Текст книги "Фон-барон для Льдинки (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Глава 81

Алекс был обижен на бабушку. Он никак не мог понять её мотивов. Ему всегда казалось, что бабушка его любит. По-своему, конечно. Как умеет. Прививая дисциплину, требуя соблюдения кучи правил и формальностей. Но любит и заботится. Возможно, такое поведение баронессы – тоже проявление заботы о его будущем.

– Скажи, как тебя угораздило женится на бабушке? – спросил он деда, застав того в библиотеке.

Фридрих посмотрел на внука серьёзно. Полез в ящик старого письменного стола.

– Наверное, это хорошо, что ты спросил. Хотя это, конечно, не очень вежливо по отношению к бабушке и ко мне. Я же её выбрал. И я её муж. Она – моя девочка. И всякий, кто её обижает, обижает и меня.

Алекс смотрел непонимающе. Девочка? Так дед сказал?

– А как же тогда мама и ты сам? И анекдот?

– Остроумие и отстаивание своих позиций не обижает умных людей. А твоя бабушка очень умная женщина. И такой формат общения её развлекает. Да, я ней часто не согласен. И позволяю себе остроты в её адрес. Но всё ещё люблю свою Мари. Вот посмотри. Она же не всегда была матерью твоего отца и вашей бабушкой.

Барон достал из ящика фотоальбом. Открыл его. С черно-белого фото на Алекса смотрела... очень милая девушка со светлыми волосами, заплетенными в косы, прекрасной фигурой и милыми веснушками на лице.

– Это бабушка? Я никогда раньше не видел эти фотографии.

– Да, Алекс, это девочка потом выросла и стала твоей бабушкой. А тут она просто моя Мари. Есть, во что влюбиться, правда? Ей тут семнадцать. Как раз, как тебе, – и барон погладил снимок кончиками пальцев.

Алекс был очень впечатлен. В его памяти, естественно, бабушка всегда была очень взрослым человеком. Строгой, чопорной, требовательной. А тут вдруг такая робкая улыбка и очарование.

– А потом она выбрала меня, – продолжил Фридрих, – Моя мать и её мать в два голоса внушали ей правила и нормы. Потом была моя работа в посольстве. Тот ещё террариум. Куча условностей, которые нужно соблюдать. Масса запретов. От смешливой Мари мало что осталось. Зато появилась безупречная баронесса Мария фон Ратт.

– Но на приёме это было очень неприятно. Зачем она так? Неужели ей реально важнее мнение соседей, чем моё?

– Понимаю тебя. И твоих родителей, которым это не понравилось. Но это бабушкино представление о том, как всем будет лучше. Причинять добро – никогда не было благодарным делом. А Мария с огромным трудом меняет своё мнение. Вот, кстати, твоей мамой, несмотря на все их пикировки, она на самом деле гордится. И всегда говорит, что ни у кого из её так называемых подруг нет такой элегантной невестки.

Алекс вышел от деда озадаченный. Нет, он по-прежнему был совсем не согласен с идеей "равного брака". Если уж семья, то только по любви. Зато появилась надежда, что, возможно, со временем, бабушка обязательно будет гордиться и его женой. На этом месте воображение мгновенно нарисовало Викторию Свенссон. Вот уж, точно не хуже любой из вчерашних претенденток на его внимание.

Бабушкин голос был слышен на всю галерею. Она разговаривала по телефону и была явно недовольна собеседником.

– То есть, как, нет фото? Совсем нет? Только самый конец? А начало? А что мы тогда даём в газету? И за что, скажите мне на милость, Вы взяли деньги? Нет, я не понимаю и понимать не хочу! В чудеса я не верю. А техника – это Ваша забота.

Алекс прошёл к себе мимо двери, стараясь не шуметь.

– Док, там бабушка бушует. Досталось фотографу. Фотографии волшебно исчезли. А я ещё думал, что не дай бог это где-то появится, Тори увидит и будет нам Große Peinlichkeit (большой конфуз). Чего улыбаешься? Ничего смешного, между прочим.

