Текст книги "Время Веры (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 46. Вера
Непонятно, какая сила её дёрнула прыгать на Кирсанова. Будто кто-то подтолкнул. И контроль полетел в пропасть. Павел поймал. Удержал. И, кажется, сделал глубокий вдох. Верочка сначала была в абсолютной несознанке. А когда поняла, что прямо сейчас её на руках держит Павел, чуть со стыда не сгорела.
– Всё хорошо, – услышала сбивчивое… – У тебя настроение хорошее.
Да, настроение, действительно было отличным. Потому что теперь они были в одном шаге от правды.
– Да! – у Веры едва хватило сил поднять Вера взгляд, – Линка записи с камер добыла. И мы знаем, с какой последней надо смотреть!
Егорова торжественно достала из сумочки флешку. Положила Павлу в ладонь. Он вдруг удержал её пальцы и поцеловал руку.
Вера вспыхнула. Уткнулась носом в мужское плечо. Её б воля, так и осталась бы стоять, замерев и не дыша. Но было ещё одно важное дело.
– Паш, ты помнишь того странного человека, который в полиции с тобой сидел?
– Конечно. У меня сотряс, но амнезии нет. Действительно, странный. А что?
– Понимаешь, – Вера смутилась ещё больше, – Линка же его тогда из полиции тоже добыла. Он, оказывается, совсем не помнит о себе ничего. У него как раз амнезия. Он сам так сказал. Именно этим словом. Даже имени, представляешь?
Кирсанов кивнул. Конечно же он представляет. Это неврологический профиль, но с травмами очень часто встречаются такие случаи. Вера читала.
– Линка его не могла бросить. Понимаешь? – она глянула испытующе, – Он, как выяснилось, тут на Васильевском по чердакам и дворницким живёт. Короче, где придётся. Но бомжи говорят, ориентируется, во дворах, как у себя дома. А где этот дом – не помнит. Вот…
Павел смотрел внимательно. Вникая в каждое слово и явно пытаясь понять, к чему она это клонит.
– Паш, его бомжи профессором зовут. Видимо, за манеру говорить.
– Вы с Линой с бомжами общались?
– Да, – пришлось признаться Вере, – Мы ходили его искать сегодня. Не отпускать же Линку одну.
– И я так понимаю, нашли, – вдруг улыбнулся Павел.
Кажется, его это забавляло. А Вера впервые общалась добровольно с этим слоем общества. И диву давалась, как Лина с ними разговаривает. Уважительно и спокойно. И те отвечали. Будто бы не жили на улице и не питались с помойки. И да, они лазили на какой-то чердак. И там в грудке старых тряпок нашли этого самого "профессора". Там Вера старалась не дышать. И сейчас было страшно, что от неё до сих пор может пахнуть этим чердаком.
– Мы нашли. Паш, он болен. Ему помощь нужна. А он сам говорит, что его ни одна больница не возьмёт. Почему? Разве он не человек? Разве ему не должны помочь?
Вера поняла, что ещё чуть-чуть – и она расплачется. Это будет совсем не профессионально. И очень похоже на банальную женскую манипуляцию.
– Паш, чем мы можем помочь? Куда его отвезти? Нельзя его там бросать! Без имени и без помощи. Линке некуда его везти. Она сама в общаге.
– Есть варианты. У нас есть пункты санобработки для бездомных, – Кирсанов сжал переносицу пальцами, – Только вы его туда не довезете. В транспорт не пустят. И вообще – лучше поосторожнее. Мало ли, какие инфекции.
У Веры поникли плечи. Неужели никак не помочь? Не может быть!
– Вер, сейчас решим. Дай мне пять минут.
Через три минуты у Кирсанова была договорённость о санитарной перевозке. Вера, пока он разговаривал с коллегами, жестами показывала, что готова оплатить. Но Павел так посмотрел на неё, что она моментально прекратила свои попытки.
