Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10

В новом учебном году Тори взяла факультатив по русскому языку. Бог с ним с театром. Тем более, что на спектакле в конце прошлого года ей досталась роль дерева.

К Рождеству благодаря новым урокам Тори смогла написать сестре вполне внятное поздравление на русском языке. И самое главное – сумела самостоятельно прочитать Катин ответ, оценив, что старшая сестра сначала написала по-русски, а потом только по-шведски.

Тори так и не могла понять, как же так случилось между их мамой и Катей. Пыталась примерять на себя, что чувствовала Катя, когда была в её возрасте. Получалось плохо. Её-то саму не увозили из одной страны в другую, а потом обратно. Да и отчима у неё не было. А её отец точно был не самым простым человеком. Каково с ним было Кате, когда собственный папа далеко, тоже невозможно было себе представить.

Наверное, будь у Катерины сказочная христоматийная мачеха, она могла бы думать о возвращении. Но Ольга оказалась совсем не такой, как Тори её себе представляла. Было ясно, что она обожает всю свою семью. И Катю любит точно так же, если не больше, чем своих. А внуков, Катиных детей, любит беззаветно.

Так, наверное, было и с Катей, когда она приехала. Сначала страшно. А потом её в Москве просто все очень любили. Вот она и осталась.

Тори уже не удивилась, когда мама снова засобиралась в Россию. Поездка чуть было не сорвалась. Маме нездоровилось. Но они все же добрались. Только в этот раз их встречал Катин папа. Лицо у него было встревоженное.

Он в чём-то горячо убеждал маму. Виктория поняла не всё. Только то, что Вера должна куда-то обязательно поехать и что-то проверить. Она растерянно кивала и поглядывала на младшую дочь.

– Мам, если тебе куда-то нужно поехать, поезжай. Я побуду с Ольгой и детьми. Без проблем.

– Ты поняла, о чем мы говорили? – в глазах у мамы Тори обнаружила испуг.

– Я поняла, что нужно поехать и проверить, – не стала отпираться Виктория.

– Хорошо. Я поеду. Это недолго.

В этот приезд они снова ездили в маленький соседний город на поезде. И снова были на кладбище.

– И я потом сюда, – по-русски сказала Вера. Но Тори не поняла, что конкретно она имела ввиду.

Москва выглядела уже совсем не страшной, хотя по-прежнему поражала размерами и количеством людей в метро и на улице.

В этот раз круг людей, с которыми они общались, стал ещё шире. Они все поехали куда-то за город. В лес. Это место все по-русски называли странным словом "дача".

Туда приехали подруги Ольги с семьями. Тори хлопала глазами. В Швеции у её родителей не было столько друзей. Иногда они встречались с коллегами. Но не дома, а в ресторане.

Сначала приехали Дарья и Фёдор с тремя внуками. Двумя мальчиками и девочкой. Девочку, как Тори поняла, полностью звали Мария. Но её тут как только не называли. Маруся, Маняша, Машута.... С мальчишкам сложнее. Гоша и Витя. Витя оказался Виктором. Похоже на Викторию. А Гоша получился Георгием. Так стало понятнее.

Фёдор – крупногабаритный мужчина сурового вида, вдруг выгрузил из машины огромную корзину. Там были пирожки шести видов. Тори такие даже не пробовала никогда. Казалось, что она лопнет и не сможет попробовать всё. Но нет – осилила все шесть под хохот и одобрение взрослых.

С большим опозданием появилась ещё одна семья. Вера, мирно дремавшая в гамаке, проснулась. Очевидно, что с синеглазым высоким мужчиной, другом Катиного папы, она была знакома.

– Здравствуй, Вера. Как ты?

– Привет, Йохен. Рада тебя видеть.

– Надо же...

– Всё в жизни меняется.

Диалог Тори поняла. Значит, у её мамы с этим Йохеном отношения были так себе. А теперь прошло время и былые обиды уже не видятся такими важными.

