Текст книги "Время Веры (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 6. Вера
Кирсанов оставил Веру в лёгком недоумении. Что это было вообще? Не то чтоб «поматросил и бросил», но выглядело поведение этого якобы доктора весьма странно.
Видит бог, она ему в партнерши по танцам не напрашивалась. Но и в пациентки тоже!
Сейчас была возможность проанализировать всё, что этот депрессивный зануда успел наговорить. Мозг лихорадочно подыскивал какую-нибудь подходящую статью хоть какого-то кодекса Российской Федерации, но тщетно. Но по факту, Кирсанов сказал ей, что она генетический урод. Нет, он, конечно, так не сказал, иначе уже был бы с фингалом под глазом. Как там на его врачебном? С гематомой. Вот!
Бить нахалов по морде Веру учил папа. Правда, по-настоящему ей ещё ни разу не приходилось этого делать, а во по кожаной "лапе" получалось очень даже нормально.
В следующую минуту Вера уже вовсю мысленно оправдывала Кирсанова. Он же хотел сказать, что цвет её волос и цвет глаз – это редкость? Так? Просто как-то корявенько вышло с применением биологической терминологии. Не с девушкой же так разговаривать!
Была смутная надежда, что Павел всё же вернётся к ней и они продолжат общение. Но тот внимательно оглядел младших Горовицев. В том, что эти бойцы-диверсанты виноваты в переполохе, у Верочки и сомнений не было. Наверняка идею придумал Илья, а реализацию – Давид. Вообще ребята отчаянные. Но тут генетика. Куда ж без неё!
Кирсанов не вернулся, а продефилировал дальше и завис в чисто мужской компании. Верочка уже было интересно, о чём это он вещает, так эмоционально жестикулируя. Она даже попробовала применить свои знания из физиогномики. Но Кирсанов всем своим видом демонстрировал одно – чрезвычайную заинтересованность в обсуждаемой теме. Это легко читалось и безо всяких специальных познаний. Хотя Верочка успела на некоторое время почувствовать себя героиней сериала "Обмани меня". *
Следом за любопытством накатила злость. Если этот Павел Кирсанов выбирает не её, то с какого перепугу она должна стоять "памятником на площади", как выражается баба Маня? Не очень то и хотелось! Тем более, что на этой свадьбе потенциальных кавалеров вагон и тележка. Сколько бы она не изображала самодостаточную девушку, женское самолюбие требовали сатисфакции. И немедленно!
С Обуховым никогда особо не удавалось почувствовать своё превосходство. Димка всё время с ней будто соревновался. В любом обсуждении, а тем более в споре, ему хотелось сказать последнее слово. И непременно доказать, что у него вариант сложнее и доказательная база круче и вообще "трава зеленее". А вот с Кирсановым всё же возникло смутное ощущение, что соревноваться с ней он вообще не намерен. Но, похоже, просто потому, что не увидел в ней достойную личность.
Так или иначе, но Верочка решила, что общество друга жениха, того самого, что весьма поэтично выразился о цвете их с Валентиной волос, подходило к её цели как нельзя лучше.
Парень оказался архитектором. По-русски не говорил, несмотря на близость с болгарским, зато по-английски общался весьма бегло. Вере стоило поблагодарить маму и папу за настойчивость и качество её образования. Английским и французским Егорова владела весьма и весьма прилично. В этом кавалере её слегка смущала бритая голова и "голдовая цепура" с массивным крестом. Но кто их болгар знает. Может, так у них принято.
Болгарский архитектор сменился на компанию знакомых с детства ребят. Кто-то чуть старше, кто-то младше. Рядом с ними Вера чувствовала себя подростком. В какой-то момент она всё же не удержалась – нашла взглядом Павла. И если признаться себе честно, за весь вечер ей так и не удалось выбросить этого зануду с забавным акцентом из головы. Верин взгляд буквально наткнулся на глаза Кирсанова. Тот как-то бегло оглядел её лицо, а потом вполне критически – ноги. И завис явно на ступнях. Как там он сказал? Плоскостопие?
