Текст книги "Время Веры (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28. Вера

Пойти в клуб развеяться и отпраздновать успешное участие в студенческой конференции предложила Лина.

– А что, девки, мы то чем хуже питерских? Не последнюю корку догрызаем. Хоть в люди выйдем. Себя покажем. А то у меня уже месяц на голове не прическа, а "писькин праздник".

Хромченко, как и Егорова, дистанционно работала помощником адвоката. В дела вгрызалась с крокодильей хваткой. И деньги зарабатывала. Но на себя оставляла минимум, обеспечивая родителей, дочь и младшего бестолкового брата. К её идиоматическим выражениям, вылетающим изо рта со скоростью пулемёта, Вера никак не могла привыкнуть. Хромченко была просто кладезем народного юмора. Похоже, с возрастом она станет эдакой новой версией бабы Маши. И страшно подумать, как эти двое могут разговаривать между собой.

– Лин, я только к понедельнику допишу формулировки, и сразу приеду, – у Веры не было такого энтузиазма на бурный и отвязанный отдых, как у подруги. Нет, она и правда заслужила время для себя и праздник. И надо, наверное, просто позволить себе расслабиться и оторваться на полную катушку. Потанцевать, в конце концов. И выпить. Чуть-чуть. Для настроения. Правда, Кирсанов предупреждал о заведениях именно в том районе города. Но этот зануда просто наверняка там ни разу не был. Где он, а где вечеринки!

– Не, подруга, никаких формулировок. Только не сегодня! Рысью до хаты за шмотками и мухой к нам. Перья чистим и выдвигаемся. А то все козырные места эти питерские воблы займут.

За время московской учёбы Вера конечно бывала в клубах. Как правило, в компании Обухова. Это казалось естественным. А вот так, чтобы пойти только девичьей компанией, такого не было.

Они выдвинулись в центр на такси. Погода отбивала всякое желание находиться на улице. В клубе, несмотря на официальный запрет курения, кажется, топор можно было вешать. Яркие огни мелькали. Музыка гремела. Публика уже собралась.

– Вот скажите, чтобы вы делали без Каролины Денисовны! Кто столик заказал, тот молодец!

И действительно, сесть за столик в это время они уже точно на смогли бы, если бы ни Линина бронь. Сидеть втроём девичьей компанией было странно.

– Надо было кого-то из наших ребят с собой позвать, – осторожно заметила Наташа. Вера была с ней согласна.

– Нет, девки! Счастье не в мужиках! А в их количестве! Зачем нам кто-то, чтобы праздновать наш с вами успех?

На столе материализовались закуски и бутылка шампанского.

После первого бокала напряжение чуть отпустило. Вера благоразумно съела несколько кусочков сыра и фрукты.

Первой танцевать ушла, как ни странно, Наташа. Она всегда стеснялась своего роста. Но тут, как выяснилось, отдыхала какая-то волейбольная команда. Все ребята высоченные. Лина с Верой порадовались за подругу.

Егорова уже и сама была готова выдвинуться на танцпол. Двигалась она хорошо. С чувством ритма никогда проблем не было. Но её не отпускало ощущение, что за ней наблюдают.

– Наши воблы тоже здесь. С мужиками какими-то, – крикнула Егоровой в ухо Лина, кивнув куда-то в сторону.

В темноте Вера не увидела, кто же там. Но понятно, что кто-то с их курса.

Несколько мелодий они с Линой зажигали на танцполе. Хромченко танцевать не умела от слова "совсем", но зато получала от процесса истинное неподдельное удовольствие. Так, что впору было завидовать её настроению.

Быстрая мелодия сменилась медленной. Веру тут же пригласил какой-то парень. Совсем юный. Кавалер молчал всю песню. Руки не распускал. Знакомиться не пытался. Вглядываясь в огни, пляшущие по стенам и потолку, Вера вспомнила лето. Яркое солнце и зелень. И совсем другого партнёра по медленному танцу.