Йохен был не один. Его жена поразила воображение Виктории. Так, кажется, должна была бы выглядеть Снежная королева летом. Только ледяной сверкающей короны не хватало. За руку с этой дамой шла улыбчивая синеглазая девочка. Огдядела Тори с любопытством. Увидела остальных детей и тут же умчалась к ним.

– Привет, Виктория! Её зовут Алиса. А я Кира, – выдала вдруг Снежная королева по-шведски.

– Вы говорите по-шведски?

– Нет, детка, – выдохнула Кира уже по-английски, – Знаю несколько фраз и неплохо понимаю. Прости. Полноценно у нас только Катерина говорит. А я на выбор – английский, немецкий, испанский, финский, итальянский.

– Ого! – это Тори научилась у Сони.

– Ого! – в тон ей ответила Кира и тепло улыбнулась, – А ты большой талант, – это по-русски, – Ты меня поняла сейчас?

– Я понимаю. Большое спасибо! – Тори тоже заулыбалась.

– У тебя улыбка потрясающая, – легко перескочила на английский Кира, – Все мальчики будут лежать у твоих ног. – И я, кажется, знаю, кто ляжет первым, – добавила уже по-русски.

– Мальчики? – удивилась Тори, оглядываясь.

– Да. Мальчики. Может, ты пойдёшь к Алисе?

Тори пожала плечами. Она пока близко контактировала только с Соней.

У неё было потрясающее ощущение. Вокруг было много людей, которые все-все друг-друга любили. И её любили тоже. Просто так. Потому что она сестра Кати. И её маму жалели и заботились о ней. К Вере несколько раз подходил Катин папа, считал пульс. Фёдор принёс ей чай и пирожок. Йохен и Кира подходили разговаривать. Дарья и Ольга о чем-то спрашивали. Катя, отрываясь от мужа и детей несколько раз обнимала то сестру, то маму.

Виктории конечно же было любопытно, что же это за Игорь и Алекс такие, про которых ей все уши прожужжали младшие дети в Москве в оба её приезда. Из всего множества слов она поняла, что они учатся в другом городе, чтобы стать моряками. В четырнадцать лет? Так рано?

Игорь был младшим братом Кати по папе. Алекс – старшим братом Алисы, сыном Киры и Йохена. Получается, наполовину немцем. Это если Кира – русская.

Оба приезда Тори в Россию мальчики ещё сдавали экзамены в своём училище, а потом отправлялись на какую-то практику. И если фотографию Игоря в морской форме Виктория видела дома у Катиного папы, то Алекс оставался загадкой. При таких родителях он вряд ли был низкорослым некрасивым брюнетом с чёрными глазами. Таких сейчас в Стокгольме было великое множество. Одного даже побили братья Ингрид за то, что он приставал к их сестре на улице. Во внешности Ингрид было заметно, что её предки с Ближнего Востока.

Глава 11

Учиться в Нахимовском училище оказалось в сто крат сложнее, чем Алекс с Игорем себе представляли. И это им ещё страшно повезло. Во-первых, на пятом курсе уже был Аркаша Ветров. Великая помощь, поддержка и защита. Нет, они не бегали ему жаловаться. Но точно знали, что Ветер их в обиду не даст. А с Аркашей даже более старшие ребята старались не связываться. Он был резок и принципиален. Не просто так стал старшиной курса.

Он опекал "карасей" *Кузьмина-Склодовского и Ратта. Приставку "фон", которая по документам значилась у Алекса, в училище убрали для простоты. Долго соображали, как же его по отчеству. Не сразу поняли, что "Марк" – не имя отца. "Александр Йоханнесович" всё равно звучало экзотично. Но скоро все привыкли и перестали заплетаться языками. И одноклассники, и преподаватели.

Во-вторых, страшное везение друзей было в том, что они поступали вдвоём. Слаженной с рождения командой. И именно Игорь с Алексом притягивали к себе остальных, как притягивает всякое сильное сообщество.

Первый курс дался обоим невероятно тяжело. Благополучные домашние московские мальчики оказались в казарме в чужом, хоть и таком прекрасном, Санкт-Петербурге. Без столкновения представителей двух столиц, естественно, не обошлось. Но уже через год им самим было странно, что шаверму можно назвать шаурмой. И они уже вовсю шутили над этим.