И Вера решительно зашагала в его сторону.
– И что же такого интересного Вы нашли в моих ногах, доктор? – она вложила в этот вопрос максимум сарказма.
– Ноги…, – и нахал Кирсанов изобразил обеими руками вполне узнаваемую букву "икс". Вера аж вспыхнула! Хам!
– У Вас вальгус, я уже говорил. Если простыми словами, ноги иксом. И такие каблуки могут привести к травме. Надо что-то поустойчивее. А не вот это, – Павел с самым серьёзным лицом кивнул на Верины чудесные босоножки в греческом стиле на тонких высоких шпильках, – стопа заваливается…
– Мои ноги ровные! Сам ты иксом! В голове у тебя вальгус! Понял?
Верочка круто развернулась и ринулась прочь. Боже! Надо же быть таким хамом! Вальгус! Слово то какое противное!
Глава 7. Вера
Что такое диплом бакалавра? Недодиплом! Особенно для юриста. И если претендовать на какое-то серьёзное место в юридическом сообществе, то нужна не просто магистратура, а еще и аспирантура с учёной степенью по итогу.
И огромной загадкой для Верочки было, почему мест в магистратуре примерно в половину меньше, чем выпускников бакалавриата на этом же факультете. Ребята со средними способностями у них не учились. Поступить было адски сложно. Конкурс колоссальный. И учиться очень тяжело.
Бюджетных мест вообще по пальцам одной руки. Платники проплатили своё обучение ещё в конце весны. Егорова в том, что её возьмут на бюджет, была уверена на тысячу процентов. Ну хотя бы потому, что она всё время обучения в рейтинге курса была в первой пятёрке. То выбиваясь чуть вперед, то спускаясь на одну-две ступени. Закончила на строчку выше Обухова, после чего он долго дулся. Как будто это Вера сама составляла этот рейтинг и специально поставила его на одну ступень ниже.
Конечно, можно было попросить папу. И он бы оплатил платную магистратуру. Но тут было два момента. Во-первых, это било по самолюбию. Все четыре года бакалавриата Егорова пахала как проклятая, преодолевая в том числе и гендерные стереотипы. А во-вторых, четыре года назад папа был против юридического факультета. Но Вера настояла на своём. Теперь надо доказывать свою состоятельность. Взялась – делай. Греби лапками, как говорила мама.
Сколько заявлений подано на бюджет, было известно тоже давно. Никаких "варягов". Только свои. Осталось дождаться приказа. И всё. Море. Солнце. Обухов звал поехать вместе в Сочи. Вера сомневалась.
– Верусь, – (на самом деле, Егорова терпеть не могла эту сюсюкающую форму своего имени, и Обухов об этом знал), – ты помнишь про собрание для будущих магистрантов? Третий корпус двести пятая. В пятнадцать завтра. Заехать за тобой?
Что-то в Димкином тоне было не так. Но что? Собрание. Да, точно. Это зам декана объявляла. Значит, это просто её собственное раздражение на "Верусю". Какая она, к бесу, Веруся? Это прям название вируса какого-то. Она же не зовёт его Димасиком. Хотя вот прямо сейчас, наверное, стоило бы.
– Не, не надо. Я сама приеду, – Вере не нравилось ездить с Димкой. И Обухов об этом знал. Водил он опасно и нагло. Поворотник не включал, видимо, считая, что маневры его не очень свежего Мерседеса остальные должны угадать. Ругал всех водителей вокруг себя. Все у него были "твари косорукие", "курицы слепые" и "мудилы колхозные".
Перебрав в уме все самые частые фразы Димки-водителя, Вера очередной раз убедилась, что люди вот так эмоционально реагируют именно на собственные недостатки в других людях.
Обухов был из тех, у кого светлая голова и острый ум сочетались с абсолютно не из того места растущими руками. Будто он левша, но обе руки у него правые.
