Текст книги "Время Веры (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 11. Вера
Рассказывать папе, дяде Яну и дяде Косте всё же пришлось. Но стараниями мамы аж через сутки, когда бешенство и истерика потихоньку улеглись и уступили место холодному равнодушию. Поэтому получилось не так красочно. И это, возможно, спасло жизнь идиоту Обухову.
Вера, возможно, сама бы ни за что не пожаловалась. Гордость бы не позволила. Это ж надо было – доверять такому придурку! Мало того, считать, что они отличная, красивая и успешная пара. Оба умные и перспективные. А в результате вляпаться в такое говнище! Да ещё и с фатальными для себя последствиями.
Но выкатывающегося из их двора Обухова, который не стеснялся демонстрировать своё истинное лицо, прекрасно видела и слышала баба Маня.
– Варенька, а почему этот поц бежал сейчас от нашей Верочки так, будто ему натёрли тухес (задница) скипидаром? И что таки случилось, что его грязный рот открылся на нашу фейгеле (птичка)? – поинтересовалась она у Вериной мамы.
Сама Вера молчала, опустив глаза в пол и мучительно краснея. Варвара коротко объяснила суть претензий к поцу.
Вера сама не видела, но кажется, что Обухов удирал на второй космической скорости. Иначе ему бы неминуемо прилетело от грозной бабы Маши.
– Верочка, не расстраивайся из-за адиетов никогда! – провозгласила баба Маша, выслушав, – От них только одна польза – они дарят опыт и улучшают зрение. Это потом сильно экономит время. Я уже не говорю за нервы. И ты с первого взгляда начинаешь видеть, что приличный фаршмак из этой селёдки не выйдет. То, что шлимазл (неудачник) выучил умные слова, еще ничего не означает! Он всё равно таки не доктор!
Верочка в этот момент тут же вспомнила того, кто был "таки-доктор". И снова посмотрела на свои ноги. Похоже у неё не только вальгус, но и с головой не всё в порядке. А это уже диагнозы куда серьёзнее.
Ждать, что баба Маша удержит новость при себе, было бы странно. Хорошо ещё, что Верин отец с друзьями в тот день были заняты до позднего вечера.
И всё же, подробного изложения всех обстоятельств, включая время событий и точного цитирования всех участников, ей избежать не удалось.
Ярослав Егоров щурился и молчал.
– Нет, Татарин, ты где-нибудь ещё видел таких долбоящеров? – Ян Горовиц поднимал глаза в небу, – Как думаешь, может его таки пристроить послужить Родине? А то смотри-ка, нашли себе тёплую нору за чужой счёт.
Константин Акимов поочерёдно сжимал кулаки размером и весом с приличную гирю.
Всё это в совокупности не означало для Дмитрия Обухова ничего хорошего. При самом благополучном исходе ему вежливо объяснят, что именно он сделал в этой жизни не так, и что он совершенно не достоин внимания Веры Ярославовны. О том, что ещё не самого приятного могут сделать с человеком, обидевшим её, эти трое, Верочке Егоровой даже думать не хотелось.
Но главное – Вере хватило сил в тот же вечер под маминым тихим контролем отправить в Петербургский университет всё, что от неё хотели. Варвара помогла дочери составить чёткое мотивационное письмо. Оставалось надеяться, что ей ответят.
Дни тянулись словно резиновые. Вера не могла ничего делать. Металась по своей комнате из угла в угол. Почти не ела. И спала тревожно какими-то урывками.
За это время она промотала в голове все их разговоры с Димой. Проанализировала каждое слово, каждый жест и каждую интонацию. Выводы были неутешительные. Обухов нагло врал. Теперь это было совершенно очевидно. И если бы была возможность посмотреть на него в замедленном темпе, Вера наверняка бы это поняла. Хватило бы знаний. А она как дурочка верила ему! Расслабилась! Где её хваленый профессионализм был, когда это было действительно важно?
Ответ из Петербурга пришёл всего через три дня. Весьма лаконичный. Но от простых слов: "Вы рекомендованы к зачислению" с души свалился гигантский камень. Всё. Она будет учиться. И вот теперь посмотрим, кто кого!