Почти сразу с подачи Аркаши к ним приклеились прозвища Барон и Док. Ратт конечно вернул Ветрову его фразу про русских капитанов с немецкими фамилиями. Портрет Николая Оттовича фон Эссена, бывшего гардемарина, висел в коридоре училища.

Алекс так и не оставил свою привычку выдавать шутки и всякую нецензурщину по-немецки. Понимал его сходу, естественно, только Игорь. Потом, правда, и остальные изучающие язык Гёте подтянулись. И это стало особой фишкой их класса.

Преподавательница немецкого не знала, как ей избавиться от свободно говорящих Кузьмина-Склодовского и Ратта. Она сама так хорошо не говорила по-немецки, как эти два подростка. Их перевели во французскую группу.

Отдельными большими праздниками были приезды в Питер Вадима Ветрова или Владимира Максимовича Склодовского. Тогда они забирали из училища в длинное увольнение всех троих: Аркадия, Алекса и Игоря. Шли "кутить". Взрослые офицеры понимали – мальчишки растут. Кормили их до отвала. Устраивали потом спать в снятой квартире. Была в этих визитах из Североморска ещё одна прелесть. Длинные мужские разговоры. И о службе, и о жизни.

Родители тоже старались приезжать. Делали это то по очереди, то вдруг появлялись оба отца. Реже – обе мамы, всё-таки ещё были младшие сестры. Иногда из Калининграда приезжали Аркашины родители и сестра.

Каникул ждали. И необыкновенно теперь ценили дом и семью. Радовала дома каждая мелочь. Но училище всё равно манило. Там было трудно, но невероятно интересно.

*воспитанники первого курса

Глава 12

В конце второго курса настроение было уже совсем летним. Впереди была практика на Нахимовском озере. Да не такая, как у «карасей». Тех в основном по экскурсиями возили. Второкурсники уже плавали на открытой воде, ставили паруса, учились работать в команде.

Очень медленно, но верно начинался физический рост. Кто-то уже вытянулся и заимел взрослый размер ноги, а кто-то ещё был метр с бескозыркой в прыжке.

Алекс и Игорь росли примерно одинаково. И оба переживали, что не окажутся физическими кондициями в своих высоких и крепких отцов.

– Ты слышал, к Катьке сестра приезжала.

– Соня?

– Барон, Вы что-то сегодня тормоз. Куда Соня поедет? У Катьки, оказывается, есть сестра. По маме. У нас же мамы разные.

Алекс очень удивился. Он-то всегда полагал, что тётя Лёля и есть их общая мама.

– Вот эта мама приехала. Другая. И сестра там есть. Аж из Швеции. Наша ровесница.

– Ну, это опять к девчонкам в команду. Если бы брат был...

Алекс, Аркаша и Игорь выскочили из здания училища.

– Не опаздывайте, – зачем-то напомнил младшим Аркаша, хотя друзья ещё ни разу из увольнения не задержались.

Пока Ветров отправился куда-то по своим делам, Алекс и Игорь поехали на Васильевский в Военно-морскую библиотеку. Там Игорь готовил большой проект по истории корабельной медицины. Алекс же искал информацию о службе этнических немцев на российском флоте. До времени, когда ему будет открыт доступ к мемуарам Феликса, был ещё год.

В этот раз им обоим сильно повезло, что форма была безупречно наглажена. В библиотеку по какому-то поводу нагрянуло высокое начальство. Аж в глазах пестрило от адмиральских погон. Главком ВМФ во главе делегации.

Сотрудники библиотеки сориентировались.

– А вот, товарищ командующий, у нас и нахимовцы в читальном зале в иностранной секции тоже занимаются, – широким жестом показали на Алекса и Игоря, – Нахимовец...., – первым лежал формуляр Алекса, и тут пришлось постараться прочитать полное, как по документам, имя.