Глава 47. Павел
Вообще-то, стоило ожидать от девочек чего-то похожего. Они всё-таки проявили инициативу. У маленьких девочек это бездомные котята. У больших, да ещё и юристов, больные бездомные старики с амнезией. Кирсанов пожалел, что сам не сообразил предложить помощь.
Установка: "всем не поможешь" очень сильна. И по-своему правдива. Ещё Пирогов в середине девятнадцатого века во время Крымской войны ввёл в госпитале сортировку раненых. Помогают в первую очередь тем, кому могут помочь. Да, цинично. Но эффективно. Было ли это справедливо? Сложный вопрос. Философский.
Сейчас раздумывать над справедливостью было поздно. Человек, который был к нему добр, прямо сейчас нуждался во врачебной помощи. Значит, надо помочь. Способы всегда найдутся.
– Вер, откуда везём? Далеко от нас? Он сам дойдёт или носилки?
Вера назвала адрес. Совсем рядом с метро. Там разве жилой дом? Всё понятно. Надо поехать самому. Вряд ли "профессор" сам доберётся до перевозки. Не девочкам же его грузить.
– Паш, тебе, наверное, лучше полежать, – Вера засобиралась, – Линка там. Мы попросим кого-то помочь.
Кирсанов разглядывал решительно настроенную Верочку. Такая, пожалуй, и потащит. Столько решимости в её глазах.
– Ещё минуту мне дай. Оденусь. И перчатки возьми, пожалуйста, в сумке у меня. Шесть пар отсчитай. И три маски.
Вера, видимо, хотела что-то спросить. Скорее всего, почему шесть пар. Всё просто – одна пара может порваться. Надо смену. Их трое. Без перчаток всё же лучше не соваться. А то лечить и обрабатывать придётся не только чудаковатого "профессора", но и будущих адвокатов.
Рядом с Верой невероятно хотелось быть сильным. Кирсанов внутренне собрался. Расклеиваться сейчас нельзя. Да и ничего критичного с ним, слава богу, не происходит. До чердака в доме в нескольких кварталах добрались быстро.
– О, доктор! Я знала, что ты поможешь! – встретила их Лина, – Ему бы в больницу, – добавила чуть слышно, указывая на лежачего на каких-то досках, укрытого двумя пальто Пашиного соседа по обезьяннику.
– Здравствуйте, – Павел всё же надел маску и перчатки. Подошёл ближе.
Жестами велел девочкам сделать то же самое. Те, слава богу, не решились спорить.
– А-а, это Вы, доктор? Что же Вы, батенька, себя не бережёте. Обследовались? Или пренебрегли собой? Доктор не имеет право быть безответственным.
Кирсанов точно когда-то слышал эту фразу. Скорее всего, от отца. Всё же этот бездомный человек, не помнящий даже своего имени, вполне мог быть врачом в прошлой жизни.
Перевозка приехала быстро. Санитары привычно ворчали, поминая сложность работы, размер своей зарплаты, нынешние цены и бестолковость городских властей.
– Зря Вы это, молодой человек. Я уже всё. Память Господь отобрал. Жизнь моя ничего не стоит. А Вы тратите время и силы.
– Вам лучше всё-таки поехать. Тут нельзя. Надо в тепло. И помыться, – никакие вразумительные фразы не приходили на ум. Рядом топтались Вера с Линой, старательно освобождая дорогу носилкам. Признаться, что это не его инициатива, было как-то неловко.
– Доктор, мы всё в лучшем виде сделаем, – обещал пожилой санитар. Кирсанов всё же сунул им всем по купюре. "Спасибо" в магазине не отоваришь.
Перевозку они втроём проводили долгим взглядом.
– Ну, Киви, ты мужик! – выдохнула Лина.
– Нет, девочки, это вы молодцы. А я не допер сам.
– Бобры добры, доктор! Потому будем бобрее. Или добрее. Осталось начать и кончить. Он же про себя ничего не помнит. Есть же способы вылечить? – Лина смотрела серьёзно и испытующе.
