Текст книги "Время Веры (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 76. Вера

Когда Верочка увидела Кирсанова, стоящего в середине двора около одинокого дерева, у неё сжалось сердце. Даже очень сильным и умным взрослым мужчинам нужно, чтобы их поддержали.

Остро захотелось поделиться силами. Показать, как он важен и нужен. Вера ни секунды не сомневалась – Паша не виноват в смерти пациентки. Надо будет, она это докажет. Нет такой сферы, где нельзя было бы разобраться человеку с мозгами. Пока ехала со встречи, Вера успела посмотреть нормативы и положения. Там всё упирается в первичную медицинскую документацию и заключение патологоанатома.

Предложение Павла посидеть и послушать было очень кстати. Фраза про умную голову грела самолюбие. Впрочем, Паша всегда прямо говорил, что гордится её успехами.

А вот новость про отъезд в Варшаву отозвалась внутри противоречивыми ощущениями.

Да, она сама считала, что так будет безопасно для Кирсанова. Всегда лучше наблюдать за разборками с большого расстояния. Да, сейчас очень не хотелось бы, чтобы Паша влез ещё и в историю с Линкой. На его голову и так достаточно. Причём в самом прямом смысле. И будет, наверное, лучше, если она сама найдёт подругу. Не без помощи чудо-майора, разумеется.

Но расстаться вот прямо сегодня-завтра? Нет, расставаться вообще не хотелось. А ещё Паша не предложил полететь вместе с ним. Она будет не кстати? Ревновать его к работе и родительской семье было глупо.

Буквально через час приехал Пашин коллега. Доктор-анестезиолог. Привёз коробочку с пирожными и бутылку спиртного.

– Роман, – коротко представился.

Вера предположила, что он прилично старше Кирсанова. Было даже как-то неловко называть его просто по имени. Вид у Романа был усталый и измученный. Будто он не спал уже много дней.

– Это из "Севера", – пояснил, кивая на сладкое.

Вера припомнила, что знала об этом месте.

– То самое, где народовольцы собирались? – блеснула знаниями Вера.

– Ого! Вера, а Виталич говорил, что вы москвичка!

– Я москвичка. Но это, вроде как, все знают, – Вера смущённо пожала плечами.

К выпивке стоило быстро сообразить закуску. То, что медики выпить могут много, Верочка уже поняла из многочисленных баек, рассказанных на этой самой кухне врачами аж трех поколений.

Разговор за столом Верочка больше слушала, изредка уточняя значение какого-то незнакомого слова. Но в целом история была стара как мир. Руководство пообещало пациентке минимум формальностей. Провели "по скорой". Самое глупое, что тётенька, скорее всего, знала о своих проблемах с сосудами. Но она же не врач! И не посчитала нужным это сообщить. Это стоило ей жизни.

Роман и Павел тут же вспомнили истории про пациентов, которые ели или пили перед наркозом, скрыв это от доктора. Или посчитав, что один глоточек или один кусочек не считаются. Веру аж затошнило. Как же люди бывают наивны и самонадеянны!

Стало ясно, что критически важным будет иметь у себя копии всех первичных документов. Из приёмного отделения при поступлении, из истории болезни. Но важно получить их в короткие сроки, то есть, практически позавчера, в первоначальном виде, а не причесанными перепуганной насмерть лечащей врачихой.

Роман брался добыть исходники. Вера понимала, что ей придётся разобраться с протоколами и правилами в ближайшие сутки-двое.

За разговором ушла вся объёмная бутылка спиртного. Ни по Павлу, ни по Роману не было даже заметно, что они выпили. Вера успела похвалить себя за хорошую закуску.

– Ромыч на три курса старше меня учился, – поделился Кирсанов, когда они проводили анестезиолога.

– Как на три? Всего? Я думала, он лет на десять старше. Не меньше.

– У анестезиологов самая низкая продолжительность жизни из всех врачей. Всего сорок пять – пятьдесят лет.

Вера ахнула. Так мало? Это какой же уровень стресса у этих врачей!

– А хирурги? – прошептала.

– Хирурги разные бывают, – обнял её Павел, – Но говорят, что в среднем врачи живут меньше своих пациентов. Вер, – прижал её к себе Павел, – может быть, ты со мной полетишь?

