Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 38

День рождения Виктории запомнился всем. На мастер-классе семьёй расписывали тарелки. Отдали их в обжиг и получили готовые через некоторое время.

– Давайте все будем их использовать, – предложила Тори.

– А тебе не жалко? – Соня держала в руках расписную тарелочку.

– Нельзя откладывать красоту на будущее, – как-то серьёзно ответила Тори. А сама вспомнила, как мама, видимо наученная детским опытом, всегда откладывала красивую вещь на особый случай. Ведь ей казалось, что он обязательно настанет. Кажется, это называется "синдромом отложенной жизни". Тори подумала, что в юности легче откладывать на завтра и жить мечтами. Взрослым это "завтра" не всегда улыбается.

В доме без Игоря, Кати и всех детей стало как-то пустовато. И Тори угораздило через какое-то время озвучить эту мысль при Соне.

– Ты скучаешь по Игорю? – выдала Сонечка, и выражение её лица стало мечтательно-романтическим.

Тори представила, что там сейчас могла нафантазировать маленькая затейница. Покраснела. Но Соня видела то, что хотела видеть. Смущенную после упоминания Игоря Викторию.

Загадка подарка так до конца и не разрешилась. Очевидный ответ, кто же прислал ей знак бесконечности, казался слишком невероятным, чтобы быть правдой. Этим своим открытием Тори благоразумно не поделилась с Соней. Хотя и ругала себя за малодушие.

Всё дело было в том, что Тори отправила Игорю сообщение с благодарностью за подарок. А тот ответил, что рад, что ручной работы кожаная ключница в виде кошки, вложенная в новую сумочку, понравилась Виктории. Этим привёл её в волнение. И сердце забилось часто-часто. Это не Игорь!

Версии роились в голове. Фантазию пришлось притормаживать волевым усилием. Была идея, что тайный даритель и "Снайпер" – один и тот же человек. Возможно, кто-то из её одноклассников. Потому что это никак не мог быть тот, кого отчаянно хотелось притянуть в эту историю за уши.

Алекс фон Ратт не мог быть в Москве. Тори видела его на заднем плане экрана телефона Игоря, когда тот звонил маме в субботу вечером. Не телепортировался же он из Питера в Москву и обратно!

Расспрашивать одноклассников тоже было глупо. Одно радовало – празднование дня её рождения определённо улучшило отношение к ней в классе. Особенно хорошо она теперь ладила с теми, кто играл за "зелёных". Но наблюдение за ними не выявило, кто же из них мог быть "снайпером".

Соня же со свойственным ей энтузиазмом взялась планировать предстоящую в начале мая поездку в Санкт-Петербург. То, что до мая еще несколько месяцев, никак её не останавливало.

А вот Виктории с приближением весны было всё тревожнее на сердце. С Игорем семья общалась часто. Благо, современные средства связи позволяли. Новости об Алексе она теперь слушала с интересом. А Соня буквально расщепляла их на атомы, проговаривая несколько раз каждую деталь. А Тори слушала. И боялась, что мелькнет среди новостей упоминание о какой-нибудь девушке рядом с Алексом.

Глава 39

Весна пришла как-то неожиданно. Как раз тогда, когда все уже замучались её ждать. Март был совсем зимним. С морозом, снегопадом и гололедом. Никаких намёков на тепло.

Апрель совсем не торопился. Под ногами была всё та же снежно-соляная каша. И вдруг буквально за неделю солнце вжарило со всей силы. Снег потёк и практически исчез, будто это был просто дурной холодный сон, а не реальность.

В Питере уже с марта были репетиции парада на Дворцовой. В любую погоду, невзирая на снег, дождь и ветер. Потому что Санкт-Петербурге ветер любого направления будет дуть в лицо. Это проверено и сомнению не подлежит. И поводом для отмены репетиции не является.

Игорь и Алекс всегда шагали в первой шеренге рядом. Правофланговым был их сокурсник Никита Комиссаров. Шли, сцепившись мизинцами , чтобы удерживать равнение. Ветер прилетал в них, не давая иногда глаза полностью открыть.

