Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)
Глава 5
Каждый день до отъезда в Москву Алекс открывал чемодан и доставал кортик. Он был в очень красивых ножнах. Сложный рисунок хотелось не только разглядывать, но и трогать.
Потом он брал немецкую энциклопедию и читал. Норма – одна статья в день. Иногда приходилось обращаться к отцу за разъяснением смысла того или иного слова. Дергать по таким пустякам прадеда Алекс счел неправильным.
Кортик отцу тоже, естественно, показал. Йохен фон Ратт сначала удивился.
– Не рановато ли для таких решений.
– Но я точно знаю, что стану моряком! – горячился Алекс.
– Что ж, тогда нам стоит подумать о том, как переправить твою новую собственность в Москву.
– Как-как... В самолете, конечно, – Алекс не понял, в чем сложность.
– Боюсь, что такую вещь нельзя везти в самолете просто так, без специальных документов.
– Так что, придется его оставить здесь? – Алекс очень расстроился. Он-то уже намечтал себе, как покажет кортик Игорю, и какое впечатление на друга это произведет.
– Холодное оружие – это не только красивая вещь. Это большая ответственность. Как будущий морской офицер, ты должен понимать меру опасности любого оружия.
Алекс только глазами хлопал. Неужели ему придется наслаждаться обладанием семейной реликвией только в замке?
– Давай мы вместе посоветуемся с дедушкой, как лучше поступить.
Фридрих фон Ратт выслушал внука. Улыбнулся.
– Что ж, я подозревал, что ты все-таки в нашу породу. Мы попросим семейного юриста приехать утром,– предложил он, – И ты расскажешь ему о проблеме.
– Я? Сам?
– Алекс, это твоя вещь. Хочешь повезти ее в Москву – надо решить вопрос. Фон Ратты не отступают перед трудностями.
Всё оказалось не так уж сложно. Но у Алекса аж ладони вспотели, пока он объяснял серьезному лысому дядечке в очках, что теперь ему принадлежит кортик Феликса Августа Маркуса Иоганна фон Ратта. И этот кортик нужно по всем правилам провезти в самолете Мюнхен – Москва.
Кортик летел, как выяснилось, в кабине пилотов за бронированной дверью. Его фон Раттам отдали на таможне. Сыну Йохен не стал рассказывать, что художественной и исторической ценности вещь не представляет. Самый обычный кортик морского офицера начала двадцатого столетия. Так и было написано в документах. Для Алекса этот кортик ценен не стоимостью, а фактом принадлежности к династии.
В первый же день в Москве Алекс засобирался.
– Тебе не терпится показать кортик Игорю? – сразу понял его мысли отец, – Постарайся не хвастаться. Гордость за предков – это прекрасно. А ставить себя выше другого – такая себе доблесть. Понял?
– Понял, пап. Это же пока не я моряк. А Феликс Август Маркус Иоганн фон Ратт. И Вальтер фон Ратт.
– Твоего прадеда полностью зовут несколько длиннее, – рассмеялся Йохен, – Если честно, то у прадеда Феликса знал только первое имя.
– Если у меня будет сын, у него не будет столько имен, – буркнул Алекс.
– Ты будешь смеяться, но твоя мама взяла с меня слово, что у наших детей будет максимум два имени, – потрепал сына по голове Йохен.
А Алекс сразу подумал, что это будет хорошая шутка в школе. Вот спросят его, как зовут папу. А он – Йоханнес Сигизмунд Клаус фон Ратт. Тогда спросят, как зовут маму. А она – Кира Виолетта Каролина фон Ратт. После этого, правда, вряд ли спросят, как зовут дедушку.
Мама Игоря тетя Лёля была лучшей подругой матери Алекса. Мальчишки с самого раннего детства росли вместе.
Сейчас в квартире Кузьминых Кира и Леля мирно пили чай на кухне. У маленькой сестренки Игорька Сонечки был тихий час. А Алексу и Игорю как почти совсем взрослым позволили не ложиться, а тихо поговорить в комнате у Игоря.