Зрением тоже не блистал. Но носил линзы. А очки держал в портфеле для солидности. Но тут, что уж греха таить, Вера позаимствовала прием придания внешности более солидного вида. И тоже носила очки, но пустышки.
Ну и как вишенка на торте, родители Дмитрия Олеговича Обухова были из того самого колхоза. И в свое время приехали в столицу учиться и "завоёвывать".
Вера положила трубку. Побродила по квартире. Мутная тревога плескалась где-то в районе живота. Можно было бы, конечно, заесть это дело. Пара кусочков колбаски волне могли бы помочь. Такой копчёной. Но лучше на чёрный хлебушек. И огурчик. Томатный сок тоже пригодился бы…
Она открыла холодильник. Оглядела содержимое. Грустно взяла с полки греческий питьевой йогурт и целый огурец. Если она хочет так влезть в чудесный полосатый деловой костюм, надо бы скинуть вес. Чуть-чуть. Максимум пять кило.
Она подошла к большому зеркалу. Оглядела себя с головы до ног. На них остановилась подробнее. Как там этот недодоктор выразился? Вальгус? Нормальные ноги. Димке, например, очень нравятся! А кому не нравятся, тот пусть и не смотрит!
Глава 8. Вера
На собрание Егорова приехала немного заранее. Она терпеть не могла опаздывать. Мама всегда подчеркивала, что время, свое и чужое, нужно уважать и ценить, ибо оно – ресурс непополняемый. А пунктуальность – это именно про уважение.
Найти нужную аудиторию не составило труда. Третий корпус. Двести пятая. Вера глянула на часы. Странно, что нет никого до сих пор. Их куратор обычно приходит заранее.
Когда часы показывали уже пятнадцать ноль семь, Егорова всерьёз забеспокоилась. Набрала номер Димки. Тот не отвечал и сбрасывал на автоответчик. Написала сообщения. В одном мессенджере появились две галочки. Но ответа не последовало. В другом уже только одна. И тоже тишина в ответ. И где его носит? И что вообще происходит?
В животе чувствовался тяжёлый ком предчувствия чего-то весьма нехорошего. Пульс переместился в виски и застучал там тяжёлыми ударами. Руки стали холодными и липкими, а ноги ватными. Встать не вышло. Голова закружилась, и перед глазами потемнело. Вот только этого сейчас и не хватало – рухнуть здесь, в пустой аудитории. Тогда её ещё и никто не найдёт.
"Греби лапками", – сказала Вера себе и попыталась успокоиться. Папа всегда говорит, что паника – главный враг в сложных ситуациях. Но как её преодолеть? Вера всегда считала тех, у кого случаются панические атаки, просто нервными. Ну, что значит "атака"? Кто атакует? Неужели нельзя собрать себя в кучу? Но сейчас поняла, что это вообще не повод для критики. Паника была осязаемой. Настоящий видимый враг, который атаковал в ответственный момент.
Вера пошарила в сумочке. Там должна была быть конфетка. Когда дрожащие пальцы нащупали фантик, она обрадовалась, будто вытянула счастливый билет. Засунула конфету за щеку. И старательно задышала "квадратом".
Вот теперь можно было и попробовать встать. И подумать, куда идти. Первое, что пришло в голову – пойти в главный корпус в деканат. Там же наверняка знают, что произошло. Мозг лихорадочно генерировал варианты. Возможно, она перепутала дату и время. Но это маловероятно.
Пальцы с трудом ещё попадали по экрану телефона. В "Календаре" на сегодня стояло мероприятие. Время верное. Тогда номер аудитории. Или корпуса. Всё это просто нужно у кого-то спросить.
Егорова наконец смогла встать. Держась за мебель и стены, добралась до двери. Коридор был пуст. Никаких признаков, что тут недавно были люди. Разве что, уборщица. Пол был мокрый.
Вера подошла к окну, рывком открыла. Задышала, как выброшенная на берег рыба. Стало ещё полегче. Сделала ещё одну безуспешную попытку позвонить Диме. Тишина. "Абонент вне зоны действия сети".