– Так они сами представятся, – повернулся к нахимовцам главком.

– Нахимовец Кузьмин-Склодовский, товарищ командующий – первым выдал Игорь.

– Склодовский, значит. Ясно. Похвально. Династия продолжается, – одобрил адмирал и посмотрел на Алекса.

– Нахимовец фон Ратт, товарищ командующий! – отрапортовал Алекс, вытянувшись в струну.

– А по имени отчеству?

– Александр Марк... Йоханеесович, – Алекс смутился.

– Ничего себе! – вдруг заулыбался командующий, – Смотрите-ка, фон-бароны снова на российский флот подались? Знаете, Александр Йоханнесович, кто командовал Балтийским флотом во время Первой мировой войны?

– Так точно, товарищ командующий. Николай Оттович фон Эссен.

– Верно! Как учитесь?

– Отлично. Оба.

– Молодцы, нахимовцы. Сидите занимайтесь. Пойдёмте, мешать не будем.

Глава 13

После окончания третьего курса мальчики снова проходили практику на шлюпочной базе. Сдавали зачёты.

В Питер вдруг нагрянул Катин муж Вадим вместе с Владимиром Максимовичем Склодовским.

– Ваде муху дали*, – чуть небрежно сообщил Игорь другу, – Они с дедом в штаб флота приехали. Сегодня нас с Аркашей везут куда-то представляться. Или проставляться. Я не уверен.

– Что, есть повод? – Алекс не сразу понял, о чем это Игорь и причём тут мухи. Но поймав удивлённый взгляд друга в ответ на последний вопрос, напряг мозги. Муха... Это значит, что Вадим Ветров получил звание контр-адмирала. Ох, нифига ж себе! У Игорька нет баронов в роду, зато адмиралов завались.

– Дед сказал, что с Вадимом поспорил старый начальник Нахимовского училища, когда Ветров выпускался. Станет адмиралом – с него ящик коньяка.

– Ты не хочешь тоже поспорить? С нынешним.

– Мне-то на что? Медики адмиралами не становятся. Если только генералом медицинской службы. Ну и доктором наук.

– Тоже не хило!

В Москву приехали уже в июле. И с загадочной Викторией, о которой им прожужжали уши младшие сестры, так и не увиделись.

А в августе собирались вдвоём в Раттенбург. У Алекса подходил срок исполнения завещания герра Вальтера. Из всей морской секции библиотеки прадеда ему была недоступна одна закрытая полка. Ключ был у семейного юриста. И вот именно в этом году, когда ему наконец исполнится четырнадцать, он сможет открыть своё сокровище. Разделить этот момент Алекс хотел с лучшим другом.

За всю свою жизнь Алекс отмечал свой день рождения в Германии пока лишь однажды. И то в два года. После этого Кира старательно устраивала так, чтобы дата выпадала на их пребывание в Москве, чтобы сын мог отпраздновать свой праздник, как и положено обыкновенным мальчишкам – с друзьями. А не на торжественном ужине, устроенном его бабушкой.

– Алекс, ты уверен, что хочешь быть в этот день в Раттенбурге? – Кира ещё раз на всякий случай переспросила, – Ты же понимаешь, что это не будет боулинг, лазертаг или веревочный парк?

– Мам, я понимаю. И уже не маленький. Там записки Феликса! Они теперь мои! И я хочу их видеть. А мы приедем и сходим всей компанией хоть в Аквапарк, хоть в пейнтбол. Не расстраивайся. Мы теперь знаешь как стреляем! Точно обыграем команду взрослых!

– Ох, Алекс...., – Кира взъерошила светлые волосы почти совсем взрослого сына, – Ты очень быстро растешь.

– Не переживай, у тебя ещё Алиска есть в запасе. А потом внуки, – расхохотался Алекс.

– Какие внуки, негодник?

– А что? У тёти Даши внуки. У тёти Лели внуки. И у тебя будут!

– Ну не сейчас же! Тебе четырнадцать исполняется. У меня ещё лет десять в запасе.