– Ваша сестра, Барон, просто крейсер "Новик" в утреннем бою у Порт-Артура.

– Док, я не понял, а Алиса тут причём?

– Фокус-покус, Ваше сиятельство, – Игорь взмахнул руками, – Трах-тибидох-тибидох! – и достал из кармана карту памяти из фотоаппарата, – Хочешь посмотреть фотошедевры?

– Это вы с Алиской?

– Да, это твоя сестра так о репутации твоего сиятельства заботится. Ну и скромный доктор тоже поучаствовал.

– Док... Спасибище! Алиске надо будет коробку киндер-сюрпризов купить.

– Как врач не одобряю. Лучше купи ей что-то из футбольного магазина в Мюнхене.

Глава 82

В воскресенье после обеда все засобирались на обещанный футбол в Мюнхен.

– Кира, куда ты смотришь? Ладно, мужчины. Но Алиса? Зачем девочке такое зрелище? – баронесса провожала их до машин.

– Дорогая, доложу тебе, что футболисты весьма недурно зарабатывают, – улыбнулся барон, открыв дверь своей машины для Алисы.

– Ещё бы! Ты же сам спонсируешь этот клуб! – фыркнула баронесса, – Алиса, веди там себя прилично.

Пожеланий к поведению Алекса и Игоря она благоразумно высказывать не стала.

Альянц-арену – домашний стадион мюнхенской "Баварии", больше похожий на гигантскую летающую тарелку, уже осаждали толпы болельщиков в сине-бело-красных и жёлто-чёрных шарфах *. Машины подъехали мимо охраны сбоку к ВИП – входу. Всё семейство поднялось в ВИП-ложу, где в ожидании начала матча собралось руководство клуба-хозяина, легенды немецкого футбола и почётные гости. Был накрыт фуршетный стол. С Фридрихом фон Раттом тут же подбежали здороваться.

– Прошу любить и жаловать. Моё семейство. Алиса – преданная поклонница нашего клуба.

– Дедушка, а состав! – горячо зашептала Алиса.

– Алиса, имей терпение. Сейчас всё сама увидишь. Пойди возьми себе фрукты.

– Мама, шарф мой у тебя?

Кира достала из большой сумки фанатские шарфики для всех.

Президент клуба сам принёс Алисе листочек со стартовым составом. Дал посмотреть.

– Только тс-сс, – приложил он палец к губам, – Это большой секрет.

Алиса закивала, смущаясь, не пошла к столу. Алекс, глянув на сестру, взял для них фрукты, бутерброды и сок. Кире подали шампанское официанты. Дед и отец взяли себе немного виски. Они расселись на своих местах.

Матч начался. Больше всех, конечно, переживала Алиса. Но старалась держать себя в руках и демонстрировать, как выражалась баронесса, "приличиствующее статусу поведение". Но эмоции всё равно брали верх.

– Вперёд идите! – вдруг закричал барон, будто на поле могли его услышать. И подмигнул внучке.

С этой минуты эта пара болела активнее всех в ложе и определённо подняла всем настроение и боевой дух.

"Бавария" из Мюнхена и "Боруссия" из Дортмунда, земля Северный Рейн-Вестфали – извечные соперники за титул.

В первом же тайме "Бавария" неожиданно пропустила мяч в свои ворота.

– Ошибка, ты видел? Там была свободная зона. Они не прикрыли! – волновалась Алиса.

В перерыве она никак не могла успокоиться. Соседство с руководством любимого клуба и именитыми футболистами прошлого давало ей невероятный эмоциональный заряд.

– Если бы Алиска играла за "Баварию", они бы никогда не проигрывали, – шепнул Игорь Алексу.

А тот не выпускал из рук телефон, то и дело проверяя сообщения.

– Барон, смотрите футбол спокойно. Это не твой теннис. Тут никто тебя не сватает. А за Тори не волнуйся. Она же там не одна. Напишет.

Во втором тайме в центре обороны "Баварии" творилось что-то невероятное. Очередная позиционная ошибка защитников привела к выходу один на один. Нападающий пробрасывал мяч, но вратарь, пытаясь дотянуться до мяча, сбил игрока.