– Только не думай, что я хвастаюсь, – заранее предупредил Алекс, – Прадедушка сказал, что у нас в роду адмиралов не было, только бароны. Вот. Смотри. Это был кортик моего прапрадедушки. Он был моряком на "Гёбене". Это такой крейсер. Я покажу на картинке. Потом прадедушки. Он служил на линкоре "Бисмарк". А теперь он мой, представляешь? – Алекс открыл коробку, ловко щелкнув двумя замочками.
– Ого! – только и мог сказать Игорь Кузьмин.
Они сидели голова к голове над немецкой энциклопедией. Алекс читал по-немецки, тут же переводя на русский. Первыми нашли, конечно, "Гёбен" и "Бисмарк".
Глава 6
Алекс и Игорь пошли в ту же школу, в которой работали их мамы. Кира Витальевна вела иностранные языки, Ольга Владимировна – математику. Так взрослым показалось удобнее. Дети всегда в поле зрения. Особенно такие, как Игорь Кузьмин и Алекс Ратт. Их передавали из рук в руки. То одна мама освобождалась раньше, то другая. Одноклассники немного завидовали. Но на самом деле завидовать-то было нечему – контроль над мальчишками и их учебой был усиленным.
Летом любимым местом обоих была дача Кузьминых – почти полгектара леса в Подмосковье. Невероятное раздолье. В выходные там часто собиралась "большая семья" – так называлась компания друзей хозяйки дачи – Ольги Владимировны Кузьминой, которую близкие звали просто Лёлей.
Несколько семей – Кузьмины Леля и Шура с младшими детьми Игорем и Сонечкой, Ратты Кира и Йохен с Алексом и Вашкины Дарья и Федор. Их взрослые дочери Света и Рита, как и Катя Кузьмина теперь уже с мужем, иногда все же приезжали на старую дачу. Здесь нравилось всем.
Мальчишки носились по участку с самого утра и до темноты, иногда заскакивая в дом попить и утащить что-то из еды в свой шалаш, построенный при помощи пап в глубине участка. Казалось, что папам и самим очень нравится это сооружение, что стоило опасаться конкуренции.
Взрослые сидели возле беседки.
– Про нас говорят, – протянул Игорь.
– Почему так думаешь? – Алекс вылез из шалаша и тоже посмотрел на взрослых.
– Твоя мама что-то обсуждала с дядей Федей и кивнула в нашу сторону. Дядя Федя сделал большие глаза. А потом мой папа тоже что-то сказал и кивнул на Вадима.
– А что делал Вадим? – у Алекса не выстраивалась логика.
– Вадим смородину пересаживал. Моя мама показывала, куда. А Катька в гамаке сидит. У нее живот уже большой. А она все равно с Вадимом уедет в Североморск. И Светка и Риткой уедут за своими. Любовь! – Игорь вернулся к изготовлению лука из гибкой ветки, – Ой, Вадим к нам идет.
В их сторону от дома неспешно шел сам Вадим Ветров – герой и настоящий командир. Правда, сейчас он был больше похож на обычного дачника. В шортах и кепке, а не в форме капитана второго ранга.
– Здорово, мужики, как жизнь? В гости пригласите? Я с гостинцами, – у Вадима в руках была тарелка с пирожками.
– Конечно!
– О, у вас тут уютно, – Вадим с его габаритами все же устроился в шалаше, – Что дальше делать думаете, мужики? Я слышал разное.
– А что слышал? – осторожно спросил Алекс решив, что информации для ответа пока недостаточно.
– Слышал, как кто-то тренеру в бассейне тапочки к борту приклеил, – прищурился Вадим.
– Так это уже давно. Он этими тапками нам по попе давал.
– Больно?
– Нет, обидно.
– Почему взрослым не сказали?
– Мы ж не ябеды.
– А мопед, правда что ли, угнал? – Вадим смотрел прямо на Алекса.
– Не угнал. Взял покататься. У деда Вита на хуторе. Я спросил у работника, можно ли мне попробовать. А тот ответил, что без проблем, но я еще мелкий для этого. Думал, я не знаю, где он заводится.
– Далеко уехал?