Мария фон Ратт не могла упустить такой значимый для семьи повод. Наследнику рода исполняется четырнадцать. И она заказала портрет Алекса в полный рост для галереи замка. И взялась за организацию банкета, куда были приглашены достойные семьи знакомых и соседей.

– Алекс, художник придёт после завтрака. Будь добр уделить ему время. И нужно будет, чтобы ты выбрал десерт на банкет. Об остальном я позабочусь, – провозгласила она утром за неделю до праздника.

Алекс чуть не подавился омлетом. Они с Игорем уже подготовили велосипеды, чтобы поехать на побережье. А тут какой-то художник. По опыту он знал, что с бабушкой спорить себе дороже. И лучше всё провернуть у неё за спиной. Он подмигнул Игорю, мол, планы все в силе.

Игоря баронесса фон Ратт милостливо считала достойной компанией для внука. Раз у мальчика отец – медицинское светило, дед адмирал и муж старшей сестры недавно стал адмиралом, то это делает Игоря гораздо ближе по уровню. Адмиралы даже в России, очевидно, на дороге не валяются.

Алекс выбрал десерт, просто ткнув в первую попавшуюся картинку в каталоге. Но баронесса, как ни странно, осталась довольна его выбором.

– Просто бабушка сама любит бисквиты, – прокомментировал это Йохен.

Художником оказался довольно молодой парень.

– Слушай, а мне обязательно тебе позировать? Или ты можешь сделать портрет по фотографии?

– Если честно, я сразу предлагал такой вариант фрау фон Ратт, но она что-то говорила про традиции, – пожал плечами художник.

Алекс с Игорем освободились уже через четверть часа, когда была сделана приличная фотография, с которой и будет сделан портрет. Решив таким образом вопрос со свободным временем.

Вечером накануне дня рождения Алекс несколько раз подходил к деду.

– Алекс, я же сказал, что юрист прибудет утром. Ты сомневаешься во мне?

– Нет. Прости. Просто это очень важно.

– Я понял. Это было ясно по твоему лицу ещё в тот день, когда огласили завещание.

В полночь Игорь достал из своего чемодана коробку.

– Знаешь, я долго думал, что можно подарить немецкому барону и русскому моряку. Вот держи.

Алекс распаковал подарок. Сборная модель крейсера "Гёбен" в масштабе один к тремстам пятидесяти!

– Ох ты! Спасибище, Док! Где взял?

– Не важно. Главное, что понравилось.

Утром Алекс и Игорь ждали семейного адвоката фон Раттов в библиотеке возле того самого шкафа. Юрист достал из портфеля коробочку. Отдал Алексу. Внутри лежал ключ и записка, в которой рукой герра Вальтера было написано: "Мой дорогой мальчик, я в тебе не сомневался. Не суди строго авторов этих записок. Они были молоды и, возможно, не всегда правы."

Дрожашими от волнения руками Алекс повернул ключ. В ящике лежало три стопки тетрадей. Первая, очевидно, самая старая, принадлежала Феликсу фон Ратту. Вторая – существенно меньше, была подписана Вильгельмом, его старшим сыном. И последняя, как выяснилось, принадлежала самому Вальтеру фон Ратту.

Аккуратный бисерный почерк Феликса было легче всего разобрать. Вильгельм писал размашисто и порывисто. И жил, видимо, так же. Почерк герра Вальтера Алекс читал совсем легко. Он был похож на его собственный.

*муха – адмиральская звезда. Звезды на адмиральских погонах вышиты и чем-то напоминают золотых мух.

Глава 14

Поездки в Россию перестали пугать Тори. Наоборот – она ждала их с нетерпением. Именно эти путешествия вносили разнообразие в их с мамой жизнь.

Напрягало только мамино самочувствие. Из Москвы она возвращалась всегда в гораздо лучшем состоянии. Русские врачи что-то такое колдовали, что позволяло жить и работать ещё продолжительное время. Мельком Виктория услышала, что много помогают те, с кем мама и Катин папа вместе учились у медицинском институте.

Витавшее в воздухе напряжение при планировании следующей поездки не давало Виктории покоя.