Свисток. Красная карточка.

В ложе сначала был громкий вздох разочарования. Потом тишина несколько секунд.

А дальше шум и споры. Было видно, как у скамейки запасных началось движение. Поднялся запасной вратарь. Похлопал ладонями в перчатках.

– Что это за парень? Пятьдесят первый. Интересный номер. Откуда взяли? – обратился Фридрих фон Ратт к руководству команды.

– Это из "Легии". Молодой совсем, конечно. Но талант.

– Как фамилия?

– Тухольский. Михал Тухольский.

– Польское дерби? Кто у них бить будет? Левандовский?

Все разглядывали совсем молодого вратаря. Чуть ниже основного вратаря. Светловолосый. В чёрной форме. Вышел почему-то в кепке.

– Смотрите, он как Яшин, в кепке, – сказал кто-то из ветеранов футбола.

Было видно, что парень волнуется. Подошёл. Взял в руки мяч. Постучал пару раз. Отдал нападающему. Встал в "рамку". Мягко пружинил коленями, пытаясь отследить взгляд игрока, бьющего пенальти.

В ложе будто температура упала. Никто даже не дышал.

Нападающий разбежался. Фирменная пауза перед ударом.

*цвета "Баварии" и "Боруссии"

Глава 83

Накануне отъезда в Болгарию ночью Соня вдруг залезла под одеяло к Тори. Обняла. Засопела в плечо. Это означало только одно – Сонечке нужно поделиться.

– Торичек, я не знаю, как это правильно называется. Когда всё время думаешь об одном и том же, – заговорила осторожно.

– Я тоже не знаю, как это правильно по-русски. Может, навязчивые мысли?

– Нет, оно не в голове. Оно везде, – и Соня приложила руки сначала к животу, потом к груди.

– Ты же не можешь думать животом. Только чувствовать.

– Я вся чувствую, Торичек.

– А о чем ты думаешь в этот момент?

– Об Антоне, – даже в темноте было ясно, что Соня покраснела.

– И что ты о нём думаешь? – мягко поинтересовалась Тори.

– Ну... Он.. Он красивый. Сильный, – Соне явно хотелось обсудить Белова-младшего.

– Да, и играет хорошо. А ещё у него глаза необычные.

– Ты тоже заметила? – аж подскочила Соня.

– И этими глазами он точно смотрел на тебя.

– Ой. Правда? Смотрел? Ты видела?

– Конечно. И я видела. И Алекс тоже.

Имя Алекса вылетело как-то само собой. Наверное, потому что Тори тоже постоянно думала. И эти мысли были везде. В голове, в груди, в животе и в руках. Ладони будто ещё хранили тепло его рук. Губы помнили каждый поцелуй.

– Алекс тоже видел? Я знаю, ему ты нравишься.

Пришёл черед Тори покраснеть.

– Алекс – это Алекс, – пожала плечами Сонечка, – Ему всегда нравилось всё самое лучшее.

– Но, Сонь...

– Не, Торичек. Алекс – это как Игорь. Старший брат. У меня лучшие братья на свете. И лучшие сестры. Ты и Катя.

Тори была готова расплакаться. Но пришлось ещё поддержать обсуждение достоинств Антона Белова и немного – хоккейных правил. Говорить много не пришлось – Соня всё рассказывала сама. Сама задавала вопросы, сама на них отвечала, пока не уснула с улыбкой прямо в кровати у Тори.

Когда они вылетали из Москвы, на пограничном контроле Лёля предъявила доверенность, подписанную Катей. Тори долго крутила в руках гербовый бланк, где было несколько слов рукой сестры. Её фамилия, имя, отчество и подпись. Синей шариковой ручкой. Почерк был очень похож на мамин. Стало тоскливо. Захотелось немедленно поделиться с Алексом. И он тут же откликнулся. И одно это пролило бальзам на рану.