Вот! А она сомневалась, что Кирсанов предложит! Только теперь было совестно. Она не может сейчас бросить Линку. И рассказать Паше, нагрузив его новыми проблемами, тоже не может. И врать не хочется безумно!

– Нет, Паш. У меня визы нет. И мне сейчас лучше быть здесь.

Звучало не слишком убедительно. Но зато правда.

– Я быстро. Вылет ночным.

– Уже? – Вера поняла, что расплачется прямо сейчас. Но сделала несколько глубоких вдохов. Надо держаться. Грести лапками. Дел полно. Не время разводить меланхолию. Они справятся.

Глава 77. Павел

По пути в Пулково Кирсанов думал о том, как изменилась его жизнь. Ещё меньше полугода назад он с радостью летел в Варшаву. Домой. Даже от цветущей в Петербурге сирени и упоительных белых ночей. А теперь отрывал себя практически с мясом от Питера в самое мерзкое, грязное, тёмное и мокрое время. По одной только причине, имя которой – Вера.

Верочка Егорова заполнила собой всю его жизнь. И даже в очереди на посадку Павел ясно ощущал её тонкий аромат совсем рядом с собой. И да, это было вполне реально. Но разумного материалистического объяснения у Кирсанова не было. Оно и не требовалось. Вера с ним рядом. Всегда. И это огромное счастье.

Эта поездка вызывала противоречивые эмоции. Немного кольнуло, что Вера так легко согласилась с его очень быстрым отъездом. Словно и не расстроилась. Или так старалась его не нагружать какими-то своими проблемами. А он, получается, её своими очень даже нагрузил. И, кажется, Вера собирается заниматься этим в одиночку. Потому что Павел давно не слышал, чтобы она разговаривала с Линой. Не поссорились же они, в самом деле.

В самолёте попытался уснуть. Устал. Глаза закрывались. Тело потихоньку расслаблялось. Но сон никак не шёл. Не сразу удалось понять, что именно не так. Не хватало Веры. Тяжести её головы на плече. Тепла дыхания. Вот это наркотик!

До дома добрался, когда рабочий день уже начался. Но сил куда-то двигаться не оказалось совсем. Павел рухнул в кровать, даже не приняв душ. И проснулся спустя много часов от ласкового прикосновения к своему плечу.

– Вера…, – сонно пробормотал.

– Сыночек, ты обедать будешь? – мягкий мамин голос потихоньку вынимал из сна.

На несколько секунд Павла будто на машине времени переместило в детство. Почудилось, что он пришёл из школы, набегавшись в футбол после уроков, и задремал. Скоро придёт с работы папа. Сестра Анечка оторвется от болтовни по телефону и своих занятий. Мама закончит дела. И они все вместе сядут за стол.

– Ма-а-ам…, – Павел поймал мамину ладонь и положил себе под щеку. Совсем как в детстве.

– Ты очень устал, мой хороший мальчик, – Алёна Кирсанова гладила сына по платиновым волосам, – Всё наладится. Вот увидишь. И никогда не пренебрегай отдыхом.

– Я отдыхаю. Правда. Но сейчас такое время… Не самое подходящее.

– Время, Павлик, всегда будет не подходящее. Ни для чего.

 
Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.
(автор – Александр Кушнер)
 

Всегда будет находиться тысяча и одна причина, почему вот прямо сейчас не надо делать то, что бы задумал. Но мне кажется, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Понимаешь меня?

Павлу показалось, что он совсем недавно где-то слышал это выражение. И, кажется, даже знал, от кого. От Верочки, конечно. Она, правда, не Лина Хромченко, из которой идиоматические выражения сыпались как из рога изобилия. Но к Вериным словам он всё же прислушивался. И сейчас подумал про себя, что мама с Верой точно легко найдут общий язык.

– Ты неожиданно, – улыбалась мама, – Надолго? И почему один?

Эти улыбки значили, что папа и Михал Юрьевич уже были допрошены с пристрастием. И маме ужас как хочется поближе пообщаться с героиней их рассказов.

Глава 78. Вера

Никогда ещё расставание не было для Веры таким трудным. Хотя, если подумать, она никогда с Пашей надолго и не расставалась. Просто расходились по своим делам. А тут нужно отпустить. Он улетит. И не факт, что, как Карлсон, обязательно вернётся. А ведь она столько всего ему не успела рассказать.