– Круг по двору, – ясно было, что Алекс не жалеет не секунды.
– М-да, интересные вы ребята. Ну а в парке кто старушек напугал?
– А в парке они сами хотели, – уверенно ответил Игорек.
– Что, прям хотели взрывы под ногами? – удивился Ветров.
– Они правда сами говорили, что когда-то у них искры от каблуков летели, – добавил ясности Алекс, – вот мы и накидали пистонов. Чего орать-то было?
– Дааа, смотрю, вы ребята серьезные. А стать то кем хотите? Не передумали про моряков?
– Нет, мы не передумали, – Алекс ответил за двоих, – Я тоже как Игорь – потомственный моряк. Меня бы обязательно взяли в Морской корпус, – про "Гёбен" и "Бисмарк" Алекс решил промолчать, все-таки германский флот был противником российского.
– Вот оно что! Ну тогда вам, наверное, стоит подумать о поступлении в Нахимовское училище в Санкт-Петербурге. И начать туда готовиться.
– Как? Когда? В Санкт-Петербург? Там Аркаша?
– Аркаша начнет учиться в этом году. А Вам только после четвертого класса можно будет поступать. Но готовиться можно уже сейчас.
– Как?
– Читать. Учиться хорошо. И спортом заниматься. Побежите со мной кросс утром?
– Дааа!
В то лето Алекс весьма удивил прадеда своими ежедневными утренними пробежками по парку Раттенбурга. Исключений не делал даже в дождь. И в один из дней Вальтер фон Ратт специально ждал правнука у входа, стоя под большим черным зонтом.
– Мой мальчик, объясни, будь добр, что вдруг случилось?
– Я готовлюсь в училище, – Алекс не знал, как сказать по-немецки "Нахимовское", – Туда принимают после четвертого класса.
– Оу... Полагаю, это что-то вроде Морского корпуса. Похвально. Кто-то посоветовал? Или вы вместе с другом решили? Тем самым, что внук адмирала.
– Да, вместе с ним. И посоветовались с фригатенкапитаном Ветровым, – Алекс с Игорем специально учили флотские звания по-русски и по-немецки, ориентируясь на картинки с погонами.
– Это правильно. Иди. Тебе лучше переодеться к завтраку. А я, пожалуй, немного пройдусь.
Вальтер фон Ратт спустился по ступеням и сделал несколько шагов. Обернулся. Алекс поднимался по лестнице.
– Алекс! – вдруг окликнул его прадед. Мальчик остановился. – Я хотел бы, чтобы ты помнил, что корабль – это не главное для морского офицера.
– А что главное?
– Люди, которые будут с тобой в море. И те, которые будут ждать тебя на берегу. Беги!
И старый барон зашагал по дорожке, держа над собой зонт и опираясь на свою старую английскую трость.
Глава 7
Следующий визит в Раттенбург был торжественен и печален. Они прилетели на похороны старого барона. Алекс с родителями и крохотной сестренкой Алисой – пухлым и забавным синеглазым пупсом.
Алекс плакал. И плевать ему было на неодобрительные взгляды бабушки. Он потерял не просто прадедушку, а настоящего друга, советника и наставника. Вечер младший фон Ратт провел в библиотеке. В том самом кресле у окна.
Казалось, что вот сейчас послышится стук трости в галерее со стороны лестницы, и войдет прадед. Как всегда с прямой спиной и неизменной тростью. Сядет в кресло напротив. Улыбнется. И расскажет еще одну удивительную историю про морские сражения, доблестных моряков, чудесные спасения и исторические параллели. Но нет. Тишина. Только огромные напольные часы громко тикают. Почему-то раньше Алекс не слышал их ход, когда они здесь беседовали с прадедом.
– Алекс! Вот ты где! – Йохен зашел в библиотеку, – Надо же! Ты тоже выбрал правое кресло.
– Пап, а ведь он знал, что ты тут бываешь. Твой дедушка. Он мне сам сказал, что однажды унес тебя отсюда спящим.
Йохен погладил спинку пустого кресла. Но садиться не стал, будто оно было занято.