На южном море Тори была впервые в жизни. Солнце здесь было ярче и все краски резче, чем в Москве. Пришлось сразу же надеть на голову кепку, а на глаза – дымчатые солнечные очки, подарок Кати. Вообще-то, они с Катей купили широкополую шляпу, но увидев Тори в ней, Соня сказала, что она похожа на тетю-мотю. Чья тётя эта Мотя, Тори попыталась тут же выяснить, чем вызвала приступ хохота у Лёли. Оказалось, что это очередная неизвестная идиома.

Море было совсем рядом. Его было видно прямо с балкона. На линии горизонта ультрамариновое небо, похожее на глаза Алекса фон Ратта, сливалось с морем всех возможных оттенков синего и зеленого. Где-то посередине была белая линия волны, разбивающейся, как выяснилось, об затопленную крепость древнего греческого города Анхиало.

На пляже на специальной площадке играли в волейбол. Тори долго наблюдала, не решаясь участвовать.

– Торик, давай, ты же хорошо играешь, – вытолкнула её на площадку Соня. Тори поправила кепку и очки.

Она действительно играла весьма неплохо. И так увлеклась, что совершено не замечала взглядов в свою сторону, которые никак не относились к её умению играть в волейбол. Скорее, к её умопомрачительной фигуре в том самом красном купальнике.

Глава 84

Стадион ревел. Они смотрели повтор на большом экране, как вратарь угадывает направление удара и парирует его перед собой. Как набегает нападающий, пытаясь добить мяч в ворота, но их вратарь словно пантера успел подняться и в невероятном прыжке отбил мяч на угловой.

Крупным планом показали его лицо. По губам можно было прочитать, как он ругает своих защитников. Очевидно, что непечатно.

Игроки "Боруссии", хоть и были разочарованы происшедшим, но явно не торопились. Время работало на них. Последовала подача в район одиннадцатиметровой отметки. Вратарь побежал туда и в красивом прыжке выбил мяч кулаком в поле.

– Точно как "Чёрный паук"*, – ахнул кто-то из ветеранов.

– Кто паук? – вытаращила глаза Алиса, опасливо оглядываясь.

– Я тебе потом расскажу, – Фридрих фон Ратт не отрываясь смотрел на поле.

"Боруссия" снова была в атаке. Они совсем не торопились, пытаясь удерживать мяч. Времени сравнять счёт было всё меньше.

Игра у "Баварии" сегодня явно не ладилась. Тем более они сейчас играли вдесятером. "Боруссия" контролировала ход игры и продолжала давить на ворота "Баварии", постоянно беспокоя нового вратаря. Играть в меньшинстве против такого противника тяжело. Вратарь "Баварии" прервал навесную передачу и рукой бросил мяч своему игроку, стоящему в центральном круге.

– Дедушка, добавят же? – на лице Алисы было отчаяние.

– Конечно. Смотри.

Инспектор подошёл к кромке поля, поднял табличку и оповестил главного судью,что добавил четыре минуты.

– Четыре? Так мало!

– Погоди расстраиваться. Это игра. Ничего ещё не потеряно.

"Бавария" пошла на последний штурм. Перехватив очередной навес с фланга, вратарь выбросил мяч своему игроку возле центра поля, начав скорее всего последнюю контр атаку. Попытка пробить из-за штрафной привела к угловому. Вратарь, хоть и пошел вперёд, но почему-то остался в полукруге на линии штрафной "Боруссии" .

– И куда пошёл наш вратарь? – не поняла Кира.

– Мам, хуже уже не будет. Меньше минуты осталось, – Алиса была готова расплакаться.

У Игоря пиликнул телефон. Алекс бросил взгляд на экран. И ему мгновенно стало не до футбола.

– Док, кто это прислал?

– Сейчас посмотрю. От Сони. Фотки с пляжа. О-ля-ля... Барон, не падайте в обморок.

– Я уже и так... Почти... – Алекс аж кулаки сжал.

На фото был просто игровой момент волейбольного матча. Соне удалось поймать удачный кадр, как Тори отбивает мяч. Изящно, мощно и красиво. То, что на заднем плане видно, как на Тори смотрят и соперники, и товарищи по команде, Соне не пришло в голову как-то оценить. А вот у Алекса аж дыхание перехватило. Какой Хельсинки!