Ну да, ну да. Летом деревья были зеленее, а парень рядом точно умнее и красивее. И уже интересно, приехал ли он из своей клиники. Или снова застрял на всю ночь, потому что не клеится у пана доктора что-то. А она в этом, как баран в апельсинах – ровным счётом ничего не смыслит. Жалко его, а не помочь.

Музыка сменилась на быструю. Народ снова высыпал на танцпол. Стало тесновато. Рядом отжигала Лина.

Запыхавшись, Вера добралась до их столика и махнула бокал залпом. Сейчас бы водички. Нашла взглядом подруг. Наташа танцевала со всё тем же волейболистом. Лина отплясывала в импровизированном кругу. Там же обнаружились "воблы". Вроде, вполне себе весёлые.

Егорова без приключений добралась до туалета. Макияж было жалко. Поэтому подставила под холодную воду руки. Стало полегче. Голова кружилась. Во рту было какое-то вязкое ощущение. Вера прополоскала рот.

Дальше с каждым шагом становилось всё хуже. На лестнице в зал у Егоровой был выбор – дойти до своих или выбраться на улицу.

Верочка решила, что в клубе просто душновато. И надо бы на воздух. Не одевшись, высунула нос за дверь. Там было то, что англичане называют "cats and dogs". Или, выражаясь по-русски, "и плохой хозяин собаку не выгонит".

Мысли стали путаться. Последняя внятная – надо позвонить Павлу. Он же врач. Вера успела разблокировать телефон, найти номер, нажать вызов и увидеть, как с лестницы к ней, перепрыгивая через ступеньки, бежит перепуганная Каролина.

Глава 29. Павел

Спросонья Кирсанов не мог сосредоточиться. С номера Веры звонила какая-то девица.

– Павел? Это подруга Веры. Ей тут незахорошело.

– Где это "тут"? И как именно "незахорошело"? – Павел очень старался проснуться.

Девица внятно назвала адрес, после которого Кирсанов не выдержал – выдал вслух длинную польскую матерную тираду.

– Вы кто? Бандюк? Или пшек (поляк)? Она только шампанское пила.

– Я врач. Есть возможность Веру где-то положить, чтоб людей поменьше? – Павел лихорадочно соображал, сколько ехать в объезд закрытых уже мостов, и что будет, если любой полицейский увидит Верины руки с синяками от капельниц. Времени после болезни прошло уже прилично, но на нежной белой коже были очевидные следы внутривенных инъекций.

Девица в трубке угукнула. И выдала что-то вроде: "Не ссы в компот, док, прорвёмся!". Ну, или Кирсанову так показалось.

Ближайшая лежавшая на стуле одежда оказалась всё той же хирургической пижамой. Времени выбирать в гардеробе что-то более подходящее не было. Кирсанов сначала сунулся в аптечку. Но потом решил, что всё не утащишь. А что там такое с Верой, надо смотреть. Только бы успеть до неё добраться. Он влез в ботинки-вездеходы и накинул зимнюю куртку с капюшоном. Выскочил бегом по лестнице, на ходу вызывая такси.

Таксист попался разговорчивый. Увидев Павла в медицинской одежде стал рассказывать про все случаи госпитализации у всех членов его семьи. Из такси Кирсанов выскакивал, не дослушав, как дядю водителя увозили с инсультом.

Возле неоновой вывески металась на входе мелкая яркая девица.

– О, киви! Ты ж доктор? Рысью за мной!

Кирсанов не понял, причём тут фрукты. Главное – Вера.

Его рыжая соседка нашлась на банкетке возле женского туалета. Кирсанов встал на колени перед девушкой. Загородил собой. Перчатки из кармана вынул на автомате. Нашёл. Быстро нашёл пульс и проверил руки. Нет, свежих следов инъекций нет. Откуда-то рядом на полу нашелся характерный белый пакетик. Павел одним движением спрятал его в свой ботинок. Снова вызвал такси. Поднял Веру на руки.