– Я тоже буду по нему скучать, сын. Как видишь, из меня получился преподаватель, а не моряк. Из моего отца – дипломат, а не моряк. Зато у тебя есть все шансы. Как думаешь?
– Я уверен, пап. Теперь точно.
Завещание старого барона оглашали уже на следующий день. Мария фон Ратт искренне удивилась, что пришел Алекс.
– Кира, зачем здесь ребенок?
– Адвокат сказал, что Алекс должен присутствовать.
Баронесса поджала губы, оставшись при своем мнении, что детям на таком мероприятии не место. Алекс тихо сел между родителями.
Адвокат начал зачитывать завещание Вальтера Зигфрида Фердинанда фон Ратта. Алекс про себя повторил полное имя. Ничего себе у прадеда набор!
Сначала перечислялось то, что завещено сыну Фридриху. Потом то, что внуку Йоханнесу. Алекс не все понимал. Какие-то деньги и, вероятно, акции.
– Моему правнуку Александр Марку фон Ратту я завещаю все книги морской секции моей библиотеки, мою трость и рукописные мемуары моего отца. С условием, что он приступит к их прочтению не раньше, чем поступит в Морское училище и ему исполнится четырнадцать лет, – провозгласил адвокат, глядя прямо на Алекса.
Все собравшиеся тоже на него уставились.
– Кроме того, моим правнукам Александру и Алисе, – продолжил адвокат, – Я завещаю...
Дальше Алекс уже не слушал про какие-то проценты. Теперь он владелец книг из морской секции. И воспоминаний Феликса. Жаль только, что ждать еще долго. Но значит, у прадеда были причины на такие условия.
Еще одним неоспортмым авторитетом во флотских вопросах был для Алекса дед Игоря – вице-адмирал Склодовский. Именно Владимир Максимович повез обоих мальчишек из Москвы в Санкт-Петербург. Поступать в Нахимовское училище. Игорю поменяли фамилию. Из просто Игоря Кузьмина он стал Игорем Кузьминым-Склодовским. Владимиру Максимовичу хотелось, чтобы флотская династия продолжилась. Алекс с Игорем смеялись, что у одного из них два имени, а у другого – две фамилии.
У Игоря на взрослую жизнь был свой план. Он хотел стать военным врачом. И служить на флоте. У Алекса настолько конкретных планов не было. Уже выйдя со вступительного экзамена в училище Алекс все же задал беспокоивший его вопрос вице-адмиралу.
– Владимир Максимович, а ведь правда, что в Морской корпус брали потомственных военных?
– Правда. Было дело. А почему спрашиваешь?
– А если я потомственный, но не русский? Если мои предки на море с русскими сражались? Тогда как? Прапрадед на "Гёбене" служил, а прадед на "Бисмарке".
– Разве твои предки были трусами?
– Н-нет...
– Тогда никогда не стыдись того, кто ты есть. Понял?
– Понял. Вернее, так точно, понял.
Итогов вступительных экзаменов ждали уже в Москве. Последние учебные дни четвертого класса и суета в школе по поводу выпускного из начальной школы уже мало трогали души Игоря и Алекса. Они мыслями были уже в бескозырках и белых перчатках.
Когда стало известно, что они зачислены в Нахимовское военно-морское училище, оба орали и прыгали, как и положено обыкновенным мальчишкам, у которых мечта стала на один шаг ближе.
Единственным человеком, оставшимся недовольным, была баронесса фон Ратт – бабушка Алекса. В её понимании потомку германского аристократического рода не место в казарме казенного учреждения в России.
Глава 8
Про существование старшей сестры Тори не знала. Совсем. Это уже потом стало понятно, о ком говорили родители, называя имя Катерина. Только Тори была уверена, что это папина коллега, работающая в русском представительстве их фармацевтической компании.
Виктории Свенссон никогда не было дела до работы родителей. Врачом она точно становиться не собиралась. Во-первых, это работа с людьми, а во вторых, болезни – это страшно. И невкусно пахнет. Тори хватило одного посещения больницы со школьной экскурсией.