– Комиссаров, твою ж каракатицу, почему без свитера? – шипел на Никиту мичман Старостин, осматривая нахимовцев перед выходом.

– Не высох со вчера, товарищ мичман.

– Эх, пацаны! Разве ж так можно! Вроде шестой курс, а как маленькие. В море вы обязаны о себе заботиться. В море мамки нет. И мичман Старостин с вами в море не выйдет. Понял, Комиссаров?

–Так точно, товарищ мичман.

– Что ты понял?

– Что Вы с нами в море не пойдёте.

– Балбес! Вам бы всё поржать. Свитера отжимать полотенцами, сушить на батареях. Заболеете, будете потом в лазарете с воспалением лёгких валяться вместо парада.

– Помнишь, нам Вадим рассказывал, как он так заболел перед самым парадом и его Бодровский и Захаров на себе тащили? – толкнул Игорь локтем в бок Алекса, – Нам болеть нельзя. Наши приедут, на кого смотреть будут?

– Никитосу тоже нельзя. У него Ника придёт смотреть парад, – кивнул в сторону однокурсника Алекс.

– Ага, Ника-то придёт. Вот только чую, поотрывают нашему Ромео всё, что выступает за прочный корпус, если у них с этой Никой таким темпом дальше пойдёт.

– Док, зависть – это плохо.

– Кто б говорил! Ждёшь же, что она приедет!

Алекс не стал спорить. Да, он ждал, что Виктория приедет. И немного завидовал Никите, что он свою Вероничку может видеть каждую неделю. Что у них самая настоящая любовь. И что Ромео не стесняется этого. Наоборот – гордится, что такая девушка из всех возможных кавалеров на балу в Нахимовском училище выбрала именно его.

Однокурсники спорили с Никитосом, что в его семнадцать он ещё тысячу раз найдёт себе любовь всей жизни. Что это глупо, строить серьёзные планы на жизнь, едва встретив свою ровесницу. Комиссаров упрямо твердил, что глупо как раз всю жизнь искать что-то получше и повыгоднее, не разглядев судьбу в своей первой девушке.

У Алекса такой уверенности не было. Они с Тори не виделись с дня её рождения, а не общались словами ещё дольше.

Иногда, когда Игорь звонил домой по видеосвязи, Алекс позволял себе глянуть в экран. Виктория мелькала там редко. Алексу казалось, что она замечает его. Что останавливает на нем взгляд. Так ли это было на самом деле, узнать не представлялось возможным. Оставалось ждать. И возлагать особые надежды на длинные летние каникулы.

Вот тогда можно будет пообщаться глаза в глаза.

Глава 40

Для Виктории апрель был бы достаточно спокойным месяцем, если бы не Соня. У той катастрофически не получалось жить в текущем дне. Все мысли были в мечтах и планах.

– Мам, мне не хватит сумки для вещей в Питер. Я возьму чемодан.

– Сонь, мы едем на три дня, зачем тебе чемодан?

– Мы едем на целых три дня! Торик, ты что берёшь?

– Ещё две недели, Сонь. Наверное, джинсы, пару футболок, куртку. И что там ещё по погоде?

– Всего две недели! Надо подготовить всё заранее.

– За эти две недели тебе надо написать четыре контрольные работы. Вот к ним надо бы подготовиться.

– Ну вот, Торик, теперь ты... Мало же мне, что у меня мама – учительница! Плохую оценку получаю, сразу: "Как тебе, Кузьмина, не стыдно?", хорошую оценку получаю – "Ну конечно, ей легко, у неё мама учительница!"

Виктория улыбнулась. Понятное дело, что Соне трудно учиться в школе, где работает мама. Катя много рассказывала о времени, когда училась там сама. И как сложно было доказать в первый год, что это её собственные успехи.

Сама Тори тоже сталкивалась с завистью. Но ей не впервой. В Стокгольме одноклассники тоже завидовали, когда она выигрывала математические олимпиады. В Москве конкуренцию в математике ей составляли исключительно мальчики. Девочки считали, что Свенссон просто выпендриваться, чтобы кто-то из мальчиков обратил на неё внимание. А Тори было интересно решать с мальчишками олимпиадные задачи и чувствовать себя на уровне. С женской точки зрения одноклассники её мало интересовали.

