Текст книги "Время Веры (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 88. Вера
Пока Линка рассказывала в подробностях под протокол всё, что помнила и успела увидеть, Вера почти не дышала. Руки мгновенно стали ледяными. В голове колотилось жуткие мысли.
Егорова попыталась себе представить, как бы она вела себя на месте подруги. Решилась бы пойти за предполагаемым участником банды? Смогла бы выдержать и не сдаться? Да ещё и наподдать обидчикам в самом конце. Или повисла бы безвольной тряпочкой?
И что было бы, если бы они с майором не нашли Линку? А у Хромченко мама и дочка. Как бы Вера в глаза им смотрела, если бы с Линкой что-то случилось?
Вот чего Верочка совсем не ожидала, так это, что Кирсанов так включится в обсуждение. После дороги и испытанного шока можно было подумать, что Павел не поладит с майором. Однако вышло, что её пан доктор весьма серьёзно продумывал ситуацию, которая с ней произошла в клубе. И свои выводы всё же сделал.
– Миш, а можно мне экспертизу по веществам посмотреть? Или это тайна следствия?
Кирсанов принёс из кабинета папку с какими-то бумагами. Вера с ужасом поняла, что это её анализы, сделанные после приключений в клубе.
– Смотри, Док, не жалко, – Красавец подал Павлу документ.
Вера удивилась, с какой скоростью Паша его прочёл.
– Смотри сюда и сюда, – Павел ткнул пальцем в два разных листочка. Майор нахмурился.
Верочка уже открыла рот, чтобы задать вопрос
– Да что происходит? Кто-то пояснит для тех, кто в танке? – первой не выдержала Лина.
– Лин, погоди. Дай им разобраться. Правильно я думаю, что меня травили тем, что нашли на этой даче?
– Правильно ты, Вер, думаешь, – выдохнул Кирсанов, – оно, в общем-то, и логично. Если меня по башке приложили за то, что я пытался выяснять подробности именно этой ситуации, а Лина нашла того, кто предположительно в этом участвовал, то ниточка привела туда, куда надо.
– Дело намечается громкое. Получается, мы тут почти случайно с вашей, дамы, подачи, накрыли целую сеть. Хорошо отлаженную, раз они не попались до сих пор. И слава богу, дело сразу в Главке оказалось. Потому что из столицы уже звонили. Интересовались.
Вера поняла, что не будь их с Линкой рядом, майор бы сейчас матерился в три этажа. "Позвоночное право". Без него, к сожалению, не обходится.
– Что, кому-то важному хвост прищемили? – встрепенулась Линка.
– Я пока фамилий не знаю. Там по владельцу дачи проверка. Он, понятное дело, "ничего не знал" и "вообще недавно купил дом". Но это все так говорят.
Майор допил предложенный кофе. С сожалением глянул в пустую чашку. Стал собирать бумаги в портфель.
– Мне пора. Надо доехать всё оформить. Как будут новости – буду в курсе держать.
– Я тоже, пожалуй, поеду, Вер, – засобиралась Лина. И глянула сначала на майора, а потом на Кирсанова.
Вере стало неловко. Но им с Пашей действительно было бы замечательно наконец остаться вдвоём. Тем более, что они так долго не виделись.
Линка с Красавцом собрались так, будто им кто-то спичку зажёг. Вера посмотрела в окно, как Хромченко пыталась быстрым шагом уйти пешком в арку. Но потом была всё же усажена на первое сидение автомобильного монстра.
Со спины подошёл Паша. Обнял за плечи. Вера обернулась и поставила губы под поцелуй.
Глава 89. Павел
Как же он скучал! По этому нежному ощущению близости. По Вериному запаху. По теплу и мягкости её губ.
Ладони легли на девичьи плечи. Вера доверчиво прижалась спиной к его груди. Повернула голову. Подставила губы под поцелуй.
Вот теперь он по-настоящему дома! Целует любимую девушку, будто пьёт из живительного источника после длинного путешествия по пустыне. И мозг моментально превращается в розовое облако.
Никаких мыслей, никаких тревог и забот. Только тягучая нежность. Только яркие ощущения от невесомых прикосновений на самых кончиках пальцев.