Ее коньком были точные науки. По математике в классе Тори была лучшей. Правда, этот факт практически лишил ее шансов на внимание Микаеля Юханссона. Тому явно не понравилось, что какая-то худющая девчонка обошла его в рейтинге.
Когда отец заболел, Виктория не была в восторге от необходимости посещать его в больнице. Но мама посмотрела на нее таким взглядом, что возражать расхотелось. Возле кровати отца Тори неловко топталась, пытаясь не задеть провода и стул. Она очень разко выросла за последний год и это только добавило неуклюжести.
Родители всегда выговаривали ей за рассеянность и неловкость. Теперь же мама с явным сожалением смотрела на вещи, из которых Тори стремительно выросла.
В то посещение она видела отца в последний раз. Мама уже почему-то не брала ее с собой. А потом папа умер. И эта новость оглушила обеих.
Мама будто за один день постарела сразу лет на десять. Из цветущей и деловой женщины стала невнятной теткой. Если раньше соседки осуждающе кивали в сторону Веры Свенссон, что мол эта русская снова вырядилась, то теперь мама Виктории вполне сливалась с окружающими ее людьми.
Примерно через месяц мама вдруг заговорила о том, что в школе с нового учебного года можно было бы взять в качестве дополнительных занятий русский язык.
В тот день они очень сильно поссорились. У Виктории даже в мыслях не было начать изучать этот язык. С чего вдруг? Она вместе с подругой Ингрид собиралась попробовать попасть в школьный театр и взять дополнительные по теории вероятности. Мама кричала, что в конце концов она наполовину русская. И надо знать язык своих предков. Кому нужна девушка, думающая о цифрах?
А Тори вообще не понимала, о чем это. Кому она нужна? Она сама по себе. Вот Ингрид любит с ней болтать между уроками и кататься на велосипедах по набережной. И даже Микаель Юханссон иногда брал ее в свою команду по волейболу.
Виктория совершенно не обратила внимание на то, что они сходили в российское посольство. Мама оформляла там какие-то бумаги. Говорила на этом странном языке. И посольский чиновник ей улыбался.
Тори маялась. Они договорились с Ингрид учить отрывок для театрального отбора. Правда, Тори читала за мальчика, а Ингрид за героиню. Но если так посмотреть, то какая из худой нескладной Тори героиня?
После смерти отца прошло уже чуть больше года, когда в один из выходных дней Вера Свенссон взяла дочь за руку и повезла на пристань. Там стояли громадные военные корабли из разных стран. Очевидно, была выставка. Они двигались целенаправленно, будто мама точно знала, куда идет.
Тори не очень удивилась, когда это оказался русский корабль. Название, правда, самостоятельно прочитать не получилось.
На причале мама стала двигаться уже совсем неуверенно, будто чего-то боялась. Оглядывалась и всматривалась в лица.
С трапа русского корабля спустилась молодая женщина. Виктория залюбовалась. Вот бы ей такую внешность!
– Здравствуй, – сказала Вере женщина по-русски.
Виктория поняла, что поздоровалась. Мама побледнела, хотя она и так последнее время она и так белее простыни.
Женщина разглядывала Викторию с любопытством и пристально.
– Это твоя сестра, – по-шведски объяснила Вера Виктории. Та механически кивнула, принимая к сведению.
– Мы можем говорить по-шведски, если тебе удобнее, – сменила язык женщина, которую, как Виктория поняла, звали Катя.
Вера немало удивилась.
Но диалог снова продолжился на очень беглом шведском.
– Как Петер? – первой спросила Катя.
– Он умер год назад. Я думала, ты захочешь забыть этот язык.
– Знания не бывают лишними.
– Твой отец прислал мне твои свадебные фотографии. Так я поняла, что ты замужем за моряком.
– Это папа сказал тебе, что я в Стокгольме?
– Да. И что я теперь бабушка.
И тут Катя достала телефон. И показала фото двух беленьких мальчиков, очевидно – сыновей. Сказала, что это Саша и Андрей.
Мама снова говорила с Катей по-русски. Видимо, о чем-то просила. И это касалось Виктории. Она это почувствовала.