Однажды Соня услышала в коридоре, как одноклассницы Виктории обсуждают её. Что, мол, Свенссон странная. Держит вокруг себя всех мальчиков. Как собака на сене. А у самой и парня-то нет.

– Есть у неё парень! Ещё какой! Вам такой и не снился! – выдала Соня сплетницам.

– Соня, ну зачем? – Тори покачала головой, когда Сонечка ей пересказала услышанное.

– Как, зачем? Нечего завидовать!

Тори вздохнула. Соня была ей и сестрой, и подругой. Закадычных друзей среди московских одноклассников пока так и не случилось. Хотя после её дня рождения отношения действительно улучшились.

Чем ближе была поездка, тем больше волновалась Тори и тем сложнее становилось скрыть это волнение. А главное – не выдать прежде всего Соне его повод. Она понимала, что рано или поздно ситуация с Сониной влюблённостью в Алекса обязательно как-то разрешится. Вот только не ясно, в чью пользу.

Радостная новость пришла из Североморска. На День победы Катя с мужем и детьми приедет в Санкт-Петербург. У Вадима дела по службе. А семья едет на праздники увидеться с родными и друзьями.

Накануне отъезда Соня была уже на грани. Эмоции брали верх. Ей хотелось уже куда-то бежать, ехать, двигаться. И она заводила всех своей энергией.

– Соняша, мы тебя поставим вместо электровоза, – шутил её папа, – Ты дотянешь поезд до Питера на одном своём энтузиазме.

Тори шагала по платформе Ленинградского вокзала вдоль скоростного поезда. Ещё четыре часа, и она увидет Санкт-Петербург. Их должны встречать Ветровы. А завтра на после парада в длинное увольнение отпустят нахимовцев. Возможно, стоило послушать Соню и с большим вниманием отнестись к своей внешности. Тори глянула на свое отражение в оконном стекле.

– Торик, не спи. Наш вагон! – рыжие кудри Сони уже мелькнули в дверях поезда.

Виктория сделала вдох. Шагнула в вагон. И осторожно погладила кончиками пальцев знак бесконечности у себя на шее.

Глава 41

Ни одна картинка в интернете или видео не показывала правды. В реальности Санкт-Петербург был прекраснее любого своего открыточного вида.

У Виктории перехватило горло, едва она вышла из вагона. Воздух пах близким морем. Она почувствовала это сразу. Пахло домом. Пришлось сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

Их встречала Катя с Алей. Глянула на сестру обеспокоенно.

– Как ты? – обняла она Тори.

– Тут морем пахнет, – неожиданно всхлипнула Виктория и улыбнулась.

Катя не ожидала от сестры такого явного проявления эмоций. Было ощущение, что Тори потихоньку оттаивает. И позволяет себе радоваться, удивляться и вообще испытывать сильные чувства.

– Ба-аааабушка! – Аля отпустила руку матери и кинулась к Лёле. Та распахнула объятия и поймала бегущую внучку.

– Ты моя красавица! Ты моя хорошая девочка!

Тори вспомнила, как в прошлом году, когда они с мамой прилетели, Аля так бежала к их с Катей маме. И счастливые глаза Веры Свенссон тоже вспомнила. Мама не успела побыть бабушкой Катиным старшим детям. Сначала сама упустила возможность, а потом догонять было поздно. Но хоть Аля её так называла.

Комок в горле стал ещё ощутимее. Но тут её руку сжала тёплая Сонина ладонь. Тори глянула на Соню с благодарностью.

– Мы сняли большие апартаменты в центре. От Невского два шага. Раз у нас тут неожиданно общий сбор. Завтра на параде все будут. И однокурсники Вадима с семьями. Бабушку с дедушкой Вадим встречает утром.

– А где он и мальчики? – Катин папа взял младшую внучку на руки.

– Они у Бодровских. Вечером приедут. Хотели устроить мальчикам экскурсию в Нахимовское училище. Им же скоро поступать. Сначала Мише, потом уже нашему Андрею.

