, то ли готовы они были очень хорошо. И как Никифорова в середине личного турнира заменил Андрей. У Стаса, оказывается, была высоченная температура. И как Андрей победил новосибирца с перевесом в один балл.

Итоговый рейтинг ждали всего неделю. В школу пришел целый пакет официальных бумаг. Их команда была в числе победителей. Виктория Петровна Свенссон по результатам обеих олимпиад получила право зачисления без вступительных испытаний. То есть, фактически стала студенткой за два месяца до окончания ей школы. Остальные члены команды тоже имели такое право.

Глава 119

На парад в честь Дня победы снова приехали все. Такое событие, когда их мальчики пройдут в строю по Дворцовой площади, невозможно было пропустить.

У Ветровых намечались перемены. Вадима назначили в Главный штаб ВМФ. После прочили Академию Генерального штаба и последующее повышение.

– Я ж говорил, что следующим командующим флотом будет таки Ветров! – Склодовский был явно доволен перспективами мужа старшей внучки, – А там, глядишь, Игоряша наш на флот придёт.

Тори размышляла, что, рядом с Катей в Питере ей будет, возможно, и полегче. И за Вадима, конечно, радостно. Только она-то намечтала себе самостоятельность и взрослую жизнь. А тут старшая сестра и её контроль.

Заметно было, что теперь и Кира Витальевна смотрит на неё несколько иначе. Слава богу, не критически. Потому что всем было известно, что на язык к Кире фон Ратт лучше не попадаться. Ни спорить с ней, ни соревноваться в остроумии не имело никаких шансов на успех. Хотя некоторые одноклассники Тори по недомыслию пробовали.

Сейчас они стояли рядом и гордились одним и тем же человеком. Алексом фон Раттом, чеканящим шаг в строю нахимовцев.

Виктория хорошо разглядела Игоря плечом к плечу с Алексом. За полтора года он стал ей настоящим старшим братом. Поддержкой, опорой, другом. Она точно знала, что Игорь их с Алексом ангел-хранитель.

Получается, тысячу раз права была мама, привезя её в Россию. У неё была здесь семья. Не название, не формальность. И даже не кровное родство. Кто она тёте Лёле? Кто она бабушкам Миле и Лене или дедушкам Вове и Жене? Кому-то постороннему и не объяснить.

И всё же это день запомнился всем не парадом и не салютом. Самое главное, что запомнила Тори – это взгляд Алекса прямо на неё после главного события дня. Долгий. Волнующий. И обещающий, что ей не стоит завидовать сейчас Нике Ларионовой.

Сразу после парада ребята "коробкой" ушли в сторону набережной. Известно было, что их отпустят возле автобусов. С трибун гости выдвинулись навстречу. Прошли с другой стороны площади, чтобы срезать путь. Строй нахимовцев как раз было видно. Они почему-то притормозили движение. Словно кого-то ждали.

Ника в это момент схватила за одну руку Тори, а за другую – свою двойняшку Лику. Ладони у неё были горячие. Нику потряхивало.

– Никита сказал мне стоять здесь, – остановилась она как вкопанная на тротуаре недалеко от моста.

– Может, пойдём поближе к нашим? – позвала их Катя.

– Никита сказал ждать здесь! – Ника не сдвинулась ни на шаг.

Тут строй нахимовцев снова двинулся в их сторону. Практически рядом вся "коробка" остановилась.

– Три-четыре! – скомандовал один из офицеров и широко улыбнулся.

"Ве-ро-ника!" – проскандировали нахимовцы.

– Я тут! – подпрыгнула Ника в толпе.

В первой шеренге стоял Никита. Он сделал несколько шагов вперёд к тротуару. Тори с Ликой через толпу выпихнули Нику вперёд. Комиссаров достал из кармана коробочку и встал на одно колено.

– Выйдешь за меня?

Ника ахнула. Кивнула. Расплакалась.

– Она сказала "да"! – прокричала Лика, перекрикивая гудящую как улей толпу.

Троекратное "Ур-ра!" прогремело над набережной. Нахимовцы и их командиры приветствовали Никиту Комиссарова и его невесту. Никита обнял и поцеловал Нику. Вернулся бегом на своё место. И строй нахимовцев продолжил своё движение.

– Ах, ты ж... Позер! Алла! Ты видела? Муж! Он ещё Нахимовское не закончил! Моряк с печки бряк. От камбуза до гальюна ходил! Наглец какой! Я ему пообрываю... – Тори ясно слышала голос Юры Бодровского.