– Я её увожу, – довёл до сведения подруги.

– В больницу? – побледнела та.

– Посмотрим по состоянию, – Павел не знал, какую роль могла во всей этой истории играть эта девица, разговаривающая не как юрист, а хозяйка южного отеля. Не надо никому знать, куда он её увёз. Хотя, если отсмотрят камеры, то, возможно, и бейдж на хирургичке прочитают.

Такси пришло быстро. Кирсанов обнаружил, что до сих пор в перчатках. Нет худа без добра. Скинул чудный пакетик, завернутый в перчатки в водосток под колесом машины. Не интересно, что там. Интересно, что в крови у Веры. Запрещённые вещества? Очень на неё не похоже!

Глава 30. Вера

Остаток ночи Вера помнила весьма смутно. Понимала, что каким-то образом оказалась дома. Но как и когда, мозг воспроизводить отказывался.

Помнила, что провела время над унитазом. И потом умывалась очень холодной водой. Голова гудела. Во рту будто кошки нагадили. Пить хотелось зверски. Неужели она так напилась? Чем? Несколькими бокалами шампанского? Вот уж во истину, ей только пробки нюхать, а дури своей достаточно.

Позднее осеннее утро всё же пробилось в комнату. Вера с трудом открыла глаза, в которые будто песок насыпали. Самочувствие гадкое. Но на болезнь не похоже. То состояние она помнила отлично. И похоже, забудется это не скоро.

Попытка встать почти удалась, если бы не головокружение. Вера задела и уронила стул. Чуть не упала сама. Наделала шуму. В дверях её комнаты буквально через несколько секунд возник Кирсанов. Смотрел внимательно и обеспокоенно, будто сканировал.

Вера пыталась сосредоточиться на его лице. Усталый вид. Ему точно нужно больше отдыхать. Совсем эта диссертация доконала пана доктора.

– Как ты? Пить хочешь? – в голосе у Павла была тревога.

И тут до Веры дошло: она явно попала домой не самостоятельно. И ночью ей было очень и очень плохо. В своей постели после общения с "белым другом" она тоже оказалась явно не без посторонней помощи. И единственным человеком, который мог ей помогать, был Павел.

От осознания обдало жаром. Одно дело, болезнь. Вирус. И совсем другое – беспутное поведение. Вера пошатнулась. Кирсанов в два шага оказался рядом. Не дал упасть.

– Давай ты ляжешь всё-таки, – произнёс мягко.

– Мне стыдно, – выдохнула Вера.

Кирсанов ничего не сказал. Усадил её на диван, подал чашку с водой.

– Меня при тебе рвало? Да? – подняла Вера глаза от чашки.

– Хочешь поесть что-нибудь? Голова сильно болит? – ушёл от прямого ответа Павел.

Вере стало безумно стыдно. Мозг сделал над собой невиданное усилие. Вспомнился запах мужской туалетной воды. Пьянящий, кажется, больше, чем шампанское. Вспомнились сильные руки, несущие её по лестнице все шесть этажей. Конечно… Они бы просто не поместились в крохотный лифт. И эти же руки держали её волосы, пока её выворачивало наизнанку, и умывали потом, словно маленького ребёнка.

– Лучше бы мы переспали…., – выдала Верочка вслух и тут же прикрыла рот рукой. Но слово – не воробей.

Хватило смелости глянуть на Кирсанова. Оказалось, что непробиваемый ничем доктор умеет смущаться. Вот это новость!

– Ты помнишь, что пила? – Павел быстро взял себя в руки. Вера позавидовала его выдержке. Вот это умение держать лицо! Доктор не переставал её удивлять.

– Да. Шампанское.

– Сколько?

– Три бокала.

– Уверена?

– Абсолютно. Потом я выходила в туалет. А в клубе было душно. И мне стало плохо. Я не успела тебе набрать.