Глава 12. Павел
Диссертация буксовала. Павел злился. Просматривал расчёты и статистику снова и снова. Как там в том, что считается пословицей? «Было гладко на бумаге, да забыли про овраги, а по ним – ходить». Кирсанов уже интересовался. Это не пословица, а строка из стихотворения Толстого, того, который Лев Николаевич. Он написал его во время Крымской войны, в ходе обороны Севастополя, участником которой был. И в оригинале: «Чисто писано в бумаге, да забыли про овраги, как по ним ходить.»
Мелочь, конечно. Но отец всегда говорил, что уж если что-то доказывать, то делать это строго. Или не браться за это дело совсем. Как в математике. А уж если цитировать, то дословно и точно помнить, кого именно. Да, это было занудство. Но врач, а тем более хирург, обязан быть занудой. И не имеет права на неточности и приблизительность ни в действиях, ни в выводах.
Клиническая апробация требовала времени. И базы. А база была сейчас в Санкт-Петербурге. Только там, под крылом отцовских однокурсников и совместно с однокурсниками собственными, был шанс получить хоть какие-то внятные результаты и сделать выводы. И хоть какую-то приличную статистику без всяких недоразумений.
А ещё в Петербурге была его нора. Хотя это конечно мажорские замашки – называть норой четырехкомнатную бывшую коммуналку в старом фонде прямо на Большом проспекте Васильевского острова. Ленинградское гнездо Кирсановых-Валевских с портретами прабабушек и прадедушек на стенах, шкафами, набитыми под завязку букинистическими медицинским изданиями едва ли не с ятями, и альбомами с детскими фотографиями папы и тетушек-близняшек.
Эту квартиру Павел обожал, холил и лелеял в меру своих сил. Прожил там всё время обучения в университете. Хотя петербуржцем по рождению не был, а родился, когда родители уже жили в Варшаве. И именно польскую столицу считал родным городом. Себя – варшавянином. Чувствовал себя там как рыба в воде. Но в Петербург всё равно тянуло. Время от времени просто невыносимо. Хоть бросай все дела и отправляйся в аэропорт к ближайшему рейсу.
Но сейчас нельзя было позволить себе никакой импульсивности. Сначала чёткий план: что именно и за какой срок он собирается сделать в Питере. И только потом: чемодан, самолёт, Васильевский остров.
Кирсанов писал этот план так, будто от него зависела вся его жизнь. Скрупулезно, иногда даже слишком детально. Хотя, если вдуматься, то так оно и было. Вся его дальнейшая жизнь врача ортопеда-травматолога зависла именно от этих исследований. Если не получится, то впору уходить бумажки перекладывать. Думать про это "если" не хотелось категорически. А придётся.
Отец всегда учил просчитывать все варианты. Как в шахматной партии. И иметь не только "План Б", но и "План В", а если понадобится, то и "План Г". И шутил, что это, конечно, полное "Г", если дойдёт до "Плана Г".
Уезжая в аэропорт, Кирсанов пытался дозвониться до отца. Но тот был в Хельсинки на очередном симпозиуме, а потом там должен был оперировать плановых больных. Послушав в телефоне гудки, Павел разумно решил, что Виталий Сергеевич на операции. Собственно, план поездки был согласован с ним. Так что, осталось потом отчитаться о прибытии.
Неприятности начались ещё по дороге. Кирсанов успел пожалеть, что взял такси. На шоссе в сторону аэропорта случилась авария. Мигали огнями скорые. Павел подавил желание выйти и узнать, не нужна ли помощь. Медики на месте. А соваться под руки к коллегам – последнее дело. Он и без того опаздывает.
Летел он русской авиакомпанией с вполне бодрым названием и более менее нормальными ценами на билеты. Даже с зарплатой врача университетской больницы много за границу не налетаешься. Электронная регистрация в Варшавском аэропорту для иностранных авиакомпаний не работала. Надо было идти на стойку.
Багажа с собой не было. Только сумка с самым необходимым и ноутбук. Без него как без рук. Милая девушка указала на калибратор. Павел со свойственной ему дотошностью дома изучил правила провоза ручной клади. Измерил и взвесил сумку. Всё было по правилам. Но тут сумка почему-то отказалась помещаться в железную клетку калибратора. Доплачивать вообще не хотелось. Девушка смотрела на Кирсанова без сожаления. Мол, это твои проблемы.
– Но тут же совсем чуть-чуть не помещается, – Павел сам себе удивился, что сказал это.
– Но не помещается же, – равнодушно пожала девушка плечами.