И теперь Тори было очень обидно, что она ничего не понимает. Потому что в голове был атомный взрыв! Сестра? У нее есть русская сестра? Все это время, пусть где-то в далекой России, хотя не в такой уж и далекой, у нее была старшая сестра?
Мама что-то спрашивала. Катя с чем-то соглашалась. Понятно, что договорились. Но о чем?
Потом сестра заторопилась. Виктория проследила ее взгляд. Наверху возле трапа стоял военный моряк и смотрел на Катю с такой нежностью и любовью, что у Тори защипало в носу. Она тоже так хочет! Стать вот такой красивой. И чтобы на нее смотрели такими глазами!
Мама не торопилась уходить с причала. Смотрела Кате в спину. Та вдруг обернулась. Посмотрела прямо на Викторию и помахала рукой. У Тори от новостей ноги подкашивались. Она выдала в ответ слабое подобие улыбки.
Глава 9
Новость, что у неё есть старшая сестра, Виктория обдумывала очень долго. Она всегда переживала из-за того, что у неё нет ни братьев, ни сестёр. С Ингрид, у которой ещё три брата, сначала не поделилась. А вот матери устроила допрос. Почему она столько лет скрывала? Почему заставляла Тори думать, что она единственный ребёнок? Почему лишила их общения?
– Ты так сейчас похожа на Катю в твоём возрасте, – Вера не отпиралась и не отрицала свою вину, – Она тоже была такая высокая и худенькая. Нескладная, – проговорила как-то устало, без сопротивления. Мыслями она, видимо, была в прошлом.
– Она была такая? Как я? – Тори очень пристально оглядела себя в зеркало. Этого просто не могло быть. Чтобы вот из таких щепок, как она, вырастали красавицы. Ведь Катя – очень красивая. Так, может, и у неё есть шанс не остаться похожей на деревянную куклу с нарисованными светло-голубым цветом глазами.
Эта мысль чуть сгладила нервозность разговора. Мысли потекли в другую сторону. Как же мама жила все эти годы без дочери? Неужели не скучала?
– Почему вы не встречались?
– Мне сначала было обидно, что она выбрала не меня. Что уехала к отцу. Что не разделила мою мечту, – медленно заговорила Вера, обхватив себя руками за плечи, – Она отказалась менять фамилию. Не дала твоему отцу её удочерить. И уехала. Мне тогда казалось, что ей там надоест. Как когда-то надоело мне. Но ей там нравилось. В России. В Москве. А потом родилась ты.
Виктория почувствовала себя виноватой. Получается, что своим рождением она отняла маму у Кати.
– Я тогда была так счастлива! Мы с Петером очень долго тебя ждали. И ты была как солнце! И тогда я решила, что в этот раз точно не ошибусь. Что всё сделаю правильно. Просчитаю каждый шаг, чтобы моя жизнь была такой, как я хотела. С новой страницы.
Тори не могла понять, что же именно сама подразумевает под правильной жизнью. У их семьи жизнь была самая обыкновенная. Мало отличающаяся от остальных.
Новость, что у неё есть старшая русская сестра, она поделилась с Ингридт. Та среагировала странно.
– Ты раньше не говорила, что русская. Папа считает, что они все дикие.
Тори даже обиделась. Во-первых, она-то русской совсем себя не считала. А во-вторых, ни Катя, ни её муж – военный моряк, дикими вообще не выглядели. Катя ещё и по-шведски свободно говорила. Ссориться с подругой Тори не стала. Пусть думает, что хочет. У неё самой дедушка из Пакистана. Бог знает, где это.
На то, что у мамы в речи все чаще проскакивают русские слова, стала реагировать проще. И даже переспрашивать, где было непонятно. В этом учебном году на русский уже не получится записаться. А вот в следующем она, пожалуй, попробует. Это будет даже прикольно.