Павел подхватил Верочку на руки. Его ноша, которая никогда не тянет. Только даёт ощущение значимости жизни. Счастливые сияющие глаза отказались совсем близко. Такие родные!
– Пашка, как же я соскучилась! – руки обвили его шею. Холодный нос уткнулся куда-то за ухо.
– Моя чудесная девочка! – казалось, что эмоции накроют сейчас с головой.
Вера была единственным человеком на свете, рядом с которым Кирсанов мог полностью отпустить контроль. Расслабиться. И следовать интуитивно согласно чувствам, а не доводам разума.
Да, Верочка Егорова одним своим присутствием сводила Павла Кирсанова с ума. Доводила до предела простыми касаниями тонких нежных пальчиков. Нежными поцелуями. Той откровенностью и открытостью, с которой отвечала на каждую его ласку.
Рядом с ней жизнь становилась цветной и яркой. Наполнялась запахами и вкусами. Каждое прикосновение ярко отпечатывалось на коже, будто Вера чертила на нем волшебные руны. Его рыжая ведьма!
Остро хотелось задержаться в коконе их любви как можно дольше. Чтобы внешний мир забыл про них. Насладиться ощущением того, что они с Верой – единое и неделимое целое. Без сомнений и компромиссов.
Миллионы лет мужчины и женщины воспроизводят простую механику любви. Но единицам в эти моменты доступно ощущение абсолютного и всепоглощающего счастья. Понимание, что любовь – реальна. Как никогда!
Вера плавилась в его руках горячим воском. Смотрела сумасшедшим бешеным взглядом, требуя своё по праву любви. Кто он такой, чтобы отказать любимой? Он весь принадлежит ей. До последней нервной клетки. И жизнь его тоже в этих нежных ведьмовских руках. Пусть делает, что хочет!
– Можно я никуда отсюда не пойду? – дрожащая Вера вытянулась во весь рост вдоль Павла. Переплела свои ноги с его ногами. Обвила руками, как лиана, и уткнулась носом в ключицу.
– Можно. Я и не отпущу, – Кирсанов не мог успокоить дыхание.
В доме стало очень тихо. Только старые напольные часы в гостиной отбивали секунды. Казалось, весь мир замер. Будто начало новой эры.
– Знаешь, есть старый фильм с Янковским. С тем, который Олег, – зашептала почему-то Верочка прямо на ухо Павлу, – там такая сцена: лежат герои в постели, вот как мы сейчас. На электронных часах наступает полночь. Четыре ноля. Будто нет ничего. Абсолютно ничего. Целую минуту. Пауза. А потом вдруг единичка выскакивает. И мир приходит в движение. А потом показывают окна дома напротив. И всю-всю человеческую жизнь по этапам. От рождения до старости. Сначала мама малыша качает. Потом ребёнок уже постарше идёт в туалет ночью. Потом студентка к экзаменам готовится… Свадьба… Вся жизнь. Понимаешь? (фильм «Влюблен по собственному желанию»)
– Я понимаю, – ничуть не лукавил Павел, хотя фильм этот не видел – Я хочу, чтобы она у нас была. Вся жизнь. Пусть не самая простая, но наша. Наша с тобой.
Глава 90. Вера
В реальность не хотелось возвращаться. В идеале – вообще не шевелиться. А так всю жизнь и быть в Пашиных объятиях. Абсолютно безмятежно. Вера сама не заметила, как уснула.
А когда открыла глаза, за окном было уже темно. И не понятно, который час. В кабинете горела лампа. Значит, Паша работает. Верочка поймала себя на ощущении абсолютной правильности происходящего. Её любимый мужчина дома. И он занят делом. Умный, сильный, независимый и талантливый.
Весь вопрос в том, чем она может ему помогать. Пока же выходило так, что куча неприятностей свалилась буквально на голову Кирсанова именно из-за неё. Слава богу, хоть к больничному происшествию она отношения не имеет. И хорошо бы и здесь поставить победную точку.
Документы она прочитала уже не раз и не два. Сверилась со всеми регламентами. Да, скользкий момент с анализами там был. Но ведь существует же практика экстренной хирургии. Когда вмешательство производится с минимальной диагностикой.