– Что-то вы все слишком быстро растёте, – вздохнула Лёля и глянула почему-то на Соню.

– Мам, вот я, кстати, почему-то расту медленнее всех. Игорь, Алекс и Тори уже совсем взрослые. А я всё ещё мелкая! – тряхнула Соня рыжими кудряшками.

– Не торопись, Сонь, всему своё время, – Катя обняла одной рукой Соню, а другой Тори, – Поехали. Надеюсь вам понравится.

А Тори уже всё нравилось. Строгость линий. Прямые стрелы проспектов. Архитектурное единообразие. Открытое небо над головой. И даже сдержанные лица спешащих по своим делам петербуржцев.

Она вдыхала воздух жадно. Будто рыба, которую вернули в воду. И почему они не приехали сюда жить? Москва чудесна и уютна. Будто гнездо. Даже круглая такая же. Вся в кольцах – Бульварном, Садовом, Транспортном... Москва с её более быстрым темпом и огромными размерами, с гигантским людскими потоками, всё же была для Тори символом тепла, безопасности, принятия и любви. А Петербург вот прямо сейчас становился символом настоящей взрослой жизни. Ощущение было захватывающее.

Потом мысли переключилась на предстоящие дни. И на встречу, которую она ждала. Ведь не просто так она надела ту самую цепочку с бесконечностью.

Множество раз Виктория заставляла себя подумать, что будет, если это и правда Алекс сделал ей такой подарок. И что делать, если его внимание к ней заметит Соня, до сих пор уверенная, что это подарок Игоря. Но мозг отчаянно сопротивлялся. Не желал просчитать варианты. Не хотел выстраивать логику и прогнозировать. Хотя в других случаях делал это охотно, быстро и качественно.

Тори любила Соню. Счастьем было иметь такую младшую сестру. Соня была открытой, доброй и эмоциональной. И обожала Тори. Всем сердцем и душой. Разве можно сделать ей больно? И как заставить себя не думать о синеглазом бароне фон Ратт?

Глава 42

Ещё несколько месяцев назад Тори бы удивило такое количество народу. Эта семья не переставала её поражать. Сейчас же множество взрослых и детей в одном пространстве воспринимались как должное.

В огромной квартире с высоченными потолками нашёлся Вадим с Андреем и Сашей, его друг детства Юрий Бодровский с женой Аллой, дочерью Полиной и сыном Мишей, брат Вадима Виктор с дочерью Аришей и ещё Кира и Йохен фон Ратты с Алисой.

– Боже, Кира, а вы-то когда с Йохеном приехали? И почему не с нами? – всплеснула руками Лёля.

– Так, спокойно. Мы тут с вами не живём. Мы отдельно сняли отель. Не спорь. Таким табором невозможно существовать постоянно. Мы на машине от моих родителей из Хельсинки.

Тори хлопала глазами, разглядывая Киру Витальевну. Эта женщина не переставала её поражать до глубины души. Среди всего этого бедлама с детьми и чемоданами она всё равно выглядела как королева. Не удивительно, что у неё такие дети.

– Мы тоже не живём, – рассмеялась Алла Бодровская. Мы местные. Завтра все на параде увидимся.

– Миша сейчас в каком классе? – уточнила Лёля.

– Третий заканчивает. Экзамены в Нахимовское в следующем году весной. А через год ждём Андрея.

– У нас всё время кто-то там учится, – рассмеялась Катя, – то у наших друзей Захаровых сын учился, потом Аркаша Ветров поступил, следом Игорь с Алексом. Не успеют закончить – вон новые нахимовцы подрастают.

Вся мелкая детская компания очень друг другу обрадовалась. Соня познакомила Викторию с Ариной Ветровой.

– Наш Аркаша на последнем курсе в училище, – вздохнула Арина, – Мама хочет, чтобы он домой в Калининград служить приехал, как наш папа. Но он, наверное, на север поедет. Как Вадим. Или дядя Юра Бодровский его уговорит остаться в Питере в учебном центре.