– Это не мой профиль. Но я поговорю с неврологами. Надо обследовать.
Фразы были чересчур обтекаемые. Но точнее никто сейчас и не сказал бы. Тем более, не специалист. Сложность была в том, что ему самому в клинике три недели никак нельзя появляться.
Глава 48. Вера
Стоять и смотреть, как старого немощного человека грузят на носилках в медицинскую машину, было почему-то больно и грустно. Хотя он Вере никто. Так – случайно встретившийся человек со сложной судьбой, которому была нужна помощь.
Вера уткнулась носом в плечо Павла, чтобы не заплакать. Кирсанов сгреб её в объятия одной рукой. Теперь можно было сопеть ему в грудь.
Оказывается, у них с Пашей похожие профессии. Они помогают тем, кто самостоятельно справиться не в состоянии. Павел помогает телу, а она должна научиться помогать личности. Не выбирая сложность потенциальной помощи и объем предполагаемых усилий для достижения результата.
– Па-аш, – Вера подняла глаза и всё-таки шмыгнула носом. Получилось не солидно совсем. – А дальше что?
– Ты о чём? – Кирсанов посмотрел внимательно, явно пытаясь понять направление её мысли.
До Веры дошло, что её вопрос звучит двусмысленно. Особенно учитывая, что Павел крепко обнимает её посреди улицы.
– С этим человеком. Что дальше? – она смутилась, но глаза не опустила.
– Его сейчас довезут. Там смотрят. Помоют. Подстригут. Обработают. Педикулез же наверняка. Раны, если есть, тоже обработают. Одежду отправят на прожарку. А может быть, и в помойку. Новую потом дадут. У них там есть. Люди жертвуют. И по сезону подберут, если будет возможность. Покормят. И поспит в тепле.
– Сколько? – Веру аж замурашило от этого перечисления. Она с трудом могла представить, как себя чувствует человек, который не может нормально спать, есть и мыться.
– Три дня, если он без документов. И две недели, если есть повод для госпитализации и документы.
Вера почувствовала своё резкое желание побежать вслед за машиной. И то, как плотнее сомкнулись руки у неё за спиной.
– Вер, – Павел точно почувствовал её порыв, – Сейчас мы сделали всё, что могли. Я завтра утром позвоню. Узнаю, что и как. Понятное дело, что документов у него нет, раз имя не помнит. Значит, надо как-то подумать… Как это вообще делается? Он же явно местный. Неужели никто его не помнит и не знает?
Кирсанов будто прочитал сейчас её мысли. Вера сама прижалась ещё крепче. Рядом с Павлом возникало чувство безопасности. Такое, как в детстве. Когда папа дома. Но всё же чуть другое. Мелькнула мысль, что девушки не зря выбирают себе в спутники жизни тех, кто похож на их отца. Щеки от неё вспыхнули.
Получается, она выбрала? Они же даже не пара. Или уже да? Если ещё нет, то почему ей совсем не хочется сейчас отрываться от Павла? Почему хочется стоять вот так в обнимку и не шевелиться, боясь спугнуть эту тёплую нежность?
До дома они шли, просто держась за руки. Ощущения были непередаваемые! Верочке отчаянно хотелось, чтобы путь был в несколько раз длиннее. Только бы не вынимать свою руку из сильной горячей ладони Кирсанова.
В квартире Павел стал снимать обувь и вдруг пошатнулся. Успел упереться ладонями в стену.
– Паша… Ты чего? Голова? Надо лечь? Лекарства? Что тебе принести?
Веру затопило чувство вины. Они с Линкой дёрнули Кирсанова из кровати, хотя ему после травмы ещё лежать и лежать. А он, очевидно, не стал им демонстрировать собственные слабости. Не хватало ещё, чтобы Павлу стало хуже. Врач он, или не врач, но Кирсанов просто человек.