– Ты успела. Хорошо, что успела, – Кирсанов сжал переносицу пальцами, – Мы подождём вечера. Придут анализы. Но я и так могу сказать – тебя пытались вырубить. Снотворное, скорее всего.

Вере показалось, что Павел ещё что-то хотел ей сказать. Но в последний момент передумал. Просто сделал ей какую-то шипучую гадость в стакане. Пришлось зажать нос и выпить одним махом.

Глава 31. Павел

Пока Кирсанов вёз Веру из клуба, пока откачивал её ночью, у него в голове были тысячи мыслей и идей. Но они никак не хотели выстраиваться хоть в какую-то одну стройную версию.

Первая версия, что Вера с какой-то большой радости сама употребила вещества, которые ожидаемо потом обнаружились в её крови. В этот вариант верить не хотелось. То, что было в пакетике, и без анализа понятно, можно было нюхать или колоть. Но ни того, ни другого Вера не делала. Следы на её руках были ещё от "системы", которую он сам же и ставил, когда Вера болела. Зрачки были чуть сужены. Но не так, чтобы в булавочную головку. Нет, Вера сама добровольно ничего не употребляла.

Вторая версия Верочку оправдывала, но не делала ситуацию понятнее. Кто-то ей подсыпал в бокал клофелин. Не смертельно, но неприятно. И этот же "кто-то" сунул Вере пакетик. А вот это уже могло иметь серьёзные последствия.

Если дофантазировать, то выходила совсем невеселая картинка. Вера пьёт. Вещество имеет седативный эффект. Хорошо, если у неё здоровая сердечно-сосудистая система. А то ведь и убить могли, а не просто усыпить. Про то, что Егорова позвонит кому-то, да не просто левому чуваку, а врачу, тот, кто всё это придумал, знать не мог. Вывод – это не та девушка, с которой он разговаривал. С ней Вера дружит. И она могла знать, что Кирсанов врач. А потом приехали бы в лучшем случае врачи скорой. А в худшем – ППС. И увидели бы у Веры на руках следы недавних инъекций. И нашли бы пакетик. Не известно, хватило бы у её семьи административного ресурса всё это разрулить.

– Вер, вспоминай, – Павел вертел в руках лист с результатами анализа крови.

Когда Вера на него глянула, стала ещё бледнее. Хотя, казалось бы, бледнее уже некуда.

– Паш, ты понимаешь, что меня бы из университета попёрли бы "на раз-два левой"? И не видать мне адвокатской практики, как своих ушей. Справку бы ни один диспансер не дал! Сидела бы мышью под печкой всю жизнь, этой грязью облитая!

Павел не стал ей напоминать о своих предупреждениях. Что толку? Уже всё. Главное – жива. С остальным разберутся потихоньку.

– Давай… Шаг за шагом. Всё, что помнишь. Вы пришли. Сели… Что ели? Кто принёс? Кто куда и когда отходил? Было такое, что вас всех не было около стола?

Вера ладонями сдавливала виски, пытаясь вспомнить.

– Мы пришли. Официант принёс закуски и бутылку.

– Открытую?

– Нет. При нас открывал. Мы и пить особо не собирались. Только отпраздновать хотели.

– Был там кто-то ещё, кого ты знаешь? Или кто может знать тебя?

Вера снова поморщилась. Вспоминалось всё с огромным трудом.

– Давай у Лины спросим. Может, она лучше меня соображает.

– Это та, с которой я разговаривал?

– Если она тебя как-то прикольно обозвала, то да – это Лина.

– Она назвала меня "Киви", – хмыкнул Кирсанов и потёр ладонью очень коротко стриженный затылок и макушку.

– К-как? – Вера аж чаем подавилась.

– Твоя южная подруга назвала меня "Киви", и это не смешно. Звони ей. Будем выяснять подробности.

– Только Линка тут ни при чём!

– Откуда такая уверенность?