– Юрик! А ну, выключи капраза немедленно! – это Людмила Викторовна Склодовская вмешалась, – Один адмирал, помнится, тоже бушевал, – она посмотрела сначала на мужа, а потом на Вадима, – Все шторма заканчиваются. А счастье остаётся.

– Бодря, ты чего вскипел? – Дмитрий Захаров обнял жену, – Мы с Иришкой тоже такими женились.

Дальше стало ещё интереснее. Тори жадно впитывала истории, которые все кинулись напоминать возмущенному и размахивающему руками Бодровскому.

Оказалось, что со школы вместе Дарья и Фёдор Вашкины. Беловы Никита и Олеся – тоже одноклассники. И Захаровы вместе с семнадцати лет. Крепкие семьи, которые хранят свою любовь с ранней юности.

Добила Бодровского собственная жена Аллочка. Напомнила, что ей было всего пятнадцать, когда она его впервые увидела.

– Но ты ж не замуж за меня пошла в этом возрасте, – Юра уже немного остыл. Да и что он мог сделать – Нике с Никитой уже есть восемнадцать лет.

– Знаешь, Юрочка, если бы ты меня тогда позвал, я бы пошла, – прижалась к мужу Аллочка, – А так ждать пришлось.

Тори всё ещё держала Нику за руку. Та плакала. И, слава богу, кажется не слышала ничего вокруг. Только смотрела вслед удаляющемуся строю.

– Ничка, ты чего... Потому что Юра ругался?

– Нет... Я от счастья. Никита... Он самый лучший! Понимаешь?

Комиссаров действительно молодец. Тори кивала Нике, а сама выхватывала слайдами яркие картинки. Как побледнел Никин отец. И как его обняла Аллочка Бодровская. Что-то зашептала на ухо. Как заулыбалась почему-то тётя Валя – мама Юры Бодровского. Пожалуй, стоит вспомнить, что про это сказала тётя Лёля. Ни одна сила не может запретить любовь.

Глава 120

Семья бурлила. Катя с Вадимом и детьми собирались переезжать в Питер. Квартира полагалась служебная. Но Ветровы взяли компенсацию и сняли жилье сами. Стараниями Аллочки Бодровской нашли школу детям.

– Тори, – осторожно подступила с разговором к младшей сестре Катерина, – Может, ты с нами поживёшь?

Видимо, молчала Тори в ответ очень красноречиво. Она обожала Катю и её семью. Но учёба в Петербурге была связана только с Алексом.

– Мы потом подумаем, как удобнее. Надо, наверное, к университету поближе, – отступила Катя, – Ты уже купила платье на выпускной? – сменила тему, прекрасно зная, что Тори ещё совсем не занималась нарядами, – Хочешь, сходим вместе, я в Москве буду в выходные. Или Свету Селиванову попросим.

Тори не знала, как она хочет. И какое платье. Она хотела только, чтобы закончились наконец экзамены. И оказаться рядом с Алексом. Это в порядке осуществления. А в порядке приоритета, конечно, наоборот.

Через несколько дней ей позвонила Катина подруга Света Селиванова, дочь тёти Даши и дяди Феди Вашкиных.

–Торик, так, быстренько берёшь сантиметр. И измеряешь себя по всем стратегическим местам, – заговорила скороговоркой, – Нет, стоп. Зови Лёлю. Пусть она. А я скажу, какие места. Тебе, я так поняла, не до выбора. Доверяешь мне?

Тори угукнула. Света была не из тех, кому возражают. Уж если она решила кого-то осчастливить своим творением, то обязательно это сделает. А если учесть, что в её ателье в Североморске очередь, то стоило соглашаться не думая. В результате мерки были отправлены. Света обещала "шик, блеск и отвал башки" примерно дней через десять.

У Тори отвал башки был уже близко. Самым сложным оказался экзамен по русскому языку. Хочешь – не хочешь, а нужно сдать его на приличный балл.

После олимпиад Виктория забросила математику и занималась только русским, по телефону поражая Алекса использованием идиом и пословиц.

Огромное множество книг, которые русскоязычные от рождения дети успевают прочитать за всё детство, Тори, конечно, прочесть не смогла бы, даже если бы очень хотела. Поэтому слушала аудио книги. Или смотрела спектакли и фильмы по произведениям.