Вера на цыпочках вошла в кабинет. Заглянула Павлу через плечо. Снова таблицы.
– Диссертация?
– Да, дело движется, – Павел поймал её ладонь. Поцеловал в центр. От этого по телу пошли мурашки. – Мне в Варшаве дали срок до мая.
– Ну-у-у, это ещё не скоро! Сейчас только декабрь.
– Боюсь, что не "только", а "уже". Но в Польше я на ближайшее время точно не останусь без работы.
– А здесь?
Вера похолодела. Её фантазия мгновенно дорисовала, что Паше придется бросить здесь всё. И уехать работать в Варшаву. Буквально. Всё. И всех. Клинику. Больных. И её. Потому что, где она, а где Варшава. Ей ещё полтора года точно.
Мысли пронеслись в голове декабрьской ледяной метелью. Ладони похолодели.
– И здесь, я надеюсь, тоже не останусь, – вернул её в реальность ответ Кирсанова. Вот только особой уверенности в голосе Вера не услышала.
– А когда комиссия?
Вере хотелось, чтобы всё решилось быстрее. Ожидание было самым мучительным. И выматывало изрядно. Но, с другой стороны, это было время, за которое можно было бы подготовиться со своей стороны. Что они могут? Да ничего, по сути.
– Через неделю по идее. Вряд ли до января станут тянуть. Им статистику за год надо закрывать.
– А что, много таких летальных исходов было? – Вере было немного странно, что они обсуждают смерть человека на операционной столе, как некий статистический факт, несколько отстраненно и прагматично. Хотя Кирсанову, это точно, было очень и очень тяжело пережить такое событие.
– По статистике самый большой процент при операциях на брюшную полость и на сердце. Особенно экстренных. И если пациент пожилого возраста. Там летальность до десяти процентов. А если ты хочешь "среднюю температуру по больнице", то два-три процента. Но это цифры ни о чём. Слишком много факторов надо учесть. А у нас, получается, прям звезды сошлись. Фактически cito (экстренно). Возраст не юный. Хронические заболевания. Прям тот ещё флеш-рояль, – поднялся из-за стола Кирсанов.
Вера подошла. Прижалась.
– Всё хорошо будет, – сказал Паша куда-то ей в затылок.
Снова эта мужская самоуверенная фраза. Само хорошо не получается. Хорошо – это всегда надо напрячься.
Глава 91. Павел
Включаться сразу во все процессы было адски тяжело. Мозг буксовал. Требовал покоя и тишины. Но тут, как говорится, «в гробу отоспимся».
Главное, чтобы туда раньше времени не загнали. А желающие не переводились.
Настрой главврача клиники и администрации был понятен. Они все такие белые и пушистые. А виновата операционная бригада. Желательно, чтобы добровольно. Чтобы совсем шито-крыто. Хотя шито было как раз белыми нитками. Но "Все же всё понимают. А Вы, доктор Кирсанов, уедете в свою Варшаву, и всё забудется".
Ага! Щаз! Так он и побежал в Варшаву, роняя тапки, волосы назад, как выразилась бы Лина Хромченко.
Павла аж передернуло от слащавого многообещающего тона завотделением, который дул в одну дуду с главврачом. Лишь бы свою задницу не подставлять. И даже если не брать в расчёт самого Кирсанова – всё же сильного хирурга, вели они себя так, будто у них было очень много анестезиологов-реаниматологов и опытных операционных сестер в запасе.
Будто на эту тяжелейшую даже по медицинским меркам работу за очень скромные деньги, стояла гигантская очередь желающих.
Молодчина Ромыч добыл "непричесанный" вариант истории болезни. Все бумажки были изучены вдоль и поперёк сначала ими самими, а потом ещё и Верой, требовавшей пояснений на каждый референтный интервал всех пунктов немногочисленных анализов.
– А может быть диабет, а сахар в норме? А вот этот холестерин от этого чем отличается? – Вера, вооружившись текстом триста двадцать третьего федерального закона, он же Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" и всеми возможными должностными инструкциями, собирала все факты в один документ, набирая текст к компьютере сразу десятью пальцами. Выражение лица у неё было самое решительное.