Вера засобиралась в Россию ещё зимой. Разговаривала по телефону с каким-то мужчиной. Тори потом поняла, что это был отец Кати. Значит, первый муж её мамы. Тут Викторию кольнула ревность. Получается, что маме до сих пор нравится тот её первый. Но потом выяснилось, что Катин папа давно и счастливо женат. И у него кроме Катерины еще двое детей – сын Игорь, ровесник Тори, и младшая дочь Софья. И жена у него – учительница математики.
Остаться дома и не ехать в Россию был не вариант. Тори трусила перед поездкой. Поэтому резко и громко разговаривала с матерью. Вера же была погружена в свои мысли и даже почти не реагировала на выпады дочери. Просто непреклонно готовилась к поездке.
Виктория в самый последний день решила хоть как-то подготовиться. Информация полилась на неё из интернета нескончаемым потоком. Замелькали яркие картинки. Москва, Санкт-Петербург, Казань, Владивосток, Екатеринбург. Названия городов сложно было произнести. Но Тори попробовала. Вера, заметив её попытку, заулыбалась.
В Москве в аэропорту их встречала Катя. Такая же красивая. Даже в кроссовках и джинсах она выглядела для младшей сестры сказочной принцессой.
Отель оказался очень милым и комфортным. Рядом полно привычных фаст-фудных заведений. Но мама потащила Викторию и Катерину в странное место. Там подавали маленькие варёные пирожки с разными начинками. Вареники. Выяснилось, что мама тоже умеет их готовить.
Было заметно, что Катя нервничает. Она посмотрела на часы и довольно быстро уехала, оставив маму и сестру отдыхать.
– Ей надо кормить малышку, – объяснила Вера, – У Кати дочка родилась. Алевтина. Алечка. А ты ей, получается, тётя.
– Мы сможем её увидеть? – Тори чувствовала себя странно. Только что она старательно переваривала ощущения от положения младшей сестры. А теперь, оказывается, она чья-то тётя. Да, Катя ещё тогда на пристани показывала фотографии сыновей. Но тогда Тори почему-то никак не соотнесла этих мальчишек с собой. Им, получается, она тоже тётя. Удивительно!
– Да, мы их всех увидим. Через два дня. Завтра у нас есть дело.
Следующим утром они поехали на метро на вокзал. Виктория фотографировала, кажется, каждый столб по дороге.
– Тори, шевелись, на поезд опоздаем.
Они сели в пригородный поезд и ехали в нем около часа. Вышли на пыльном вокзале, возле которого торговали, кажется, всем на свете. Потом взяли такси.
Вера по-бабьи рыдала на могиле своих мамы и бабушки. Она не была здесь больше двадцати лет. Тори топталась рядом, не испытывая к похороненным здесь людям ровным счётом ничего. От этого ей было почему-то стыдно.
А вот Катины дети вызвали у неё полный восторг! Старший Андрей, средний Александр и крохотная Аля. Все светленькие и сероглазые. Вера, впервые увидев своих внуков, снова плакала. Но совсем по-другому. Гладила их и обнимала, что-то приговаривая по-русски. Виктории было очень жалко, что она не понимает, что именно.
Познакомились она и с папой Кати и его новой женой. Тори совсем не ожидала, что Ольга окажется ярко-рыжей, кудрявой, очень доброй и весёлой, не в пример их школьной учительницы математики фру Густавссон, больше похожей на гвардейца, чем на даму. Папа Кати смотрел на Тори с любопытством. Общаться приходилось на странной смеси английского, русского и жестов. Но Виктория поняла, что действительно похожа на Катю в детстве. Младшая Катина сестра Соня вместе с детьми общалась с Тори с огромным удовольствием. Как? Улыбками, жестами и школьным английским. А вот Игоря они не застали. Тот учится в Санкт-Петербурге и приезжает на каникулы только в середине июля.
Катин муж в этот раз был без военной формы. Просто в джинсах и футболке. Тори, если бы видела его впервые, ни за что не догадалась бы, что он морской офицер. Скорее уж, киноактер. Но больше всего, как и в прошлый раз, Викторию впечатлило отношение Вадима к Кате. Бесконечная нежность во всем. Во взгляде, в жестах и словах. Даже если Тори не до конца понимала их буквально, но смысл эмоционально передавался очень точно.