– А разве это плохо? – не поняла Тори, – Хотя на севере, конечно, очень трудно служить, – вспомнила свой опыт жизни в Североморске.

– Не плохо, наверное. Просто получается, что он с одиннадцати лет дома почти не бывает. Только на каникулы. Сначала Нахимовское – такой вот Хогвартс, куда не берут девочек. Я когда маленькая была, тоже хотела туда попасть. Тогда Алекс с Игорем поступали. Я рыдала в три ручья, что девочкам нельзя! А потом ещё и училище. Туда тоже, кстати, девочек не берут.

– Игорь точно потом здесь останется, если поступит в Военно-медицинскую академию, – Соня глянула на Тори, – Придётся нам ещё долго сюда к нему ездить.

Мысли Тори были сейчас не очень далеко. На семьсот с лишним километров ближе, чем обычно. Она даже посмотрела по карте, где именно в Петербурге находится Нахимовское училище.

Быть прямо сейчас в одном городе с Алексом и не увидеться. Придётся ждать, пока пройдёт парад. Здесь вся его семья. И вся её семья. Как смотреть на него? Потому что не смотреть – не реально. Как скрыть от всех чувства, которые поднимают шторм в сердце? Названия им нет. И логики в них тоже нет. А всё, в чём нет логики, пугает.

Тори всегда предпочитала доводы рассудка эмоциональным порывам. Возможно, будь Алекс всё то время рядом, её фантазия не была бы такой буйной. Всё было бы буднично и привычно. И не создался бы вокруг этого парня такой романтический флёр. Он был бы просто другом её брата. Почти брата. Но это как раз не важно. Он был бы просто сыном её учительницы английского языка. Таким же парнем, как многие. И перестал бы быть загадкой и магнитом.

Но она не видела Алекса фон Ратта с того самого момента на вокзале. Прошло так много времени. Измениться могло всё. Если завтра его взгляд станет другим, будет очень больно. Но зато тогда развяжется узел с Соней. От одной только мысли о такой возможности, Тори стало муторно.

Глава 43

Утро перед парадом в Нахимовском училище началось по распорядку. Офицеры-воспитатели старательно соблюдали обычный режим. Подъем, зарядка, утренние процедуры, завтрак. А парадная форма была приготовлена и проверена не единожды ещё вчера. До утра никаких приключений случиться не должно было. Все были здоровы.

И всё же праздничное настроение и предпарадный мандраж чувствовались. Лица у всех оживленные, глаза горят. Участники парада чуть волнуются. Это же Дворцовая площадь. И День победы. У многих семьи приехали. Нельзя в грязь лицом ударить.

– Не спешим. Одеваемся вдумчиво. Проверяем себя и соседа, – мичман Старостин говорил из коридора в открытые двери кубриков громко и размеренно, – Комиссаров, перчаток сколько?

– Две, товарищ мичман!

– Уверен? Покажи! Где ж две, когда три. Отдай Ничипоренко. У него опять одна.

– Мои из Хельсинки в Питер приехали, представляешь, – Алекс поправлял аксельбант перед зеркалом, – Твои приехали?

– Конечно, приехали! Вот это у нас делегация! Мы таким большим составом, кажется, в Питере никогда не собирались. Мои приехали все. Ведь Вас, Барон, это интересовало? – улыбнулся Игорь, – Вадим добыл места на трибунах. Так что, может, мы их увидим прямо во время прохождения. Есть идеи, куда рвануть потом?

– Это смотря, каким составом. Сначала надо пройти.

– Не нервничайте, Барон. Пройдём. А потом оторвемся.

До Дворцовой от училища шли пешим порядком. Парадные "коробки" должны занять свои места задолго до начала. Утренний город сиял на солнце. Такая погода в начале мая – редкая удача.

Уже в строю командиры ещё раз проверяли внешний вид. Особое внимание – первой шеренге. Они пойдут сразу за знаменем. Аркаша Ветров сейчас в первой шеренге расчёта Училища имени Фрунзе.

– Слушайте и смотрите Дворцовую площадь! Парад победы! – раздался голос ведущего.