Настоящая Валькирия!
Кирсанов залюбовался. Факт, что любимая девушка готова порвать за его репутацию на британский флаг, радовал невероятно. И, чего уж скрывать, тешил мужское самолюбие.
Звонок от главврача на личный телефон был неожиданным. Павел, услышав, кто звонит, на секунду-другую растерялся.
Вера среагировала моментально. Тут же, чтобы не быть услышанной, написала на листе: "Диктофон!".
– Простите, что-то со связью. Я перейду в другую комнату, – Кирсанов не сразу нашёл, где в телефоне включается запись звонка. Ни разу до этого не приходилось использовать такую функцию, – Да, я Вас внимательно слушаю.
Рядом застыла Верочка, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Выражение её лица Павел не успевал прочитать. Ему бы хватило сил и выдержки как-то верно реагировать на то, что он слышал, и самому не наговорить лишнего.
"Ничего не обещай!" – снова писала Вера, мотая головой.
Главврач угрожал. Коряво и некрасиво. Начал издалека, мол уважает его деда и прадеда. И с отцом знаком. Потом что-то про корпоративную солидарность. И то, что не надо выносить сор из избы.
"Ничего, что имело бы смысл!" – писала Вера маркером.
Возможно, главврач ждал хоть какой-то реакции Кирсанова, на которую можно было опереться в развитии разговора, но Павел только угукал и, как максимум, добавлял "Я вас понял", не давая никакой семантической нагрузки словам.
Отсутствие обратной связи выводило главного врача из себя быстрее каких-либо возражений и дискуссии. Поначалу вежливый и употреблявший витиеватые выражения, уже через несколько минут он перешёл к прямым угрозами.
"Кто ты без меня? Щенок без имени? Кто тебе даст тут оперировать?".
Следом, видимо окончательно проверив в себя и забыв всякий такт и осторожность, главврач, уже не стесняясь, орал в трубку: "Я все равно выставлю вас виноватыми! И вся документация уже против вас! Я не дам никому из вас работать в медицине! "
Павел смотрел на Веру. Та прикладывала палец к губам. Мол, не мешай, человеку самому рыть себе яму.
Изрядно устав, напоследок Пашин начальник выдал "вишенки на торт":" Я вас в порошок сотру. Ходите и оглядывайтесь по сторонам, как бы не случилось с вами чего, любезный Павел Витальевич!".
Это уже со змеиным шипением, словно он и не человек вовсе.
Кирсанов прощался максимально корректно, так и не дав никакого конкретного ответа. Положив трубку понял, что ладонь у него мокрая, а ноги ватные. Всё же, он совсем не железный.
Вера дрожала от гнева. Лицо у нее пылало.
– Он подонок, Паш! Как такие работают врачами? А? Нет, скажи? Перешли мне файл. Стенограмму сделаем приложением. И копию в облако. Я ему устрою пляски под гармонь!
Глава 92. Вера
И откуда только силы взялись! Разговор Паши с главврачом поднял в Верочке волну ярости. Мозг моментально находил в памяти формулировки статей. Одна только сто девятнадцатая – «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» тянет на два года. А там ещё целый букет!
Егоровой всё же удалось обуздать бурные эмоции. В таких делах, как юриспруденция, впрочем, как и в медицине, всплески чувств – не лучшие мотивы для действий. Надо сделать выход и вдох. И вооружиться самым главным оружием юриста – буквой закона. Предметно. По пунктам. Подделка документации, угрозы. Всё по порядку. По возрастанию ответственности. Всё, как учили. А учили её на совесть.
– Что ты задумала? – осторожно спросил Кирсанов, видя, как она с остервенением колотит всеми десятью пальцами по клавиатуре, составляя жалобу в прокуратуру.
– Я задумала напасть первой, – не отрываясь от документа, ответила Вера.
– Вер, они влиятельные ребята в медицинском мире. Нас просто переедут и забудут, как звали.
– И что? Дадим им сожрать вас всех без соли? "Ха" три раза!
– Ты уверена?