– Гооолл! – завопила Алиса что есть силы, – Вы видели? Вы видели это? – она размахивала над головой фанатским шарфиком и пританцовывала.

Но ни Алекс, ни Игорь не видели главный момент этого матча. Алекса не трогали ни танцы Алисы с шарфом, ни рев стадиона. Он смотрел только на фотографию Тори в купальнике. Игорь с опасением поглядывая то на фото, то на друга.

– Алекс, как думаешь, этот вратарь даст мне автограф? – из мыслей о Тори его вынула Алиса, подпрыгивающая от радости. Да, "Бавария" не выиграла. Но и не проиграла. Да как красиво! И это только стартовый матч сезона.

Этот гол повторили на большом экране. Алиса буквально заставила Игоря и Алекса посмотреть и выразить свой восторг.

– Смотрите! Видите? Как он забил! – дёргала за рукав то одного, то другого.

Гол действительно стоил этого. Ей было совершенно не понятно, почему мальчики не прыгают и не радуются вместе со всеми остальными болельщиками "Баварии".

– Барон, вот тебе и идея, как наградить наш "Новик".

В машине по дороге домой Алиса задремала. Но мяч с автографом пятьдесят первого номера "Баварии" из рук не выпустила.

*Лев Яшин

Глава 85

Обычно Алекс уезжал из Раттенбурга, начиная скучать по замку сразу, как только машина выезжал за ворота. В этот раз его будто подталкивало вперёд.

Тревоги было две. Дед Витал, ждавший их в Хельсинки. Обычно немногословный, он вдруг очень эмоционально говорил с внуком по телефону. Сказал, что скучает и очень ждёт. Обычно Витал Виртанен говорил, что их ждёт бабушка. Прятал эмоции за супругой.

Вторая тревога – Тори. Без неё становилось совсем невыносимо. Алекс как одержимый перечитывал их переписку на ночь, будто молитву. Он ничего не спросил Тори про фото на пляже. И даже с Игорем не стал развивать обсуждение фигуры своей девушки. Желания в Алексе посыпались вполне понятные. Мужская природа бушевала в теле и мыслях. Первобытный инстинкт призывал схватить, унести и спрятать ото всех. И было страшновато и горячо от того, что фантазия подкидывала дальше.

Они все летели в Хельсинки. Оттуда уже были билеты в Бургас. Именно там, в небольшом приморском городке недалеко от аэропорта отдыхала сейчас почти вся их московская компания.

После тёплых и солнечных дней в Германии, Финляндия встречала туманом и мелким дождём. Пахло близким морем, совсем как в Питере. Выйдя из самолёта, Алекс с тоской подумал о том, что лето так быстро заканчивается. Им с Тори надо будет как-то пережить этот последний для обоих учебный год. И всё равно они оба пока не будут самостоятельны. Тори в феврале только семнадцать.

Про экзамены и дальнейшую профессиональную дорогу даже думать не хотелось. Алекс подозревал, что у него всё будет не так, как у однокурсников. Но старательно оттягивал момент принятия решения.

Весь путь до дома бабушки и дедушки Виртанен Алекс молчал. Смотрел в окно, узнавая знакомые с детства места.

– Что с Вами, сиятельство? – не выдержал Игорь молчания друга, – Грусть-тоска съедает?

– Будем считать это акклиматизацией, – буркнул в ответ Алекс.

– С чего это тебе к Балтике надо акклиматизироваться? Сиятельство акклиматизировалось, акклиматизировалось, и не выакклиматизировалось?

– Док, дошутишься. Чую кормой, что-то не так.

– Ну если только кормой. Ты себя не растравливай. Сейчас всё увидишь и поймёшь, стоит ли оно беспокойства. А через некоторое дней покажешь Тори болгарские злачные места.

– Если ей там уже не показали.

– Бросьте, Барон, так думать о моей сестре. Ты же знаешь Тори. Не можешь не понимать, что и ей тяжело и тоскливо. И она как, по-твоему, должна на море время проводить? Сидеть у окошка, смотреть в небо, ждать, когда наш самолёт приземлится?