– Может, у Вас там есть что-то из одежды, – подсказала Кирсанову пани почтенного возраста, – Можно просто надеть. Жарковато. Но в самолёте будет прохладно.
Павел пытался сообразить. Джинсы поверх шортов надевать как-то странно. Свитера там точно нет. Он рывком расстегнул молнию. Сверху, аккуратно сложенная в пакет, лежала его счастливая хирургическая пижама. Зелёная. Заношенная. Но, как верил Павел, приносящая успех на операции.
Он вытащил пакет. Делать нечего. Он и так задерживает очередь. А до конца регистрации несколько минут. Да, это, наверное, смотрелось смешно. Хирургическая пижама прямо поверх летней одежды. Но зато сумка чётко поместилась в железный ящик. Девушка кивнула, сдерживая улыбку. И выдала посадочный талон. Павел глянул и чуть не застонал – место " В". В середине. С его-то ростом!
Глава 13. Павел
После регистрации Павел снял хирургичку. Теперь придётся стирать. И гладить. Оставалось надеяться, что на посадке авиакомпания снова не проверит объем сумки.
Гейт назначили самый дальний. Пассажиров оказалось много. Хотя рейс совсем не самый удобный. Ночной.
На выходе при проверке посадочных талонов та самая девушка с регистрации улыбнулась, увидев Павла без хирургической пижамы. Но проверять сумку ещё раз не стала. На этом везение Павла Кирсанова кончилось.
Самолёт стоял где-то в дальнем углу стоянки. Подали автобус. И пока все пассажиры не вышли, ждали. Когда Павел попал в салон, все багажные полки были уже забиты. Кирсанов недоумевал, откуда взялось столько вещей, если ограничения такие серьёзные. Свою сумку с ноутбуком пришлось пристроить на несколько кресел дальше. Хорошо, что рост и сила позволяли справиться.
Стюардесса посмотрела на Павла, как-то тяжело вздохнула и пошла в другой конец салона помогать запихивать чемодан толстого подростка, чья мамаша требовала помощь экипажа для "своего мальчика". Мальчик, по разумению Кирсанова, вполне мог справиться и сам. Но проблемы с воспитанием не позволили.
Место Кирсанова было между молодой девушкой в больших наушниках и крупной тётенькой. Через проход устроился муж этой дамы. Кирсанову пришлось попросить её подняться, чтобы сесть. Та глянула на него недоуменно. Павел и сам с трудом понимал, как поместится в кресло. Тем более, на нем уже стоял рюкзак. Очевидно, пассажирки у окна. А когда всё-таки уселся, то понял, что два часа нужно будет просто сидеть. С надеждой поработать точно придётся попрощаться. Ноутбук в сумке, сумка на полке. Как в сказке про Кащееву смерть.
У девушки из-под наушников было слышно какой-то бит. Это неприятно, когда и музыку не слышно, и звук раздражает. Тётенька справа достала из сумки очень пахучие сэндвичи себе и мужу, едва самолёт набрал высоту. У Кирсанова свело живот. От резких запахов замутило. Из-за того, что он поздно приехал в аэропорт, поесть перед рейсом не удалось. Ну да ему не привыкать. Вот доберётся до дома, тогда и поест.
Когда самолёт наконец приземлился в Пулково, по иллюминаторам барабанил основательный дождь. Своих ног Кирсанов уже реально не чувствовал. На пограничном контроле работало всего два окна. И батарея в телефоне, как назло, разрядилась окончательно. Бегать со шнуром уже не хотелось. Единственным желанием было добраться до дома и рухнуть спать. Хотя нет, поесть для начала.
С севшим телефоном о заказе такси можно было забыть. Налички не было. Значит, придётся шуровать на метро. Утром рабочего дня – удовольствие сомнительное.
Кирсанов подумал, что если вот так, за один полет, он успел собрать все возможные неприятности, то есть шанс, что хотя бы по работе всё сложится нормально.
Добравшись автобусом до ближайшего метро, Павел зашёл в первую попавшуюся кофейню. Купил эспрессо. Махнул одним глотком. На голодный желудок кофе вштырил в мозги моментально, вызвав не самые приятные ассоциации с ночными дежурствами. Зато почти расхотелось спать, и до "Василеостровской" он доехал, разглядывая утренних пассажиров. Не пялиться же в чёрный безжизненный экран телефона.