Кирсанов и сам был такого мнения, но Верины доводы могли отличаться от его.

– Она не из тех, кто идёт по головам. Я уверена.

Павел не хотел расстраивать Верочку. Она, несмотря на выбранную профессию, всё же доверчивая и открытая. И, похоже, это будет ей порядочно мешать.

– Лина, здравствуйте, это Вас Павел Кирсанов беспокоит. Это я Веру Егорову увёз. Я врач. И мне нужно кое-что прояснить.

Глава 32. Вера

Пока Кирсанов разговаривал с Линой, Верочка его разглядывала. Это был отдельный вид её удовольствия – смотреть на Пашу. Она позволяла его себе, особенно, когда Кирсанов не видел. А раз он занят делом, то и пялиться можно было открыто. Как он хмурил светлые брови, как прищуривал свои ярко-серые глаза, как проводил широкой ладонью по затылку, будто взъерошивая волосы, которые на самом деле были очень коротко, почти в ноль, пострижены.

Голос Хромченко было слышно в трубке так, будто включили громкую связь. Лина излагала всё, что знала, в свойственной ей манере.

– У нас всё было по стандарту. ГОСТ плачет от зависти. Бутылка шампанского, сырная тарелка, мясная тарелка и овощи. Мы приличные девушки. Не то, чтоб очень по-богатому, ну так и Цезарь не сразу салатом стал.

– Кто мог быть рядом с вашим столом, – Кирсанов спрашивал Лину прямо, значит, её уже не подозревал.

– Кто мог? Много, кто мог. Там народу было, как в базарный день. Это ж клубешник.

– Тебе могли подсыпать? Вера – это случайность или закономерность?

– Это ты, доктор, загнул. Я, конечно, заноза в заднице у наших породистых… Стоп… Док… Стоп.

Слышно было, как у Лины что-то упало и зазвенело.

– У нас же есть три звезды. Три часа езды вокруг… Ну ты понял. У них в головах полнейшая срань.

– И они были в клубе? – догадался Кирсанов.

Вера в этот момент выразительно закивала. Были. Точно! Насчёт всех трех были сомнения. У них там внутри даже такого маленького сообщества была своя локальная драчка за место под солнцем и ступень в рейтинге.

– Жили-были, взяли-сдохли… Доктор, были. Две из трех.

– Контакты есть?

Вера вжалась в стул. Кирсанов собирается залезть из-за неё голыми руками в осиное гнездо. Неловко было очень. Мало того, что Павлу пришлось её ночью вытаскивать из клуба, так ещё и откачивать. А теперь он затевает целое расследование. Она ему ещё за пневмонию должна. А уже успела вляпаться в новые неприятности. И Кирсанов, у которого и так своих дел по горло, снова тратит время и силы на её проблемы.

Была мысль просто позвонить в Москву и рассказать обо всём отцу. Это, конечно, на самый крайний случай. Потому что легко прогнозировалось, что будет дальше.

В Питер нагрянет десант во главе с Яном Горовицем. Он же главный по безопасности. Тот ещё и Тима – своего служебного пёселя, притащит. Папа и дядя Костя разберут по кирпичикам все каменные здания Петербурга. И будет тут всем армагеддон и судный день. Все будут закатаны в асфальт, невзирая на фамилии и должности. А ей придётся признать, что она дура и бестолочь. И взрослая жизнь пока ей не по зубам. Вот уж нетушки! Они с Пашей сами разберутся!

Мысль про "они с Пашей" определённо грела. Хотя и совестно втягивать его в очередную историю.

Кирсанов её мнения особо и не спрашивал. Просто что-то записывал по пунктам на листочке бумаги. Лина надиктовала ему номера телефонов "породистых". И всё же у Егоровой было ощущение, что Павел что-то не договаривает.

– Паш… Скажи, а ведь было ещё что-то? Да? Ты и мне, и Линке не всё рассказал?