Из динамика раздался бой Курантов. Все, кто был на площади, глубоко вдохнули.

Алекс почувствовал, как по коже побежали мурашки. Он видел, как на последних ударах часов дирижёр поднял руки.

Грянул оркестр. Рядом с Алексом навытяжку стояли Игорь и Никита. Глазами все трое были на правой трибуне, где среди гостей были те, кто им был дорог.

Потом зазвучал голос командующего парадом. Все четыре с лишним тысячи участника парада стали "смирно" при выносе знамени победы.

Начался объезд войск командующим и принимающих парад. Слова приветствия и поздравления с Днём победы от принимающего парад и троекратное "Ура!" отражается от стен Зимнего дворца. Снова команды. И парадные расчеты пришли в движение.

Первыми, задавая ритм прошли юные барабанщики из Кронштадтского кадетского корпуса. Следом знаменные группы почётного караула всех родов войск.

Нахимовцы традиционно идут одними из первых. А уже следом за ними воспитанники Суворовского училища и кадетских корпусов, курсанты училищ и ислушатели военных академий. Потом техника.

Мизинцы в замок. Лица торжественные. Шаг за шагом. Казалось что они шли через площадь мимо трибун бесконечно долго. Каждый удар ботинка о брусчатку отдавал в виски. Собранность и точность. Напряжение мышц и нервов. И невозможность сосредоточить взгляд там, где отчаянно хотелось бы.

Но Алекс знал, что на него смотрят. Что его разглядели среди одинаково одетых нахимовцев. Чувствовал взгляды. И надеялся, что среди всех глаз, что смотрят на него сейчас, есть и те самые – светло-голубые в обрамлении длинных ресниц.

Глава 44

На парад стали собираться рано утром. Взрослым надо было всех разбудить, поднять, покормить. Аля капризничала. Видимо, не выспалась. Андрей и Саша поднялись раньше всех и под взглядом отца собирались быстро, по-военному.

– Мы с мальчиками на вокзал встречать бабушку с дедушкой. Заедем сюда оставить вещи и будем выдвигаться. С Бодровскими встречаемся у парадной.

Катя кивнула. Пошла помогать Лёле на кухне.

– Как хорошо вы с Вадимом придумали, что апартаменты с несколькими санузлами, – вышел к завтраку Катин папа, – А то мы бы тут как в поезде всё утро в коридоре в очереди стояли бы.

Соня и Виктория собирались тщательно. Соня как всегда эмоционально, рассказывая что-то. Тори молча. Чтобы не выдать волнение. Она никогда раньше не видела военных парадов. Только шествия оркестров.

– Дед Вова сказал, что у нас места, с которых всё будет хорошо видно, – продолжала говорить Соня, уже обуваясь.

Во дворе нашлись Бодровские. Рядом с Аллой и Юрой стояли две очень похожие друг на друга худенькие девушки. Видимо, её младшие сёстры. У них даже имена в одном стиле – Ника и Лика. Миша Бодровский держал за руку младшую сестру Полину.

Аля Ветрова потянула подругу на себя. Девчонки помчались бегом по двору. Миша не сводил с обеих глаз.

– Мишка Бодровский всегда за мелкими смотрит, – прокомментировала этот факт Соня, – А мне кажется, что ему просто Аля наша нравится.

Тори улыбнулась. В этом была вся Соня Кузьмина. Ей везде мерещилась романтика и любовь. Самое интересное, что этим она легко заражала окружающих. Вот уже и Тори стало казаться, что Миша не просто так тащит Алю под мышки от единственной на весь двор лужи, чтобы она не испачкала парадные туфельки.

До Дворцовой площади пошли пешком.

– Впору уже всех построить наконец, – шутил Владимир Максимович.

Тори обратила внимание, как братья Ветровы, Бодровский и Склодовский идут, не задумываясь, в ногу. А за их спинами пытаются попасть в их шаг мальчишки: Андрей, Саша и Миша.

На трибунах сидеть было всё же прохладно. Получается, что совсем не зря Катя настаивала утром на тёплой одежде. Они все вместе еле уговорили Соню, что лёгкое платье – не лучшая идея.