До дома пошёл пешком. Ноги гудели после перелёта, нужно было хоть чуть-чуть размяться. Зашёл под арку во двор-колодец. Остановился на несколько секунд. Тронул ладонью одинокую пыльную липу в середине асфальтового квадрата. В крохотном лифте прислонился затылком к стенке и чуть было не уснул.
Пока открывал квартиру своими ключами, заметил, что закрыто только на верхний замок. А может быть, ему от усталости так показалось.
Дома было тихо. И хорошо. Мечты всё-таки должны сбываться! Павел снял кроссовки. Брякнул ключи на полочку. Кинул сумку возле огромного старого зеркала в прихожей.
И чуть не подпрыгнул от неожиданности.
Дверь ванной открылась. В темноте узкого коридора оттуда появилась девица в двух полотенцах. Одно на голове в виде тюрбана. А другое обхватывало тело. Но заканчивалось там, где едва начинались длинные ноги. Девица ойкнула. Полотенце слетело с головы. По плечам рассыпались рыжие кудри. Нижнее полотенце она спасла от падения, прижав обеими руками.
Глава 14. Вера
Веру в Питер собрали так, будто она Марфушенька из сказки «Морозко» и едет в лес зимой. Еле удалось отбиться от мамы, предлагающей зонтик и тёплую куртку. Куда ей сейчас большой чемодан? Документы и вещи на несколько дней – и достаточно! А потом она приедет домой. Вот только от пирожков с повидлом отказаться не смогла. Слаба! Да и от бабы Мани с её «деточке надо немножко взять в поезд покушать» не смог бы отбиться никто, даже если бы хотел! А тут Верочкины любимые пирожки!
Мама, сажая её в такси, вытерла слезу. Папа взял жену за плечи. От проводов на вокзал Вера тоже отказалась. Не маленькая. Справится. Да и в Питере они бывали не раз и не два. Вера неплохо ориентировалась.
Только Макс веселился по поводу её отъезда. Говорил, что наконец-то будет единственным ребёнком в семье. Мол, ей перепало, а ему нет. Вера догадывалась, что так, за шутками и приколами, младший брат маскирует своё истинное настроение. Подросток. Что с него взять.
Пока такси отъезжало от дома, Вера пребывала в отличном настроении. Ленинградский вокзал ей очень нравился. Это вам не суетный очень многолюдный Казанский. И не пустоватый, чуть провинциальный, похожий на теремок или яркую шкатулку Ярославский. Было в этом здании архитектора Тона что-то, заставляющее сделать серьёзное лицо и преисполниться гордости за себя.
В поезде Верочка неожиданно для себя уснула. Не мешали даже тетушки – соседки, всю дорогу обсуждавшие садово-огородно-заготовительные дела.
Поход в Университет был запланирован на следующее утро. Вечер дня прибытия предполагалось потратить на заселение в квартиру и прогулку. Вот с прогулки Вера и начала. Просто не смогла себе отказать. Хоть с прилично нагруженной сумкой было не очень удобно.
Эмоции зашкаливали! Как же хорошо здесь дышалось! Необыкновенно красивое небо, совсем не такое, как в Москве. И чуть более вальяжный темп жизни.
С хозяйкой квартиры договаривался Верин папа. По плану она должна была ждать звонка от Верочки. И приехать, чтобы показать квартиру и отдать ключи. Вера набрала её номер сразу, ещё на вокзале. На том конце были длинные гудки. Но Веру это не испугало. Мало ли, человек не услышал звонок. Случается. Макс, например, регулярно не слышит собственный телефон. Особенно, когда ему днем звонит кто-то из родителей.
Вера перезвонила через час. Эффект был тем же. Долгие гудки без ответа. Нагулявшись и сверившись с навигатором, чтобы понять, сколько ей ехать, Вера позвонила ещё раз. Время было уже позднее. Хотелось наконец заселиться и вытянуть ноги. Ситуация усугубилась. Теперь абонент был не в сети. Вера перезвонила отцу.
– Пап, фигня тут какая-то. Я звоню, она не отвечает. А теперь вообще "абонент не абонент". Что делать?
– Давай ты пока выдвинешься поближе. И поужинай где-нибудь. А я буду дозваниваться. В конце концов, придумаем что-то с гостиницей.