Они с Алексом завели традицию. Когда у него была возможность, вечером включали один и тот же фильм. И смотрели так, будто они лежат в обнимку. Эффект присутствия был почти полным. Вот только Тори позволяла себе слёзы, когда фильм заканчивался и нужно было снова расстаться.

Алекс обязан был подтвердить свой красный со всех сторон аттестат отличными оценками на экзаменах. Льгот в мореходку у него не будет. А пользоваться аварийным вариантом и поступать как иностранный гражданин, он категорически не хотел.

Положеные абитуриентам медкомиссии они, слава богу, прошли в училище. Там же сразу после парада сдали экзамены на водительские удостоверения. Комиссаров своё получил сразу. Игорю и Алексу по закону теперь нужно было ждать совершеннолетия.

Алекс уже намечтал себе, как они поедут с Тори из Питера в Хельсинки к бабушке Майе и дедушке Виталу. Он сам отвезёт её на озера.

Расписание экзаменов у них совпалало почти полностью. Алекс сдавал дополнительно обществознание. Тори же нужно было сдать только обязательные русский язык и математику. Но она взяла ещё и английский в качестве иностранного языка. Алекс сдавал немецкий. Так, чтоб наверняка.

А вот выпускные должны были пройти с разницей в три дня. В Москве раньше. На выпуск в Санкт-Петербург собирались снова огромной компанией. Все Кузьмины, Склодовские и фон Ратты.

Глава 121

Света своё слово сдержала. Серебристо-голубое платье для Тори действительно было «отвал башки». Нежное и взрослое одновременно. Очень необычное.

Соня всё же выпросила померить, хотя ей было совсем не по росту. Покрутилась перед зеркалом.

– Ох, Торичек, все точно упадут! Вот увидишь!

– Подожди, Соняша, я ещё русский не сдавала.

– Тётя Даша говорила маме в кабинете, что если бы все так учили русский, как ты учишь, в нашей стране не было бы безграмотных людей, – поделилась Соня очередными разведданными.

Тори бы очень хотела быть так уверена в себе, как в ней уверена Дарья Андреевна Вашкина. На самом экзамене в первый момент она даже в смысл задания не могла вникнуть. Перед глазами поплыло. Слёзы и отчаяние были очень близко. Сдаться сейчас? Ну уж нет!

Как там Игорь говорит? Русские не сдаются? Она же говорит и пишет на шведском, английском и немецком. Это просто ещё один её язык. По-русски она общается уже почти два года. Точно больше, чем изучает немецкий. Русский чувствовался не только головой, но и эмоциями, ощущениями. Это язык её семьи и язык её любви. Она сможет.

Виктории потребовалось несколько минут, чтобы продышаться. Глаза потихоньку начали воспринимать информацию. Строчка за строчкой. Потом ещё раз,чтобы не упустить детали. Тори разбирала текст на составляющие примерно так же, как раскладывала на множители полиномы высоких степеней.

С экзамена она приехала домой еле живая. Проспала несколько часов. Алекс успел её потерять и поднять на ноги семью. Его штормило вместе с Тори. Сердце рвалось к ней. Схватить и прижать к себе бледную похудевшую девочку, у которой силы на исходе.

– Нельзя – нельзя сейчас... Алекс, обещай! Не для меня. Для нас. Пожалуйста. Ты сейчас должен сам всё хорошо сдать, – уговаривала его Тори не срываться в Москву в самоволку, – Я приеду на твой выпуск. Подадим документы в университет. А потом будет лето. Почти целое лето, представляешь!

Из этих самых первых июньских дней первое взрослое лето выглядело бесконечным и прекрасным.

Алекс запретил себе думать о том, что будет после экзаменов. Тори права. Она сама делает даже больше, чем может. Это его часть ответственности. Сдать всё насколько возможно хорошо. Красный диплом нужен.

– Барон, поберегите зубы. Вы грызете гранит науки так, что у него нет шансов. Ложись давай, у тебя же информация не воспринимается, – Игорь силой забрал у друга учебник.

– Док, иди ты! Когда у тебя химия?

– Через неделю. Мне, если честно, уже снятся бензольные кольца.

– Хм, Ромео, вон, обручальные купил, ты видел?

Для Алекса это был больной вопрос. Комиссаров был всего на полгода старше. И вот, пожалуйста. И права получил, и заявление они с Никой подали, несмотря на то, что Бодровский руками размахивал. Им с Тори остаётся только ждать.