Вера увидела сразу, что попала в цель. Павел нахмурился. И, очевидно, раздумывал, говорить ей или нет.

– Было ещё запрещённое вещество в пакетике. Тебе его подбросили.

Вера с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть.

– А почему ты решил, что подкинули? – голос дрожал, но Вера старательно вложила в это вопрос вызов, – Может, это я сама?

– Ты не могла. Я знаю. Уверен. Ты, конечно, рисковая. Но не дура же!

Глава 33. Павел

Чудо-девушка Лина, которая на самом деле Каролина, подтвердила догадки Кирсанова. Вера всё же не шибко нравилась местным однокурсницам. И серой мышью не была совсем. Но масштаб мести был уж слишком большим. Ну, подмешали. Могли бы и слабительное. Его вообще потом не вычислишь. А тут целый коварный план. В качестве цели – вся профессиональная карьера потенциального адвоката Егоровой Веры Ярославовны.

Эта Лина Хромченко с её идиоматическими выражениями в каждой фразе, была не так проста, как казалось.

– Вер, а эта Лина сразу на юриста училась? – Павлу было уже интересно.

– Нет, у неё два курса медицинского. А зачем тебе? – тут в Верином голосе ясно были слышны ревнивые нотки.

– Да так… Юристы разве учат латынь?

– Конечно! Римское право лежит в основе современного. А-а-а-а, я кажется догадалась, – Вера облегченно выдохнула, – Линка по-латыни материлась? Да? Это она мастер!

Павел не стал разочаровывать Верочку. Во времена его студенческой юности они с однокурсниками играли в карты и культурно выпивали на всех удобных скамейках и прочих поверхностях в окрестностях альма-матер.

Поскольку сами были ещё совсем юными, но мнили себя очень взрослыми, матом не просто ругались, а высокохудожественно разговаривали. Однажды получив суровое замечание, решили – уж если выражаться, то только на латыни. Благо, экзамен к тому моменту был уже благополучно сдан. Поэтому фраза: "Non in vagina, non in Arma Ruba" Павлу была знакома. Но он старательно сделал вид, что слышит её впервые, хотя перевод был, конечно, очевиден.

"Вписываться" за Верочку или нет, вопрос не стоял. Раз ему доверили безопасность этой девушки, то надо выяснять, что это за люди такие, которые не просто мелко пакостят, а готовы под статью Егорову подвести.

Вера не была хрупким невесомым эльфом, но вызывала у Павла желание оберегать и защищать. Острое чувство, что с ней поступили незаслуженно несправедливо, жгло и не давало покоя. Это было не похоже на принятие решений в медицине. Там он был "на своём поле", а тут скорее Верина епархия. Но саму за себя драться в прямом или переносном смысле он конечно Верочку не пустит.

По наводке Лины теперь нужно было пообщаться с некой Ириной Платоновной Оганкиной – одной из тех двух, что были злополучным вечером в клубе и потенциально могли иметь отношение к инциденту.

Чтобы уж точно пообщаться глаза в глаза, пришлось снова дойти до университета. Благо, совсем рядом с домом. При очном общении всегда получается добыть гораздо больше информации, чем по телефону. Глазами и лицом соврать сложнее. Тем более соврать врачу.

Ждать долго не пришлось. Ирину Кирсанов легко идентифицировал в толпе студентов. Тем более, что Лина Хромченко дала исчерпывающее описание: "Ты, доктор, прочитай её инициалы и фамилию. И опознаешь, не ошибешься! Природа её родителей делала-делала и в отпуск ушла потом. Длительный."

Тяжело, наверное, пришлось И. П. Оганкиной в школе. По ней можно было смело писать работу на тему: "Влияние высоких широт на фенотип жителей". Худоба, сероватая кожа. Глаза чуть навыкате. И оттопыренные уши, тщательно скрытые тонкими волосами мышиного цвета. Неужели за невнятной внешностью железный характер?