Оставалось надеяться, что Кирсанов прилетит и они поговорят обо всем. О Линке. О том, как Вера её героически нашла с помощью майора полиции Красавца. Ведь он обязательно найдут Линку. И о том, как почти чудом удалось отбиться по телефону от визита родителей. Только мудрость, терпение и дар убеждения мамы не дали отцу нагрянуть с "выездным аудитом". И про скорый новый год. Подарки и ёлку. Про планы на праздники.

Павел уехал в аэропорт, а Вера осталась одна в квартире. Долго бродила, не находя себе место. Потом кое-как улеглась, пристроившись на Пашиной подушке. Принюхалась. Пахло Кирсановым. От этого стало жгуче тоскливо. Хоть вой. И Верочка сдалась. Позволила себе слёзы, пообещав, что это будет последняя и строго дозированная слабость с её стороны.

Утро началось со звонка телефона. Вера даже не сразу поняла, что это майор.

– Вера, доброе утро. Есть новости. Готовы ехать?

Егоровой понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем вообще речь. Новости?

– Да, готова, – ответила даже раньше, чем успела сообразить, чего от неё хотят.

– Адрес диктуйте. Я за Вами заеду, и выдвинемся.

Вера продиктовала адрес, пытаясь объяснить, откуда заезд.

– Вера, тратите время. Двадцать минут до точки. Жду внизу.

Эх, сейчас бы голову под холодную воду, как это делал Кирсанов, чтобы лучше соображать. Но нет. Бр-р-р-р. Егорова ненавидела холодную воду! Сила воли у не почти железная. Но только не это! Обозвав себя слабачкой, Вера всё же плеснула в лицо ледяную пригоршню.

В голове и правда слегка прояснилось. Следовало ускориться. Куда они едут? Как одеваться? Что брать? Надолго? Ноль информации для принятия решения.

Набор одежды и обуви у неё был не слишком разнообразный. Вера благоразумно рассудила, что лучше уж удобное, чем красивое.

На кухне в попытке впихнуть в себя хоть какую-то еду она наткнулась на нарезанное запеченое мясо и хлеб. Сгребла в фольгу. Пусть будет. Даже если не пригодится. Глянула на часы. Надо выбегать. От волнения мелко потряхивало. Какие там новости? Хотелось надеяться, что хорошие.

Майор действительно ждал в своей громадной черной машине, раскорячив её в середине небольшого двора-колодца. Вообще было не понятно, как такая махина в арку пролезла.

Майор Красавец стоял рядом и курил. Красиво курил, черт возьми! При появлении Веры он склонил голову на бок и пристально посмотрел на девушку.

А Вера поймала себя на мысли, что именно так делают собаки, когда внимательно слушают хозяина. Забавно.

– Чему Вы улыбаетесь, Вера?

Егоровой стало неловко. Майор всё же заметил её выражение лица, а объяснять сейчас собственные мысли не хотелось.

– Вы мне кое-кого напомнили, – ограничилась она туманной фразой. Не уточнять же, что этот "кто-то" – служебная собака дяди Яна немецкая овчарка Тим – любимец всех без исключения жителей их посёлка.

Майор галантно открыл ей пассажирскую дверь и помог залезть внутрь черного автомобильного монстра. В такой машине, пожалуй, можно было жить. Вера глянула на соседские окна. Будет неприятно, если кто-то скажет Паше, как она села в машину к какому-то мужику, раньше, чем она сама обо всём ему расскажет.

– Так какие новости?

– Мы нашли телефон Вашей подруги. Вернее, место, где он. Примерное.

– Насколько примерное?

– На радиус действия одной вышки связи. Но будем надеяться на везение. Лично я – везучий. А Вы, Вера?

Вера не знала, что сказать. Память подкидывала разные эпизоды из жизни. Одним набором сюжетов можно было бы доказать, что она крайняя неудачница. Другая подборка говорила об обратном. Остаётся надеяться, что сегодня удача всё же будет на её стороне.

Глава 79. Павел

Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Кирсанов искренне надеялся обойтись двумя-тремя днями в Варшаве. И бегом назад. К Вере. В их нору. И плевать, что в Польше даже снег толком ещё не шёл. Сухой асфальт, зелёная трава, солнечная погода и лёгкий плюс на термометре. А в Питере скользкое месиво под ногами и беспросветная серость со всех сторон. Там была Вера. И этим всё сказано.