– Вер, всё будет хорошо. Я просто лягу. Хотя ещё же камеры? Надо смотреть, – Павел сощурился и болезненно сжал переносицу.
– Нет. Я сама. Ты ложись. Если будет что-то важное, приду тебе покажу.
– Спасибо, – Павел выдохнул.
Вера ясно почувствовала, что сейчас редкий момент – сильный мужчина и отличный врач Павел Витальевич Кирсанов показал ей свою слабость. Доверяет?
Глава 49. Павел
Рекомендации Воронкова по восстановлению после черепно-мозговой травмы летели к чертям. Кирсанов и так вместо лежания в постели и плевания в потолок активничал. И травма напомнила о себе. Сам себя не уложишь в горизонталь – организм постарается. Старая истина.
Но сколько раз такое уже было в жизни, когда кажется, что сил нет и взять не откуда. А надо. Ещё чуть-чуть. Доделать. Довести до конца. Пусть на морально-волевых. Это был тот самый случай.
Конечно же не хотелось выглядеть слабым и немощным. Но Вере хотелось верить. Вера… Ради неё организм Кирсанова демонстрировал чудеса выносливости, извлекая силы из неоткуда.
Павел поднялся. Заглянул в бывшую свою комнату. Ту самую, которую сейчас занимала Вера. Та сидела, вглядываясь в монитор. Мышкой двигала изображение по времени.
Рыжая прядь упала на глаза. Павел залюбовался. Через секунду одернул себя. Вообще-то, Вера ищет, кто его по голове ударил, а не смотрит сериал.
– Как успехи? – обозначил своё присутствие и подошёл ближе.
– Тут неделю смотреть можно, – выдохнула Вера и убрала непослушную прядь за ухо.
Кирсанов снова подвис. Его специальностью были ноги. Ступней разной формы и размера он видел, кажется, миллион. Отец рассказывал, что он маму узнал именно по форме ступни. А тут ухо. Невероятной красоты и нежности женское ушко с тремя серёжками в ряд. Две бриллиантовые крохотные капельки и золотая змейка в мочке. Так, кажется, выглядит совершенство.
– Па-аш, давай по твоему маршруту ещё раз, – вынула его из раздумий об идеальной анатомии обладательница трех сережек.
– Да, давай, – Кирсанов присел рядом. И утонул в нежном запахе. Вера пахла успокаивающе и будоражаще одновременно. Чем-то невероятно родным. И как сосредоточиться на деле? – Ща. Пару минут дай мне. Не смотри без меня. И начнём с входа. Поищи запись с камеры в вестибюле, если есть. Время ориентировочно минут десять после окончания третей пары.
Давно Вере ориентиры, Кирсанов добрался до ванной. Подставил голову под холодную воду. Впору было и целиком залезть. Но времени нет. Вернулся действительно через пару минут.
– Вот смотри, – Вера нажала на паузу и ткнула пальцем в угол экрана, – Видишь, этот парень в бейсболке по телефону разговаривает.
– Ну, это ещё ничего не значит.
– Возможно и не значит, – пожала плечом Вера, – Но стоит себе взять на заметку.
– Ты его знаешь?
– Утверждать не буду. Далеко. И капюшон, – Вера была расстроена.
– Где есть последняя камера?
– На лестнице. Сколько времени прошло от того, как ты вошёл, до времени, когда ударили?
– Сложно сказать… Думаю, минут шесть-семь. Это примерно.
На самом деле Кирсанов обладал отличным чувством времени. И прекрасно мог засечь в голове практически любой временной отрезок. Но сейчас не хотелось бравировать.
– Тогда так, – Вера воодушевилась, аж в кресле зарезала, – Мы смотрим камеру в входа. Смотрим точное время, когда ты вошёл. Отсчитываем пять минут. И смотрим последнюю камеру ещё ближайшие пять минут. Тогда попадём почти сто процентов в тот момент, когда там была Оганкина. А значит, и тот, кто бил.
– Принимается. Вот… Это я захожу. Время теперь есть.