– Мам, что происходит? Ты мне можешь наконец рассказать? Я не всё понимаю по-русски, и ты этим пользуешься, чтобы скрывать правду. Но так нельзя! Я уже взрослая! И я твоя дочь!

– Ты уверена, что хочешь это услышать? – Вера, конечно, ждала, что рано или поздно придётся объяснить ситуацию дочери.

– Мы ездим в Россию, чтобы тебя там лечили?

– Тори, милая... Я езжу, чтобы видеть внуков и старшую дочь. И чтобы у тебя была семья. Сестра, племянники. Я и так совершила кучу ошибок. Но ты права. Знаешь же, как здесь всё устроено. Чтобы попасть к терапевту, нужно записаться за три недели. К узкому специалисту – за два месяца. Там Саша всё для меня устроил. Каждый анализ делают немедленно. Специалисты принимают в тот же день. И стоит существенно меньше. Там я не одна. И ты не одна.

– Что-то мне кажется, что ты не договариваешь.

– Я хочу вернуться.

– Куда?

– Домой. В Россию. Хватит. Набегалась, – Вера смотрела на дочь решительно, как бывало раньше, когда ещё всё было хорошо и сил у неё было много.

– А я?

– И ты. Со мной.

Волна возмущения и протеста затопила Тори. Она замотала головой.

– Нет! Нет-нет! Мой дом здесь! Тут мои друзья. Моя школа. Вся моя жизнь! Ты опять так поступаешь? Как с Катей? Ты тогда её тоже не спрашивала, хочет ли она с тобой в Швецию из России? – Тори сорвалась на слёзы и крик.

– Не спрашивала. Ей было пять. И выбора у неё не было.

– Она могла остаться с отцом. Ведь так потом в итоге и вышло! И он справился!

– Давай честно. Это Ольга справилась. А Саша... Он хороший и действительно благородный. То, как он мне помогает, после всего, что я ему сделала и что наговорила о нём, удивительно! Сам бы он, возможно, справился бы. Но это не точно. Это Ольга старалась. И вся эта её "большая семья". Родители её Катерину приняли как свою.

– Я даже представять не хочу, что Катя тут пережила! – Тори была категорична.

– Давай я тебе объясню. Постараюсь без эмоций. И возможно ты поймёшь, почему я так поступаю. Я же не вечна.

Тори дернулась от этих слов, будто её ударили. Села в кресло. Вцепилась в подлокотники что есть сил. Ей стало вдруг очень страшно.

– Так вот. Если меня не станет, то ты здесь останешься одна. Квартира арендована. Что ты будешь делать? Социальные службы должны будут определить тебя или в приют, пока ты не окончишь школу, или в приёмную семью. Есть ещё сестра твоего отца. Возможно, ей предложат тебя забрать. Но что-то я не помню, чтобы она тебе нравилась, – Вера говорила, словно гвозди вколачивала. Ей самой было явно не по себе. Но такова была жестокая реальность.

Тори с каждым словом матери становилась всё бледнее. Липкий гадкий ком подкатывал к горлу. Голова кружилась. Щеки пылали. Соображать получалось с трудом.

– Если будешь здесь, и со мной что-то случится, Катя не сможет тебя забрать. Она не сможет даже приехать к тебе. У её мужа служба. Их не выпустят.Саша сможет. И Ольга. Но они тебе формально не родственники. Им тебя не отдадут. Понимаешь? – Вера села у ног дочери, обняла её за колени, – Я только хочу тебя защитить. Знать, что с тобой всё будет хорошо и тебя будут точно любить, даже если со мной что-то случится. Но мы ещё поборемся. Так Саша говорит. А я ему верю. Кузьмин всё-таки светило. Он талант.

Тори даже шевелиться не могла.

– А я смогу вернуться в Швецию, когда стану взрослой?

– Конечно. Никто не лишит тебя паспорта.

– Хорошо. Я поеду, – выдохнула она обессиленно. Энергии на сопротивление и поиск других вариантов не осталось.