Зашла в туалет. Плеснула на лицо холодную воду. Глянула на себя в зеркало. Ох, краше в гроб кладут! Круги под глазами. Бледная. Но надо найти это чёртово собрание. Вдруг там что-то важное.
На то, чтобы добраться до главного корпуса по переходам и лестницам у Веры ушло время. Иногда она поглядывала на телефон. Получается, Обухов отключил свой. Иначе никак не объяснить его молчание.
Около деканата обнаружилась Елена Васильевна Маркелова – куратор курса.
– Елена Васильевна! – кинулась к ней Вера со всей поспешностью, на которую была способна, – А где собрание?
– Какое собрание, Егорова? То, которое закончилось три часа назад?
– К-как?
– Вот так! – во взгляде куратора был холод. Впрочем, Маркелова никогда не благоволила Верочке, больше продвигая юношей. Из всех претендентов на бюджетную магистратуру, Егорова была единственной девушкой.
– Но Обухов мне передал, что в пятнадцать!
– Обухов сказал, что вы, скорее всего, задержались на маникюре.
– Я? На маникюре? – Вера на автомате подняла выше кисти рук.
– Прекрасный результат! – саркастически бросила Маркелова.
– Это… Это… – Вера вдруг растерялась. Мозг отказывался соображать, – Это я на свадьбу делала…
– Вот, Егорова, что и требовалось доказать. Выходите замуж. Зачем вам магистратура? Вам же не в армию. Да и профессия юриста не для молоденьких хорошеньких девушек. Мужику и правда образование нужнее. А вы за Обуховым будете как за каменной стеной. Количество бюджетных мест сокращено. О чем мы сегодня и проинформировали. Руководство приняло решение Вас к зачислению за счёт бюджетных средств не рекомендовать.
– Но это несправедливо! – Егорова отказывалась верить в услышанное. А как же её достижения? И почему именно её "урезали"? И что такое про неё наговорил Димка? Какой маникюр?
– Всё, Егорова, не истерите. Решение принято.
– А как же…, – Вера была готова расплакаться и не могла выдать ничего конструктивного.
– Ну, – Маркелова глянула на Веру, сместив очки на самый кончик носа, – попытайтесь где-то ещё. Если считаете, что достойны.
Она развернулась на каблуках, крепко прижав к себе документы, и цокая каблуками, пошла прочь по коридору, оставив Веру стоять в полной растерянности и недоумении.
Глава 9. Вера
Попробовать где-то еще? Как это? Ей? Где-то ещё? Блин, как есть хочется! Сейчас бы пирожок с повидлом, как у бабы Мани. Или с вишней. Такие печёт тётя Даша – мамина сестра. И погладить кошку.
Вера невероятным усилием воли остановила поток мыслей. Сдавила виски пальцами. Что за ересь она сейчас про пирожки думала? Хотя, пирожок и правда был бы кстати. Как там было в анекдоте? Хочется национального, холодного и острого. А кинжал в жопу не хочется? Вот метнуть ножичек в Обухова прям захотелось. Аж ладони зачесались. У них в посёлке все дети умели метать ножи. Папы не зря в погранвойсках служили. Вера, конечно, не так, как братья Горовиц, но в этого дебила точно не промахнется. Попадись он ей, не дай бог, на дороге!
От кровожадных мыслей стало полегче. Вот только вопрос это никак не решало. Надо бы остыть. И действовать с холодным умом. Что она имеет?
До холодного ума Егоровой было ой как далеко, но здравая мысль всё же пришла. Надо спросить про приказ о зачислении. Если был, то шансов точно нет. А если не было – можно попробовать "через голову" куратора прямо к декану.
Про платный вариант тоже есть смысл спросить. Унизительно, конечно. И деньги. У неё есть крохотная подработка в юридической фирме. Но этого конечно не хватит. Кредит? Можно попробовать. Совсем крайний случай – просить у родителей.