В клинику он собирался вполне основательно. Просмотрел, что из бумаг, нужных для продления лицензии, было дома. Похвалил себя, что привёз из Питера всё, что лежало там. Русские бумаги, конечно, не пригодятся. Но лучше перебдеть.

Всё это по большей части было чистой формальностью. Ни у кого, разумеется, не было сомнений в его квалификации. Но правила для всех одинаковые. Мало иметь медицинский диплом. Нужна лицензия по конкретной специализации.

В офисе клиники было неожиданно людно. Коллеги общались и пили кофе из автомата в ожидании своей очереди. Кирсанов присел в уголочке. Придётся ждать. Процесс ожидания почему-то выматывал. И вспомнилась мамина фраза, про то, что хуже всего – это ждать и догонять.

Выходило, что он сам в данный момент занят сразу этими двумя процессами. Ждёт своей очереди. Ждёт готовности документов. Ждёт возможности вернуться. А ещё ждёт КИЛИ, будь она неладна. И догоняет. Все контрольные сроки по диссертации. Себя самого догоняет. То ещё комбо.

Спустя три чашки абсолютно никчемного кофе и десяток разных профессиональных и личных историй, услышанных вполуха, до Павла наконец дошла очередь.

Сотрудница клинического офиса, принимающая документы, больше смотрела в компьютер, чем на Кирсанова.

Павел увидел сходство со многими коллегами на приёме. Те тоже больше пишут, чем слушают. Это, к несчастью, беда здравоохранения. Невозможно, например, бабушку, рассказывающую про свой артрит в мельчайших подробностях и с пространными лирическими отступлениями, выслушать, качественно осмотреть и проконсультировать за положенное нормативами время.

Сотрудница тем временем поднялась, ушла куда-то. Вернулась с пухлой бумажной папкой – документами доктора Павла Кирсанова. И углубилась в сверку содержимого с каким-то списком. Сам Павел сидел рядом нас стуле молча.

– Пан доктор, – наконец подняла она глаза, – у Вас в деле нет свидетельства о стажировке по специальности.

– Как нет? Почему?

– Я не знаю. Его нет. А оно необходимо для назначения категории.

– Погодите. Стажировка в университетской клинике Гданьска была перед предыдущей аттестацией. И свидетельство было. В новом периоде никакая стажировка уже не предусмотрена, – Павел очень старался во-первых, быстро соображать, а во-вторых, не раздражаться.

– Возможно, так и было. В деле никакого свидетельства нет.

– Но ведь оно и не требуется для новой аттестации.

– Требуются все документы, подтверждающие Вашу квалификацию, пан доктор. Или я как-то неразборчиво говорю по-польски?

Это уже было хамство. Павел очень постарался не взорваться.

– Хорошо, давайте я запрошу клинику в Гданьске. Они пришлют подтверждающее письмо о том, что стажировка была пройдена.

– Боюсь, пан доктор, это не вариант. В деле должен быть оригинал документа. Без него я не могу назначить дату комиссии о продлении лицензии.

– Сколько у меня времени?

– Хм… Пять дней. Рождественские каникулы скоро. Офис будет работать в дежурном режиме. Мы не будем заниматься Вашими бумагами в праздники. Всего хорошего. Следующий!

Кирсанов вышел из офиса опустошенный. Одна бумажка! Да ещё такая, которая не нужна сейчас. Но почему-то очень нужна. Идиотизм какой-то! Они не будут заниматься бумажками! Да не дай бог кому-то из этих клерков серьёзно заболеть! Они считают себя выше всех врачей клиники. Это надо же!

Спустя пару минут и ещё одну чашку кофе Кирсанов одернул себя. Толку причитать. Надо связываться с руководителем его стажировки в Гданьске. И, видимо, ехать лично. Ногами.

Глава 80. Вера

Отъехали они от города даже по московским меркам совсем не далеко. Вера не очень-то ориентировалась в географии Ленобласти, но по указателям было ясно, что в сторону Финляндии.