На нервах Вера плюхнулась на лавочку и пошарила в сумке. Последний пирожок от бабы Мани был как нельзя кстати. Что ж такое… Приложение для бронирования мест в отелях сообщало, что их нет. Понятное дело, в Петербурге лето – это высокий сезон. Но не было вообще и ничего. Или она от усталости недостаточно тщательно искала.
Погода вдруг стала портиться. Ветер усилился и заметно похолодало. Вера переместилась с лавочки в ближайшее кафе. Ноги гудели. И голова тоже. Она уговаривала себя, что безвыходных ситуаций нет. Можно будет вернуться на вокзал. Там наверняка есть какой-то капсульный отель. Но изучение сайта вокзала догадку не подтвердило.
Звонку от папы Вера обрадовалась.
– Солнышко, значит так, сейчас двигаешь на Большой проспект Васильевского острова. Точный адрес и код пришлю. Это квартира знакомых. Их в Питере сейчас нет. Ключи у соседки. Её предупредили.
– А с той квартирой что? – Вере было жалко, что не получилось жить там, где ей понравилось. На фотографиях была такая красивая квартирка в новом доме. Просто игрушка. Но как там? Гладко было на бумаге, но забыли про овраги?
– А с той квартирой только матом, дочь. Нехорошие люди попались. Пусть теперь живут с этим. Давай, двигай. И отчитайся о прибытии, пожалуйста. Мама волнуется.
Вера положила трубку. Глянула на адрес. Она очень устала. Но возьмёт такси. Хоть это и совершенно не экономно и не вписывается в её планы скромной, но самостоятельной жизни.
Дом оказался совсем старым. С огромной тёмной аркой, в которую, согласно присланной инструкции, надо было зайти. Двор-колодец. Почти пустой. Только одинокое большое дерево в середине.
Вера с трудом отыскала в углу двора дверь подъезда, гордо именуемого парадной. Нащупала кнопки кодового замка. Лифт вместил только её. Может быть, тут мог поместиться и ещё один человек, но не слишком габаритный.
На шестом этаже волнуясь позвонила в дверь. Сначала долго не открывали. Вера успела разволноваться. А вдруг уже спят? Неловко.
– Деточка, ты Вера? – дверь открыла женщина необыкновенной красоты. Глаза в пол лица. И потрясающие волосы.
– Да… Я…
– Держи ключ. Мне Алёнка звонила. Сказала, тётя Женечка, сейчас приедет девочка. Зовут Вера. Надо ключи дать. Иди. Вот дверь рядом. И звони мне прямо в звонок, если что. Иди-иди. Отдыхай.
– С-спасибо, – Вера уже с трудом соображала. Взяла ключи.
Дверь легко открылась. В квартире было темно и тихо.
Глава 15. Вера
Вера за целый день так устала и нанервничалась, что не стала выспрашивать, что это за квартира. Только отписалась родителям, что она на месте.
Её хватило на очень беглый осмотр своего пристанища. Это был "дом". Не "апартаменты", не "жилье", не "квадратные метры". А чей-то настоящий дом. С атмосферой, уютом, настроением. Комфорт, который создавался для себя. Вещи, которыми пользовались. Книги, которые читали.
Верочка мельком глянула на содержимое кухонных шкафов, прикинув, что магазины уже закрыты, да и сил нет что-то искать. Но над плитой нашёлся хороший чай и кофе. А последний бабы-Манин пирожок оказался на самом дне рюкзака весьма кстати. Вера уселась с чашкой чая на подоконник и с чувством откусила пирожок. Вот она – её новая жизнь!
Из всех комнат она благоразумно выбрала самую маленькую. Зато уютную. Правда, явно не девичью. Зато тут было ровно всё, что нужно. Кровать, стол, кресло и чудесный торшер. В него Вера сразу влюбилась. И решила, что когда у неё будет её собственная квартира (ведь случится такое когда-нибудь обязательно!) она купит туда вот такой же уютный светильник.
Чистое белье и полотенца легко нашлись в шкафу. Вера упала на чистую, пахнущую кондиционером для белья подушку. Будильник предусмотрительно поставила. И отключилась.
Проснувшись утром долго соображала, где же она. Потребовалось время, чтобы вспомнить вчерашний день и порадоваться за себя. Пожалуй, ни одни новые апартаменты не дали бы ей такого яркого ощущения, что она в Петербурге. А вот высокие потолки с лепниной, огромные окна, выходящие в двор-колодец и вся обстановка квартиры давали именно то чувство, о котором Верочка мечтала.