Пока Вера добралась до двери деканата, до неё горячей волной дошло: она не будет тут учиться! Ни за какие коврижки! Даже если ей ещё и сверху приплатят. На одном поле с Обуховым она теперь даже дышать не сможет. Не то что учиться. Чёртов говнюк!
Егорова уже протянула руку к двери деканата, но одернула, как от ядовитой змеи. Как там сказала Маркелова? Где-то ещё? Что ж, так тому и быть! Не оставаться же здесь!
На самом деле, приличных мест "где-то ещё" было немного. И самое приличное – юридический факультет СПБГУ. Кузница кадров высшего государственного руководства.
Из здания университета Вера выскакивала, на ходу набирая номер питерского юрфака. На смену заторможенности пришла яркая активность. То, что это очень плохо, Вера отметила про себя. Но решила, что успеет хоть что-то узнать прямо сейчас, до того, как снова наступит бессилие.
– Добрый день! Я хочу узнать условия поступления в магистратуру, – Вера сама удивилась, что получилось не дрожать голосом, не экать и не мекать, – Из Москвы. Да, к вам. Красный диплом.
На той стороне хмыкнули. Но попросили минуту ожидания. Вера притормозила. Рухнула на первую же лавочку. Ноги снова наливались свинцом. Автоматически достала блокнот и ручку, вдруг надо будет что-то записать.
Через очень-очень долгую минуту ей продиктовали адрес электронной почты куратора магистратуры, куда следовало прислать все документы и все её студенческие работы и достижения. Сообщили, что срок рассмотрения – неделя, что общежития нет, к сожалению, и очень душевно пожелали удачи.
Вера положила трубку. Силы стремительно утекали. Следовало бы попасть домой во вменяемом состоянии до того, как теоретически может нагрянуть истерика. Адрес куратора стал расплываться. Слёзы, горькие и обидные, покатились из глаз крупными каплями. Совершенно неконтролируемо.
Егорову хватило на то, чтобы вызвать такси. Уже в машине по дороге домой, она прислонилась лбом к холодному стеклу.
– Не переживайте, девушка, – посмотрел на неё через зеркало заднего вида пожилой водитель, – У Вас всё обязательно будет хорошо. Вот увидите! Даже если сейчас кажется, что всё очень и очень плохо! Вы вспомните, наверняка в вашей жизни много хорошего. Такого, чего нет у других. Вспомните и цените.
– Спасибо, – прошептала Вера сквозь слёзы.
И правда, у неё есть очень много такого, чего нет у огромного количества народу. Вспомнился социальный эксперимент про различие стартовых возможностей. Группу участников строили в ряд. Потом предлагали сделать шаг вперёд тем, кто из полной семьи, потом ещё шаг тем, кто не голодал, ещё шаг тем, у кого была своя комната, ещё шаг тем, кто имел возможность путешествовать.
У неё, Веры Ярославовны Егоровой, стартовые позиции были весьма впечатляющие. И она не может сдаться сейчас.
Глава 10. Вера
Когда такси въехало в посёлок, Вера почти уже успокоилась. Но возле собственного дома её снова охватила странная тревога. Под навесом стояла мамина «Тойота». Папиной машины не было. Велосипед её младшего брата Макса тоже отсутствовал. Значит, он где-то с друзьями. Благо, компания у него обширная. С одной стороны вольница, а с другой – со всех сторон пригляд. Максу, собственно, он уже не требовался. Между десятым и одиннадцатым классом всё же самое беззаботное лето. Никаких экзаменов и тревог.
Вера вздохнула. Хорошее было время! Но тогда она его не очень ценила. Всё старалась быстрее повзрослеть. Успеть добиться успеха. Доказать всем, что её мнение правильное. И что теперь? Как рассказать, что успешный успех раскололся, как старый глиняный горшок? Может, и хорошо, что нет папы и Макса. Иначе они быстро раскрутили бы её на подробности произошедшего сегодня. И тогда… Ой, лучше бы и не думать, что тогда было бы. Пел бы Обухов до конца жизни фальцетом. Если бы жив остался.