Когда-то давно они с родителями были в Репино. Сосновый лес, пронизанный солнечными лучами. И самое настоящее море. Они с мелким Максом не удержалась – босыми ногами забежали в мягкую волну. Вода у берега была вполне комфортной температуры.

Помнится, Обухов хвастался, что его отец купил себе коттедж на берегу Финского залива. Димка вспомнился как-то совсем не кстати.

А ведь получается, что она считала этого парня вполне нормальным и даже подходящим для себя ещё меньше полугода назад! А кажется, что всё это: и отказ в приёме в магистратуру, и его дурацкие бордовые розы, были в другой жизни. Далеко-далеко.

– У вас, Вера, выражение лица сейчас такое, будто Вы кого-то без масла собрались есть.

Вера очнулась от своих мыслей. Глянула на майора. Тот откровенно разглядывал её со странной ухмылкой.

– Нет, никого. Лучше смотрите… на дорогу, – получилось резковато. Ну да, сказанного не воротишь.

Но майор вроде не обиделся. Действительно вернулся взглядом к дороге. Съехал на обочину и тормознул буквально метров через пятьсот рядом с какой-то второстепенной дорогой уходящей в сторону и в лес.

Вера вздрогнула. Всё же она его задела? Стоило, наверное, извиниться и как-то сгладить ситуацию.

– Приехали. Выходим. Готовы?

Майор не дождался ответа. Вышел сам, обошёл машину и подал руку.

– К чему? – не поняла Вера.

Сначала была мысль руку ему не давать, а выйти самой. Но изящно вряд ли получилось бы. Пришлось опереться. Оказалось, что это не страшно.

– Наша задача – телефон. Как минимум. Утром сигнал был. Больше не пробовал, чтобы не сажать. Аппарат, видимо, новый. Батарея держит неплохо. Какая мелодия у него, помните?

– Бизе.

– Не понял?

– Куплеты Эскамильо, – Вера сама не поняла, как в памяти всплыло правильное название, – Жорж Бизе.

– А-а-а-а, – Красавец почесал затылок, – Тор-ре-еодор, смеле-е-е-е в бой…, – напел очень неплохим баритоном.

Ага, значит, знал.

– Звоните, Вера. И слушайте внимательно. Шансов у нас не очень много. Тут лес. Ближайшая вышка в посёлке там, – майор махнул рукой по направлению второстепенной дороги. Радиус действия чуть ниже, чем на открытой местности. Но всё равно – прилично. Машин сейчас минимум. Посторонних звуков тоже. Попробуем услышать.

Вера огляделась. Совершенно непонятно, с чего майор взял, что телефон надо искать на улице. Вдруг он у самой Лины в руках. Где искать? На дороге? На обочине? Там уже редкие, но сугробы. И грязища. В лесу? Её что, в лес волокли? Или майор что-то знает, но не хочет ей говорить?

Делать было нечего. Вера отыскала в телефоне последнюю запись о звонке Лине и нажала кнопку вызова. До начала гудков, казалось, прошла вечность. Сердце колотилось где-то в висках. Ноги стали ватными. Показалось, что где-то справа была слышна мелодия. Или это просто иллюзия созданная сознанием?

– А…

– Тш-ш-ш, – приложил палец к губам майор и быстрыми шагами пошёл вдоль шоссе к повороту.

Вера посеменила следом, ругая про себя проезжающие машины, которые мешали слышать.

– Здесь. Не звоните пока. Подождите. Может, глазами найдём, – и майор ловко перепрыгнул кювет на обочине, – Вы идёте с той стороны, я с этой. Глазами смотрим. Через пятьдесят метров снова рискнем набрать.

Вера предположила, что со стороны они смотрятся очень странно. Но плевать сейчас на то, кто и что подумает. Один раз ей показалось, что она видит телефон. Но нет. Это была просто блестящая обертка. Всё же люди – огромные свиньи.

Пятьдесят метров закончились. Точно. Глазомер у Егоровой был хороший. Майор тоже остановился.

– Набирайте, – выдохнул он.

– Вот же! Вот он! – от радости Вера чуть не рухнула в грязный кювет.

Из-под какого-то пожухлого лопуха торчал Линкин телефон. Удивительно, но целый! Только грязный.

Вера обрадовалась. В голове была абсолютно дурацкая мысль – Линке не по карману был бы сейчас новый аппарат. Она и на этот собирала долго.