Они вдвоём напряжённо следили за картинкой на экране. Казалось, что вот прямо сейчас Вера узнает человека, который ударил Павла.
Изображение было не слишком качественным. Вот по лестнице очень быстро, буквально перескакивая через ступени, поднялась Ирина. Вот следом за ней огромными шагами двигался сам Павел. И всё. Никого больше. Ни через пять, ни через десять минут.
– Блин, ну не стояли же они вдвоём надо мной!
Вера подняла полные слез глаза. Разгадка казалась такой близкой. А её идея не дала результатов.
– Всё. На сегодня отбой, – скомандовал Павел, – Завтра будем думать новую идею. Или смотреть всё подряд. А сейчас – спать!
Глава 50. Вера
Тревога накатывала волнами. Сон не шёл. Хотя усталость чувствовалась. Верочка крутилась в кровати с боку на бок. Мозги отказывались отключаться. Это было очень странно. Почему они не увидели на записях с камер того, кто ударил?
Уже поздней ночью Вера не выдержала. Спать всё равно не получается, так, может быть, хоть польза какая-то будет от её бессонницы. Она поднялась и снова включила ноутбук.
Открыла схему передвижения Кирсанова. Вход, лестница, второй этаж, лестница, переход, лестница… Временной отрезок понятен. Так что она упускает? Где ниточка?
– Ты не на того смотришь, – Пашин голос вывел Веру из оцепенения.
Она обернулась. Кирсанов стоял в дверях, вглядываясь в монитор из-за её спины. Получается, тоже не спал. Вера не удержалась. Поднялась, подошла совсем близко и уткнулась носом ему в плечо. Глубоко вдохнула запах кожи и мужского геля для душа. Кольцо горячих рук сомкнулось за её спиной.
– Ты моя храбрая девочка… Ты герой настоящий. Мисс Марпл.
– Нее, не хочу, – Вера подняла глаза, – Она же старушка.
Кирсанов совсем по-мальчишески расхохотался.
– Да-а, до старушки тебе точно ещё очень и очень далеко. Это я тебе как врач ответственно заявляю. Ты невероятно красивая!
Что-то окончательно поменялось в атмосфере между ними. Будто последний барьер сдался и рухнул.
Вера боялась моргнуть, чтобы не спугнуть это волшебное ощущение. Сильные и нежные мужские пальцы на её лице… Павел заправил прядку за ухо… Провел подушечкой большого пальца по контуру нижней губы. Нежно. Невесомо.
Она сама потянулась к его губам. И ожидания от поцелуя оказались бледной тенью реальности. Голова закружилась. Реальный мир исчез. Остался только потрясающий вкус мужских губ. Нежных и требовательных одновременно. Только ощущение горячих ладоней по всему телу.
Хотелось стать воском, расплыться под этими потрясающими руками и принять любую форму, которую только Паша захочет.
Голубой свет от экрана компьютера. Тени на стене. Движения, так похожие на танец. Сладкое ощущение нежности, тягучей неспешной ласки. Дразнящей, разжигающей внутренний огонь.
Мурашки от прикосновений рук и губ. Обжигающие касания кожа у коже. Радость узнавания друг друга. Восторг принятия. Тысячи нежных слов на ухо. И восторга почти криком. Открытость сердец навстречу друг другу.
Рисование замысловатых узоров на подрагивающем животе кончиками пальцев. И сон. Счастливый сон влюблённых. Когда голова идеально ложится на плечо. И кокон любимых рук становится самым безопасным и тёплым местом на всём белом свете.
Вера краем сонного сознания поняла, что Паша встал первым. Услышала, как на кухне включился чайник, а потом в ванной зашумела вода. За окном ещё только собиралось светлеть. Хотя час, скорее всего, уже не ранний.
Она никогда не думала, что спать рядом с мужчиной может быть так удобно и сладко. От воспоминаний о ночных событиях бросило в жар. Состояние было абсолютно безмятежное. Ни смущения, ни тем более сожалений. Только тихое счастье.