Вера успела вытереть слёзы и войти в дом. Зрелище в холле заставило её встать столбом.
Она потерла глаза. Это же ей кажется? Так перенервничала, что глюки? Или такая фиговая реальность? По сравнению с этим картина Сальвадора Дали "Постоянство памяти" – реализм. А вот то, что она сейчас видела собственными глазами – сюрреализм! Жуткий!
На светлом ковре лепестками роз было выложено красное сердце. В середине стоял довольный Дмитрий Обухов собственной персоной. В руках он держал букет из очень длинных бордовых роз количеством примерно двадцать – двадцать пять. Вера успела подумать, что этот дебил так и не выучил, что розы она любит нежно-розовые. А ещё больше – пионы и ирисы.
Увидев Веру, Обухов улыбнулся улыбкой человека, который абсолютно уверен в своей правоте. Неловко переложив букет себе на локоть, полез в карман. Извлёк оттуда коробочку такого же бордового цвета. Будто шторы в театре оперы и балета. И подтянув штанину своих безупречных брюк, не очень изящно встал на колено, будто делал "выпады" в спортзале и так и застыл.
– Вера, ну вот… Я решил, что хочу, чтобы ты стала моей женой, – выдал Обухов. Было очевидно, что "на одном колене" – не самая устойчивая для него поза. Тем более, с большим букетом наперевес в одной руке и коробочкой с кольцом в другой.
Вера решила досмотреть этот цирк до конца. Вот так, значит? То есть, ей учиться не надо. Надо выйти за него замуж? Он хочет? Она так и стояла молча. Пауза затягивалась.
– Вер, скажи что-нибудь… Я ж старался. Кольцо вот. Камень там, все дела. Цветы дорогущие! – На лице у Димки не было ни тени сомнения или сожаления. Вера ясно ощутила прилив ярости.
Шагнула вперёд и взяла у Обухова букет. Тяжёлый, зараза. Димка вздохнул с облегчением и встал. Но тут триумф в его глазах сменился страхом. Вот это правильно! Бойся, тварь такая!
В этот момент Вера похвалила себя. Не зря она руки в зале качала. Сил хватит теперь на правильную реакцию.
Глядя прямо в вылезающие из орбит от неожиданности глаза Обухова, Вера вместо того, чтобы сделать шаг вперёд и взять кольцо, наоборот отступила на пару шагов и перехватила букет двумя руками так, как держат теннисную ракетку. Удар справа всегда давался ей неплохо. И видит бог, если бы голова Дмитрия Обухова была теннисным мячиком, это была бы отличная подача! Получив тяжёлыми цветами по морде, он схватился за поцарапанную щеку.
– Стерва! Я для тебя старался! Нахрена тебе универ? Научись лучше пирожки печь! Или борщ!
Вот это он, конечно, зря рот раскрыл. Слева Вера Егорова тоже хорошо била. А размер букета как раз подходящий. Увернуться Обухов не успел. Ему снова прилетело.
– Вон!!! – заорала Вера, что были сил. На последней ноте голос охрип, – Пошёл отсюда, предатель! И веник свой забери! Не попадайся мне на глаза! Потеряйся так, чтобы духу твоего не было! И молись, чтобы мой отец тебя не нашёл!
– Дочь… А что это было? – тихий мамин голос раздался со стороны кухни, когда Вера с силой шарахнула входной дверью за спиной скатившегося кубарем с лестницы Обухова.
– Ты что, снимала? – у Веры совсем не осталось сил, она сползла на пол по стенке.
– Он попросил заснять…Такой момент, – Варвара Егорова была явно ошарашена, – Папе сейчас позвонить? Или ты дашь гаду уйти?
– Папа убьёт, если догонит, – выдохнула Вера.
– Точно… Побережем папу. Сами зароем, – Варвара обняла дочь, – Расскажешь?