Вера остановилась. Поднялась. Подошла к Кирсанову вплотную. Подняла глаза.
– Паш, просто поверь мне. Пожалуйста. Просто доверься. Хорошо? Как я тебе тогда… Пока ты меня лечил.
– Верила?
– Очень… И поэтому выжила, – у Веры мгновенно охрип голос.
Павел дёрнулся.
– Болит? Надо прополоскать. Ромашку…
– Нет, ничего, – Вера прокашлялась, – Просто я в бешенстве. И уже села на метлу, – слабо улыбнулась.
– Ведьма моя любимая. Думаешь, мне хорошо будет прятаться за твоей спиной?
– Не надо там прятаться. Тем более, ты там не поместишься, – отшучивалась Верочка, – Лучше скажи, как мне попасть в логово этого вашего "Кощея Бессмертного". А в каком яйце у него смерть, я уже сама знаю.
– Самое простое – записаться на прием. По личным вопросам, – Павел открыл сайт больницы и нашёл нужную информацию, – Тебе сказочно везёт. Завтра прием.
– Угу. Ясно. Там телефон или форма для записи?
– Форма.
– Ну и хвала технологиям. Никому ничего не надо объяснять. Будут ему завтра огонь, вода и медные трубы в придачу, – Вера уже заполняла форму, – Смотри-ка, как раз перед обеденным перерывом. Чудно. Как минимум испорчу товарищу главврачу аппетит. Надеюсь, что надолго.
– Ты ещё и кровожадная? – кажется, Павел понял, что отговаривать бесполезно. Вера от своих намерений не откажется.
– Ещё какая! Война – фигня. Главное – маневры!
Уснуть перед главным сражением в своей пока скромной юридической практике Вере удалось только сильно за полночь.
Утро она потратила на проверку всех носителей информации и на свой внешний вид. Юбка, каблуки, яркая помада. Волосы в строгий пучок. Мегера. Пусть с порога впечатлятся.
Павел всё же сделал попытку если не остановить её, то хотя бы возглавить операцию.
– Вер, давай я с тобой. Мало ли что.
– Давай я сама. Я точно справлюсь. Но если ты подождёшь меня в холле и потом купишь пирожное, то возражений нет.
В Вере бушевала энергия, которой можно было сейчас, пожалуй, разрушить ещё одну Бастилию.
Глава 93. Павел
Вот и как её отпускать туда? Как Вера сказала? Она знает, где Кощеева смерть? А ему нужно просто доверять?
Слово "доверять" и "верить" было так созвучно имени невероятной девушки, чья ладонь сейчас всё же подрагивала в его руках. Вера. Верочка. Его Вера. И он должен верить Вере. Доверять Вере.
Как бы Верочка ни храбрилась, какой бы ведьмовский огонь не отражался сейчас в её глазах, какие бы искры ярости не летели от неё, чувствовалось, что волнение никуда не делось.
Сейчас они доедут на такси до клиники. Она пойдёт делать то, что задумала. И он может только обещать, что купит ей пирожное. Шутка, конечно. Просто Верина попытка разрядить обстановку. Но он, ей Богу, купит ей любые пирожные в любых количествах. И вообще, всё, что она захочет. Потому что выше её желаний нет ничего на свете.
– Всё, Паш. Я пошла, – Вера глубоко вдохнула, выдохнула и пошла, впечатывая острые высокие каблуки в гранитный пол клиники.
Павел проводил её взглядом, пока не закрылись двери лифта административного крыла. Ждать и догонять.
Теперь он будет ждать Веру. А вот кого они будут догонять?
Словно ответом на его мысленный вопрос в кармане куртки отозвался трелью телефон. Звонил майор Красавец Михал, как его там… Андреевич, кажется.
– Да, Миш.
– Как сам? Как Вера? – зашёл майор с личных вопросов, значит, пока ничего сверх срочного. Обычно, когда "пригорает", реверансов не делают, сразу по сути разговаривают.
– Вера воюет. Я работаю тыловой крысой. У нас тут летальный случай. Шишка важная.