– Изволите завтракать, моё высочество?
Вера села в постели. Заморгала часто. Всё было реальностью. Павел Кирсанов в одних спортивных брюках и фартуке держал в руках поднос с завтраком.
Глава 51. Павел
Вера стала всем миром. Не было больше ни прошлого, ни будущего. Только она. Рыжее чудо. Ураган по имени Вера. Её время пришло. Время доверять себя этой девушке и брать на себя ответственность за неё.
Ощущения были действительно похожи на ураган. Утром Павел обнаружил на своём плече сладко спящую Веру. Удивительно, но спать, обнимая её, было удобно. А одного взгляда на веснушки хватило, чтобы Кирсанова затопило нежностью. Он ясно вспомнил, как увидел эти веснушки впервые. И как тогда мгновенно вспомнил их латинское название. И эти нежные ушки с изящными серёжками уже тогда, в Москве, запали в душу. И, оказывается, не отпустили.
От эмоций сдавливало грудь и частил пульс. Можно было бы, конечно, поставить себе какой-нибудь диагноз. Но нет. И без медицины ясно – он влюблен в эту рыжую бестию, которая сначала шатается по сомнительным клубешникам, потом вытаскивает его из полиции, а вдогонку спасает бомжа с амнезией. В эту потрясающую девушку, которую хочется держать за руку и на руках вечность.
Оставалось вдохнуть глубоко и выдохнуть. Новая реальность наступал вместе с новым днём. Хотелось порадовать Верочку. Пусть малым – вкусным завтраком, но чтобы она начала этот день с улыбки.
– Изволите завтракать, моё высочество? – вырвалось само собой.
Вид заспанной Верочки стоил всех сокровищ мира. Жаль, руки были заняты подносом. Сфотографировал бы. И эту чуть смущенную улыбку, эти медные кудряшки возле лица и сияющие глаза.
За такое утро стоило и пострадать! За окном осенняя петербургская хтонь, а у них, в маленьком уютном мире, будто множество светлячков разом.
– Почему ты сказал, что я смотрю не туда? – Вера вернула Павла в реальность.
– Ты смотрела туда. Но не на того. И ты была права, – Кирсанову категорически не хотелось сейчас выпускать Веру из объятий. Как там в рекламе? Пусть весь мир подождёт? Нет, всё серьёзнее! Пусть весь мир катится сейчас ко всем чертям!
– А на кого надо было смотреть? – и Вера носом уткнулась в шею Кирсанову.
Павел ещё раз вдохнул и выдохнул. Как это у неё получается – одновременно думать в двух направлениях? Или это и есть хваленая женская многозадачность?
– Вер, ты смотрела на меня. А надо было смотреть на того, кто попадает в кадр чаще по тем последним камерам. Ты ты была права – на них тот парень в кепке.
– Тот, что в холле?
Вера аж подскочила. Плед, до этого укрывавший её и позволяющий Кирсанову сохранять остатки благоразумия, сполз окончательно. А рыжая фурия ещё и улыбнулась так, что у Павла вместо мозга образовался сплошной розовый туман.
– Давай посмотрим! Где этот момент? – Верочка уже щелкала мышкой, закутавшись в плед, как в тогу, и усевшись к компьютеру. Павел же не видел экран почти совсем. Он видел веснушки на белой нежной коже плеч.
– Этот? Да, точно! Паш, смотри! И тут. А вот он и Оганкина. В направлении выхода.
– Ты знаешь, кто это?
– Нет. Возможно, если посмотреть на человека в живую, то я пойму, что это он. Но тут кепка. И капюшон ещё, – Вера на секунду задумалась, – Я-то думала, что мы сразу их найдём. И тогда можно будет Оганкину прижать.
– На самом деле, мы знаем уже её так мало. Во-первых, у Оганкиной был умысел. Во-вторых, этот парень – не наша общая фантазия.