С мыслями о том, что вот прямо сейчас она приведёт себя в порядок, выпьет кофе и выберется где-нибудь позавтракать, а потом уже двинется в Университет, Вера пошла в душ. С наслаждением встала под тёплую воду. Выбравшись, рассматривала себя в зеркало. Так хорошо выспалась, что лицо сияло. Улыбнувшись себе в зеркало, Верочка намотала одно полотенце на волосы, другое обернула вокруг тела и вышла в коридор.
Звук в коридоре заставил замереть. Вера опасливо глянула в сторону двери. Там, будто у себя дома, кинув ключи на полочку и наступая носком на задники, снимал кроссовки какой-то парень в шортах и белой футболке!
– Ой, – вырвалось у Верочки.
Одно полотенце тут же слетело с головы, второе пришлось ловить руками.
Неконтролируемый страх вдруг накатил. Вера чуть не наступила на швабру… Мысль, что швабра может быть отличным оружием, а то непонятно, что в голове у этого чувака, пришла мгновенно. Что он тут делает? Грабить пришёл? Тогда откуда у него ключи? И зачем тогда разуваться?
– Вы что здесь делаете? – отчаянно пошла в наступление Верочка, держа одной рукой полотенце, а другой швабру на манер копья.
– Живу, – удивлённо и мирно заявил парень.
«Живу!» – это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Вера на мгновение замерла, пытаясь осознать услышанное. «Он живёт здесь? В этой квартире?» – пронеслось у неё в голове.
В этот момент её переполнил адреналин, и она, словно тигрица, кинулась на парня с шваброй в руках.
– Ах, живёшь?! – воскликнула она, нанося первый колющий удар. Парень, не ожидавший такой реакции, вскрикнул в ответ и отпрянул в сторону кухни.
– Ай! Больно же!
– Статья 139 УК РФ! Нарушение неприкосновенности жилища! Сейчас я тебе покажу, как здесь жить! – продолжала она, следуя за ним по пятам.
– Matka Bożka! Ой-ой!
Павел заметался по комнате, словно загнанный в угол хомяк.
– Да постойте вы! Это моя квартира! Я Павел! Я тут живу! – отчаянно кричал он, пытаясь донести свой смысл до разъярённой фурии в полотенце и со шваброй в руках. Но Вера была неумолима.
– Изнасилование! Статья 131! Разбой! Статья 162! Сейчас я тебя, насильника, в полицию сдам! – продолжала она, нанося удары шваброй по всем доступным частям его тела.
Преследование продолжилось в гостиной, где Павел пытался спрятаться за диваном, отбиваясь подушками. Его разбирал смех.
– Да что с вами – Ай! – такое?!!! У меня – Ой! – документы – Ой! – есть!!!! Квартира – Да, блин!!! – Моя!!!! Я – Ай! Да, хватит!! – только прилетел!!!! – кричал он, пытаясь увернуться от очередного тычка.
Но Вера в ярости и плохо слышала его слова.
– Грабеж! Статья 161! Откуда у тебя ключи, ворюга?! – вопила она, нанося удары по всем доступным частям тела парня.
Вся эта вакханалия сопровождалась постоянной борьбой с предательски сползающим полотенцем, которое то и дело открывало парню пикантные виды, от чего тот только больше терялся и спотыкался об мебель.
Минут через десять отчаянной битвы, запыхавшись и устав, Вера наконец-то остановилась, пристально вглядываясь в лицо своего врага.
И тут её осенило: «Павел? Тот самый доктор со свадьбы Валентины! Который диагнозы ей ставил! Как там? Вальгус? Вот гад!» – её лицо залилось краской.
– Вальгус? – прошептала она, осознавая весь комизм и абсурдность ситуации.
Павел, отдышавшись и оглядывая квартиру, больше напоминавшую поле боя, огляделся и улыбнулся.
– Ну здра-а-а-асти! Приехали. Теперь убираться полдня будем… Чем это так вкусно пахнет? Кофе?
Вера напоследок с досады швырнула швабру.
– А швабру-то за что?
Полотенце, мужественно державшееся на честном слове всю "битву", устало соскользнуло на пол.