– О, кстати, – оживился майор, – Анекдот хочешь? Встречаются двое врачей. Один спрашивает: "Как так? У тебя больной умер?". Второй отвечает: "Мы же не боги! У каждого врача есть своё маленькое кладбище." А первый ему: "Ну не у логопеда же!"
Кирсанова прорвало на хохот. Так, что вокруг на него обернулись. Зато напряжение сразу куда-то исчезло.
– Ты, Док, ей доверяй. Она у тебя умнейшая. Война – фигня. Главное – маневры!
– Вот и Вера так сказала.
– Да? Странно. У нас так на заставе командир говорил. А Вера, вот увидишь, воевать умеет. Она только снаружи хрупкая.
– М-да… Согласен. Так ты чего звонишь? По делу же?
– По делу. По наркошам нашим. Скажи, когда можно будет с вашим профессором пообщаться. Лина сказала, он в Польше.
– С Михалом Юрьевичем? С Одоевским? А он-то к наркотикам каким местом? – Павел никак не мог себе представить, что профессор Одоевский мог участвовать в преступной группе по распространению дури.
– Квартирка его обнаружилась. Странным образом перешедшая к новым хозяевам. Лина раскопала. И надо бы уточнить кое-что. Он сможет говорить?
– Я уточню сегодня. Тебе поговорить? Или под протокол?
– Сначала первое, потом второе. И компот. Ты же знаешь, – было понятно, что майор улыбается.
Ну, раз настроение такое, то значит, дело распутывается. И Лина Хромченко – предмет гордости Красавца. Вот это уже радостно. За них обоих. Хорошие ребята.
Пообещав майору скорейшее налаживание канала связи с Варшавой, Кирсанов вспомнил про пирожные. Стоило посмотреть, есть ли что-то в буфете. Или надо будет бежать до кондитерской. Но как-то не пропустить Веру и, если что, подстраховать.
Глава 94. Вера
Свой визит к главврачу Вера продумывала очень тщательно и тысячу раз поговорила всё про себя. Но тезисно. Ибо известно, что никогда ничего не случается точно в соответствии с планом. Особенно в общении с людьми. Но от попадания словами в цель сейчас слишком многое зависело.
Волнение, которое ещё заставляло её ноги подкашиваться, пока поднималась в лифте, исчезло, стоило дверям разъехаться.
Первый шаг по полу приёмной делал совсем другой человек. Не Верочка. А юрист, представляющий интересы Кирсанова Павла Витальевича, Егорова Вера Ярославовна. Всеми "р" в своём имени и отчестве – тигрица, готовая порвать.
Первыми под раздачу и испепеляющий взгляд попали секретарь, пытавшаяся не пустить Веру в кабинет в назначенное время, и какой-то мужик, оравший вслед, что он из администрации города, а потому пойдёт первым. Этим обоим хватило одного огненного взгляда на двоих. И коротких очень тихих возражений. Главное было – не сбавлять скорость.
Закрыв изнутри дверь в кабинет, Вера оказалась лицом к лицу с "Кощеем", пока ещё думающим, что он бессмертный.
Хорошо, что заранее посмотрела информацию о нем во всех доступных источниках. Но мягкий взгляд светлых глаз из-под брежневских бровей её никак не ввёл в заблуждение. Этот человек угрожал Павлу.
– Что привело ко мне прекрасную леди? – голос главврача таки дрогнул, а сам он сделал несколько шагов назад и приглашающий присесть жест.
Значит, прекрасная леди не напрасно работала над образом.
– Ваши скромные печальные дела, – Вера заняла стул только после того, как её собеседник устало плюхнулся в кресло.
Максимально тяжёлый взгляд от бумаг на главврача она поднимала медленно. С мхатовской паузой. Прием был подсмотрен у главы службы безопасности компании "Триада-авто" горячо любимого дяди Яна. Тот умел и практиковал смотреть на людей так, чтобы исчезали все иллюзии на мирное завершение переговоров. Как кобра на свою жертву. И сейчас Верочка призвала на помощь весь свой талант, чтобы воспроизвести нужный эффект.
Судя по тому, как заерзал в кресле противник, как побледнел, ей это удалось. От безмятежности главврача не осталось и следа.