Гости на трибунах, казалось, все были друг с другом знакомы. К мужчинам то и дело кто-то подходил здороваться. Обсуждали, видимо, какие-то служебные вопросы. Но стоило над площадью зазвучать голосу ведущего, как разговоры стихли.

До мурашек на теле Викторию поразил оркестр. Так торжественно звучали духовые инструменты. Ритм задавали барабаны разного размера. Тамбурмажоры в руках капельмейстеров вскидывали свои бордовые кисти, помогая музыкантам огромного сводного оркестра звучать в унисон .

– Торик, ты видишь, где наши стоят? – дёргала её за рукав Соня, показывая на строй нахимовцев, к которым как раз обращался принимающий парад генерал.

Тори автоматически сравнила количество звёзд на погонах у генерала и у обоих адмиралов. Получалось, что у Владимира Максимовича столько же – по две большие на каждом погоне. А у Вадима одна большая. А у его брата и у Бодровского по три, но маленькие. И расположены иначе – треугольником. А у оркестранта на погонах тоже две в ряд, как у адмирала, только почему-то совсем маленькие. Решила, что потом спросит, что это значит. И тут же поймала себя на мысли, что спрашивать она собралась у Алекса. А вот это уже было опасно. Хотя, ведь ничего такого нет в том, чтобы задать вопрос.

Пока она обдумывала это, парад пришёл в движение. И вот уже мимо трибун прошёл почётный караул. Хорошо, что ведущие рассказывали, что сейчас происходит. Тори с интересом разглядывала форму разных родов войск.

– Сейчас наши пойдут! – Соня аж охрипла от волнения. Кажется, если бы ей позволили, она бы уже прыгала, махала руками и кричала, чтобы её заметили.

Тори переключила внимание на строй нахимовцев. Даже если бы она хотела не заметить Алекса, у неё бы не получилось. Они с Игорем шли самыми первыми, сразу следом за знаменем. А перед знаменем забавно вышагивал какой-то их начальник небольшого роста, но с большим животом. Потому ноги у него смешно двигались под тяжёлым туловищем. Зато ребята шли очень красиво. Подбородки вверх. Высокие, крепкие. Глаз не оторвать.

Виктория жадно впитывала картинку. Всего несколько секунд – и строй нахимовцев прошёл мимо, уступив место другим участникам парада. А Тори ещё видела затылок Алекса. Ведь это он был вторым в первой шеренге. А третий – Игорь.

Боковым зрением Виктория заметила Нику. Они с сестрой, конечно, очень похожи, но именно её Тори почему-то сразу выделила и запомнила. У неё были счастливые глаза. И она смотрела на удаляющийся строй нахимовцев.

– Там мой парень. В первом ряду, – ответила она на вопросительный взгляд Виктории.

Что? Кто? Парень её? Который из всей первой шереги? У Тори задрожало всё внутри. Завибрировало.

– Мы с Никитой потом сбежим потихоньку, – почти шёпотом доверительно добавила Ника.

У Виктории улыбка сама расцвела на лице. От облегчения, что это не Алекс. Захотелось глубоко вдохнуть и с шумом выдохнуть.

– Сейчас Аркаша Ветров пойдёт, – Катя показала на строй курсантов военно-морского училища, – Смотри, Тори, нахимовцы были в бескозырках. Головной убор такой без козырька. А курсанты будут уже в фуражках.

Аркадия Ветрова сложно было не узнать. Не просто так его в семье звали Ветров-четвёртый. Он был очень похож и на отца, и на дядю. Видно было, как безмерно гордится старшим братом Арина Ветрова.

После парадных расчётов по брусчатке площади прошла военная техника. От такой мощи и грохота Тори стало не по себе. Завершал парад оркестр. Оказалось, что прошло не очень много времени. Виктория была под большим впечатлением.

– Торик, пошли! Сейчас их отпустят! – потянула её за руку Соня.

А Викторию аж трясло внутри. Сейчас? Уже сейчас? Ноги стали ватными. Как бы не рухнуть прямо на площади перед дворцом русских царей.