Алекс понимал, что друг прав. У Тори был очень трудный год. А впереди не менее сложный период. И нужно набраться сил. Кто он такой, чтобы определять, что ей делать, а что нет? У него никаких полномочий влиять на её жизнь.

Машина подъехала к дому бабушки Майи и дедушки Витала. Хозяева ждали родных на пороге. Ахнула Алиса. Хорошо, что далеко. Кира успела среагировать.

– Всё уже с дедушкой в порядке. Немного болел. Но сейчас уже всё хорошо.

Алекс понял, что не хорошо. Но лучше, чем могло быть. Можно было догадаться, что дед перенёс инсульт. Вот чем объясняется немного странная речь с незнакомыми интонациями.

Алекс, Алиса и Кира приветствовали их по-фински. С Игорем и Йохеном хозяева поздоровалась по-русски. И дальше разговор был уже на русском языке, чтобы все понимали. Заметно было, что Виталу, несмотря на блестящее знание русского, трудно даётся артикуляция.

Глава 86

От сумасшествия Алекса спасала только постоянная связь с Тори. Разговоры столько, сколько позволяло время. Сообщения всегда, когда есть связь. Он засыпал с наушником в ухе, не в силах оторваться от разговора.

Голос Тори стал его воздухом. Его необходимым условием жизни. Необходимым, но не достаточным, как говорят математики. И, применяя математическую лексику, он будет полностью счастлив тогда и только тогда, когда Тори будет рядом. Глаза в глаза. Кожа к коже. Чтобы ближе некуда. Прорасти друг в друга.

Не успокаивало ни озеро, ни сосновый лес, залитый солнечным светом и терпким хвойным ароматом.

– И кто она? – после долгого сидения в полной тишине на деревянных скрипучих мостках у озера спросил дед Витал.

– Её зовут Тори. Виктория. Виктория Свенссон.

– Шведка?

– Нет. Русская. Гораздо больше русская, чем я. Папа швед. Выросла в Стокгольме. Сейчас живёт в Москве. Она сестра Игоря.

– Погоди, у него же маленькая совсем. Кудрявая такая. Я помню.

– Там всё сложно. У Игоря есть старшая сестра Катя. По папе. А Виктория Катина сестра по маме.

– Ох, ничего себе! Ты уже знаком с её родителями?

– Тори сирота. Катя – её опекун. Но по факту —родители Игоря.

– Ты так дергаешься, потому что к ней рвешься?

– Так заметно?

– Иначе я бы не спросил. Видно, что ты не ловишь кайф от того, что раньше тебя радовало.

– Мы всё равно ещё год будем в разных городах.

– А потом? Или ты так далеко не заглядывал?

– Потом... Это ещё не скоро.

– Мужчина рядом с женщиной обязан иметь другой горизонт планирования. Если это серьёзно, конечно, – и Витал Виртанен внимательно посмотрел на внука, – Подумай об этом. Год пролетит быстро. Хотя в разлуке часы всегда опаздывают.

– Вы же приедете в Москву в этом году? Или, может, ко мне в Питер на Рождество? – в голосе Алекса была надежда.

– А ты познакомишь нас со своей Викторией?

– Конечно! Она...

– Я уверен, что она чудесная. Иначе бы ты её не выбрал. Пойдём. Бабушка запекла рыбу.

В доме бабушки Майи и дедушки Витала, кажется, думали исключительно о радостях и удобствах. А на лёгкий беспорядок просто не обращали внимание. Алекс подумал, что эта лёгкость бытия – главное, что он хотел бы взять в свой будущий дом, когда он у него случится.

Немного жалко было неминуемо уходящего детства, в котором у него было много радостей, связанных именно с этим домом. Жалко было той беззаботной лёгкости, которая, конечно, уйдёт в возрастом.

Мысли вертелись вокруг их разговора с дедом о долгосрочных планах. Тяжело было себе признаться, что он немного трусит. А сейчас добавился ещё один страх – ответственность за Тори. В том, что у них всё серьёзно, сомнений не было ни минуты.