– Что Вы имеете ввиду? – задушенно проговорил, кажется, догадавшись, о чем именно пойдёт речь, – Кто Вас подослал?
– Юристов не подсылают. Думаю, это вам известно, – металл в Верином голосе возник сам собой, – лучший конфликт – это конфликт, не дошедший до прокуратуры и суда. Согласны?
– П-прокуратуры?
– Давайте начнём с самого простого. Экономической составляющей Вашей деятельности. Возможно, так будет легче подобраться к вопросам врачебной и управленческой этики.
Вера положила на стол результаты тендеров на медицинское оборудование. И список выигравших компаний. Полную аналитическую справку с указанием фамилий гендиректоров и их родственными и дружескими связями с хозяином кабинета.
– Надеюсь, Вы нашли здесь знакомые имена. Правда? Вот и прокуратура найдёт, какое отношение эти люди имеют лично к Вам. Это не сложно. На тридцать процентов выше цены? Что же Вы такой жадный?
Бледный вид оппонента и мелкие капельки пота, выступившие на его лбу успели доставить Вере удовольствие. Жалеть этого человека в её планы не входило.
– Думаю, что комиссии по этике и прокуратуре будет интересно увидеть это, – на стол легли копии настоящей истории болезни и показания анестезиолога и операционной сестры.
Руки главврача уже подрагивали. Но он ещё храбрился и хорохорился.
– Кто будет их слушать? Кто они, а кто я? Это всё филькина грамота! – резко подскочил, выдернул листы из рук Веры и порвал.
– Это просто копии. Сядьте. А слушать они будут вот это. Узнаете свой голос? – Вера включила запись.
– Ах ты…Это никакой силы не имеет! Да я тебя! Один звонок…
– Вы. Юристам говорят "Вы". КИЛИ через два дня. Ваша репутация и без этого держится… Как это? На муконазальном секрете. Или попросту – на соплях.
– Мне надо подумать, – пытался оттянуть неизбежное главврач, – потянувшись за стаканом с водой.
– Думать стоило раньше. Пока женщина была жива, – припечатала Вера.
– Никто не тронет Кирсанова. И всю бригаду тоже, – главврач схватился за грудину совсем не театрально, – Обещаю Вам.
– Вашим словам цена в базарный день пятачок за пучок. КИЛИ через два дня. Моя работа – предупредить о последствиях.
Вера поднялась, не дожидаясь, пока хозяин кабинета закончит разговор. Собрала бумаги в портфель и вышла оттуда в гробовой тишине.
Выйдя из кабинета, Вера почувствовала, как напряжение, сдавливавшее ее стальными тисками, постепенно отпускает. Но расслабляться было рано. Впереди еще предстояло убедиться, что "Кощей" сдержит свое слово. Иначе все ее усилия окажутся напрасными, а Павел и его команда по-прежнему будут в опасности.
Секретарша, до этого избегавшая взгляда Веры, теперь смотрела с завистью. Чиновник, еще недавно гордо вышагивавший по приемной, жался в углу, словно побитая собака.
Она вышла из больницы, глубоко вдохнула морозный воздух и достала телефон. Нужно было связаться с Красавцом. Пусть проверит, не готовит ли главврач какой-нибудь подвох. Верить на слово этому скользкому типу нельзя было ни в коем случае. Вера знала: в таких играх проигрывает тот, кто теряет бдительность. А она не имела права на ошибку.
Через пару часов, сидя с Пашей в уютном кафе, Вера изучала отчет Красавца. Тот подтвердил ее опасения: главврач лихорадочно названивал в комитет здравоохранения и родственникам, пытаясь прикрыть свой старый тухэс (задница).
Но, по крайней мере, больше прямых угроз Кирсанову не было.
Вера сделала глоток обжигающего кофе и задумалась. Нужно было продумать план "Г" на случай, если "Кощей" передумает.
Но, несмотря на тревогу, внутри поселилась надежда. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось ждать и верить. Верить в то, что справедливость восторжествует, что Павел и его друзья будут в безопасности, что правда выплывет наружу. Вера знала, что впереди еще много трудностей, но она была готова к ним. Ей теперь было за что и за кого бороться.