– Вера, Вы большая молодец! – выбрался из кювета майор. Ботинки у него были изрядно перепачканы, но Красавца это, похоже, мало пугало.

– Всё, что меньше двух сантиметров – это пыль. А то, что больше – само отвалится, – прокомментировал он состояние своей обуви, – Поедем, наверное, до того посёлка… Вдруг что….

Глава 81. Павел

Это было действительно совершенно не понятно. Почему? Ну почему нельзя просто прислать подтверждение его стажировки с почты клиники в Гданьске на почту клиники в Варшаве? Мало того, нельзя это было сделать даже курьером. То есть гданьская клиника не могла выписать и отправить свидетельство на адрес варшавской. Требовалось письменное заявление участника стажировки, то есть самого пана Кирсанова, о выдаче дубликата. Потому что один раз они свидетельство уже выписали. И отдали. О чём есть его, то есть Павла, подпись в соответствующей ведомости.

Павел вёл переговоры несколько часов. Устал. Язык уже еле ворочался. Несколько раз успел про себя поблагодарить родителей, что польский язык у него всё-таки второй родной. Несмотря на то, что дома говорили по-русски в девяносто девяти процентах случаев.

– Слушайте, в России давно нет такого…., – Павел едва удержался от крепкого слова в адрес польской бюрократии, – И ведь кто-то ж моё свидетельство, мягко говоря, потерял. Концов не найдёшь. Да и какая уже разница, кто это был. Бумажку не вернёшь. Но весь процесс остановить! Накануне рождественских каникул!

– Вас с Верочкой, я так понимаю, на каникулы не ждать? – мягко спросила Алёна, накрывая стол к ужину, – Павлик, достань там из буфета под виски подходящие бокалы.

– Я пить не буду, – Павел полез в стеклянный буфет за посудой, – Пап, дашь мне машину? Сам поеду. Выйдет быстрее, чем самолётом. Пока в аэропорт, пока из аэропорта…

– Бери, конечно, – Кирсанов-старший сел к столу, – Я не знаю, зачем оно нужно. Но мой опыт показывает, что если обстоятельства как-то складываются, то это и есть оптимальный вариант на этот момент.

Павел не очень-то разделял точку зрения отца. Невозможно же настолько полагаться на судьбу. Тем более в их профессии.

Ситуацию с летальным исходом во время операции они уже подробнейшим образом обсудили.

"Сообразили на троих". Михал Юрьевич ограничился веским замечанием в адрес главврача, назвав того безответственным разгильдяем и бездарем.

Виталий Сергеевич хмурился и советовал подстраховаться со всех сторон. Понимал, что если очень захотят свалить вину за гибель пациента на операционную бригаду, то обязательно используют все возможности.

Павел же расстраивался, что вынужден здесь в Польше заниматься добыванием одной единственной бумажки, без которой он тут точно не доктор, а не понятно кто. А в Петербурге Вера и Ромыч будут искать то, чем они всей бригадой будут прикрываться.

С Верой они переписывались. Понятно, что у неё полно дел. Но так приятно было получить простое: "Доброе утро, мой хороший!", что внутри будто свет зажигался. И этого эмоционального топлива хватало, чтобы выдержать следующий день не рядом с ней.

Всё же удивительно получилось, как из них, таких разных, получилась гармоничная пара. Его рыжая ведьма согревала весь мир просто своим существованием. Павел скучал безумно. Но уговаривал себя, что это совсем-совсем не надолго. Вот вернётся в Питер, и ни одна сила его не оторвет от Веры!

В мыслях о ней, он гнал машину на север по шоссе S-7. Расстояние вдвое меньшее, чем между Петербургом и Москвой. Скоро в воздухе ясно запахло близким морем, а в небе появились морские чайки.

Старый Данцинг был впереди. Прекрасный город. Морские ворота Польши. Захотелось привести сюда Веру. Рассказать про Золотые ворота. Показать статуи: Мир, Свободу, Счастье и Славу, а с другой стороны Согласие, Справедливость, Благочестие и Осторожность. А на латыни она и сама прочитает, что на них написано: «Concordia res publicæ parvæ crescunt – discordia magnæ concidunt», что означает «В согласии малые республики растут, из-за разногласий большие республики распадаются».